Перевод World Underneath: Light into Dust
01 | Приглашение
Монотонный гул спорящих голосов нервирует Исайю, лишая его концентрации. Он сбивается с ритма, теряя хватку меча. Исайя не выносит, когда кто-то мешает ему сосредоточиться. Сдвинув брови, он убирает меч в ножны и направляется к источнику шума. О запланированной тренировке приходится забыть.
У входа на тренировочную площадку толпятся две группы препирающихся. По одну сторону – горстка ничем не примечательных учеников. Простолюдины. По другую – несносный маркиз со своими туповатыми прихвостнями. Его Исайя считает самым докучливым из всех.
До церемонии отбора в Орден Искателей Света остаются считанные дни, и всюду царит беспокойство.
– Мы это место заранее забронировали, по всем правилам и процедурам! На каком основании вы хотите отнять его? – сжимая кулаки, спрашивает юноша во главе простолюдинов.
– По правилам? – равнодушно переспрашивает маркиз, лениво поправляя доспех на запястье. – Правила нужны для того, чтобы обеспечить порядок и ускорить процесс. Так что логичнее всего распределить ресурсы в пользу тех, у кого больше шансов пройти отбор. В конце концов, никакими стараниями вам не преодолеть пропасть в происхождении.
Маркиз выступает вперёд, его свита послушно теснится за ним. От последнего комментария лицо юноши вспыхивает гневом. Он тяжело дышит, выпятив широкую грудь. В этот момент к толпе приближается Исайя. Едва их взгляды встречаются, в глазах простолюдина мелькает тень надежды. В Академии рыцарей Астрии этого высокомерного потомка королевской династии знают все – так он остёр на язык. Но – что гораздо важнее – благодаря своему статусу он может положить конец этому спору.
– У нас тут самое пустяковое дело. Право, оно не стоит никакого внимания, – заметив Исайю, маркиз тотчас расплывается в заискивающей улыбке.
Исайя же пропускает его слова мимо ушей и подходит к группе простолюдинов. Не утруждая себя попыткой различить кого-то из толпы, он достаёт из-за пазухи конверт с фамильным гербом, зажимает его двумя пальцами и протягивает юноше, что стоит впереди всех.
– Пригласительные в главный зал, – холодный тон Исайи не терпит возражений. – Мой отец устраивает банкет. Можете попытать счастья там.
Для него это куда более выгодное предложение, чем дальнейшие препирательства из-за тренировочных площадок. Возможность, о которой обычные ученики могут лишь мечтать, – пустяковый дар, которым Исайя готов воспользоваться в обмен на моментальную гарантию тишины и спокойствия.
Все замирают. Юноша в первых рядах опускает взгляд на конверт с золотым тиснением. Чувствуя себя несколько униженным, он всё же колеблется, изучая приглашение.
Нахальный маркиз довольно скалится. Он открывает рот, чтобы рассыпаться в лести, но видит, что внимание Исайи уже приковано к противоположной стороне площадки, откуда к ним приближаются две высокие фигуры: Ксавье, которого явно оторвали от тренировки – обнажённый меч в его руке отливает холодным серебром; и Джеремайя, растерянно семенящий подле него. Он комично вытягивает шею, пытаясь разглядеть собравшуюся толпу.
– Никто не тренируется? Вы же сказали, что кто-то занял ваше место и попросили привести старосту…
Этот кучерявый плебей всегда казался Исайе невыносимым – особенно когда тот начинает трещать без умолку и забывает, кто перед ним находится.
– Ксавье! – ученики Академии цепляются за старосту как за спасательный круг и, укрывшись за его спиной, досадливо негодуют. – Мы забронировали площадку первыми, всё по правилам. А они просто пришли и заняли её.
– Вот как? – полностью игнорируя присутствие Исайи, Ксавье впивается взглядом в маркиза, затаившегося у того за плечом. Молодой дворянин, застывший в тот самый миг, когда появился Ксавье, льстиво кривит губы. Атмосфера накаляется.
