Перевод Sunken Glow - Xavier: Memoria
По раскалённому шоссе столицы Нахелана мчит внедорожник Ассоциации. Солнце печёт немилосердно.
За окном, в зыбком мареве, сливаются в один пёстрый поток пальмы и узорчатые крыши.
Всего в нескольких метрах позади нас несутся машины пограничного преступного синдиката.
Ксавье: Они преследуют нас с того самого момента, как мы оставили пустынную зону и въехали в город. Отдаю должное их упорству.
МС: У меня плохое предчувствие…
Повинуясь смутному ощущению, я разворачиваюсь на сиденье и впиваюсь взглядом в стекло. Мои опасения подтверждаются.
МС: Ксавье, к ним подкрепление! Ещё несколько машин!
Ксавье бросает взгляд в зеркало заднего вида и вдавливает педаль газа в пол – стрелка спидометра мгновенно подскакивает. Расстояние между нашим внедорожником и сворой преследователей значительно возрастает.
Ксавье: Надо было избавиться от них вместе с теми Протокорами.
Из слепой зоны, словно из ниоткуда, выныривает пикап – теперь он прямо напротив нашего окна.
Ксавье остаётся спокоен и резко выворачивает руль, уводя внедорожник в правый поворот с заносом.
Ксавье: Есть указания от Ассоциации?
Я выхватываю коммуникатор и, невольно нахмурившись, сверяюсь с данными.
МС: Нет связи. Сообщения не приходят.
Вереница машин у нас на хвосте продолжает множиться.
Пейзаж за окнами меняется: оживлённые городские улицы обрываются, уступая место пугающе пустым дорогам.
В конце дороги возвышается дворец, сверкающий под солнцем. Он окружён кольцом вооружённой стражи.
МС: Но там же целая армия! Разве мы не окажемся в ещё большей ловушке?
Ксавье обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Короткий рывок – и машина взлетает на воздух, а мы телепортируемся прямо на территорию дворца.
МС: Мы могли бы просто телепортироваться! Зачем было взрывать автомобиль?!
Мы оказываемся в центре великолепного, цветущего сада. Вода в фонтанах ниспадает изящными каскадами, а цветы и диковинные экзотические растения словно соревнуются, кто ярче заявит о своём существовании.
Мириады бабочек порхают в тёплой дымке, добавляя пейзажу великолепия и роскоши. Однако во всём этом чувствуется пугающая, властная сила.
Ксавье: Да, можно перевести дух.
Ксавье берёт меня за руку, встречаясь со мной глазами.
Ксавье: Посмотри, какие прекрасные цветы. Большинство из них – настоящая редкость.
Ксавье: Можем полюбоваться видом пару секунд, пока сюда не подоспела стража.
МС: Ксавье, мне нужно научиться у тебя такому же спокойствию и оптимизму.
МС: Но если серьёзно, нам нужен план. Не можем же мы просто ждать, пока нас арестуют.
Ксавье: Но если мы задержимся всего на мгновение, чтобы осмотреться…
Ксавье бросает взгляд в мою сторону. В его глазах читается что-то похожее на тихую тоску.
Неподалёку раздаются шаги – они направляются к нам.
За считаные секунды отряд стражников рассредоточивается по периметру и смыкает кольцо. Выхода нет.
Я бросаю на Ксавье взгляд, полный немого отчаяния и укора.
МС: Что ж, могу с уверенностью сказать, что нас всё-таки арестовали.
Тронный зал утопает в роскоши. Купол под потолком усыпан гроздьями разноцветных самоцветов. Их блеск смягчается общей атмосферой церемонной торжественности.
На троне восседает маленькая девочка в великолепных золотых одеждах. Ей не больше двенадцати-тринадцати лет.
В зале повисает давящая тишина. Мои нервы напряжены до предела.
Стражи ведут нас вперёд, и мы замираем в нескольких шагах от трона.
Стражник А: Ваше Величество, мы привели нарушителей, как Вы и приказали.
МС: (Она здесь правительница?)
МС: (Нахеланом правит ребёнок? Никогда бы не подумала…)
Но ни один из нас не успевает произнести ни слова. Юная правительница сама поднимается с трона и подходит к нам.
Тийель: Значит, это вы пробрались в мой любимый сад.
Тийель: В Нахелане это считается страшным преступлением. И виновные здесь не знают пощады.
Я в недоумении смотрю на Ксавье, но его лицо остаётся бесстрастным.
Ксавье: «Уважаемый господин Ксавье…»
Ксавье: «Благодарим Вас за бесценное содействие. В знак нашей признательности позвольте вручить Вам медаль Нахелана за выдающиеся заслуги.»
