ЛЖЕЦ, КОТОРЫЙ МЕНЯ ЦЕЛУЕТ ГЛАВА 31
Все последующие дни, до выходных, я не расставался с Ён У.
Только оказываясь утром в машине, мы начинали целоваться. Я с нетерпением дорабатывал до обеденного перерыва. Все встречи с деловыми партнерами во время обеда были перенесены. Нам с Ён У доставляли еду из ближайшего ресторана. А Уиттакеру строго-настрого было запрещено пускать в это время хоть кого-то в приемную. Все звонки переадресовывались на Эмму.
И наконец-то сегодня с утра в офисе уже стоял новый огромный диван жемчужного цвета. Мой маленький омега прекрасно на нем смотрелся, особенно его голые стройные ножки и аппетитная попка.
Вечером, проведя все запланированные встречи, мы легко ужинали и убегали в мою комнату, где занимались сексом до изнеможения, а потом засыпали почти на рассвете, в обнимку. И мой член всегда оставался внутри Ен У. Даже во сне мы были соединены. Утром, проснувшись, мы первым делом снова оказывались в объятиях друг друга.
Наступила суббота. Я встал пораньше и решил не будить Ен У — ведь мы уснули лишь под утро. Я поцеловал его в белоснежное плечико. Он замурлыкал и свернулся калачиком.
Как же мне не хотелось оставлять его! Но мне предстояло провести два дня в поместье Анжела. Я дал Чарльзу указания — во время моего отсутствия заботиться о Ён У.
К моему удивлению, Чарльз выглядел мягче обычного. Казалось, все в доме симпатизировали моему маленькому омеге.
Атмосфера в огромном особняке стала другой.
И мне было приятно это осознавать.
Первым делом я заехал в ювелирный салон, открытый специально для меня на час раньше.
Пока менеджер подбирала украшения из новых коллекций, я задумчиво рассматривал сверкающие витрины.
Что могло бы понравиться Ён У? Глаза разбегались от выбора.
— Мистер Питтман, чем могу вам помочь? — менеджер заметила мою растерянность.
— Нужен подарок для особенного человека.
Вскоре передо мной поставили черный бархатный поддон, на котором лежали четверо часов.
— Это самые дорогие и эксклюзивные новинки известного бренда.
Мой взгляд остановился на одних часах — их синий циферблат напоминал цвет глаз Ён У. Бриллианты, рассыпанные по циферблату, сияли, как сладкие слёзы Ён У, когда он плакал в порыве чувств рядом со мной.
— Хороший выбор. Сообщите размер браслета, и мы сейчас же подгоним его по руке.
Я улыбнулся, сложив пальцы в кольцо.
Уж мне ли было не знать, когда я каждый день сжимал эти тонкие запястья в своих руках.
Менеджер понимающе улыбнулась, после чего воспользовалась специальным инструментом, узнала размер и ненадолго удалилась.
Все остальное меня уже не интересовало.
Мне упаковали заказ для Анжела и часы для Ён У.
С удовлетворением я покинул ювелирный салон.
Даже когда я попал в поместье моих родителей, мое настроение не испортилось.
— Добрый день, молодой господин, — голос Генри звучал, как всегда, скрипуче, но я действительно был рад его видеть. — Вас ожидают в малой гостиной.
Все как всегда. За эти годы ничего не изменилось.
Кроме того, что нынешний побег Анжела случился гораздо раньше, чем я предполагал.
Я шел по огромному особняку, похожему на музей. Широкие коридоры, высокие потолки, подавляющая роскошь. Вспомнились детские годы. Мне было хорошо в этом доме, только когда родители находились вместе и Анжел улыбался.
Но это были такие редкие моменты.
Отец вечно отсутствовал, я был либо в школе, либо под присмотром няни. А Анжел… что делал он в этом огромном и холодном доме один? Почему ему так хотелось вырваться отсюда?
Как ни странно, раньше мне никогда не приходили эти вопросы в голову.
Неужели я начинаю… жалеть его?
