Questionnaire

Name

Странник Вайс (с нем. Weiß - «белый»).

Age

28 y.o

Role

Преподаватель латыни и китайского языка.

Character

Странник не отличается дружелюбием к кому-либо, что нередко подмечают люди, которым приходится с ним сталкиваться. В отличие от тех, кто любит молоть языком, не имея толком никаких знаний, мужчина, наоборот, молчалив, хотя обладает большим количеством информации. На глупости он никогда не отвечает одинаково, из-за чего каждый ответ непредсказуем. Если вопрос искренний, хоть и на деле несуразный, преподаватель может съязвить или ответить с легкой иронией. Если его пытаются вывести на эмоции, он лишь показательно проигнорирует, без слов утверждая, что его словесные перепалки не интересуют.

«Язык слишком могуществен, чтобы растрачивать его на тех, кто не умеет слушать».

Странник - настоящий педант. Никто не видел его опоздания на занятие, никогда на его столе не будет беспорядка, каждая книга будет стоять по высоте. Вайс без слов выровняет предмет, который кто-то другой положил неровно. Очень часто за ним подмечают, что при сдаче экзамена в первую очередь он слушает чистоту и точность сказанного, не терпит частых слов-паразитов. Его характер отражается и на преподавании. Ученики не получат на его зачете ни одного «счастливого» билета, Странник не признает удачу. Кто учил - тот получит заслуженный зачет, а кто нет - пойдет на пересдачу соответственно. У профессора четкие критерии, но это не облегчает, а лишь делает систему прозрачнее, позволяя студентам знать, что от них требуется. Он не даёт поблажек, но и не переступает черту. Если студент получает отлично — это значит, что он действительно чему-то научился.

Appearance

Несмотря на свой сложный характер, с виду Вайс весьма привлекательный и даже немного миловидный, если кто-то когда-нибудь поймает его искреннюю улыбку. Это создавало немало конфузов, когда люди рассчитывали на флирт, а получали полное игнорирование или сарказм. Мужчина не отличается высоким ростом, он всего 160 сантиметров, но это его никогда не смущало. С учетом роста у Скара весьма худощавое телосложение из-за плохого аппетита и недостатка физических нагрузок. Странник обладает короткими иссиня-черными волосами, аккуратно остриженными по линии челки и затылка, создающими строгий, почти кукольный силуэт. Это подтверждает его педантичность: ему важно совершенство даже в собственной прическе. Лицо достаточно бледное, ибо профессор достаточно редко выходит на улицу, предпочитая изучать что-то дома или работать. Серьезность в нем в первую очередь выдают глаза: глубокие, завораживающего цвета индиго, без капли тепла, спрятанные за очками. Они улавливают каждую неточность, каждую ошибку, но озвучить ее не могут. Одежда всегда опрятная, постиранная и выглаженная. Странник не терпит лишней складки, не из-за боязни осуждения, а из-за строгости к себе. В учебном заведении он всегда находится в официальном наряде - рубашка, брюки, туфли, пиджак, если холодно. Всё в черно-белых цветах. Вне работы он носит минималистичную одежду: свитера, брюки, пальто. Аксессуаров избегает — только часы на запястье. Никогда не носит шапку, не любит, как она может неожиданно испортить его прическу.

Biography

Его родители – японские иммигранты в четвёртом поколении, которые сами когда-то были чужаками, но со временем стали презирать всё иностранное. Они говорили только на английском и считали японские корни «отсталыми». Странник, в отличие от них, с детства тянулся к японскому языку и культуре, чем вызывал лишь ссоры и наказания. Когда родилась младшая сестра – идеальная, «американская» дочь – о нём забыли окончательно.

