Алмазная пыль. 1 том. 1 глава.
Это был безупречный катбэк.(это термин из серфинга.Он означает резкий разворот на волне, когда серфер делает поворот назад к самой критической части волны, чтобы сохранить скорость и продолжить движение.)
Едва на мгновение поднявшись на белой пене разбивающейся волны, Мораэ сразу же развернула доску, скользя по дуге надвигающейся волны зигзагообразным движением.
От её ослепительных, плавных, беспрерывных манёвров, ни на секунду не выбивавшихся из общего потока воды, на пляже раздались восторженные возгласы.
Благодаря ровному ветру, дувшему со стороны далёкого Восточного моря, волны сегодня были особенно удачными. Даже мне - человеку, который за все эти годы так ни разу и не встал на доску, но учился, наблюдая и слушая, казалось, что условия идеальны для спокойного серфинга.
Небо и море были словно декалькомания на листе альбома, который однажды сложили пополам, а потом развернули. Как случайный мраморный узор, появившийся, когда белая и синяя краска под лёгким нажимом переплетаются друг с другом.
Белые облака в синем небе. Белые волны в синем море.
В линии ожидания, где около десятка человек ждали подходящую волну, только Мораэ сумела поймать её и безукоризненно проскользить на доске всю дорогу до самого берега.
Её баланс был настолько совершенен, что трудно было поверить: она действительно стоит на волне, опираясь лишь на шестифутовую семидюймовую доску.
В её движениях не было ни намёка на опасность или нестабильность. Она выглядела более уверенно и свободно, чем человек, едущий на велосипеде по земле, а сама волна будто превращалась в ковёр, несущее её покрывало - волшебный ковёр из далёкой сказки.
— Ух ты… интересно, что чувствуешь, когда так катаешься?
— Серьёзно. Я бы умер от счастья, если бы хоть раз смог так проехать.
Люди, которые брали уроки едва в десяти метрах от того места, где я сидел, тоже перестали грести руками и заворожённо наблюдали за серфингом Мораэ. Вскоре их восхищение переросло в настойчивые вопросы к инструктору.
— Инструктор, а когда мы сможем так кататься?
Хён, стоявший спиной к морю и лицом к своим ученикам, на мгновение повернул голову, чтобы убедиться, что объект их зависти - именно Мораэ, и тяжело вздохнул. Даже сквозь солнцезащитные очки было видно, как он нахмурился.
— Серфер, которой вы сейчас восхищаетесь, имеет семь лет опыта. Она плавает в океане, ну… по сути, с того момента, как научилась ходить. А вы кто такие?
Они были полными новичками: сегодня впервые в жизни держали в руках доску, а до этого лишь упражнялись в гребле, шлёпая пенопластовыми болванками по песку и судорожно вращая руками.От прямолинейности Хёна их плечи одновременно опустились.
Они выглядели так, будто стояли у подножия огромной горы и смотрели вверх на вершину, куда им только предстоит взобраться.
Погода ещё оставалась слишком прохладной для купания, но стоило температуре подняться до минимума, позволяющего серфить в гидрокостюме, как на пляж снова повалили новички и опытные серферы. За последние несколько лет серфинг стал настолько популярным, что заметно изменил и облик побережья, и местный туристический бизнес.
Закончив тренировку, Мораэ вышла из воды с доской под мышкой. Ловко расстегнув гидрокостюм и освободив руки, она плюхнулась рядом со мной.
— Фух! С ума сойти… после такой паузы кататься - одно мучение. Всё болит.
Я достал из сумки бутылку с водой и протянул ей.Это было её первое катание в этом году на Восточном море. Она как-то упомянула, что зимой ездила серфить в одну южноазиатскую островную страну, как раз тогда, когда мы с Хёном дорабатывали последние месяцы службы в армии. Но с тех пор прошло уже около трёх месяцев.
Хотя Мораэ и жаловалась на усталость, её мокрое лицо явно светилось от восторга. Это была та особая энергия, которая исходит от человека, занимающегося тем, что он по-настоящему любит. От неё тянуло прохладой и солёным дыханием моря.
Погода ещё оставалась слишком прохладной для купания, но стоило температуре подняться до минимума, позволяющего серфить в гидрокостюме, как на пляж снова повалили новички и опытные серферы. За последние несколько лет серфинг стал настолько популярным, что заметно изменил и облик побережья, и местный туристический бизнес.
Закончив тренировку, Мораэ вышла из воды с доской под мышкой. Ловко расстегнув гидрокостюм и освободив руки, она плюхнулась рядом со мной.
— Фух! С ума сойти… после такой паузы кататься - одно мучение. Всё болит.
Я достал из сумки бутылку с водой и протянул ей.
Это было её первое катание в этом году на Восточном море. Она как-то упомянула, что зимой ездила серфить в одну южноазиатскую островную страну, как раз тогда, когда мы с Хёном дорабатывали последние месяцы службы в армии. Но с тех пор прошло уже около трёх месяцев.
Хотя Мораэ и жаловалась на усталость, её мокрое лицо явно светилось от восторга. Это была та особая энергия, которая исходит от человека, занимающегося тем, что он по-настоящему любит. От неё тянуло прохладой и солёным дыханием моря.
Когда я встретил её впервые, в тот день, когда приехал на пляж на велосипеде Хёна, она тоже серфила. Тогда, когда она вышла из моря, протянула руку и улыбнулась, я почувствовал от неё то же самое ощущение - ту же температуру, тот же запах.
Наверное, поэтому. Хотя зовут её Мораэ - "песчинка", для меня она всегда была связана с жизненной силой и влагой моря.