– Тренировочные площадки – собственность королевской семьи. С каких пор необходимо бронировать место…
Ксавье спокойно обводит взглядом всех собравшихся. Затем вскидывает руку – и над входом возникает плотный световой экран. На нём высвечиваются протоколы доступа. Сверху горит забронированный учениками слот, и надпись ясно даёт понять: их время ещё не вышло.
– Тренировочные площадки работают по системному расписанию. Если ты этого не заметил, должно быть, зрение тебя подводит. – Ксавье смотрит на юного маркиза с ледяным спокойствием. – Теперь увидел?
За всё время разговора Ксавье, окружённый ликующими учениками, ни разу не пересекается взглядом с Исайей. И это пренебрежение кажется намеренным.
Исайя, горделиво изображая королевскую невозмутимость, скрипит зубами и проглатывает обиду. Игнорируя Джеремайю, он подходит к Ксавье и вручает ему приглашение – куда более изысканное, чем те, что он выдал простолюдинам.
– Как раз вовремя. Это избавляет меня от необходимости просить твою младшую. Отец велел доставить приглашение Вашему Высочеству лично.
Едва Исайя открывает рот, как Джеремайя тут же демонстративно закатывает глаза. Исайя замечает это и прожигает его взглядом. Кучерявый плебей опять забывается! Для Ксавье унизительно находиться в подобном обществе – это совершенно не соответствует его статусу.
– Как предусмотрительно, – роняет Ксавье. – Банкет не вписывается в мой график тренировок. Я не приду.
– Пойдём обратно, – он по-приятельски обращается к Джеремайе, и тот, согласившись, тут же оказывается рядом, непринуждённо подстраиваясь под шаг Ксавье.
Они уходят – плечом к плечу, нога в ногу. Ветер доносит обрывки их разговора об отборе. Исайя же остаётся стоять как вкопанный, сминая в кулаке отвергнутое приглашение.
02 | Выбор
Ксавье… и впрямь относится к Джеремайе как к равному. Не как к простолюдину. Их удаляющиеся в синхронном ритме спины повисают немым укором на границах того мира, который Исайя привык считать единственно верным. Объяснить – невозможно. Проигнорировать – тем более.
Проходят дни, а этот эпизод никак не выходит у него из головы. Всё чаще Исайя промахивается и оступается во время одиночных тренировок, что крайне нехарактерно для него. Но виной тому не дрогнувшая рука: на деле он не в силах подавить инстинктивную, грызущую изнутри тревогу.
Ксавье, будущий король Филоса, то и дело отдаляется от мира, которым ему суждено править. И Джеремайя служит самым вопиющим тому доказательством. Ничтожный простолюдин, дерзнувший метить в Орден Искателей Света.
Быть рыцарем – значит нести бремя своего рода, своего долга. Ни смысл этого звания, ни сама рыцарская честь не терпят легкомысленного отношения.
Исайя покажет Ксавье истинный путь. Те, кто действительно достоин идти с ним рядом, это рождённые нести на себе ответственность за будущее Филоса, а не случайный товарищ, который просто подстроился под его шаг.
У основания Святого Меча Богини Исайя направляет свой клинок на Джеремайю.
– Проверим, достоин ли ты. Я, Исайя, Звёздный охотник третьего курса, сын Верховного королевского советника и потомок королевской династии, вызываю тебя на честный поединок!
Едва эти слова успевают прозвучать, как его меч уже сверкает подобно молнии. Он не даёт Джеремайе времени на ответ, но тот в нём и не нуждается – его рука взлетает к эфесу, и с тем же яростным рвением парирует атаку.
Стремительный и жестокий обмен ударами сопровождается неумолимым звоном острой стали. Поединок длится недолго. Превосходство Исайи в искусстве владения мечом неоспоримо. Годы элитных тренировок закалили его, воспитав строгую точность и хищную грацию движений. На десятом выпаде он пользуется уязвимым положением противника и выбивает меч из его рук. Подставив клинок к горлу Джеремайи, он гордо вскидывает подбородок.