Ксавье: «Пусть удача и свет сопутствуют Вам. Нахелан всегда открыт для Вас и сделает всё возможное, чтобы прийти на помощь в час нужды.»
Ксавье поднимает глаза от экрана телефона и встречается взглядом с Тийель.
Ксавье: «Эти обещания действуют бессрочно.»
Тийель: Вы и есть тот самый Ксавье?
МС: Постойте… Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?
Ксавье поворачивается ко мне с невинным выражением лица.
Ксавье: Я собирался рассказать тебе, пока мы любовались цветами, но стража среагировала быстрее, чем я предполагал.
МС: То есть… у тебя есть связи даже в таких дальних краях, как это пустынное королевство?
Ксавье: Ничего такого. Много лет назад я просто пожертвовал немного на их благотворительное мероприятие.
МС: Настолько, что получил медаль «За выдающиеся заслуги»?
Ксавье делает паузу, явно обдумывая что-то.
Ксавье: Нулей там было много. Точно не вспомню, но заголовок врезался в память.
Ксавье: «Династия Нахелан устраивает роскошный благотворительный приём! Ваши искренние пожертвования помогут нам вернуть былое величие.»
МС: Этот заголовок выглядит как типичное мошенничество, разве нет?
В ответ Ксавье лишь молча улыбается.
Ксавье: Мы всё прояснили. Это значит, мы свободны?
Тийель: Вы единственный, кто был удостоен медали Нахелана «За выдающиеся заслуги». Поэтому вы заслуживаете моё глубочайшее уважение, и между нами нет никаких обид.
Тийель: Однако, молодая особа рядом с вами проникла на территорию без разрешения. Этого нельзя оставить без внимания.
Ксавье делает шаг в сторону и оказывается между мной и Тийель.
Ксавье: Что вы собираетесь с ней сделать?
Тийель: Не переживайте, я не намерена предавать её правосудию. Но она должна кое-что сделать для меня.
Тийель поворачивается ко мне, высоко вскинув подбородок. В каждом её движении – королевское величие.
Тийель: Ты станешь моей распорядительницей на Фестивале Обжига.
Тийель: Если откажешься, законы Нахелана и королевская темница наглядно продемонстрируют, что случается с теми, кто осмеливается проникнуть в мой сад.
Я бросаю взгляд на Ксавье и, взяв его за руку, подхожу к нему на шаг ближе.
МС: Мы не в Линконе. Если меня посадят в королевскую тюрьму во время выездной миссии – это катастрофа.
МС: Мы обязаны выполнить задание, вернувшись целыми и невредимыми!
МС: Позвольте спросить, почему вы выбрали именно меня? Мы в Нахелане всего две недели.
МС: Я знаю о вашем королевстве только то, что вычитала из листовок, пока скучала в засаде…
Тийель: Не беспокойся об этом.
Тийель: Примешь мои условия – я лично свяжусь с Ассоциацией Охотников и договорюсь о сотрудничестве.
Тийель: Все опасные Протокоры на территории Нахелана отныне будут под нашим совместным контролем.
Тийель: Мы берём на себя риски, а вы с Ассоциацией пожинаете лавры.
Ксавье: От такого выгодного предложения отказаться практически невозможно. Не виню никого, кто поддастся соблазну.
МС: Никто же в здравом уме не откажется от почётной грамоты и солидной годовой премии, да?
МС: Выходит, мне просто нужно быть распорядительницей? Я согласна.
МС: Нахеланские хроники… О должном поведении распорядительницы… Практический курс этикета в дипломатии… Восход и закат пустынных цивилизаций…
На столе высится внушительна стопка книг, доставленных мне по приказу Тийель.
Фрейлина: Простите великодушно. Её Величество порой бывает… своевольной, но она никому не желает зла.
Фрейлина: Распорядительница – ключевая фигура на Фестивале Обжига. Роль требует, чтобы женщина была элегантной и талантливой, ведь она представляет саму королеву.
Фрейлина: К несчастью, наша прежняя распорядительница получила травму на одном из недавних мероприятий и теперь не может участвовать в торжествах. Вот почему Её Величеству пришлось…
Фрейлина: Что касается тех преступников, которые вас преследовали – Её Величество разобралась с ними. Они больше вас не потревожат.
Фрейлина: Не тревожьтесь. Её Величество назначит ответственных людей для каждого аспекта праздника. Вам не о чём переживать.
Как только фрейлина исчезает за дверью, я тихо вздыхаю, переводя взгляд со стопки книг на Ксавье.
Ксавье: Возможно, официальная благодарность и годовая премия не стоят таких жертв…
Ксавье: Если ты передумала, я не против сбежать с тобой.
МС: Я дала слово. Даже если это окажется сложнее, чем я ожидала…
Полная решимости, я беру со стопки верхнюю книгу – Нахеланские хроники.
