ПРОСТО ЧУТЬ ПОД ЗАЩИТОЙ ГЛАВА 1
— Ты должен стать телохранителем моего парня.
Уилл Саммерс уставился на кузена через стол.
— Я хочу, чтобы ты стал телохранителем моего парня.
— Я даже не знал, что у тебя есть парень, — как можно тише произнес Уилл.
За полгода в этой стране он усвоил: обсуждать сексуальную ориентацию кузена нужно с оглядкой. Дубай, может, и космополитичнее других эмиратов, но это мало что меняет. На днях он наткнулся на статью о паре мужчин, арестованных за «непристойное поведение на публике» — целомудренный поцелуй. Говорить о личной жизни Скотта, возможно, и безопасно, но осторожность не помешает.
Скотт пожал плечами, на губах заиграла виноватая улыбка.
— Это... ну, типа, новое. И, честно говоря, он пока не мой парень. Но я бы очень хотел, чтобы им стал. — Он подался вперед, серо-голубые глаза горели возбуждением. — Я знаю, Уилл, это Он — мой Единственный.
— То же самое ты говорил о своем предыдущем увлечении — как бишь его? Трэвис? Двух недель не продержался.
— Это другое, — возразил Скотт. — Клянусь, я влюблен.
Уилл вскинул брови. При всей склонности кузена к мимолетным увлечениям, прошла уже уйма времени с тех пор, как он в последний раз заявлял о любви. Возможно, год.
— Ладно, допустим, — снизошел он. — Ты влюблен. Поздравляю. И при чем тут я? Ты хочешь, чтобы я стал телохранителем твоего... э-э... предмета обожания?
Скотт поморщился и, оглядевшись, понизил голос:
— Он сын местного шейха. За ним круглосуточно хвост из охраны. Я вообще не могу к нему приблизиться. Но если ты станешь его...
— Погоди, — нахмурился Уилл, подаваясь ближе. — Он сын шейха Дубая? Ты с ума сошел?
— Я не выбираю, в кого влюбляться, понял? Сердцу не прикажешь.
— Сердцу? — язвительно переспросил Уилл. — Скорее уж кое-чему другому.
— Ладно, может, не только сердце. Но ты бы понял, если бы увидел его! Он просто охренительно горячая штучка, каких я в жизни не встречал. Губы, глаза, задница — божественные...
— Скотт, — поморщился Уилл. — Меня не интересуют его... достоинства. И это неважно. Ты вообще головой думаешь? Не понимаешь, насколько это опасно?
— Конечно, понимаю! Я не идиот. — Взгляд Скотта сделался мечтательным. — Но он такой ангел, что невозможно не влюбиться. Серьезно, Уилл, это Он, моя судьба.
Уилл мысленно вздохнул. Может, это цинично, но верилось с трудом, учитывая, что Скотт находил свою «судьбу» чуть ли не каждый месяц. Уилл не мог сказать, что понимает его. Он и не помнил, когда в последний раз испытывал к кому-то больше чем мимолетный интерес. Если б они не были так похожи внешне — оба высокие, голубоглазые брюнеты, — Уилл усомнился бы в их кровном родстве.
— И ты правда готов сесть в тюрьму ради этого парня? — Уилл достал телефон. Открыл Google и вбил запрос о шейхе Дубая.
У шейха Дубая было трое сыновей. Старшему под сорок, он женат. И явно не во вкусе Скотта. Средний — за тридцать, объективно красив, но его жесткий, холодный взгляд вряд ли способен вдохновить на подобную сентиментальную чушь.
Уилл скривился, изучая фото. Парень — пацан — был сногсшибательно хорош, этого не отнять. Волнистые светлые волосы. Потрясающие голубые глаза. Высокие скулы. Пухлый розовый рот. На араба он совершенно не походил, но беглый взгляд на страницу в Википедии рассеял недоумение: у парня была мать-англичанка, которая развелась с шейхом и уехала в Британию, когда мальчику было шесть.
— Скотт, ему же еще нет восемнадцати, — Уилл потер переносицу.
Уилл бросил на него недоверчивый взгляд. Если верить Википедии, парню только что стукнуло девятнадцать. Сегодня.
— А тебе двадцать семь, — отчеканил Уилл. — Это мерзко и отвратительно. Не говоря уже о куче других обстоятельств. В том числе о том, что это тянет на самоубийство.
— Я люблю его, — отрезал Скотт. — Он создан для меня. Да и возраст — всего лишь цифры.