Мальчик всеми силами пытался привлечь внимание родителей, выучил фразы «Обратите на меня внимание» на нескольких языках, коряво, по-детски, но это вызвало только большее отторжение. Со временем он сдался, замолчал, разговаривал лишь в своей комнате, когда заучивал произношения, или односложно отвечал, когда мать или отец спрашивали какие-то мелочи, не связанные с ним. Странник больше времени стал проводить на улице, в теньке читая какое-нибудь пособие по языкам, просто чтобы избежать давления, которое всегда витало у них дома. Он упрямо носил длинные волосы, вопреки желанию семьи, которая видела в этом возврат к «отсталым» японским обычаям. Это был его первый тихий бунт.

Именно тогда появился Нива. Это был достаточно взрослый мужчина, который не так давно попал в Америку. Страннику тогда было около семи лет, он уже хорошо говорил на английском и слегка понимал японский. Незнакомец заплутал около его дома и почти не знал английский, спрашивая у мальчишки дорогу на японском. Удивлению того не было предела: так долго он слышал японскую речь только из своих уст, непонятную, с акцентом, а тут был совершенно естественный говор, всё звучало складно, но совершенно непонятно. С трудом Вайс понял, куда нужно мужчине, и показал дорогу, за что был поощрен и приглашен в гости. Нива оказался коренным японцем и по просьбе младшего стал его обучать своему языку. Выходило не очень, но темноволосый старался. Помимо самого языка, японец также рассказывал традиции, историю, культуру Японии, различные мифы и легенды. Нива даже подарил ему собственное кимоно, белое, как и хакама, традиционные штаны, но была и хаори, выделяющаяся сиреневым цветом. С тех пор он каждый день носил этот наряд к своему учителю. Парню казалось, что наконец-то нашелся тот, кто его слушает и, самое главное, слышит.

Однако счастье не может длиться вечно. Через два года Нива исчез. Ни записки, ни следа. Его дом опустел, выставлен на продажу. Соседи пожимали плечами, отвечали, что он просто собрался и уехал, куда и зачем, никто не знал. Это стало сильным потрясением для юноши, потерей единственного человека, который хотел его учить и понимать. В тот вечер одна частичка его души умерла, и это было отражено в его внезапном решении обстричь волосы. Длинные, мягкие волосы, доходящие до ягодиц, в тот миг навсегда стали короткими. Он отрекся от японской традиции ношения длинных волос, сжег все фотографии, где был с ними, и больше не упоминал этот период. Странник перешел на другие языки, почти позабыв японский, оставив его где-то в глубине сознания. Вайс так и не узнал, была ли у Нивы семья. Он никогда не спрашивал. И теперь уже не спросит.

Так бы и оставалось, если бы не объявление, на которое наткнулся юноша в 12 лет: «Иностранный мальчик, болен, ищет того, кто сможет говорить с ним на его родном языке, чтобы он не забыл, откуда он». Скар почувствовал что-то до боли родное в этом объявлении, желание быть услышанным, иметь возможность говорить, даже когда болезнь поражала организм. Он пришел, надел то самое забытое кимоно, которое когда-то получил от Нивы. Мальчик выглядел действительно плачевно, много спал, почти не ел, хотя медработники пытались его накормить. Парень сидел у его кровати, говорил с ним на языке, который тот почти забыл, всё чаще просто слушал его чтение или говор. Мальчик улыбался. Он назвал его «учителем». Скар не говорил ему, что сам ещё учится. Внутри у него теплилась надежда, что мальчик пойдет на поправку, ведь часто говорят, что смех лечит людей. Странник даже сшил ему куклу в виде себя, чтобы он никогда не был один. Это заняло несколько дней, и темноволосый последовательно пересказывал мальчику свои действия, пока тот с интересом в слегка потухших глазах наблюдал за движениями рук.

В один из дней, когда Вайс пришел к своему японскому другу, он действительно выглядел намного лучше, а врачи с удивлением сообщали, что ему становится лучше. Словами не передать, какая радость охватила его сердце в тот момент. Именно тогда они поклялись, что будут друзьями всегда, а когда тот полностью поправится, отправятся в путешествие, как только появится возможность. Всё налаживалось, и казалось, что на этот раз это навсегда.