Слышится изумлённый ропот толпы – всё в точности, как он и представлял. Да. Вот что он должен чувствовать. Клинок в руке больше не дрожит.
– Я проиграл, – медленно выдыхает Джеремайя, честно признавая поражение.
Исайя убирает меч в ножны. Его взгляд скользит мимо Джеремайи куда-то в толпу. С трудом скрывая нетерпение, он ищет глазами Ксавье.
Смотри же. Вот оно – наглядное доказательство принципов Ордена Искателей Света, в которые он так верит. Существуют лишь сила, техника и стремление победить любой ценой. Пропасть, которую создают эти понятия, – самое неоспоримое подтверждение его священных идеалов.
Но Ксавье не смотрит на него. Он проходит мимо Исайи, поднимает выбитый меч и возвращает его Джеремайе – так, как сделал бы после обычного тренировочного поединка равных товарищей. Джеремайя забирает свой меч, и досада от поражения быстро уступает место его обычной непринуждённости.
Гордость на лице Исайи застывает ледяной маской. Тень от Святого Меча косо падает на землю и накрывает его холодным мраком. Он победил. Но связь, которую он так силился разорвать, осталась нетронутой. Мера, которой он оценивал себя, по которой судил о достоинстве человека, в глазах Ксавье не значит ровным счётом ничего.
03 | Дневник Бэктрекера
Лепестки срываются с верхушек деревьев и беззвучно опадают на раскрытые страницы дневника, который хранит память о бесчисленных вёснах, минувших с самого начала экспедиции бэктрекинга.
Почерк автора постепенно становится всё более хаотичным и неразборчивым, отражая, как в процессе он теряет контроль над эмоциями и бросает дневник в очередном приступе гнева – так, будто пытался вместе с ним захоронить свои воспоминания.
Под деревом сидит безмолвная фигура, сосредоточенно листая страницы дневника. Время от времени он замирает, задерживаясь взглядом на какой-нибудь фразе – словно взвешивает слова. Кончики его пальцев скользят по тиснёному на обложке дворянскому гербу Филоса. В профиль он выглядит измождённым и бледным.
Когда Ксавье объявил о нашем отправлении, тяжесть у меня в груди наконец улеглась. Я старался держать выражение лица под контролем, дабы никакой нахальный простолюдин не застал меня врасплох. Даже после всех этих месяцев подземной подготовки я всё никак не могу привыкнуть к своим так называемым соратникам.
Начиналось всё вполне нормально. Ксавье рассказал мне об операции бэктрекинга, и я воспринял это как знак: наконец он понял, кто имеет право вмешиваться в судьбу Филоса! Но что дальше? Ксавье приводит меня на секретную базу – и первым делом в меня врезается механическая белка-летяга. Поющая. Именно тогда я обнаружил, что команда оказалась куда более… разношёрстной, чем я себе представлял.
За исключением горстки знатных отпрысков, которых я ещё мог терпеть – тех, у кого действительно были необходимые навыки, – все прочие были простолюдинами, которых Ксавье неизвестно где понабрал. Для операции бэктрекинга они не представляли никакой ценности – ни один не дотягивал до минимальных показателей. Но когда я напрямую спросил Ксавье об этом, он спокойно моргнул и ответил, что в каждом члене команды есть что-то особенное. Если хотите знать моё мнение, его просто ослепил собственный Эвол!
Хал подарил мне этот дневник в качестве извинений за то, что его белка-летяга врезалась мне в лицо. Сказал, это он научил её петь. По его словам, иногда она пищит «у тебя всё получится» для поднятия боевого духа, но в основном он использует её для записи данных внутри корабля.
Действия этих Бэктрекеров находятся за пределами человеческого понимания.
