ПРОСТО ЧУТЬ ПОД ЗАЩИТОЙ ГЛАВА 2
Уилл невзлюбил Дубай. Этот город был одним из самых бездушных и пафосных мест, где ему доводилось бывать — а он за свои двадцать восемь лет повидал немало пафосных мест.
К счастью — или к несчастью, — Дубай оказался очень доходным местом для человека его профессии. Богатых клиентов здесь было множество, так что город отлично подходил тому, кто хотел сколотить приличную финансовую подушку, прежде чем открывать в Штатах собственное охранное агентство. Выполнив первую часть плана, Уилл уже предвкушал, как наконец-то уберется из этого города, — но у Скотта были другие идеи.
И вот вам, пожалуйста. Он подает заявку на работу, которая ему нафиг не сдалась, в городе, который он терпеть не мог.
Уилл изучал мужчину, сидевшего за столом напротив него.
Говорили, что шейх Зайн ибн Мустафа Аль Рахим — самый богатый человек в стране. Магнат недвижимости и второй сын эмира Дубая, он пользовался репутацией беспощадного человека с непревзойденной деловой хваткой. Уилл умел читать людей, но этого человека не мог раскусить совсем. За последние полчаса с начала собеседования шейх задал ему десятки самых разных вопросов — от мнения Уилла об исламе до мнения о президенте США.
Но Уилл начинал подозревать, что вопросы эти вовсе не случайны.
— Как вы относитесь к гомосексуальности?
Уилл сохранил невозмутимое выражение лица. Покер-фейсом должен владеть любой мало-мальски приличный телохранитель, и Уилл отточил это мастерство за последнее десятилетие. Как-то раз он застал своего клиента в тот момент, когда женщина вдвое старше него шлепала его по заднице, называя непослушным мальчиком. По сравнению с этим какие-то каверзные вопросы — сущая ерунда.
— А никак, — Уилл пожал плечами.
Мысли лихорадочно метались, перебирая возможные варианты ответов. Трудно было предугадать, какой ответ нужен этому человеку. Скотт не рассказывал ему о взглядах шейха Зайна на гомосексуальность в целом и на ориентацию его младшего брата в частности. Если этот мужчина такой же гомофоб, как большинство в этой стране, ему потребуется телохранитель с аналогичными убеждениями.
Может, прикинуться гомофобом, чтобы получить эту работу?
В этой идее был определенный резон, но она претила Уиллу. Он никогда не считал себя образцом добродетели и морали, но притворяться нетерпимым уродом было для него уже чересчур.
— У всех есть мнение, — прищурился шейх. — Скажите мне свое.
— Честно говоря, я считаю законы вашей страны против представителей ЛГБТ слишком суровыми, — сказал Уилл. — По-моему, это бред — арестовывать людей за симпатию к человеку своего пола.
Темные глаза шейха ничего не выражали. Невозможно было понять, что он думает об ответе.
— Понятно, — произнес он. — Но вы же гетеросексуальны, верно? У вас совсем нет гомосексуальных наклонностей?
Уилл с любопытством посмотрел на него. Его продолжал удивлять отличный английский этого человека. Он говорил на этом языке, как тот, кто очень часто им пользуется.
— Сто процентов гетеро, — ответил он честно.
Его никогда не тянуло к мужчинам — и дело не в отсутствии предложений. Он был хорош собой, и, как большинство телохранителей, высок и подтянут.
Взгляд собеседника стал пронзительным.
— Нет. Не вижу в этом привлекательности. Мне нравятся женщины.
Шейх смотрел на него долгую минуту, прежде чем наконец произнести:
— Тогда вы приняты. Но прежде чем я сообщу вам подробности работы, вам придется подписать соглашение о неразглашении.
Уилл кивнул, не удивившись. Обычное дело.
Следующие десять минут он внимательно изучал соглашение, которое вручил ему шейх. Это был стандартный контракт, без каких-либо проблемных пунктов, так что он подписал и вернул документ.
Темные глаза скользнули по бумаге, затем снова остановились на нем.
— Вы будете телохранителем моего младшего брата, Гадиэля. Ему девятнадцать лет, и он склонен делать то, чего не следует. Ваша задача — его останавливать.
Уилл просто кивнул, ожидая этого.
— Это не так, — сказал шейх. — У Гадиэля... проблемы. Он склонен привлекать к себе внимание вызывающим поведением. — Выражение его лица было мрачным, почти угрюмым. — Он по сути вырос с няньками и прислугой. В детстве ему не хватало внимания. Наш отец всегда был... отстраненным, а мать-англичанка развелась с отцом и уехала из страны, когда Гадиэль был ребенком.