私たちはいつまでも友達だよ。

Мальчик умер. Это произошло ночью, во сне. В безмятежной обстановке он умер, до последней секунды прижимая к себе подарок его единственного друга, который сохранил его язык и каждый день был рядом. Странник обнаружил это, когда в привычное время зашел к нему в палату, не понимая странных взглядов врачей и медсестер. Перед глазами была пустая кровать, отключенные приборы и одна, совершенно одинокая игрушка. Образ Скары со слезой на щеке, которую он добавил с улыбкой, приговаривая, что запечатает в этой слезе все горести и печали, чтобы они не мешали радоваться жизни. Парень не заплакал, шок пробрал его настолько, что парализовал на несколько минут, а в чувства его привела медсестра, которая пришла убраться в палате. Он не сказал ей ни слова, молча пошел прочь из больницы. Кукла так и осталась лежать в палате. Странник не взял её. Он оставил её там как символ того, что не может забрать надежду с собой. В голове мелькали радостные воспоминания: вот он счастливый смотрит на него, смеется, называя учителем, и клянется на мизинце, что они будут вместе, а вот уже пустая, мертвая палата, которая скоро примет нового пациента, возможно, такого же смертника. Но никто из больных не будет знать, сколько человек до них погибло на этой самой койке в ничтожной надежде на выздоровление. Странник больше никогда не приходил в эту часть города. Он больше не носил кимоно и лишь изредка, сам с собой, разговаривал на японском. Чтобы отгородиться от боли, юноша внушил себе, что мальчик его предал. Они поклялись, что будут вместе, а он просто бросил его, вот так, без прощаний, просто ушел, оставив снова одного в этом глухом мире, который не услышал бы его, даже если бы тот кричал. Родители ничего не замечали или просто делали вид. Младшая сестра делала успехи в точных науках, которые так их интересовали, из-за чего всё чаще они ездили на разные конкурсы. Однако парень к этому привык и уже почти не обращал внимания. Вайс уже давно перестал искать чужого внимания.

Странник не забросил изучение языков, просто переключился на другие. Стал учить немецкий и французский. Они дались ему достаточно легко, хотя с произношением были трудности. Он часами мог сидеть и повторять слова до того момента, пока они не прозвучат так, как ему нужно. Именно тогда раскрылся его внутренний педант. Начался идеальный порядок в комнате, в расписании, в планах и одежде. Без слов Скар мог поправить вещи, которые его семья положила неровно. Он не раздражался на них, лишь на сам факт беспорядка и потери контроля. В школе у него были одноклассники, которые переехали из разных стран, поэтому он пользовался этой возможностью, тренировал свои разговорные навыки, но никогда ни с кем не сближался. Все хвалили его познания и произношение, пытались узнать, у кого обучался, на что Скар всегда сухо сообщал о том, что учился самостоятельно. Это тоже вызывало немалое удивление. Из-за частого чтения в плохом освещении и постоянного перенапряжения у Странника испортилось зрение, что привело к ношению очков. Юноша спокойно воспринял этот факт и не противился новому обязательному аксессуару. Позже его даже просили подтягивать по иностранным предметам своих сверстников, на что юноша нехотя, но соглашался. Тогда он раскрыл в себе способности к преподаванию: ему удавалось объяснить и донести информацию так, чтобы она становилась простой и понятной. Однако симпатии к такой деятельности у него, как таковой, не было. Парень рвался на настоящую работу, достойную, чтобы доказать себе совершенство своих знаний. В 17 лет он наконец нашел такую, вернее, она сама нашла его. В старшей школе Странник принял участие в олимпиаде по немецкому языку не для славы, а из-за гранта за первое место на бесплатное обучение китайскому языку. Парень усердно готовился, оттачивал раз за разом свое письмо, понимание и произношение. Как и ожидал, Вайс занял первое место среди множества талантливых студентов. Это привлекло внимание соответствующих людей.