Но едва я успеваю коснуться обложки, Ксавье мягко перехватывает моё запястье.
Ксавье: Хочешь понять страну – одного чтения будет мало. Оно даст тебе лишь поверхностное представление.
МС: Полагаю, у тебя есть идея получше?
Шумный столичный рынок Нахелана гудит, как огромный улей. Голоса продавцов, покупателей, прохожих звучат в каждом закоулке.
Тёплый воздух, пропитанный смесью ароматов растений, масел и уличной еды, струится по петляющим улочкам.
МС: Это и есть твоя «идея получше»?
Ксавье: В книгах пишут, что столица – это сердце страны.
Ксавье: А рыночная площадь – её пульс.
Ксавье: Все готовятся к большому празднику…
Ксавье: Здесь можно услышать, о чём люди мечтают и что их тревожит. Это слышно через торг, шутки и задорные выкрики.
Словно по команде, одна из хозяек лавок разворачивает перед нами полотнище выкрашенной ткани. В нос ударяет пряный аромат эфирных масел.
Хозяйка лавки с тканями деловито оправляет стойку с товаром и обращается к нам.
Хозяйка лавки: Не желаете ли купить что-нибудь к ночи Фестиваля Обжига?
На солнце алое полотнище вспыхивает настоящим золотом. Вышитые яркие цветы переплетаются узорчатыми лепестками…
А между ними расположился древний узор на гончарный мотив: мужчина и женщина в объятиях. В их страсти больше пламени, чем у всех цветов вместе взятых.
Хозяйка лавки: В Нахелане не принято колебаться, когда речь заходит о любви.
Хозяйка лавки: Застенчивость – самый верный способ упустить свою судьбу.
Ксавье берёт ткань, набрасывает её мне на плечи и завязывает в аккуратный узел.
Я выбираю другую ткань и протягиваю руки, чтобы обмотать её вокруг шеи Ксавье, как вдруг он склоняется ко мне.
Ксавье: Я достаточно близко, чтобы ты могла рассмотреть всё как следует?
Ксавье: Я просто не хочу упустить свою судьбу.
В его голосе неприкрытое озорство. С трудом сдерживая смех, я опускаю ткань и легонько тычу его в щёку.
МС: Вот я и поймала хитрого Ксавье!
Рынок живёт особым предвкушением, какое бывает только перед большим торжеством.
Время летит незаметно. Ксавье угощает меня знаменитым нахеланским фруктовым соком. Мы стоим в очереди, чтобы сплести браслеты из тропических листьев.
Под пальмами целуются влюблённые, торговцы перекрикиваются с тёплой фамильярностью, и праздничный воздух вовлекает нас в этот водоворот прежде, чем мы успеваем это осознать.
МС: Ксавье, как ты думаешь, этот фестиваль… Он действительно будет таким, как мы его представляли?
МС: Фрейлина расписывала всё так торжественно и серьёзно, но, глядя сейчас на этих людей, мне кажется…
Взгляд Ксавье устремляется туда же, куда смотрю я.
Ксавье: Может, днём проводятся все официальные мероприятия, а ночью люди уже празднуют по-настоящему, в своё удовольствие.
МС: Все здесь такие добрые и беззаботные… Можно даже сказать, дерзкие.
Ксавье: Ты можешь присоединиться к ним, если захочешь.
Ксавье медленно моргает, глядя на меня.
Он делает шаг вперёд с лёгким любопытством в глазах. Я поднимаю руку… и поправляю ткань у него на плече.
Заметив тень разочарования на лице Ксавье, я сдерживаю улыбку и переплетаю свои пальцы с его.
Ксавье: Ты намекаешь на что-то?
МС: Я просто решила прислушаться к твоему совету. И вести себя, как они.
МС: К тому же, у меня хорошее настроение. Пойдём, посмотрим, что тут ещё интересного.
Тёплый ветер треплет наши волосы, вьётся вокруг сплетённых рук и уносится прочь. Мы заходим в магазинчик с эфирными маслами, бросившийся нам в глаза.
МС: (Ткани, нахеланский сок, поделки из пальмовых листьев, эфирные масла… Почему всё кажется таким знакомым?)
И тут меня осеняет. Я поворачиваюсь к Ксавье.
МС: Ксавье, ты что, подсматривал в ту листовку, на которой я делала пометки, когда мы отдыхали во время засады?
Ксавье: Технически, я просто её нашёл.
Ксавье: Ты наблюдательный и преданный своему делу Охотник, с этим ничего не поделать.
Ксавье: И так уж вышло, что во время обеда что-то привлекло твоё внимание на противоположной стороне улицы, и ты не заметила, как уронила эту самую листовку с пометками.