Чем больше Уилл узнавал, тем меньше энтузиазма вызывала у него эта работа. Гадиэль и без того звучал как кошмарный подопечный, даже без приставки в виде нависающего над его головой смертного приговора, если тот свяжется с его кузеном. Уиллу предстояло не просто нянчиться с избалованным парнем, а нянчиться с припадочным избалованным парнем с травмой отвержения. По опыту Уилла, это сочетание никогда не сулило ничего хорошего.
— И это еще не все, — сказал шейх, внимательно наблюдая за ним острым взглядом. — Гадиэль... не гетеросексуален.
Уилл ответил спокойным взглядом.
— Как я уже сказал, меня это не волнует.
— Вас бы здесь не было, если бы я думал иначе, — ответил мужчина. — Ваша биография была тщательно проверена. У вас есть двоюродный брат-гей, с которым вы, судя по всему, хорошо ладите. Хотя это еще ни о чем не говорит.
Не дав Уиллу и рта раскрыть, он продолжил:
— В любом случае, сексуальная ориентация Гадиэля главное на что вы будете обращать внимание в вашей работе. У парня нет инстинкта самосохранения. Он не соблюдает осторожность в вопросах своей ориентации. Некоторые сказали бы, что он склонен к самоубийству. — Его губы сжались. — И возможно, они не ошибаются. Иногда я начинаю думать, что он хочет, чтобы его поймали. А этого нельзя допустить. Он помолвлен с дочерью президента ОАЭ. Если об этом станет известно, даже я не смогу его спасти.
Уилл выдохнул — значит, этот человек просто хочет защитить брата. Что ж, это вызывало облегчение. Работать на фанатика ему не улыбалось.
— Я удвою запрошенную вами сумму, — сказал шейх.
Уилл с трудом сохранил невозмутимое выражение лица. Он и так запросил зарплату выше той, на которую готов был бы согласиться. Если ему будут платить вдвое больше, его финансовая подушка станет более чем приличной. Можно будет долго не думать о счетах.
— Втройне, — заявил он, глядя собеседнику прямо в глаза. — Нянчиться со знаменитым, склонным к саморазрушению мальчиком — это работа на полный день. Более того, я должен буду следить за ним двадцать четыре часа семь дней в неделю.
— Хорошо, — сказал шейх, даже не моргнув глазом на это возмутительное требование.
Уилл едва не рассмеялся. Должно быть, приятно быть настолько богатым.
Гадиэль ибн Мустафа Аль Рахим жил в пентхаусе небоскреба, принадлежавшего его старшему брату. Уиллу выдали собственный комплект ключей, чтобы он мог воспользоваться отдельным лифтом, который доставлял прямо в пентхаус.
Он вошел в огромную квартиру и огляделся. Было мертвенно тихо.
Нахмурившись, Уилл направился к хозяйской спальне. Он тщательно изучил план квартиры — и всего здания, — так что знал, где она находится.
— Есть кто-нибудь? — позвал он, толкая дверь.
Большая роскошная спальня безмолвствовала. Она была со вкусом оформлена в светло-зеленых тонах, но воздух пах затхлостью, будто помещение давно не проветривали.
Уилл уже решил, что здесь никого нет, когда заметил под белыми шелковыми простынями очертания тела.
Очертание изменило форму и из-под простыни показалась гладкая бледная нога.
— Мистер Аль Рахим? — повторил Уилл, подходя ближе к кровати и чувствуя прилив раздражения.
Он ожидал, что парень в это время уже не спит. Его брат должен был предупредить его о прибытии нового телохранителя.
Из-под простыни высунулась взъерошенная голова. Единственный глаз, который Уилл мог разглядеть, сонно моргнул. Глаз оказался поразительного ярко-синего цвета, в обрамлении нелепо длинных темных ресниц.
Синий глаз моргнул, глядя на него, а затем из-под простыни показалось и все остальное лицо.
Неудивительно, что Скотт так очарован. Парень выглядел даже лучше, чем на фотографиях. У него были изысканные черты лица, но при этом в них чувствовалась какая-то мягкость, сонная чувственность, которой не передавали снимки. Он был красив той красотой, которая манит, согревает, которая кажется настоящей. И только его пухлые губы нарушали совершенство этого лица, хотя некоторые мужчины с этим, вероятно, поспорили бы.
Уилл мысленно вздохнул. Просто замечательно. Эта работа окажется даже сложнее, чем он предполагал. Парень с таким лицом — и таким ртом — мог привлечь любого мужчину, кто не был абсолютным нулем по шкале Кинси. Придется следить за ним в оба.
— Ну, привет, — протянул тот мягким низким голосом, растягивая слова.
Его глаза с любопытством скользнули по телу Уилла. Зрачки были расширены, а во взгляде читалась легкая отрешенность, его вид был отсутствующим.
Он был пьян или под кайфом? А может, и то и другое сразу?