Мистер Эванс, работник депортационной службы, заинтересовался молодым парнем со столь хорошими познаниями в языках. Он достаточно быстро его нашел и предложил работу переводчиком, официально, с достаточно гибким графиком и хорошей зарплатой. Странник согласился, это было выгодно, да и не попробовать себя в таком деле он просто не мог. Вайс и не подозревал, что эта работа откроет ему глаза. Поначалу всё было интересно: общение с иностранцами, оформление их документов, проверки. Он понимал их, а они его, и это не могло не доставлять удовольствие. Параллельно с этим шла учеба и начались долгожданные курсы китайского. В суматохе дел темноволосый даже не успевал проникаться чужими историями. Он пропускал мимо ушей чужие истории. Семья, просрочившая визу на день, потеряла дом. Парень, приехавший к больной девушке, был депортирован – она осталась одна. Он не запоминал имён. Имён, которые проходили через его руки десятками каждый день. Он просто делал свою работу. И ни разу не задумался о том, что за каждым из этих дел стоит чья-то жизнь. Со временем эта атмосфера начала на него давить. Однажды Вайс обнаружил, что документ о просрочке визы был поддельный. У семьи ещё было пару дней, на которые они рассчитывали, но в документах было указано другое. Скар не решился спорить, но с тех пор эта ситуация давила на него: скольких так, по несправедливости, он ещё приговорил к депортированию? Сколько судеб надломил из-за обманных документов? Последней каплей стала, казалось бы, очередная проверка документов. Эванс попросил юношу перепроверить архивы депортированных за последние несколько лет. Рутинная работа, не вызывающая вопросов. Странник перебирал пожелтевшие папки, не вникая в суть, пока его взгляд не зацепился за знакомое имя. Он остановился. Перечитал ещё раз. Сердце пропустило удар. Это был Нива. Его Нива. Был депортирован за просрочку визы всего на несколько часов. Абсурд. Кто-то должен был поспособствовать такой быстрой депортации, но кто? На документе была подпись начальника, Эванса. Скарамучча просидел с документом в руках несколько долгих минут. Его первый учитель, первый друг, пропавший так неожиданно, был депортирован умышленно. А теперь он сам был частью этой системы, которая могла оборвать чью-то жизнь. Ему было необходимо узнать причину такой быстрой депортации. Не подав виду, мужчина навестил главного, начиная непринужденный доклад о проверке. А затем, как бы невзначай, уточнил про Ниву. Тогда-то его мир и рухнул. Эванс, усмехнувшись, поведал ему правду. Дело было в том, что он занимался не только депортациями, но и иногда помогал с фальшивыми документами, подделкой виз, махинациями с недвижимостью; конечно, тот не называл таких подробностей, просто назвав «другим ответвлением работы». Нива случайно узнал об этом, услышав разговор. Он не собирался никуда сообщать, но Эванс не мог рисковать и решил убрать его из страны, пока тот не стал угрозой. Скар ничего не ответил, понимая, что подписал пакт о неразглашении рабочей информации и не мог с ней ничего сделать. Внутри разверзлась привычная пустота. Самого дорогого ему человека убрали просто из страха, что он расскажет о том, что видел. Эта фальшивая бюрократия лишила его «второго отца». Не проработав больше и дня, Странник уволился, не ответил на вопрос почему, просто написал заявление и ушел. Больше никогда он не имел дела с депортационной службой, хотя его не раз приглашали другие.