Ксавье: Она выглядела такой грустной и одинокой. Я не мог просто оставить её там.
Его слова ворошат что-то в моей памяти, и я улыбаюсь. Теперь всё складывается.
МС: Я не думала, что наша миссия закончится вот так. И что у нас вообще появится возможность отдохнуть.
МС: Но те места, что я обвела на листовке кружочками, это то, куда я хотела сходить с тобой.
МС: Я думала, что шанс упущен, но…
Я подношу руку к запястью Ксавье, любуясь нашими парными браслетами из пальмовых листьев, которые мы сделали друг другу, и моя улыбка становится шире.
МС: Сейчас мне кажется, что звёзды на небе всё-таки меня услышали.
МС: И вот мы здесь – в этом неожиданном отпуске. Да ещё и на фестивале, какого больше нигде не увидишь.
Ксавье: Ксавье услышал тебя первее.
К тому времени, как мы неторопливо обходим весь рынок, уже темнеет.
главной улицы и останавливается у небольшой лавки.
Ксавье: Уже поздно. Пусть это будет последним пунктом на сегодня.
Всё ещё держа меня за руку, Ксавье сворачивает в узкий переулок в стороне от
МС: Кажется, этого не было в листовке…
МС: Личная инициатива Ксавье, да?
Не отпуская моей руки, Ксавье заводит меня внутрь.
Ксавье: Посмотрим, что здесь есть.
Вдоль стен тянутся полки с керамическими изделиями. Величественные ритуальные амфоры соседствуют с глиняными фигурками всевозможных зверей.
Ксавье: Местные верят, что гончарное дело приносит пустыне удачу.
1. МС: Нет… Это, наверное, чересчур грандиозно для первого раза. Сделаю что-нибудь попроще. Например, кролика.
2. МС: Как мне сделать кролика? Каким он должен быть?
Ксавье: Пока кролика лепишь ты, он не станет привередничать. Ему понравится всё, что ты придумаешь.
МС: Ты так и не сказал, кого будешь лепить сам, Ксавье.
Ксавье: Подожди немного и увидишь сама.
МС: Так нечестно! Ты не можешь просто спросить меня, а сам ничего не рассказывать.
Я надуваю губы и тянусь к его щеке, чтобы ущипнуть, но Ксавье ловко перехватывает мою руку.
Ксавье: Озорство, размахивание руками… Прекрасно. Спасибо за то, что стала моей моделью. Я чувствую этот прилив вдохновения.
Чтобы отомстить Ксавье за его хитрости, я намеренно леплю кролика на целый размер больше.
Я вскидываю голову, чтобы метнуть сердитый взгляд на Ксавье, который нагло надо мной потешается, но в этот момент в дверях появляется хозяин с глиняными масками в руках.
Хозяин: О, эти-то? Так это для Фестиваля Обжига.
Мне становится любопытно, и я прошу хозяина лавки поделиться историей, стоящей за Фестивалем Обжига.
Говорят, что в день, когда прежний король получил благотворительные пожертвования, он внял чьему-то загадочному совету и сравнял с землёй ту самую печь, что кормила всю столицу…
Огонь пылал три дня и три ночи. Песок раскалился докрасна и плавился в стекло. Люди были охвачены ужасом, уверенные, что король навлёк на них божественный гнев.
И тогда они обнаружили под песком нефть. Тот судьбоносный день стал самым почитаемым праздником Нахелана, и король назвал его Фестивалем Обжига – в честь той самой печи.
Хозяин: Вы впервые в Нахелане?
Хозяин: Оказаться здесь во время Фестиваля Обжига – значит, сама судьба решила подарить вам эту удачу! Не пропустите главное событие ночью, в центре города!
Хозяин: Церемония Слияния Света – это нечто особенное. Как раз для таких молодых людей, как вы.
МС: А что в ней такого особенного?
Хозяин открывает рот, чтобы ответить, но с улицы его окликает чей-то голос. Он извиняется и торопливо исчезает за дверью.
Снедаемая любопытством, я перевожу взгляд на стопку масок.
МС: Ксавье, смотри. На них есть текст…
Ксавье откладывает свою глиняную лису и берёт одну из масок.
В мягком свете керамических фонарей Ксавье поднимает маску перед глазами.
Ксавье: «Даже стоя прямо перед тобой, я не могу перестать желать лишь тебя…»
Ксавье: «Пусть твоя жажда по мне сравниться с жаждой томительной влаги. Когда я окажусь рядом – не смей меня отпускать.»
Ксавье: «Проси у меня большего, пока не заберёшь всё до конца.»
Фитиль в ближайшем фонаре тихо гаснет. Наваждение спадает. Я моргаю и вдруг осознаю, что Ксавье стоит прямо у меня за спиной.
