Страница II. До падения
В одной из множества вселенных Боги владеют планетами и напрямую связаны с жизнью на них. Зарождение первого дыхания влечет за собой появление Бога. Если планета разрушается, а Бог не покинул рамки бытия, он отправляется по безграничному космосу искать для себя новую землю.
Но не на каждой планете есть жизнь. Боги вынуждены биться за своё место во вселенной. Никто не захочет вечно скитаться по бренному, пустому космосу, верно?
Оттого Боги убивают друг друга.
Две ищущие свою планету Богини – Илэйя и Сорель – объединились и брели по космосу, как им казалось, целую вечность. Между ними всегда сохранялась необъяснимая, особая связь, сдерживающая их вместе. Сёстрами девушки не были - вначале у каждой была своя планета.
— Эй, Сорель, смотри! На этой планете, кажется, есть вода.
— А? Да. Наконец живая планета.
— Если на ней есть Бог, мы… — Илэйя замешкалась, подбирая слова, — будем искать дальше?
— Мы пролетели уже пару тысяч планет. Посмотрим, каков будет Бог и сможем ли мы забрать планету… Мирным путем.
Земля, оставшаяся без Бога, становилась лакомым кусочком для любого не имеющего владений существа Божественной сути поблизости, сколь жалким бы оно не было. В этой вселенной жизнь не могла существовать без правителя, приглядывающего за ней свыше. И планета, на кою положили глаз Илэйя и Сорель оказалась не исключением. Её мир развит невообразимо сильно. Но Бог устал и больше не видел смысла поддерживать жизнь на подвластной ему планете, как и бренное, грешное существование людей на ней. Но даже несмотря на усталость, уходить с "поста" Безымянный Творец не хотел. Богиням оставалось лишь искать дальше или убить того, кто разочаровался в своем предназначении. Их выбором стала чужая смерть.
Через секунду после окончания бытия Бога девушек ослепил белоснежный свет. Земля приняла Богинь, но напоследок ушедший оставил им подлость: безымянный бог умер, а за ним и жизнь, которую он породил, ибо без творца его создания существовать не могли. Эволюция крошечного мира регрессировала до самого зарождения людей, и оттого все воспоминания Богинь стёрлись. Они лишь помнили, что очнулись вместе где-то на облаках.
Теперь они стали Богинями этой планеты. Вдвоём. Илэйе Земля услужливо определила роль блюдительницы Времени, а Сорель стала следить за Пространством.
Вместе Богини познавали, что есть мир, каковы границы их сил и как ими владеть. Они были равны, но силы одной никогда не поддавались другой – мир работал правильно только в случае, если каждая влечет свою ношу сама.
Илэйя, бывало, покидала небесное место и спускалась к людям. Смертные относились к ней как и подобало творениям относиться к Богу. Люди не знали, что есть земля и как выращивать себе еду – Богиня показала им земледелие, и человек научился выращивать пищу. К наступлению холодов человечество вымерзало – она научила их разводить огонь и укрываться шкурами. Они начали болеть – Илэйя показала им травы, спасающие от болезней. Богиня много и упорно помогала человечеству, беспокоясь об их существовании и прогрессе.
Сорель никогда не понимала её волнения людьми и не спускалась к ним, лишь слушая рассказы Илэйи. Богиня уверена, что та может говорить о человечестве целую вечность, а властная над пространством и не против побыть молчаливым собеседником.
Сорель не противилась воле блюстительницы Времени помогать им, но желала той безопасности. Кто знает, когда её протянутую руку примут за угрозу?
— Я ведь иду к ним только с добрыми намерениями! Не волнуйся, я буду в порядке.
— Ты можешь не хотеть им зла, но когда-нибудь они могут принести зло тебе, — говорила ей Богиня Пространства.
Сорель не могла наблюдать за тем, что происходит с напарницей на Земле, пока сама была на небесах, из-за чего её беспокойство о Богине Времени лишь усиливалось. Та же, в свою очередь, не придавала обеспокоенным словам большого внимания. Илэйя не выдавала людям своей Божественной сути прямо, но рассказывала кто она и зачем пришла. Человечество верило ей, даже поклонялось и передавало легенды о таинственной огненноволосой Богине Времени, помогающей народам.
Пока в один день богиня не ошиблась.
Илэйя вновь спустилась в человеческий мир. Кажется, это была северо-западная часть одного из материков – люди снова болели, кашляли кровью, падали прямо на улицах. Город, в который попала Илэйя, выглядел ужасно.
«Как существа так рьяно подхватывают разные заразы… Нужно помочь, пока не стало совсем плохо. Пока ситуация не так критична.»
Илэйя поспешила найти кого-то, кто сможет назвать общие симптомы. Травы, подобранные по ним, должны хотя бы ослабить влияние болезни, если и не вылечить её. Вскоре Богиня отыскала женщину, которая была кем-то сродне монахини. Незнакомка рассказала ей, что эта болезнь – чума. Её дочь сильно болела, находясь на грани смерти, поэтому мать как раз шла за травами. Илэйя поплелась за ней, выпрашивая, как началась болезнь, какие симптомы и старалась вспомнить виды трав для помощи.
Кашель… Солодка. Чабрец, липа? От слабости людей обычно спасали мята... Пустырник? От лишнего заражения можно попробовать чеснок и гвоздику.
Так, травы были собраны. У любезно предоставившей место и свои запасы монахини Илэйя начала пытаться готовить спасительный раствор.