Юноша сосредоточился на учебе, на предстоящих экзаменах и на изучении новых языков - китайского и латыни. После такого крупного предательства мертвый язык показался ему самым честным из всех и вызвал неподдельный интерес. Он звучал чуждо всему, что темноволосый слышал раньше, и это лишь подогревало желание выучить больше и лучше. Китайский давался немного тяжело: их диапазон тональностей даже для Скарамуччи казался слишком большим. Приходилось четко следить, куда идет тон, чтобы случайно потом не назвать своего босса женой (老板 Lǎobǎn - босс; 老伴 lǎobàn - жена). Или вместо маски не попросить у аптекаря минет (对不起，我想口罩。Duìbùqǐ, wǒ xiǎng kǒuzhào - извините, я хочу маску; 对不起，我想口交。Duìbùqǐ, wǒ xiǎng kǒujiāo - извините, я хочу оральный секс).

Возвращаясь к биографии: Странник успешно сдал все экзамены. К окончанию школы Вайс уже свободно владел китайским и сдал AP Chinese Language and Culture, получив высший балл. Английский он знал с детства, но, тем не менее, у него был и сертификат IELTS – как дань формальностям, которые он всегда соблюдал. Парень мог поступать во множество престижных вузов, но, не изменяя своим предпочтениям, выбрал UMass Amherst – сильную программу по лингвистике.

Учеба не представляла для него особых трудностей. Многие его сверстники знали меньше языков и зачастую не на особо высоком уровне. Странник никогда не кичился своими познаниями, отвечал, когда его спрашивали, ни больше, ни меньше. Вайс знал, что его знания хороши, и убеждался в этом, работая репетитором. Хотя преподавание ему не симпатизировало, это была наиболее удобная карьера, чтобы совмещать с учебой, плюсом преподавание иностранных языков всегда неплохо оценивалось. Единственный язык, который юноша не преподавал, - японский. Он навсегда остался для него чем-то личным, сокровенным.

В университете особую симпатию у него заслужила профессор Буэр. Хотя изначально она вызывала лишь презрение. Женщина выглядела весьма молодо для своего статуса и преподавала семиотику и теорию языка. Сначала её предмет казался юноше глупостью и абсурдом: слишком много неточностей, вариаций и интерпретаций. Это бесило его как человека, который привык делать всё по структуре. Раздражало, что он не знал ответов на её вопросы. Однако та никогда не судила строго, терпеливо направляла, чтобы студенты сами находили свой собственный ответ. Это открыло Страннику языковую философию. В отличие от обычной философии, она делала упор именно на нераскрытом потенциале языка, возможностях, которые открываются со знаниями, правде, которую можно узнать о человеке по его любимым языкам. Презрение сменилось уважением. Странник не пропускал ни одной пары, они долго могли вести обсуждение даже после занятия, не споря, а рассуждая. Профессор Буэр читала его как открытую книгу, не осуждала, не хвалила, просто знала. От этого было странно легче позволить свой многолетний груз разделить с кем-то, кто никому о нем не расскажет. Даже после окончания университета Странник время от времени заглядывает к полюбившемуся профессору, и тогда они снова и снова обсуждают различные теории. Это стало его первой, за долгое время, тихой гаванью. Буэр стала первой, кто за много лет услышал японский говор Скара.

С личной жизнью у парня особо не ладилось. В университете к нему часто проявляли интерес, но взаимности не получали. Хотя стоит признать, что буквально раз Странник позволил себе попробовать пережить близость, чтобы попытаться понять, на каком языке говорят во время неё. Всё закончилось одноразовым экспериментом. Скару было достаточно, чтобы примерно всё понять, хотя после он изучал некоторые способы выражения эмоций во время интима. Больше на флирт мужчина не поддавался, больше времени проводя в работе или учебе. А позже даже обсуждал эту тему с полюбившимся преподавателем. Примерно в то же время мужчина решил, что не желает носить фамилию тех, кто презирает всё иностранное. Тогда-то и появилась фамилия Вайс - белый, олицетворяющая начало жизни с чистого, белого листа. Но время шло, Страннику уже было 24, а постоянной работы не было. Он метался между переводами, репетиторством и помощью туристам. У него уже была своя квартира, которую родители соизволили оплатить. Это было неплохо, всё лучше, чем жить в кредит или арендовать. Жилище было просторным, трехкомнатным с минималистичной кухней.