Мои пальцы всё ещё сжимают глиняные уши кролика, и в этот момент его тёплая ладонь накрывает мою.
Ксавье: Сосредоточься на кролике.
МС: Прости… Я уже испортила уши.
Ксавье: Ничего страшного. Это будет его изюминка.
Я беру лису, которую слепил Ксавье, и ставлю её рядом со своим кроликом.
МС: Он и так был пухлым. А теперь… да, кролик смотрится ещё выразительнее.
Ксавье: Ты оставишь метку только на этом кролике?
Ксавье: Я знаю, насколько коварна может быть одна лисица. У кролика против неё нет ни единого шанса.
Ксавье: Если мы всё же пойдём на Церемонию Слияния Света…
Ксавье: Когда ты увидишь все эти огни, всех этих кроликов и лисиц… Ты можешь запросто схватить какого-нибудь другого кролика и исчезнуть в толпе.
Я понимаю скрытый смысл за словами Ксавье, но лукаво улыбаюсь и не даю ему тот ответ, что он хочет услышать.
МС: Но, возможно, есть способ предотвратить такое развитие событий…
МС: Какой же ты глупый, Ксавье!
МС: Я никогда не спутаю своего кролика с кем-то другим.
МС: А исполнять его желания время от времени… Я, пожалуй, не против.
Чтобы я как следует справилась с ролью распорядительницы, на ближайшие несколько дней мы с головой уходим в подготовку, следуя расписанию Тийель.
Королевский плац, приёмный зал, кабинеты, библиотека… Мы изучаем каждую локацию.
Сегодня Тийель распорядилась, чтобы один из чиновников обучил меня надлежащему формальному этикету.
Я прихожу в назначенное место. Ксавье поблизости нет.
МС: Разве он не должен был прийти вместе с этим чиновником? Где же он…
МС: Где господин Лаой? И почему ты здесь один?
Ксавье выходит мне навстречу, но ничего не отвечает.
Ксавье: Я просмотрел его программу. Там слишком много нюансов и практических занятий. Большая часть – совершенно лишнее.
Ксавье: Мы немного поговорили с ним на улице. Он был благодарен и прислушался к моим замечаниям…
Ксавье: Прямо сейчас он идёт обратно. В свою канцелярию.
МС: А как же сегодняшний урок?
Ксавье: Формальный этикет для такого мероприятия – не самая сложная вещь. Я думаю, кое-кто справится с ролью учителя лучше него.
Ксавье: Честно говоря, я не хотел, чтобы он нам мешал.
Ксавье: Итак, я жду твоих указаний, мисс Распорядительница.
Послеполуденный солнечный свет струится сквозь окна, заливая всё вокруг тягучим, дремотным золотом.
Ладонь к ладони, Ксавье ведёт меня в церемониальном танце – вперёд, в сторону, назад.
Я замечаю, что его взгляд задерживается на моём лице.
МС: В придворных традициях разных королевств есть определённые… сходства.
Рука Ксавье покоится на моей талии, и он притягивает меня ближе, отвечая лёгкой улыбкой. Я отступаю в такт, моя рука скользит по его ладони.
МС: Достойный, безупречный наследник…
МС: Ксавье, ты, должно быть, пользовался большой популярностью тогда.
Ксавье: Я никогда не делал ничего подобного с кем-то другим.
МС: Но тебя ведь наверняка приглашали танцевать? Звали на балы и приёмы?
МС: Ксавье… Могу ли я надеяться получить от тебя приглашение на танец сегодняшним вечером?
Ксавье: Маловато для того, чтобы я согласился.
МС: Что ещё мне нужно сделать?
Мы завершаем последние движения танца. Кончики его пальцев нежно щекочут мою ладонь, отчего по коже пробегают мурашки.
Мы встречаемся взглядами, и внезапный жар между нами заставляет меня неловко отвести глаза.
Ксавье: Разве ты не хотела получить ответ?
Ксавье: Откуда вдруг эта застенчивость?
Нас прерывает безжалостный стук в дверь. В комнату входит фрейлина, неся на вытянутых руках облачение распорядительницы.
Через некоторое время я выхожу из-за ширмы, переодевшись в праздничный наряд. Ксавье стоит у окна, прислонившись к подоконнику и купаясь в солнечном свете.
Я следую за его взглядом. На столе меня ожидают эмблема распорядительницы и ожерелье.
МС: Не мог бы ты «короновать» распорядительницу?
Ксавье собирает мои волосы, его пальцы едва ощутимо касаются шеи.
Ожерелье ещё хранит тепло рук Ксавье, и драгоценный камень уже не кажется прохладным на моей коже.
