Почему у пятнистых гиен именно самки оказались более конкуретноспособные

У большинства млекопитающих неравенство в размножении — то есть разница между особями в количестве оставленных потомков — выражено сильнее у самцов: несколько «победителей» оставляют львиную долю потомства, а остальные самцы — почти ничего. У самок разброс обычно куда скромнее. Это явление ещё в середине XX века было описано как парадигма Дарвина–Бейтмена: поскольку сперматозоиды дёшевы и многочисленны, а яйцеклетки — дороги и ограничены в числе, да ещё и беременность с лактацией ложатся на самку дополнительным грузом, самцам выгоднее спариваться максимально часто и конкурировать друг с другом за доступ к самкам, а самкам — тщательно выбирать партнёра и вкладываться в потомство.

Пятнистые гиены эту закономерность переворачивают. Новое исследование, опубликованное 23 июля 2026 года в журнале Science Advances, показало: если считать неравенство не за один сезон, а на протяжении нескольких поколений, то самый конкуретноспособный пол у гиен — самки.

Работу выполнила команда проекта Ngorongoro Hyena Project — совместной долгосрочной программы Института исследований зоопарков и дикой природы им. Лейбница (Leibniz-IZW, Берлин) и Института эволюционных наук Монпелье (ISEM, Франция). Проект непрерывно наблюдает за восемью кланами пятнистых гиен в кратере Нгоронгоро в Танзании с 1996 года.

Ведущая авторка статьи — Марта Мосна, аспирантка отдела эволюционной экологии Leibniz-IZW. Одна из ключевых руководительниц работы — докторка Ева Давидиан, содиректорка Ngorongoro Hyena Project и научная сотрудница ISEM (её постдокторская позиция поддержана французским Национальным центром научных исследований, CNRS).

Для анализа исследовательницы собрали родословные более чем 2700 индивидуально опознанных гиен (точная цифра — 2743 особи с достоверно установленной матерью) на глубину восьми поколений за 29 лет наблюдений. Каждую гиену в кратере узнают «в лицо» — по уникальному рисунку пятен и особенностям ушей, которые фиксируют при регулярных встречах на протяжении всей жизни зверя. А поскольку по внешнему виду отцовство не определить, его устанавливали генетически — по образцам ткани, шерсти и даже слизистой оболочки, счищенной со свежего помёта: методы полностью неинвазивные, животных не отлавливают и не метят ошейниками.

Сначала команда честно проверила классическую гипотезу: для 287 самок и 205 самцов, чьи полные репродуктивные истории удалось проследить, подсчитали «скошенность» репродуктивного успеха — статистический показатель неравенства, где 0 означает, что все особи оставляют одинаковое число детёнышей, а более высокие значения — что размножение сконцентрировано у немногих. У самок индекс составил 0,19, у самцов — 0,41, то есть более чем вдвое выше.

«Это на первый взгляд подтверждает парадигму Дарвина–Бейтмена, которая предсказывает и объясняет больший репродуктивный успех у самцов, чем у самок», — отметила Марта Мосна.

Но благодаря почти тридцатилетней глубине наблюдений команда пошла дальше единственного поколения — и посчитала не только детёнышей, но и внуков, и правнуков каждой особи. Картина перевернулась.

«Наша долгосрочная родословная позволила проследить семейные линии через поколения. Только когда мы вышли за пределы прямых детёнышей — к внукам и правнукам, — сложилась полная картина», — объяснила Ева Давидиан. — «Неравенство среди самок росло с каждым добавленным поколением. Привилегированные линии не просто оставались успешными — они становились всё крупнее».

Конкретные цифры впечатляют: в первом поколении около 10% детёнышей клана — прямые потомки самок-альф; уже во втором поколении, если считать по бабушкам, эта доля возрастает примерно до 20%; а спустя шесть поколений практически весь клан можно проследить назад к одной-единственной альфа-линии. По отцовской линии подобной концентрации почти не наблюдается — мужское потомство «расходится» по множеству чужих кланов и почти не образует долгоживущих семейных династий.

Более того, в каждом из восьми изученных кланов — без единого исключения — самка с наибольшим числом ныне живущих потомков в какой-то момент своей жизни занимала именно позицию альфы. Наглядный пример: самка по кличке M-003 из клана Munge умерла ещё в 1996 году, но по состоянию на январь 2023-го все 52 живущие на тот момент местные (то есть родившиеся именно в этом клане) гиены оказались её прямыми потомками.

Разгадка — в устройстве гиеньего общества. Каждый клан выстроен в строгую линейную иерархию доминирования во главе с одной альфа-самкой, а детёныш при рождении сразу занимает место в иерархии сразу под своей матерью. Дочери сохраняют унаследованный ранг на всю жизнь, поскольку самки практически никогда не покидают родной клан (это явление называется филопатрией). Сыновья же почти всегда — по имеющимся данным, около 85% — уходят размножаться в чужой клан и там начинают с самого низа иерархии, полностью теряя материнские привилегии.

Высокий ранг даёт преимущества обоим полам в раннем возрасте: приоритетный доступ к добыче, более быстрый рост, более высокую выживаемость детёнышей. Но именно у самок, которые сохраняют этот ранг на всю жизнь, преимущества накапливаются и дальше: они начинают размножаться раньше, у них короче интервалы между помётами и в целом выше продолжительность жизни, чем у низкоранговых самок. У самцов же, теряющих унаследованный статус при расселении, привилегированное происхождение не конвертируется в долгосрочный репродуктивный успех и не порождает многопоколенческих династий.

Чтобы исключить более простое объяснение — «у альфа-самок и так рождается больше детёнышей, вот и вся причина», — команда провела статистическую проверку: тысячу раз случайным образом «перетасовывала» родословные внутри каждого клана и временного окна, сохраняя реальное распределение плодовитости, но разрывая именно связь «ранг матери → ранг детёныша». Ни в одном из тысячи случайных вариантов альфа-линии не разрастались так стремительно, как в реальных данных, — это подтвердило, что дело именно в наследовании социального статуса, а не только в более высокой плодовитости самок-альф самих по себе.

До этой работы наука знала два пути, которыми самки становятся конкурентоспособными: беременность самцов (как у морских коньков) и полное подавление размножения соперниц одной доминирующей самкой (как у сурикатов). Пятнистые гиены демонстрируют третий, отдельный путь — накопление социальных привилегий по материнской линии на протяжении поколений, без вынашивания потомства самцами и без физиологического подавления конкуренток.

Схожее наследование ранга по матери известно и у других видов с матрилинейной структурой — например, у яванских макак, жёлтых павианов и верветок, где высокоранговые матери также успешнее выращивают потомство. Однако ни для одного из этих видов пока не собрано родословных достаточной глубины, чтобы проверить, возникает ли там такой же межпоколенческий разворот неравенства. Авторки статьи также подчёркивают, что социальное наследование привилегий — механизм, значимый далеко за пределами кратера Нгоронгоро: он же лежит в основе воспроизводства неравенства и в человеческих обществах, и гиены дают редкий шанс изучить этот процесс «в чистом виде» — на протяжении почти тридцати лет и восьми поколений подряд.

Источники

Официальный пресс-релиз Leibniz-IZW — https://www.izw-berlin.de/en/press-release/the-social-inheritance-of-privilege-may-explain-why-females-are-the-more-competitive-sex-in-some-species.html

Официальный сайт Ngorongoro Hyena Project — https://hyena-project.com

Официальный сайт ISEM (Institut des Sciences de l'Évolution de Montpellier) — isem-evolution.fr