Тогда-то у него и появился Кабукимоно. Черный кот каким-то образом просто забрался на его балкон, который был на третьем этаже. Просто пришел и остался. Странник подумывал его выгнать, но тот сам сбегал за минуту до решения, а затем вновь приходил. Скар смирился и оставил его, покупал ему корм, пару игрушек, одна из которых даже заинтересовала Кабукимоно. Кот давался гладиться, но его мурлыканье всегда было еле слышным. Юноша так и не знал, кто он, откуда взялся, каково его прошлое. И это не было проблемой, ведь кот тоже ничего о нем не знал. Они просто стали жить в таком слегка странном симбиозе, где животное получало ласку, еду и кров, а Вайс - компаньона.

How he came to «Passion»

Устав от метания между различными подработками, Странник листал очередной языковой канал, где всплыла реклама учебного заведения «Страсть» - места, где учили архитектуре прикосновений, метафизике взгляда и искусству слышать чужое дыхание как самую сложную партитуру в мире. Это заставило Скара невольно усмехнуться над абсурдностью. Он видел множество разных направлений, но такого ему ещё никогда не попадалось. В голове промелькнула мысль: «Как они хотят учиться чувствам, если не могут даже четко сказать, чего они хотят?» Ему вспомнился разговор с профессором Буэр, с которой они обсуждали, как важно не только правильно двигаться, но и уметь сказать правильные слова в предназначенное для них время. Изначально мужчина не планировал на серьезе писать туда резюме, просто ради интереса решил изучить список вакансий. И тогда он наткнулся на то, что им требовался преподаватель языков. По всем требованиям Странник подходил идеально, действительно уже почти загрузил резюме, но в последний момент передумал, сочтя глупостью. Оставил ноутбук с прикрепленным, но не отправленным резюме и отошел на кухню, чтобы сделать кофе. В тот момент Кабукимоно как раз спал на диване рядом с ноутбуком, посапывая. Вот только когда мужчина вернулся, он обнаружил, что кот что-то усердно тыкает в ноутбуке, играется с кнопками и... А, ну да, конечно, он отправил его резюме, все же коты любят так делать, правда? Странник мог бы попытаться его удалить, отказаться, но не стал. Решил, что судьба сама отправляет его в это место, поэтому почему бы не попробовать, ведь, возможно, он даже не пройдет на эту должность. Вайс прошел, его пригласили на собеседование, где он и изложил свою позицию о важности точного названия вещей и желаний, которые зачастую могут быть интимнее любого прикосновения. Он стал преподавателем китайского и латыни. На момент времени работал в учебном заведении уже два года. Далеко не всем студентам нравилось его преподавание: ведь они пришли сюда учиться прикосновениям, а не по сто раз повторять ma разными тонами и учить уже мертвый язык. Что ж, такое отношение совершенно не задевало преподавателя, он спокойно уделял внимание тем, кто действительно тянулся к его предмету, и некоторые действительно осваивали эти языки, душевно благодаря темноволосого.

