ПРОСТО ЧУТЬ ПОД ЗАЩИТОЙ ГЛАВА 4
В следующую неделю все стало только хуже.
Он никогда в жизни не был так раздражен.
Его телохранитель сводил его с ума.
Боже, его гребаный телохранитель — вернее, его хваленый нянь-тюремщик. Саммерс был самым бесячим мужчиной из всех, кого Гадиэль встречал в жизни.
Как бы Гадиэль ни пытался, он не мог от него отвязаться. Никакие угрозы или жалобы не работали; Саммерс просто одаривал его бесстрастным, невозмутимым взглядом, который его просто бесил и отказывался сваливать. Он прилипал как банный лист и не позволял даже разговаривать с другими мужчинами, хотя Гадиэль честно не собирался ни с кем мутить.
По жестокой иронии, этот мудак был самым горячим мужиком из всех, кого Гадиэль видел в жизни. Он не мог поверить, что Зайн посчитал хорошей идеей нанять мужчину с такой внешностью в телохранители своему сексуально озабоченному брату-гею. Не то чтобы Гадиэль запал на Саммерса, но он был геем и у него были глаза, которые он с трудом мог отвести от этого мужчины.
К счастью, у его телохранителя был характер кирпича — полностью бесчувственный придурок, так что это упрощало дело. Саммерс, похоже, относился к категории мужчин, которые были на сто процентов гетеро. Он даже бровью не повел, когда застал Гадиэля голым — красивое лицо Саммерса осталось таким же невозмутимым, как и всегда.
Почему-то это задевало Гадиэля. И его бесило то, что это его задевало. Он никогда не придерживался мнения, что все должны находить его привлекательным. Уилл Саммерс не обязан находить его привлекательным. Совершенно нормально, что в глазах своего телохранителя он мог бы с тем же успехом быть сморщенной бабкой. Гадиэль все равно не интересовался им.
Гадиэль был даже немного влюблен в кое-кого другого.
Или, по крайней мере, ему так казалось. Не то чтобы у него был большой опыт в отношениях и любви. Но ему казалось, что он, возможно, немного влюблен в Скотта. Они встретились всего неделю назад, так что Гадиэль не мог быть уверен в своих чувствах, но Скотт был столь же сногсшибателен, как и его бесячий телохранитель.
Нет, лучше, — мысленно поправил себя Гадиэль.
Скотт Палмер был всем, чего он хотел в мужчине: высокий, красивый и обаятельный, с прекрасной улыбкой и добрыми, озорными глазами. Он также был богат — Гадиэлю это было, по сути, безразлично, но было утешительно знать, что Скотту точно не нужны деньги его семьи. Скотт был также на восемь лет старше, что было идеально, поскольку Гадиэля тянуло к мужчинам постарше. (Он прекрасно понимал, что Фрейд нашел бы этому объяснение, учитывая его отсутствующего, сурового отца и властных старших братьев, но Гадиэль просто принял это как цвет волос и смирился.)
Они со Скоттом мгновенно нашли общий язык, когда буквально столкнулись друг с другом в любимом ресторане Гадиэля. Это был момент «милой встречи», прямо как в кино. Но из-за постоянной слежки Зайна они так и не смогли ничего сделать вместе. Они просто гуляли и разговаривали. И флиртовали. Гадиэль еще никогда так не увлекался ни одним мужчиной. Но когда он впервые привел его домой, Зайн чуть не застукал их вместе и вышел из себя.
А теперь, когда его бесячий телохранитель следил за каждым его движением как ястреб, Гадиэль не был уверен, как ему вообще увидеться со Скоттом, не то что утвердиться в своих чувствах к нему.
Ситуация требовала решительных мер. Ему нужно было избавиться от Саммерса, и побыстрее.
Проблема была в том, что у него было мало времени. Скотт упоминал, что в Дубае он только временно и может уехать со дня на день.
Если только что-то не задержит меня здесь, — добавил он с очаровательным подмигиванием. Гадиэлю нужно было стать этим «чем-то».
Где-то, в глубине сознания, он слышал шепчущий голос, что в объятия Скотта его толкает отчаяние, а не любовь.
Гадиэль подавил его. Скотт был очень привлекателен и обаятелен. И самое главное — Скотт хотел его. Скотт, возможно, даже любил его, пусть даже самую малость. Скотт мог стать для него билетом из этой страны. К свободе.
Уилл Саммерс был главным препятствием на этом пути.
Он должен был от него избавиться.
