Сбеги, если сможешь. Глава 30.
Telegram: https://t.me/Veneraloveastro
Бусти: https://boosty.to/jrushajupetera/donate
На этот раз я уже откровенно рассмеялся. Но Натаниэль, по-прежнему не проявляя ни малейшего признака недовольства, продолжал смотреть прямо перед собой и ответил со своей обычной невозмутимостью:
— Мой отец недолго играл в хоккей в старшей школе. Благодаря этому мы с ранних лет научились обращаться с клюшкой.
Я выделил одно из сказанных им слов, и Натаниэль охотно кивнул.
— Да. У меня много младших братьев.
Я запоздало вспомнил, что в семье Миллеров шестеро детей и что этот человек - старший, точная копия своего отца, Эшли Миллера. Заметив мою молчаливую реакцию, он добавил:
— Если под рукой есть что-то похожее на палку, в дело можно пустить что угодно.
По тону, в котором прозвучали эти слова, будто он даже немного хвастался, я оторопел и коротко простонал.
— Вы хотите сказать, что вас учили бить людей?
На моё недоверчивое замечание Натаниэль Миллер спокойно ответил:
Удар клюшкой считается нарушением. За такое удаляют.
Но, похоже, Натаниэля Миллера это совершенно не волновало. Если бы он считал это проблемой, он бы вообще не стал об этом говорить.
История о том, как отец учил сына нападать на людей, звучала невероятно. Но я был уверен: человек вроде Эшли Миллера вполне на такое способен.
Лично я его никогда не встречал, но его лицо часто мелькало в СМИ. Мысль о том, что его черты почти в точности повторяются в лице Натаниэля Миллера, казалась странной, несмотря на их кровное родство.
Станет ли этот человек таким же, когда повзрослеет?
Это казалось вполне возможным. Натаниэль унаследовал от него не только внешность. Я знал, какой репутацией пользовался Эшли Миллер до выхода на пенсию: Сатана, дьявол, змея-искуситель, что соблазнила Еву и обрекла человечество на страдания...
И этот человек слышал о себе практически те же самые эпитеты. Глядя на это, я невольно думал, что их характеры, должно быть, очень похожи. А если у них одинаковая натура, то и понимать друг друга им, вероятно, гораздо легче. Хотя представить, как Эшли Миллер учит сына размахивать хоккейной клюшкой, было не менее трудно, чем вообразить детство самого Натаниэля Миллера.
Даже если всё, что он сказал, правда... мне всё равно понадобилась бы палка.
Внезапно мне вспомнилась его трость.
Да что за мысли мне лезут в голову?
— Не знал, что вы с отцом так близки.
Фраза прозвучала странно даже для меня самого. Я уже собирался неловко усмехнуться собственной нелепости, когда услышал неожиданный ответ.
— Не знаю... близость - это не совсем то слово.
Пробормотал Натаниэль Миллер, всё так же глядя на дорогу.
— Скорее, он просто не хотел, чтобы мы доставляли слишком много хлопот.
От этих слов я удивлённо посмотрел на него. В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, или, скорее, холодный цинизм.
Я внимательно вгляделся в его профиль. Лицо оставалось таким же, каким я всегда его видел: совершенно спокойным, лишённым выражения. По одному только выражению невозможно было ничего понять. Если уж на то пошло, это заставляло меня сомневаться в собственных ощущениях.
Не желая переходить границу, я подавил любопытство и перевёл взгляд за окно. Невежливо расспрашивать дальше о чьей-то личной жизни. Да и мы не в тех отношениях, чтобы это делать.
— Если вам любопытно, можете спросить.
Услышав голос, внезапно нарушивший молчание, я снова повернулся к нему. Натаниэль Миллер, всё так же не глядя в мою сторону, спокойно продолжил:
— Такой случай выпадает нечасто.
И это была правда. Случится ли ещё когда-нибудь так, что мы с ним будем сидеть рядом в одной машине и говорить о каких-то пустяковых личных вещах?
Разве мы вообще должны сейчас находиться в подобной ситуации?
Этот фундаментальный вопрос снова всплыл в голове, но любопытство всё же оказалось сильнее. После такого безумного дня я был настолько вымотан, что, возможно, инстинкты начали брать верх над рассудком. В любом случае, после сегодняшнего вечера подобных встреч больше не будет.
Но красивый кусок мяса нередко оказывается отравленным. Предложение этого человека вполне могло скрывать какой-то иной расчёт. Мне не хотелось так легко клевать на приманку.
— Интересно... а нам действительно есть о чём вести такие разговоры?
Я словно сделал шаг назад, отстраняясь. Не говоря этого прямо, я дал понять, что готов доехать до дома в полном молчании.
Он коротко усмехнулся. Я решил, что на этом разговор закончится, но ошибся.
— Зачем вы пошли в такое место?
От неожиданного вопроса всё моё тело на мгновение застыло.
Неужели его фирменный приём - бить именно тогда, когда меньше всего этого ждёшь?
Я совсем забыл, что Натаниэль Миллер - адвокат, прославившийся своим мастерством. Наверняка в суде он ломает противников точно так же, внезапно ударяя по самым уязвимым местам.
Вместо ответа я задал встречный вопрос. Приём был слишком прозрачным, но мне нужно было выиграть время, чтобы подумать.
Похоже, он тоже понял мои намерения: уголки его губ чуть заметно дрогнули. Внутри я начал нервничать, но внешне постарался сохранить спокойствие.
— Я пришёл встретиться с клиентом.
Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успел себя остановить.
Мысль о том, что этот человек пришёл туда искать партнёра, сама по себе казалась абсурдной. Но объяснение, будто он явился туда ради клиента, звучало ничуть не правдоподобнее.
Похоже, моя реакция его позабавила. Он бросил на меня быстрый взгляд и спросил:
Я на секунду замялся, а потом тихо пробормотал:
Ответ последовал мгновенно, словно он уловил мои невольные слова. Когда я повернул голову, Натаниэль уже смотрел на меня и продолжил:
— Вам тоже не подходит связываться с таким отбросом.
Тон его оставался вежливым, но слова - вовсе нет.
Заметив моё растерянное выражение, он снова перевёл взгляд на дорогу и неожиданно предложил:
— Почему бы вам не познакомиться с кем-нибудь более утончённым?
Это было сказано с явной насмешкой, но, к моему удивлению, Натаниэль вдруг рассмеялся. Смех был коротким, но я всё равно растерялся, услышав этот неожиданно живой, почти весёлый звук.
Этот человек... умеет так смеяться? Серьёзно?
Я только молча смотрел на него, всё ещё ошеломлённый, а он, в голосе которого всё ещё звучали остатки смеха, сказал:
— Других, подобных мне, нет. Так что вам пришлось бы встречаться именно со мной.
Даже произнося такую откровенную нелепицу, он сохранял безупречно элегантный тон.
Неужели тем же самым вежливым голосом он в суде разбивает жизни своих противников?
По какой-то причине у меня неприятно сжалось внутри, и я нарочно заговорил грубее, пытаясь уколоть его:
— Эта ваша учтивость... вам тоже не идёт.
Это было не совсем беспочвенное замечание. Его манера говорить - со всеми этими "если позволите", "не будете ли вы так любезны", "я был бы весьма признателен", в любой ситуации действовала мне на нервы.
Взгляд Натаниэля Миллера медленно повернулся ко мне.
Я уже начал нервничать под этим пристальным взглядом, когда он чуть изогнул губы в лёгкой улыбке и заговорил.