МС: Ксавье, а на Филосе тоже были такие праздники?
МС: И особые ночные гуляния для молодых влюблённых?
Ксавье: На Филосе устраивали более грандиозные празднования.
МС: Правда? Какое же событие заслуживает такого размаха?
Ксавье: Коронация нового монарха.
МС: А рядом с монархом тоже должен был быть кто-то вроде распорядительницы?
Ксавье: Как в старинных сказках. Это человек, который дольше всех был рядом с правителем и заслужил его безграничное доверие.
Ксавье: В таких историях всегда есть такой человек.
Ксавье: Он очень долго ждал её коронации… И надеялся стоять подле неё, когда корона опустится на её голову.
Говоря это, Ксавье берёт в руки эмблему распорядительницы и наклоняется ко мне.
МС: А что дальше? Не останавливайся на самом интересном месте.
Ксавье: У старых сказок, как правило, один сюжет. То, что происходит посередине, обычно незачем пересказывать.
Ксавье аккуратно разглаживает последнюю складку на моём воротнике.
Его пальцы задерживаются на эмблеме. Он замирает и смотрит мне в глаза.
МС: Если история ведёт к счастливому концу, этого достаточно, чтобы всё ожидание стало оправданным.
Ксавье не говорит больше ни слова. Он опускает глаза и берёт меня за руку.
Солнечный свет струится из окна, и наши тела отбрасывают на пол переплетённые тени.
Ксавье: Разве ответ не очевиден?
В резиденцию приходит одна из фрейлин Тийель – сверить последние детали, убедиться, что я ничего не упустила.
Проводив фрейлину, я нахожу Ксавье. Он сидит на садовой скамье, откинувшись на спинку. Глаза закрыты.
Я предполагаю, что он спит, и на цыпочках подхожу к нему. Но когда я сажусь рядом, он открывает глаза.
МС: Зачем ты притворяешься спящим, отдыхая в саду? Занимаешься фотосинтезом?
Ксавье: Я составляю компанию одному маленькому другу, пока мы кое-кого ждём.
В этот момент я замечаю крошечного тушканчика, сидящего рядом с ним.
МС: Похоже, ты ему нравишься. Он тебя совсем не боится.
Ксавье: К сожалению, та, кого я жду, уже здесь. Придётся попрощаться с этим зверьком.
Ксавье поднимается, и тушканчик начинает тревожно метаться по скамье.
МС: Кажется, он не хочет, чтобы ты уходил. Может, возьмём его с собой?
Ксавье: Ты – единственная, кого я хочу взять с собой.
Ксавье: Вот и закат видно. Нам пора сбежать и… развеяться вдвоём.
Опускается ночь. Бескрайняя пустыня проглатывает шум столицы – и остаётся лишь тишина.
Мы с Ксавье растягиваемся на песке, устремив взгляд в звёздное небо над головами.
МС: Кажется, здесь звёзды светят ярче, чем обычно.
МС: Ксавье, это ещё одно звёздное небо, которое мы разделили на двоих…
Ксавье: Когда мы успели ввести традицию собирать звёздные небеса?
Ночной ветер играет с волосами Ксавье, и доносит до нас нежный аромат цветов, растущих у воды.
Я вдыхаю эту сладость и поворачиваюсь к Ксавье.
МС: Ксавье, что заставило тебя вложиться в благотворительное мероприятие Нахелана?
Ксавье: Эта бескрайняя пустыня и её пески… здесь остался лишь один-единственный сад.
МС: Когда я с тобой, я постоянно нахожу то, что считается «последним» в своём роде.
МС: А потом всё оживает, начинается заново. Благодаря тебе.
МС: Но мне кажется ты что-то недоговариваешь о своих мотивах… О том пожертвовании.
Ксавье: Страница мероприятия пестрела яркими цветами и восклицательными знаками. Это выглядело срочным. И важным.
Ксавье: Но когда я попытался найти информацию о Нахелане, в интернете почти не было фотографий. А те, что я нашёл, были очень размытыми.
Ксавье: Зато здешние фрукты выглядели аппетитно. И одежда, и браслеты из пальмовых листьев казались красивыми…
Ксавье: Если эта пустыня действительно тосковала по своему единственному и неповторимому саду…
Ксавье: Я подумал, что могу помочь и не дать ему исчезнуть. Тогда, когда-нибудь, у меня появится шанс приехать сюда.
МС: Так… Погоди. Это не ты случайно предложил раскопать ту самую печь?
Невозмутимый взгляд Ксавье оказывается красноречивее любых слов. Я тычу его пальцем в щёку.
МС: И в этом весь ты, Ксавье. Ты совершаешь столько удивительных поступков и при этом делаешь вид, будто это пустяки.