С каждым новым отказом от потенциальной точки пространственного скачка настроение всей команды заметно ухудшается. Единственное, что остаётся неизменным, – это механическая белка, которая продолжает летать вокруг и петь.
С момента начала операции бэктрекинга мы уже потратили кучу времени на бессмысленные отклонения от курса. Вот и сегодня Ксавье снова выбрал обходной путь – всё из-за товарища, который плохо переносит искривления пространства. Он даже такую нагрузку не выдерживает. Вот вам и плебейская кровь! И что с того, что он умело проводит анализы и расчёты? Любого можно натаскать до эксперта в этих сферах, так что грош им цена. Его можно заменить в любой момент.
Оставь мы его, сэкономили бы половину потраченного времени. Но Ксавье не хватает твёрдости духа. Когда я высказал своё возражение, он имел наглость заявить, что безопасность каждого участника экспедиции связана с нашей конечной целью. Тоже мне… Разве наша цель – не спасение Филоса?
В позапрошлый раз всё было точно так же. Нам выпал идеальный шанс для удачного варп-скачка. Я вызвался прикрывать команду с тыла и в худшем случае погиб бы славным мучеником. Но Ксавье с Салливаном вернулись, чтобы спасти меня. Когда они втащили моё тело на борт, я отключился вовсе не от ран. Клянусь, меня просто распирало от злости за упущенную возможность – и это меня добило!
Мы застряли на Земле. С каждым днём надежды всё меньше. Как же меня всё раздражает. Быть среди Бэктрекеров – значит вести нескончаемые споры. Ещё этот кучерявый идиот Джеремайя везде суёт свой нос и имеет наглость говорить, что никто не захочет работать с таким, как я… Да что он вообще понимает!
Но в какой-то момент они всё же стали меньше пререкаться. Жизнь на Земле разъедает их волю. Тот, кто решается уйти, всегда исчезает молча… На какой-нибудь безымянный остров или в неприметную книжную лавку. Одни поддаются страху перед старением собственных тел. Другие становятся жертвами невыносимой тоски и одиночества.
Механическая белка-летяга прохрипела сегодня свою последнюю песню и испустила дух. Тот, кто мог бы её починить, уже ушёл.
Почему Ксавье никогда не показывает своего гнева? На его месте я бы давно уже избавился от всего этого мёртвого груза! Но он просто стоит и смотрит, провожая взглядом всех, кто приходит и уходит.
…С меня хватит. Может, мне тоже стоит уйти. Всё равно спальная капсула корабля не выдержит моего очередного срыва! Сегодня я бродил в одиночестве и зашёл дальше, чем когда-либо. Правда, не уверен, что слово «сегодня» значит хоть что-то теперь. Операция бэктрекинга затянулась настолько, что моё восприятие времени и пространства с каждым днём становится всё туманнее. В какой-то момент я наткнулся на Сорена. Мне потребовалась минута, чтобы вспомнить его имя.
Среди Бэктрекеров Сорен всегда был где-то на втором плане. Вечно забивался в угол и соглашался со всем, что ни скажут. Смотреть было тошно. Что же такого «особенного» в нём было, по словам Ксавье? Ах да. Он как-то похвалил его острый ум.
По-видимому, на одном из ранних этапов он приложил руку к самым смелым наработкам некоторых Бэктрекеров. Сорен был на удивление откровенен со мной – поделился своими идеями, рассказал о дальнейших планах. Я пересмотрел своё мнение о нём. Его выносить проще, чем остальных простолюдинов. Не лезет с возражениями. И помнит несколько моих безупречных предложений, которые забраковал Ксавье. Причём в мельчайших подробностях, замечу.
Если вновь столкнусь с Сореном, я, пожалуй, буду готов перекинуться с ним ещё парой слов.
Бесконечные дни операции бэктрекинга поместились на страницах одного дневника. А чтобы прочесть его, хватило всего двух дней. Сорен закрывает блокнот и бросает его в самый дальний ящик. Выходя в очередной раз из серого здания EVER, он натягивает на лицо привычную маску смиренной покорности. У него есть чёткая цель – и он идёт к ней. Эта подстроенная встреча будет последней. Он уверен в этом.