Feteshes

У Странника весьма маленький сексуальный опыт и асексуальность, что объясняет практически отсутствие фетишей. Для него секс не является обязательным, и он никогда его не инициировал. Однако в тот единственный раз, который мужчина себе позволил, выяснилось несколько особенностей.
Абсолютный контроль над ситуацией: он не позволит другому вести, ему так же важно контролировать процесс интима, как важно контролировать всё в своей жизни. Это не делает Странника абсолютным доминантом, но ограничивает ряд приспособлений, которые могут быть допущены для разнообразия соития.
Он не прикасается, пока не услышит правильный тон. Ему важно, чтобы слова произносились с определённой интонацией – не фальшивой. Скарамучча может закрыть глаза и слушать, как человек говорит на языке, которого он не знает. Или вовсе решит оставаться в тишине, оставляя волю только дыханию и жестам.
Его близость далеко не всегда заканчивается сексом: Странник зачастую предпочтет простые прикосновения, ласки и остановится просто на прелюдиях.
Его педантичность раскрывается и в постели. У него всё идет в определенном порядке, всегда всё спланировано. Вы не затащите его в постель неожиданно. Если он согласился, значит, уже давно подготовился. Также ему важна чистота: душ всегда до и после. Того же будет требовать от партнера. Однако в этом же может проявляться его забота: он может сам помыть другого человека, если тот слишком выбит из сил. Естественно, речь идет только про тех, кто стал ему близок, ибо до этого вы попросту не попадете к нему домой, а значит, Странник просто сможет уйти к себе в чистоту, чтобы не оставаться в грязи.
Вопреки ожиданиям, сам преподаватель языков никогда не использовал их в постели. Только английский и никакой больше. Он считает язык чем-то хрупким, что было бы по-варварски использовать в постели. Однако партнеру Вайс может позволить говорить на нейтральных для него языках, почти всех, кроме японского.

Headcanons

Странник - асексуал, как уже упоминалось ранее, он не испытывает потребности в интимной близости с другим человеком, прекрасно чувствует себя и в одиночку.
Мужчина не пьет и не курит, ведь это напрямую угрожает контролю, который всегда был столь важен для него. Более того, курение негативно влияет на голос, что также не позволительно, учитывая его строгость к произношению.
У Скары есть одна маленькая татуировка сзади, на стыке шеи и спины, почти всегда скрытая одеждой с высоким воротником. Она состоит всего из одного иероглифа: «白» (bái — белый). Он никому её не показывает, не говорит, когда сделал её, и никогда не объясняет, что она значит.
Даже несмотря на ранее данное обещание никогда не связываться с депортацией, к парню время от времени обращаются иммигранты с просьбой помочь с документами или объяснением системы. Как бы Странник ни хотел, он ни разу никому не отказал, до сих пор внутри чувствуя вину за причастность к депортации невинных людей.
В его квартире есть собственный уютный уголок со стеллажом, полностью заполненным книгами на разных языках, все они сгруппированы и стоят на помеченных полках. Скар часто читает их, а прочитанные, не особо понравившиеся, может отдавать на благотворительность; они всегда в идеальном состоянии.
Хотя мужчина не фанат сладкого, иногда он может купить мешочек конфет и медленно есть их, запивая горьким крепким чаем. Его одежда почти всегда пахнет им, но не настойчиво, а едва заметно. Он не любит резких запахов, но некоторые замечают, что, когда цветет сирень, преподаватель чаще появляется на улице, сидя на лавочке в тени этого кустарника.
Его большой слабостью, которую он открыл в университете в одном из разговоров с профессором Буэром, стали лошади. Эти грациозные животные, понимающие без слов, но требующие полного контроля и дисциплины, завораживали Вайса. Поэтому в редкие моменты, когда ему нужен отдых или молчаливая компания, он едет на конюшню за городом и там помогает ухаживать за лошадьми и изредка кататься на них. Один из коней особенно привязался к Страннику, но тот так и не дал ему имя, зная, что в любой день его могут перевезти в другое место и это будет очень болезненным расставанием.
Животные стали единственными, кто слышит японский Странника: он разговаривает с ними на нем, чтобы не забыть, как звучали голоса тех, кто когда-то был ему дорог. Кабукимоно из-за подобных традиций почти не реагирует на свое имя, если его не произносят с японским говором.
Странник сшил себе такую же куклу, которую когда-то сделал для больного японского мальчика. Просто как память. Она лежит у него в прикроватной тумбочке, откуда Вайс достает её очень редко, а если это случается, то долго-долго смотрит на неё, не говоря ни слова.