МС: Этой пустыне повезло, что она встретила тебя.
Я продолжаю его дразнить – тыкаю в щёки, в бока, куда придётся. Мне становится так легко и весело, что я теряю осторожность. А потом наступает его очередь сделать ход.
Ксавье обхватывает меня за талию. Рывок – и я уже у него в руках.
МС: Ксавье, и как мне теперь любоваться звёздами?
МС: Ты – единственная звезда, которую я вижу…
Ксавье: Может быть, это и было моей целью?
Ночной ветер пробегает по саду и проносится мимо. Растения у воды тихо шелестят.
Я обвожу взглядом окрестности, но мой взгляд вновь притягивается к глазам Ксавье.
МС: Ксавье, не только этой пустыне повезло.
МС: Возможно, она ждала очень долго, пока наконец не обрела сад, который могла назвать своим…
МС: Но этот сад что-то значит лишь потому, что вокруг – пустыня.
Ксавье молча притягивает меня ближе. Озадаченная, я поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
Ксавье: Перепады температур в пустыне между днём и ночью бывают очень резкими…
Я пытаюсь подняться, но он ловит мою руку и мягко, но настойчиво возвращает меня на место.
Его подбородок ложится мне на плечо, и он прижимается щекой к моей щеке.
Ксавье: Я просто захотел обнять тебя по-другому.
В руках Ксавье тепло. Ночной бриз нежен, но я всё равно прижимаюсь к нему.
Ксавье: Мне казалось, ты хотела смотреть на звёзды.
Ксавье: Под таким углом обзор идеальный.
Ксавье: Может, завтра прогуляемся до центра?
МС: Значит, Церемония Слияния Света тебя всё-таки тоже заинтересовала.
МС: Хочешь снова надеть ту маску и прочесть свои «заклинания»?
МС: Те «заклинания», что делают тебя честным. Или… немного жадным.
Ксавье смотрит на меня. В глубине его зрачков бушуют эмоции.
Ксавье: Я жду этого с нетерпением.
Фестиваль Обжига проходит по плану.
Я стою рядом с Тийель, приветствуя иностранных послов и почётных гостей Нахелана. В их числе и Ксавье, единственный обладатель медали Нахелана «За выдающиеся заслуги».
Официальное облачение распорядительницы заставляет меня нервничать. Но совет Ксавье мне не помогает – я не могу представлять людей в виде Пушистиков.
Я сопровождаю королеву, кланяюсь послам, но все мои мысли прикованы к нему. Только к нему.
Благодаря этому тревога отступает, и я безупречно справляюсь со всеми своими обязанностями распорядительницы.
Фестиваль заканчивается. Я бегу во дворец – но Ксавье там нет. Кто-то из служащих говорит, что он уже вернулся в нашу резиденцию. Я торопливо прощаюсь с Тийель и спешу туда же.
Наступают сумерки. В поисках Ксавье я поднимаюсь в сад на крыше.
Вглядываясь в тени, я бреду по дорожке, обрамлённой цветами и растениями.
Тишина. Беспорядочные огоньки над головой – то ли звёзды, то ли светлячки – указывают мне путь.
Пробираясь сквозь сад по следам огней, я оказываюсь в горячем источнике. Сквозь пар я вижу Ксавье – он стоит между двумя светящимися глиняными фонарями.
Ксавье оборачивается. На нём та самая маска, которую мы нашли в гончарной мастерской.
Осознав, что происходит, я подхожу, беру вторую маску, лежащую рядом с ним, и надеваю её.
МС: Я думала, мы пойдём в центр.
МС: А вместо этого я нахожу человека, который превратил главный фестиваль Нахелана в частный вечер на двоих. У горячего источника.
Ксавье: Нахелан празднует то, что пустыня сберегла свой сад. Так и влюблённые находят друг друга, когда фитили их фонарей переплетаются.
Ксавье: В такой момент я хочу видеть рядом только тебя.
Ксавье: У единственного в истории обладателя медали Нахелана есть свои привилегии.
Ксавье: И вот ты здесь. Даже надела маску.
Ксавье: Не означает ли это… что мы думаем одинаково?
Вместо ответа я поднимаю один из глиняных фонарей и делаю шаг к нему.
Пар клубится над горячим источником, фитили тянутся друг к другу и сплетаются. Мягкий треск пламени уходит в бесконечность.
Маска скрывает выражение лица Ксавье, что заставляет меня сосредоточиться на его глазах.
Когда фитили сливаются в один, я успеваю уловить его рвущиеся наружу эмоции. Он с трудом их сдерживает.
Я чувствую, как краснею. Жар поднимается откуда-то изнутри вместе с паром от источника.
Голос остался прежним, но что-то в нём неуловимо изменилось.