Исайя оборачивается и видит Сорена. Тот с улыбкой протягивает ему руку.
– Я знал, что ты выберешь этот путь. Кто-то должен сделать первый шаг к спасению Филоса. И этим кем-то можешь быть только ты, – говорит Сорен.
04 | Протокол тестирования
[Протокол тестирования А-0731]
Испытуемый: Исайя Инициатор: Сорен Самочувствие субъекта: Отличное
Исполнительность: Высокая
После введения адаптационной сыворотки бета-типа жизненно важные показатели субъекта-филозианца в совокупности с физиологическими маркерами остаются в пределах нормы. Острого отторжения со стороны иммунной системы или дисфункции органов, спрогнозированных на начальном этапе, не отмечено.
Примечание: Королевское происхождение субъекта обеспечивает выраженную резистентность к факторам внешней среды; признаки биологического старения отсутствуют.
Полученные данные превышают характеристики ранее изученных образцов. Испытуемый состоит в кровном родстве с X. По предварительным результатам наблюдений фиксируется частичное совпадение показателей с параметрами X. Данный этап подтвердил возможность использования субъекта в качестве замещающей модели для изучения уникальных физиологических механизмов X. Эти сведения будут применены для оптимизации разработки сыворотки следующего поколения, целевым объектом которой остаётся X.
Примечание: Мотивационный профиль испытуемого – стремление к самоутверждению, превосходящему статус наследного принца – обеспечивает идеальную поведенческую основу для реализации проекта. Рекомендуется поддержание данной психологической установки путём последовательного закрепления.
«– Увеличьте мне дозировку на следующем этапе. Я докажу, что выбранный мною путь куда действеннее, чем методы Ксавье!»
«– Разумеется. Как только ты успешно адаптируешься и преодолеешь данный порог, мы выйдем на новый уровень. И тогда ты станешь первопроходцем, от которого будет зависеть спасение Филоса.»
«– Хм… Когда ты вообще успел обзавестись всей этой высокоточной аппаратурой?»
«– Судьба справедлива: она награждает тех, кто готовится заранее.»
[Протокол тестирования E-0929]
В рамках обеспечения разработки адаптационной сыворотки бета-типа II в центральный офис EVER направлен запрос на капсулу функционального наблюдения последнего поколения.
У испытуемого наблюдаются симптомы нейропатической боли и дисфункции клеточного метаболизма, однако необратимых телесных повреждений не зафиксировано. Колебания физиологического возраста входят в фазу стабилизации. Фактор воздействия времени минимизирован даже относительно исходных прогнозов.
Полученные данные свидетельствуют о возможном наличии у королевских династий генетического механизма, обеспечивающего значительное замедление деградации теломер на фоне активной клеточной регенерации. Данный показатель превышает темпы замедленного старения, характерные для рядовых филозианцев.
Учитывая статус испытуемого как экспериментального образца, наиболее близкого к X по крови, необходимо вычислить пределы его резистентности. Целью сбора данных является декодирование базовых механизмов адаптации для более точного расчёта пороговой дозировки сыворотки и анализа потенциальных контрольных точек воздействия, применимых к X.
Как следствие, результаты текущего этапа имеют критическое значение для гарантии стабильности эксперимента и долгосрочного контроля над X в рамках плана переноса планеты.
Примечание: Усилено целенаправленное психологическое воздействие на испытуемого с целью нивелирования проявляющихся реакций тревоги и недоверия.
«– Эти ощущения… Что-то не так…»
«– Твоё тело перестраивается. Оно адаптируется к новому миру.»
«– Я думал, мы вернёмся обратно в наш мир! На наш Филос! Ауч…»
«– Возвращение возможно только при наличии безоговорочной власти. То, что ты обретаешь – это сила, о которой Ксавье не смел и мечтать. Он всё бегает по кругу, мечется в своих иллюзиях. А ты – мы – поведём за собой народ Филоса.»