После недели бесконечных мучений и раздумий Гадиэль наконец остановился на тактике, которая хорошо срабатывала, когда он хотел избавиться от неугодного телохранителя: вести себя как можно более провокационно-вызывающе и по гейски. По опыту Гадиэля, гетеросексуалы, которые обычно «нормально относятся к геям», переставали быть такими уж понимающими, когда парни-геи подбирались слишком близко.
Гадиэль решил привести план в действие на следующее же утро.
Услышав звук открывающейся двери спальни Уилла, он быстро скинул одеяло и потянулся в кровати, прежде чем провести рукой по голой груди и обхватить свой утренний стояк. Он медленно поглаживал свой член, не открывая глаз.
Послышались шаги, приближающиеся к его спальне. Хорошо, что он оставил дверь открытой.
Гадиэль провокационно простонал, рука скользила по твердому члену.
— О, Уилл... — простонал он — не слишком громко, чтобы не звучало фальшиво, но достаточно, чтобы было слышно снаружи.
— Ах... — выдохнул Гадиил. — Уилл, о да...
Ему хотелось рассмеяться над нелепыми порно-звуками, которые он издавал, но нельзя было отрицать, что это было также... волнующе. Было восхитительно-шаловливо делать это, пока его чопорный, чересчур красивый и гетеросексуальный телохранитель стоял за дверью.
Стон сорвался с губ, на этот раз не притворный. Он поглаживал член быстрее, представляя каменное, невозмутимое лицо Уилла.
Гадиэль не мог дождаться, когда избавится от Саммерса, от его дурацкого лица, и его дурацкого тела. Серьезно, тот был как гребаный робот — ни единой эмоции на лице. Наверное, и трахался он как робот — размеренно и методично, толкаясь членом в спокойном, скучном ритме, пока какая-нибудь бедная женщина лежит в миссионерской позе.
С другой стороны, Саммерс был осуждающим, самовлюбленным мудаком, так что, наверное, он эгоистичный любовник. Наверное, он складывает этих бедных женщин пополам и просто долбит их, жестко и быстро, получая свое удовольствие, используя их как мокрую дырку для своего толстенного, огромного члена...
Гадиэль кончил себе на руку и живот.
Он открыл глаза и уставился в потолок, тяжело дыша. Он... он ведь не думал о своем телохранителе, пока дрочил... да?
И даже если так, люди думают о чем угодно, когда дрочат. И это не то чтобы он представлял, как Уилл трахает его. Так что не считается. К тому же, Уилл был чем-то похож на Скотта; наверное, поэтому его мозг... на мгновение запутался.
— Если ты уже закончил, то напоминаю — ты скоро должен быть на благотворительном мероприятии, — раздался знакомый голос. — У тебя пять минут.
Гадиэль сел и повернулся на голос.
Уилл стоял, прислонившись к дверному косяку, с его неизменным непроницаемым выражением лица. Как всегда, он был безупречно одет в темный костюм, высокий, красивый и идеально собранный. Его идеальный телохранитель. Уф, что-то в его совершенстве заставляло Гадиэля желать его испортить. Он бы с удовольствием заставил Уилла хоть раз потерять самообладание.
— Я не знал, что ты мой личный помощник, — сказал Гадиэль, прогибаясь в спине и потягиваясь.
Уилл даже не взглянул на его голое тело.
Гадиэль едва сдержался, чтобы не скривиться. Злило, что этот мужчина может быть настолько гетеро.
— Я не твой личный помощник, — все тем же сухим тоном отозвался Уилл. — Но мне передали твое расписание, потому что я твой телохранитель и должен находиться там же, где и ты. А это место — не здесь.
— Ладно, дай мне пять минут, чтобы принять душ, — сказал Гадиэль, выбираясь из кровати и направляясь в ванную.
Он, может, и вильнул бедрами, а может, и нет, но когда он оглянулся через плечо, Уилл вообще на него не смотрел.
Гадиэль поджал губы и зашел в ванную.
В душе он яростно тер себя мочалкой, напоминая, что ему нравится Скотт, который был всем, чего он хотел. Ему было совершенно все равно, что его несносный телохранитель не находил его привлекательным. Саммерс был гетеро; конечно, он не будет находить его привлекательным. Все нормально.
Единственная причина, по которой его так задевало безразличие Саммерса, была в том, что его план вряд ли сработает. Его телохранитель, похоже, не испытывал ни отвращения, ни неловкости — по крайней мере, настолько, чтобы захотеть уволиться.