Среди гортензий
Гортензии простирались вокруг них до самого горизонта — тысяча оттенков любви и, вместе с тем, печали, нежно касались сапог Сайлуса, когда он шёл молча, держа её за руку, надёжно спрятанную в своей.
Это было его гнездо.
Место, где он потерял её.
Место, где он потерял самого себя.
Цвета расплывались у него перед глазами — голубой, сиреневый, розовый — каждый из них был отголоском прошлого, которое он похоронил так глубоко, что никто не мог бы его найти. Никто, кроме неё.
Она не знала. Не могла знать. И Сайлус сделает всё, чтобы так и оставалось, даже если это будет разрывать его грудь изнутри.
Он опустил взгляд на неё, окутанную светом, с улыбкой ярче любой мечты, которую он когда-либо осмеливался лелеять. Его пальцы крепче сжали её ладонь — эгоистично, отчаянно, будто она могла удержать его в этом мире, в этой хрупкой реальности.
Если бы она только знала, насколько священен для него этот миг...
Если бы она знала, как долго он ждал, пока она найдёт путь обратно к нему... сколько жизней он носил её образ в своем сердце, как незаживающую рану.
«Не вспоминай», — подумал он. — «Никогда не вспоминай».
Прошлое принадлежало лишь ему одному. Она уже однажды страдала, и он не позволит той боли, той агонии вновь коснуться её хрупкого сердца.
Сайлус сделал глубокий вдох, чувствуя, как щиплет в глазах, как боль все глубже врезается в рёбра. Он моргнул, поднял взгляд к бескрайнему небу, делая вид, что это расплывчатое пятно перед глазами — просто солнечный свет, а не слёзы, что он не позволит себе пролить.
«Ты здесь.» «Ты в безопасности.» «Ты снова моя.»
Это была молитва, исповедь, нарушенная клятва, сшитая заново чудом её сладкого смеха рядом с ним.
Он повёл её к самому сердцу поля - туда, где гортензии росли особенно густо, туда, где когда-то давным-давно другая его версия опустилась на колени и покончила с собой, чтобы спасти её от чудовища, которым он был.
Но сегодня - не было крови. Сегодня - была только она.
Не говоря ни слова, Сайлус опустился в море лепестков, притянул её к себе на колени и прижал к своей груди так, словно мир мог рухнуть, если он вдруг отпустит ее. Его руки крепко обвили её хрупкое тельце, пальцы зарылись в её волосы, а нос коснулся макушки — он вдыхал её запах, как воздух.
Он уткнулся в нее лицом, пряча дрожь в собственных объятиях. Ветер мягко пел над полем — будто древний дракон скорбел по моментам, что помнил и никогда не забывал.
Он обнял её крепче, защищая от собственного прошлого, нашёптывая клятвы, что могли услышать только цветы:
«Я нашёл тебя.» «Я снова нашел тебя.» «Даже если ты забудешь меня.» «Я найду тебя снова... сколько бы раз это ни потребовалось.»
Он целовал её волосы дрожащими губами — молчаливое обещание, клятва, выраженная только в том, как его тело защищающе обвилось вокруг нее.
Она тихонько засмеялась, прижавшись к нему, не ведая о свирепствующей буре в его сердце. Запрокинув голову, посмотрела на него — с любовью и доверием в глазах, и в этот момент что-то в нём окончательно сломалось.
Сайлус улыбнулся сквозь эту боль. Как-то, но смог. Ради неё - всегда сможет.
Медленно они упали вместе в гортензии, и цветы приняли их, укачивали, будто сама земля ждала этого момента. Он крепко, надежно заключил её в свои объятия, пряча от прошлого, которое она никогда не узнает, от печали, которую ей не придётся нести.
В конце концов, не имело значения, насколько тяжело у него на сердце. Пока она улыбается — он выдержит всё. Пока она его… в этой жизни и во всех грядущих.
«Этот дракон будет ждать каждую ночь, страстно желая, чтобы ветер и лепестки поскорее вернулись.»