«– Но… Как же больно… В голове хаос… Сорен…»
«– Видишь? Ты уже преодолеваешь собственный максимум. Это и есть доказательство твоего превосходства над ним. Разве ты сомневаешься в себе?»
[Протокол тестирования H-1113]
Состояние отторжения у испытуемого перешло в критическую фазу. Фиксируется перемежающаяся ментальная дезориентация, дисфункция памяти, нестабильность Эвола.
Достигнут лимит резистентности. Финальная стадия сбора актуальных данных демонстрирует крайнюю результативность. В настоящее время ожидается одобрение отчёта со стороны главного офиса перед переходом к этапу введения адаптационной сыворотки.
Очередная операция главного офиса по захвату Х полностью провалилась. Соответственно, данный испытуемый остаётся единственной жизнеспособной суррогатной моделью для проведения углубленных экспериментов на живом организме. Подопытный подлежит сохранению до успешного создания финальной адаптационной сыворотки с возможностью взятия Х под контроль.
Примечание: Испытуемый раскрыл содержание плана по переносу планеты и отказался от дальнейшего сотрудничества. Введён режим принудительной изоляции.
«– Перенос планеты… Сорен, ты и не думал мне помогать!»
«– Успокойся. С того момента, как началась операция бэктрекинга, никто не в силах нам помочь. Ты и сам должен это понимать. Мы стоим перед выбором – и его необходимо сделать. Ксавье держится за свои никчёмные идеалы и топчется на одном месте. А ты рискнул пойти по пути, который ведёт к зримому финалу. Мне нужны данные. Тебе нужно превосходство. Каждый получает своё.»
«– Подонок! Ты ставил эксперименты на мне как на представителе королевского рода, чтобы разработать препараты для контроля над ним?!»
«– Он – ключевой элемент. Самая нестабильная переменная. Под тяжестью времени эмоции и чувство долга становятся слишком эфемерными понятиями. Мне необходима гарантия его подчинения.»
«– С самого начала я был для тебя всего лишь его заменой…»
«– Можешь трактовать это и так. В конце концов, Ксавье с рождения досталось всё. В том числе и право на бегство. А мы с тобой – те, кого оставили позади. Нам ничего не остаётся, кроме как цепляться за всё, что можем, пусть даже ценой риска. Положи бумаги, Исайя.»
«– … »
«– Твоя роль определяется степенью твоей полезности. А теперь, прошу, прими финальную инъекцию.»
05 | Спасение
– Снова витаешь в облаках? – Джеремайя заходит в палату и с громким стуком опускает поднос с горячей едой на стол перед Исайей, пытаясь шумом привлечь его внимание. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как Ксавье спас его, но Исайя всё равно продолжает время от времени впадать в состояние забытья.
Из-под свободной больничной рубашки выглядывают запястья – на них ещё не сошли рубцы от верёвок и синяки от игл. При малейшем шуме он весь напрягается и цепенеет. Пустые зрачки тревожно сужаются, прежде чем вновь потерять фокус.
И сейчас всё так же. Исайя непроизвольно вздрагивает, переводит затравленный взгляд с еды на руки Джеремайи. Ни оружия, ни шприца. Только большой букет свежих цветов, прижатый к груди.
– На что уставился? – спрашивает Джеремайя с откровенным вызовом во взгляде. – Мне работать надо, у меня магазин простаивает. Раз я всё равно приношу тебе еду, могу совместить это дело с доставкой цветов клиентам.
– Это Ксавье тебя подослал? – от долгого молчания голос Исайи стал сухим и хриплым. Последние слова Сорена звенят в ушах как в беспробудном кошмаре. Он потерян, с трудом цепляется за реальность.
– Разумеется. Думаешь, я по своей воле прихожу смотреть на твою кислую физиономию? – фыркает Джеремайя. – У него сейчас других забот по горло.