Следующим же утром дочери женщины стало лучше. Богиня Времени выдохнула, понадеявшись, что проблема решена. Монахиня убежала рассказывать всему городку, что пришло Божество и принесло им лечение от кошмарной чумы, растащила по всем знакомым оставшийся отвар, а потом… Тем же вечером её дочери вновь стало хуже, а ночью девочки не стало совсем.
— Это ты виновата!! Если бы не твои травы, она была бы жива...
— Нет... нет-нет-нет, я же хотела помочь, я–
— Уходи, убийца, уходи прочь! Я сделаю всё, чтобы люди узнали, кто ты на самом деле!
После этого Илэйя не перестала спускаться к людям, но теперь делала это скрытнее и реже, чем раньше. Наблюдала издалека за их работой, делами и судьбами, вот только помогала намного меньше.
Сначала человечество принимало её так же, как и раньше, но со временем стали воспринимать Богиню и помощь от неё всё страннее и страннее, встречали менее радостно, пугались или сбегали. Моментами… Богиня и сама начинала побаиваться людей.
Текли года. В северо-западной части большого материка настало тёмное время, в которое за лишнюю сушеную траву в доме, зелёные глаза, чужое слово или чёрного кота, не вовремя пробежавшего пред тобой, человек отправлялся со своими сородичами во всепоглощающий огонь.
Богиня Времени в очередной раз спустилась к людям. С самого начала она заподозрила неладное. Прямо посреди небольшого поселения находился… Костёр.
Может, сейчас идёт война? Сжигать пленных излишне жестоко, но откуда Илэйе знать, что в этот раз выдумают люди… По периметру городка не было видно никакой защиты или окопов, а порохом и кровью даже не пахло. Странно. Наконец, навстречу ей пошёл человек.
– Приветствую вас, смертные. Пред вами Илэйя, Богиня Времени. Какова ваша жизнь в эти дни? Нуждаетесь ли вы в моей помощи?
Пока Богиня говорила, прохожий странно пялился на её волосы. Слушая, незнакомец молча прошёл мимо, ускорившись. Илэйя смотрела ему вслед… Он убегал? От неё? Богиня побрела вперёд, ища ещё хотя бы одну живую душу. Она стучалась в дома, пытаясь найти хоть кого-то, кто объяснит ей, что здесь происходит. Люди смотрели из окон… Нет, пялились, и закрывали их шторами.
Первый прохожий вернулся, но, кажется, вместе с ним двигались ещё несколько силуэтов…? Они несли с собой...вилы? Люди ведь так называют эти странные инструменты?
— Вот она, ведьма! Ведьма! Ловите её!
— Погодите, стойте... стойте!
Из домов, в кои стучалась Илэйя, тоже вышли люди. Все они гнали её к костру, словно заблудшую овечку в загон. Богиня Времени оглядывалась, пыталась сбежать, но круг только замыкался. Она ведь заботилась о них как только могла, пока не…
Имеют ли Боги право на ошибку?
Илэйя всегда считала, что существам Высшим нельзя убивать низшую жизнь. Ни людей, ни животных, ни даже растения – лишь воевать самим с собою. Она не могла их атаковать, даже если существа перед ней были для неё угрозой.
А не будет ли правильней отдать жизнь Божественную вместо жизни Смертной?
Илэйя уже отступала на пепел под самым костром. Ещё пара шагов и её спина бы упёрлась в бревно, сотню раз жжёное вместе с людьми. Если она и хотела спастись, то делать это нужно было сейчас, но Богиня Времени просто застыла на месте и не могла двинуться, лишь пятясь назад, словно в тумане.
Илэйя не могла даже вообразить, что когда-нибудь люди будут угрожать её жизни.
Будет ли это последней „помощью“ от неё человечеству?
Кто-то из толпы сзади накинул на Богиню верёвку, притянув к столбу и начав привязывать. Она пыталась сопротивляться, вырываться, но узлы оказались завязаны намертво.
— Нет... Нет-нет-нет!
— Сжечь ведьму, сжечь, сжечь!
Толпа ликовала. Откуда-то справа медленно подходил человек с факелом.
Так Богиня Времени встретила свой конец: от сожённой в подаренном ею же огне остались лишь прядки красно-пламенных волос.
Но смерть Божественная не так проста, как смерть человеческая: первая не является полноценным концом, как привыкли считать люди. Сорель, оставшись одна, сразу почувствовала неладное. Время изменило свой ход: иначе пошёл день, второй, третий. Властительница Пространства не могла объяснить даже самой себе в чём заключалось это изменение, просто чувствовала, что теперь с миром что-то не так. Илэйя не вернулась. Лишних слов оставшейся девушке не было нужно – смерть Богини была ясна, как рассвет солнца. Теперь время не имело владелицы.
Та, кто некогда была Богиней Времени, теперь навечно заперта в лимбе.
Сорель пыталась осознать, что Илэйи больше нет. Девушка не вернётся вновь с рассказами о том, как помогала людям и как милы их домашние животные, не расскажет, какую тайну мира открыла им в этот раз и не попытается вновь утащить Сорель с собой на Землю, когда вновь соберётся к ним. Богиня Пространства осознала, что теперь время, которое никогда ей не подчинялось, стало для неё совсем неподвластным, словно кидая Сорель назад и вперёд, в будущее и прошлое.
Чувства Богини слились воедино – обида на людей, грусть, злоба, печаль, одиночество и непонимание... и Сорель впервые заплакала. Божественные слезы вобрали в себя все чувства их обладательницы, упали на Землю и оставили людям проклятье, такое же, каким теперь жила сама Богиня Пространства.