Уилл глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Господи, дай терпения. В такие моменты он чувствовал себя старше Скотта не на десять месяцев, а на все десять лет. Может, дело в том, что Скотт всегда был всеобщим любимцем, избалованным и обожаемым, а он сам с малых лет привык полагаться только на себя. Сирота, которого из милости приютил дядя, он всегда чувствовал, что должен заслужить свое место в семье — да и в мире вообще. Это заставило его повзрослеть рано. Когда Скотт целыми днями резался в PlayStation, Уилл уже зарабатывал на жизнь.
Но, несмотря на разницу в обстоятельствах и характерах, они всегда были близки. Уилл всегда считал Скотта младшим братом, о котором нужно заботиться. И он заботился последние два десятка лет. Справедливости ради, это были не односторонние отношения. Скотт при всей своей избалованности в душе был хорошим парнем. Это он предложил поехать с Уиллом за границу, когда клиент последнего перевел бизнес в ОАЭ.
Уилл пытался отговорить его — эта страна вряд ли подходила для открытого гея, — но Скотт был непреклонен. Он заявил, что как обеспеченный бездельник может делать все, что хочет, и что не позволит Уиллу сохнуть в одиночестве в чужой стране. Уилл тогда только фыркнул, но, по правде говоря, оценил порыв, поэтому позволил Скотту увязаться за ним.
Он бы ни за что не согласился, если б знал, чем это обернется. А обернулось это тем, что Скотт собрался совершить нечто чудовищно глупое. Даже глупее обычного.
— Скотт, — начал он самым терпеливым тоном, на какой был способен. К счастью, работа телохранителем научила его изображать терпение, которого он не испытывал. — Ты хоть представляешь, что с тобой будет, если узнают о ваших отношениях? Это не США. Здесь за такое убивают.
Он снова взглянул на страницу в Википедии и, читая дальше, поджал губы.
— Этот парень обручен с дочерью президента ОАЭ. Он не какая-то мелкая сошка, о которой никто не вспомнит.
— Помолвка — фикция, — фыркнул Скотт. — Гадиэль сказал, его сосватали с ней, когда они были младенцами! Он даже лица ее не видел! Ты можешь в это поверить?
— Могу, — сухо отозвался Уилл. — Учитывая страну, в которой мы находимся. Но сути это не меняет. Это безумие. Ты рискуешь не только своей свободой и жизнью, но и, по сути, у вас нет будущего. Он местный шейх. Ты американец.
— Гадиэль хочет сбежать, — упрямо заявил Скотт. — Я заберу его с собой домой.
Уилл тяжело вздохнул, потирая переносицу. Это был рецепт идеальной катастрофы.
— Допустим, — сказал он. — Допустим, каким-то чудом ты вывезешь его из страны. Думаешь, за вами не погонятся? Думаешь, его отец и гребанный президент ОАЭ просто скажут «ну и ладно» и позволят вам жить долго и счастливо где-нибудь в Штатах? И это не говоря о том, что ему девятнадцать лет и он понятия не имеет, чего хочет от жизни.
Скотт открыл рот и снова закрыл.
— Рад, что ты наконец понял, как это бессмысленно, — подвел черту Уилл.
Уилл скривился. Он терпеть не мог этот тон.
— Пожалуйста, мне просто нужно его видеть. Только ты можешь нам помочь.
— Почему? Он что, заперт в собственном доме?
— Нет, — сказал Скотт. — Но его старший брат, шейх Зайн Аль Рашид, знает о его ориентации и следит за ним. «Телохранитель» Гадиэля на самом деле был шпионом брата. Мне нужно, чтобы ты стал его телохранителем, и тогда я смогу видеться с ним, а брату ничего не доложат. Твой контракт только что закончился! Это же идеально! Пожалуйста! Умоляю тебя.
Уилл вздохнул. Если он откажет, Скотт будет дуться и хандрить месяцами. Но хуже всего, если Скотт все равно пойдет встречаться с парнем — и вляпается в неприятности.
— А они вообще нанимают охрану?
— Да! — Скотт расплылся в улыбке. Он уже знал, что победил. — Телохранителя Гадиэля только что уволили, так что они ищут нового. Я сразу о тебе подумал. У тебя не должно быть проблем с трудоустройством — шейх Зайн, предпочитает иностранных телохранителей для брата.
— Ладно, — сдался Уилл. — Но это в последний раз, Скотт.
Скотт довольно ухмыльнулся, нисколько не удивленный. Он слишком привык получать все, что захочет.