– Можешь не утруждаться, тебя никто не обязывает, – Исайя отворачивается, голос звучит нарочито отстранённо. – Кучерявый плебей вдруг взял и расщедрился на добрые поступки… Если тебе что-то от меня нужно, так и скажи.
– Не городи чепуху, – Джеремайя действует чётко и без лишних церемоний: поднимает спинку раскладушки, пододвигает столик с едой ближе к Исайе. – Ешь. А не то зажму тебе нос и скормлю это через силу. Выбирай.
Джеремайя суёт ему в руку вилку, но Исайя не притрагивается к еде – только с раздражением тыкает зубчиками в упругий кусок брокколи, пока тот не упирается в стенку контейнера.
– Это твоя мелкая месть, да? – хмыкает Исайя. – Специально принёс мне недоваренные брокколи? Позволь кое-что прояснить. Я никогда не верил Сорену. Мы использовали друг друга. Банальная выгода, не более. Я… просто выбрал не того союзника.
– Вот как? – Джеремайя откидывается на спинку стула. – Тогда всё сходится. Если вы использовали друг друга, наивно было ждать от него искренности.
Из горла Исайи вырывается глухое подобие смешка. Не желая сдаваться, он приподнимается, опираясь на край больничной койки.
– Искренности? Хоть кто-то из Бэктрекеров вообще знает, что это такое? Мы ведь с самого начала были каждый сам за себя. Разве я не прав?
– Если ты изначально никому не верил, зачем тогда вступил в отряд?
– Кто знает, чего на самом деле добивается Ксавье?
В комнате воцаряется тишина. Исайя переводит дух и замирает в ожидании какого-нибудь едкого ответа от Джеремайи. Но тот лишь усмехается. Он забирает у Исайи вилку и взамен вкладывает ему в руку ложку, а многострадальный кусок брокколи отправляет себе в рот. Пережёвывая, Джеремайя отвечает Исайе с набитым ртом – слова звучат глухо, но разобрать их можно.
– Когда Ксавье впервые принёс мне одну из тех ужасных мясных лепёшек из столовой в Академии рыцарей Астрии, он не рассчитывал, что я буду помогать ему спасти планету.
06 | Исайя против мира
Дни пролетают чередой бесконечных споров, и вот наступает время ежегодного карнавала Линкон-Сити. В этот же вечер на одном из подоконников цветочной лавки Фило появляется странная настольная лампа в виде Странника. Его кривая ухмылка заливает комнату тусклым светом. Исайя пытается рассмотреть фигурку поближе, но в глазах вдруг темнеет – кто-то набрасывает ему на голову ворох одежды.
– Джеремайя! – Исайя срывает ненавистное тряпьё и резко оборачивается.
Виновник одаривает его ехидной улыбкой без тени раскаяния на лице. Рядом стоят ещё двое – Ксавье, изображающий саму невинность, и девушка, тепло улыбающаяся ему.
– Исайя, это тебе, – говорит она, протягивая ему изящно упакованный подарок.
– Ты уверена, что хочешь поздравить его? – Ксавье склоняется к ней и шепчет на ухо с таким видом, будто высказывает серьёзную претензию. – Он ведь никому не подготовил подарков.
– Вот именно! Исайя ничего не понимает в земных праздниках! – подхватывает Джеремайя.
Но она никого не слушает и настойчиво подходит ближе. Исайя мрачнеет. Он уже готов съязвить, что не нуждается в этом земном ребячестве, но она так искренне улыбается, протягивая ему шуршащий свёрток, что он не решается.
– Возьми. В следующем году ты уже будешь всё знать о земных праздниках.
Исайя слышит, как Ксавье с Джеремайей посмеиваются за её спиной, но на удивление в этот раз это его не злит. С горящими ушами он принимает подарок и крепко прижимает его к груди.