Парень медленно облизал пухлые губы.
Уилл скрестил руки на груди и одарил его холодным, ничего не выражающим взглядом.
И это, по мнению Скотта, влюбленный человек? Или Скотт просто заблуждается насчет чувств парня к нему?
Уилл нахмурился. Он не планировал говорить Гадиэлю, что он двоюродный брат Скотта. На этом настаивал сам Скотт, не желавший прослыть извращенцем или, того хуже, отчаявшимся, — но теперь он решил пересмотреть это решение. Если бы Уилл мог найти доказательства, что Гадиэль на самом деле не отвечает Скотту взаимностью, это стало бы отличным решением проблемы. Скотт неделю пострадал бы, а потом переключился на следующую «судьбу».
— Я Уилл Саммерс, ваш новый телохранитель. Ваш брат нанял меня для вашей защиты.
Парень захлопал глазами, явно пытаясь осмыслить сказанное.
— Нет, — надул он губы. — Телохранители отстой. Ты отстой. Хотя ты очень горячий. Похоже, у тебя большой член. Обожаю большие члены.
Настала очередь Уилла хлопать глазами.
— Хотя я уже сто лет не видел чужого члена... — пробормотал Гадиэль, неуверенно подползая к нему, при этом он чуть не свалился с кровати.
Парень жадно уставился на ширинку Уилла, как ребенок на витрину кондитерской.
Этого просто не могло быть. Его клиент — который, по совместительству, был предметом обожания его кузена — не должен был просить его достать член, даже будучи вусмерть пьяным.
— Я Гадиэль, — заплетающимся языком произнес парень, наконец добравшись до него и начал бесцеремонно водить ладонью у него между ног. — Класс.
Уилл сурово посмотрел на него.
Это, похоже, не остановило парня. Он ткнулся лицом в пах Уилла и принялся тереться о него, как котенок. Очень пьяный, похотливый котенок.
Уилл стиснул зубы, приказывая своему телу не реагировать. Может, он и гетеро, но он не труп, и прикосновения к члену обычно на него действовали. Гадиэль простонал, каким-то образом нащупав головку и начал тереться о нее ртом через ткань брюк.
— Прекрати, — сказал Уилл, запуская руку в волосы Гадиэля и оттаскивая его от себя.
Парень заскулил, словно Уилл отнял у него вкусняшку.
— Я сделаю вид, что этого не было, — отчеканил Уилл, сверля его взглядом. Тот моргнул, глядя на него потерянно. — Я спущу это на тормозах, потому что вы слишком пьяны и не понимаете, что творите. Но чтобы это больше никогда не повторялось. Я здесь — телохранитель, а не член для сосания. Я профессионал. И мне не нужны такие знаки внимания.
Нижняя губа парня дрогнула, глаза подозрительно заблестели. Он сел, обхватил колени руками и закачался, как ребенок.
— Конечно, нет, — еле слышно выдохнул он, и по щекам беззвучно потекли слезы. — Я никому не нужен.
Какого? Он никогда не видел, чтобы человек так быстро переходил от бесстыдного соблазнения к полному отчаянию. С этим парнем явно что-то не так. Каким бы красивым он ни был — а он был потрясающе красив, даже когда плакал, — казалось, в нем было что-то надломленное. Или, может, дело в алкоголе — или в том, чем еще он там накачался.
Чертыхнувшись про себя, Уилл развернулся и вышел из комнаты. Очевидно, что Гадиэль был не в том состоянии, чтобы понимать хоть что-то из сказанного им. Но оставлять его одного в таком виде, наверное, небезопасно.
Уилл достал телефон и набрал Зайна.
Мужчина не выказал особого удивления, когда Уилл рассказал ему о случившемся.
— Это часто бывает? — спросил Уилл. — Он напивается и ведет себя... вот так?
Как шлюха. Или убитый горем псих, — этого он уже не сказал вслух. Но видимо Зайн и так все понял.
Молчание на том конце линии было красноречивым.
— Не часто, к счастью, — ответил наконец шейх. — Но он склонен к депрессиям и напивается, когда ему плохо. — Он вздохнул. — У него на днях был день рождения.
Уилл нахмурился, не понимая, при чем тут это и почему парень в таком раздрае.
— Вероятно, не помогло и то, что я сказал ему, что новый телохранитель будет контролировать, с кем он общается, — произнес Зайн. — Он был недоволен. Возможно, когда протрезвеет, он даже не вспомнит вашу встречу, так что вам придется представиться заново. Обычно он мало что помнит, когда в таком состоянии.
Уилл выдохнул. Наверное, это даже к лучшему. Если между Гадиэлем и Скоттом действительно что-то серьезное, будет меньше неловкости, если парень не вспомнит свою неудачную попытку соблазнить кузена своего парня.