Не сухой, рассыпающейся пылью на школьном дворе, не грудами строительного песка, а тем песком, что принадлежит морю: постоянно намокает под волнами и бесконечно меняет форму.
Это никак не зависело от того, альфа она или нет. Это было впечатление, исходящее от самой Мораэ как человека, а не действие каких-то репродуктивных феромонов. К тому же, будучи бетой, я всё равно не мог бы уловить феромоны альф.
— На вид будто вчера каталась. Всё чисто и ровно.
— Думаешь, я катаюсь лучше, чем Хан-и?
Я повернул голову к Хёну, который объяснял ученикам, как правильно грести руками на пенопластовой доске, и тихо ответил:
— Нуна, ты всегда каталась лучше него.
Мораэ тоже украдкой взглянула в сторону Хёна, а затем улыбнулась - тихой, личной улыбкой, предназначенной только для меня.
— Пока вы служили в армии, я немного тренировалась. Давно не каталась, и ощущения просто потрясающие… но волны слишком спокойные. Ах, как же хочется поймать настоящую большую волну!
Это стало нынешним девизом нуны.
Она часто рассказывала о том захватывающем чувстве, когда скользишь и мчишься внутри круглого туннеля, образованного большой волной, которая заворачивается и рушится. Ощущение, будто тебя втягивает в другую, почти иную реальность, на мгновение вырывая из привычного мира.
Такие волны в Восточном море встречались крайне редко. Даже хён, который никогда не катался за границей, лишь слышал о них и видел их в видео - сам он ни разу на такой волне не ездил.
Даже для опытных серферов вроде нуны и хёна этого моря было недостаточно. Сколько бы они ни провели времени на доске, жажда настоящей, мощной волны оставалась.
Примерно семь лет назад… В те времена этот пляж, где теперь сосредоточено больше десятка пунктов аренды оборудования и школ серфинга, представлял собой всего лишь ряд ресторанов с сырой рыбой и кафе для туристов. Именно нунa была одной из первых, кто осмелился выйти на доске здесь.
Попробовав серфинг по рекомендации гида во время семейной поездки на Гавайи, она сразу же купила доску и вернулась домой.
Поездка на тихоокеанский остров или перевозка громоздкого снаряжения самолётом обратно в Корею для неё не представляли никакой сложности.
Отец Мораэ был одним из самых состоятельных людей в округе: он владел пятью–шестью большими рыболовными судами и несколькими предприятиями общественного питания. Будучи младшей и единственной дочерью в семье с только старшими братьями, а ещё и потенциально уязвимой как женщина-альфа, нунa не знала забот и лишений - для неё не жалели ни времени, ни средств.
Под влиянием Мораэ, хён сам начал серфить и тут же подсел на это дело. Как только вода прогревалась настолько, чтобы выдерживать гидрокостюм, они вдвоём мчались на этот пляж - всего сорок минут на велосипеде. А я, как и сейчас, сидел на берегу, наблюдал за ними, как они выходят в линию волн и снова и снова уносятся обратно на берег, не уставая. Можно смело сказать, что именно так прошли мои три года старшей школы.
— Хочешь, я тебя научу? Попробуешь?
Этот вопрос я слышал, кажется, тысячу раз за пять лет.
Мой ответ всегда был одинаков. Я вертел в руках бутылку с водой, которую она мне вернула, и качал головой.
И в этот раз моя реакция не изменилась.
Хотя Ли Хан и Мораэ время от времени спрашивали, они никогда не пытались активно меня уговаривать или тащить в море силой. В этот раз нунa лишь рассмеялась, похлопав меня мокрым кулаком по плечу. Но в её смехе слышалось разочарование и лёгкая тревога - ведь я не изменился даже после службы в армии.
Она встала, чтобы снова выйти на воду. Я тоже стряхнул с себя песок и поднялся, чтобы застегнуть её гидрокостюм. Это была моя роль, когда кто-то из них был занят или отсутствовал.
— Хорошо, подними бедра! Смотри вдаль! Напряги трицепсы!
— Инструктор, хватит! Я хочу идти в море!
— С такими руками ты и десяти метров не пройдёшь! Подними бедра выше. Если обзор закрыт - ты подвергаешь опасности себя и других серферов!
Нунa рассмеялась над жёстким, громким тоном Хана, похожим на командный голос сержанта, который подчёркивал важность безопасности, исправляя позы своих учеников.
— Похоже, ты ещё не избавился от армейских привычек.
Я улыбнулся в ответ, соглашаясь с ней. Мораэ легко похлопала меня по щеке своей прохладной, насквозь промокшей рукой.
— Но посмотри, какой ты свежий, Хен-и. Кто бы мог подумать, что ты только что уволился из армии?
Да, это правда. Ещё несколько месяцев назад, до того как я ушёл в армию, солдат казался полностью взрослым человеком, принадлежащим совершенно другой реальности, отдельной от жизни старшеклассника - человеком, который успешно перешёл на следующий этап. А теперь… я даже не был уверен, оставили ли эти почти два года во мне хоть что-то.
— Не разговаривай с чужими, и сиди здесь спокойно, ладно?
Я кивнул, и она улыбнулась, лицо её блестело от морской воды. Мораэ подхватила доску под мышку и смело направилась обратно к морю.
Она без малейшего колебания пересекла границу между песком и водой, высоко подняв голову даже на непредсказуемой поверхности, о которой хён так строго напоминал своим ученикам, и гребла против направления волн, чтобы выйти в линию.
И затем, словно по чуду, она встала на хрупкую белую пену, которая казалась вот-вот исчезнувшей.
Сколько бы раз я это ни видел, сколько бы лет ни наблюдал - это было поистине изумительное зрелище.