Подталкиваемый сзади, Исайя оказывается на улице – к тому моменту, как все выходят из Фило, его успели переодеть в костюм горохострела с цилиндрической трубой вместо рта, которая стреляет конфетными шариками. Джеремайя вырядился грецким орехом. Ксавье идёт чуть поодаль вместе с ней. На них одинаковые шапочки-вишни с общим стеблем, а в руках – плетёная корзинка с маленькими подарками для обмена.
– Хочешь узнать, почему я заставил тебя надеть именно этот костюм? – Джеремайя делится с Исайей своей гениальной задумкой. – Я вдруг осознал, что у вас с ним много общего: ты тоже никогда не закрываешь свой рот.
– На драку нарываешься? – Исайя уже замахивается ногой, чтобы отвесить Джеремайе пинка, как вдруг к нему подбегает орава радостных ребятишек и окружает его.
– Мистер Горохострел, угостите нас гороховыми конфетками! – щебечут дети, протягивая к нему свои маленькие ручки.
Исайя замирает. Ему инстинктивно хочется отступить и рявкнуть на детвору, чтобы они убирались куда подальше, но, обернувшись, он видит, как она одобрительно кивает и как Джеремайя с Ксавье улыбаются ему. Что-то заставляет его придержать язык за зубами.
– Вот. А теперь идите отсюда, – с плохо скрываемым раздражением он отдаёт детям два конфетных шарика. Ребятишки визжат от восторга и разбегаются, унося добытое сокровище.
Джеремайя и Исайя шагают по улице, держа между собой большой холщовый мешок, в который они собирают подарки от прохожих. Всякий раз, стоит кому-то подойти к Исайе с поздравлениями, его заготовленное «нет, спасибо» застревает в горле. Всевозможные леденцы, вязаные салфетки, домашнее печенье – всё это оседает на дне мешка разноцветным хаосом.
– С праздником! Весёлого карнавала! – отовсюду звучат поздравления, горожане преподносят свои маленькие дары, улыбаются и вновь растворяются в шумной толпе.
В мешке нет ничего тяжёлого, но руки Исайи будто наливаются свинцом. Опустившись на ближайшую скамью, он выуживает оттуда какую-то неказистую фруктовую конфету в дешёвой обёртке и медленно разворачивает её. Внутри оказывается оранжевая карамелька.
На Филосе сладости всегда подавали на больших серебряных подносах – они были символом этикета и статуса. Но он так голоден. Исайя кладёт конфету в рот, сразу чувствуя привкус химических подсластителей. Ничего общего с изысканными десертами королевских поваров. И всё же эта незамысловатая конфетка пробивает онемевший язык и растекается сладостью по горлу. Отчего-то ему становится очень тепло на душе.
– Ну, что скажешь? Весело здесь, да? – спрашивает Джеремайя, вглядываясь в людской поток.
– Ничего особенного, – бормочет Исайя. – На Филосе тоже бывало весело.
Вечерний ветерок приятно обдувает кожу. Пахнет цветами и выпечкой. Двое молодых людей в костюмах горохострела и грецкого ореха сидят рядом на скамейке. Внимание Джеремайи привлекает кондитерская лавка на углу, и в его глазах вспыхивает отблеск какого-то далёкого воспоминания. Несколько мгновений они сидят в тишине.
– Будь мы на Филосе, этих людей ждала бы одна участь – стать пищей для ядра планеты, – тихо произносит Джеремайя.
С мягким потрескиванием загораются праздничные гирлянды, протянутые по обе стороны длинной улицы. Они весело мигают, бросая вызов приближающейся ночи. Гудят праздничные голоса, незнакомцы в толпе обнимают друг друга. Этот свет беспристрастен – он дарует крупицу тепла и Исайе.
На языке до сих пор остаётся сладкий привкус фруктовой карамельки. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он выпрямляется – затёкшая спина отзывается ноющей болью. Он и не замечает, как сам бережно складывает скомканный фантик в крошечный квадрат и зажимает его в ладони.