Я снимаю с него маску, а он снимает мою.
Ксавье: Не забудь произнести «заклинания».
Ксавье: Ты сама это предложила.
Отчасти забавляясь, отчасти испытывая досаду, я пытаюсь игриво ударить его. Но он перехватывает моё запястье.
Его тёплые пальцы скользят от руки к моему сжатому кулаку. Он осторожно переплетает свои пальцы с моими.
Ксавье: Для заключительной части Церемонии Слияния Света…
Ксавье: Те пары, чьи фитили слились в один, рисуют друг на друге знаки пеплом из костра, читая заклинания.
Ксавье: Подойдут эти яркие цветы.
Глядя на спокойствие Ксавье, я чувствую, как во мне закипает озорство.
МС: Ты уверен, что хочешь, чтобы я произнесла эти слова?
Я срываю цветок и провожу им по шее Ксавье.
МС: Даже стоя прямо перед тобой, я не могу перестать желать лишь тебя.
Лепестки скользят по коже Ксавье – мимо глаз, прямо к сердцу.
МС: Нет, постой… Не говори ничего сейчас.
Я мягко обрываю Ксавье, но мои собственные руки не останавливаются.
МС: Пусть твоя жажда по мне сравниться с жаждой томительной влаги. Когда я окажусь рядом – не смей меня отпускать.
Мокрые и тяжёлые от пара лепестки касаются его губ. Улыбаясь, я придвигаюсь ближе к нему.
Он обхватывает мою талию своими тёплыми руками и притягивает меня к себе. Между нами не остаётся ничего, кроме пара и общего сбившегося дыхания.
Кончиками пальцев он касается моей спины – лишь отголосок ласки, но этого уже достаточно, чтобы по коже пробежала приятная дрожь.
Расстояние между нами сокращается, и стеснению больше нет места. Каждый удар сердца, каждый вдох, каждое движение – больше ничего сокрытого.
Я прекращаю играть цветком и, осторожно прижав бутон к его влажной коже, шепчу ему на ухо.
МС: Но я, пожалуй, остановлюсь на этом.
Последние слова срываются с губ тихим выдохом. Я смотрю ему прямо в глаза.
МС: Если на меня отзываются его сердцебиение, его тело, его чувства…
МС: Значит, он готов отдать мне всё без остатка.
Ксавье несколько секунд не отрывает от меня взгляда. А потом его рука ложится мне на шею – и он целует меня.
Когда мы отстраняемся друг от друга, он прижимается ко мне лбом. Наше дыхание едино.
Его влажные пальцы движутся от моей шеи к щеке, задерживаясь в уголке рта.
Мы не сводим с друга глаз. Даже в его объятиях я чувствую, как растворяюсь и утопаю в горячем источнике.
Ксавье: Ты для меня то же самое, что для этой пустыни – цветущий сад.
Ксавье: Я хочу прожить с тобой все сезоны. Я пущу корни в самой глубине твоего сердца. Наши желания и убеждения будут сплетены, как фитили наших фонарей…
Ксавье: Я хочу всё, что есть в тебе, и никогда не наступит момент, когда ты сможешь подумать о том, чтобы оставить меня.
Ксавье притягивает меня к себе в ещё более страстном поцелуе.
Kindled
Ксавье: Даже если собственничество становится убеждением… Это всего лишь ещё одна форма тоски.
МС: Ты сказал это – и тут же появилась бабочка…
Ксавье: Но когда я произношу такие слова, я бы предпочёл, чтобы ты…
МС: Я буду думать о тебе. О том, какой ты сейчас.
Ксавье: Это томление… Эта жажда – из-за тебя.
Ксавье: Иногда я хочу, чтобы ты видела меня таким, какой я есть. Без масок.
МС: Ксавье, ты думаешь, что я не испытываю той же жажды?
МС: Все эти эгоистичные, упрямые желания… Эта тоска…
Ксавье: Вода становится теплее…
Ксавье: Ты можешь вести себя смелее…
Ксавье: Ближе. Обними меня крепче и… отдайся мне без остатка.
Ксавье: Хочу, чтобы ты не сдерживалась… со мной.
Мы с Ксавье прощаемся с Тийель в тронном зале. Она тепло благодарит нас за всё, что мы сделали, и велит непременно возвращаться.
А на прощание протягивает нам снимок, сделанный тайком во время одного из перерывов.
На нём – я. Отдыхаю, прикрыв глаза и положив голову на колени Ксавье.
Солнечный свет струится из окна, а он смотрит на меня. В его взгляде такая нежность, что её невозможно передать словами. Тень Ксавье укрывает меня от солнца, но при этом я вся окутана его теплом.
Мы так близко, что трудно понять, где заканчивается один и начинается другой…