В малой гостиной находилась вся семья. Анжел лежал на кушетке с зафиксированной ногой. На усталом, но, как всегда, прекрасном лице растекался огромный синяк, на нежных руках алели царапины.
Отец сидел рядом в кресле, положив мощную ладонь на плечо супруга.
Когда я вошел, сын Анжела, Гилберт, и мой младший брат Николас сидели на диване и, склонив головы, о чем-то шептались. Но тут же замолчали и в ожидании уставились на меня. Видно было, что эти двое очень близки.
Интересно, что сейчас делает Ён У?
Возможно, до сих пор нежится в постели. Я просил Чарльза принести ему завтрак. Если бы я остался сегодня дома, то сам бы позавтракал вместе с ним, не покидая постель.
Отец звал меня, а остальные с удивлением кидали взгляды в мою сторону. Только сейчас я почувствовал, что на моих губах блуждает улыбка.
— Доброе утро, — я поздоровался и внезапно добавил, — Рад вас всех видеть.
После чего прошел и сел в кресло недалеко от кушетки Анжела.
Мои слова вызвали эффект взрывной волны. На лицах родственников застыло недоверие.
Ну действительно, чего я к ним цепляюсь?
Я перевел взгляд на Гила. Прекрасный молодой мужчина с голубыми глазами, его фигура была еще по-юношески изящной. Каштановые волосы с медным отливом мягко обрамляли лицо. И сейчас его глаза, с отблесками утреннего солнца на радужке, казалось, изучали меня.
Я же впервые так внимательно его рассматривал. Гил стушевался, и его щеки покрыл легкий румянец. Прямо как у Ён У, когда тот чувствует мое внимание.
Ну правда, этот парень — главный пострадавший от «любовных игр» моих непутевых родителей.
— Кит, подойди поближе, — голос Анжела звучал тревожно.
Отец напрягся. Он что, всерьез боялся, что я начну вести себя неадекватно?
(Автор: Кит, конечно, боялся. Ты же всегда так и поступал. Одно воздействие подавляющими феромонами чего стоит.)
Подойдя к Анжелу, я более внимательно стал вглядываться в его лицо.
— Как это произошло? Что у тебя болит? — действительно, его синяк был ужасен. И только сейчас я заметил, что среди волос тоже есть ссадины.
Отец схватил ладонь супруга в свои огромные руки.
— Папу сбила машина. Он неосторожно выбежал на проезжую часть. К счастью, водитель успел вовремя затормозить. Иначе, даже страшно подумать, что могло произойти. Но папа сильно ударился головой, и в ноге трещина.
Голос отца дрожал. Уже прошла неделя после аварии, но, судя по всему, легче отцу не становилось. Я уловил состояние тревоги, которое он не мог скрыть.
И вдруг в своих мыслях вернулся к тому дню, когда бежал, не разбирая дороги, навстречу своему мчащемуся лимузину, в дикой панике. Боясь подумать, что меня сейчас ждет за закрытой дверью. Что происходит с моим маленьким омегой.
К счастью, после того случая у Ён У больше не случалось приступов. Я этого не допускал. И тупое лечение, которое назначил Стюарт, я отменил.
Мне стало даже где-то жаль отца. Я впервые понял, как тяжело ему приходится в моменты, когда Анжел сбегает. Как он на самом деле боится, что с его супругом может произойти что-то непоправимое.
— Папа, пожалуйста, не делай так больше. Не рискуй своей жизнью, — я похлопал Анжела по плечу.
Он замер, а в прекрасных аметистовых глазах заблестели слезы. Отец недоверчиво вглядывался в мое лицо.
Ну что? Ты же сам и выставил главной платой за свою помощь, после злополучной вечеринки, чтобы я Анжела называл папой.
Я просто смотрел в глаза своему отцу, а он — в мои. И сейчас я впервые задумался: а на самом деле счастлив ли он в свои шестьдесят? Были ли в его жизни дни, которые он хотел бы вернуть? Почему у них с Анжелом такие запутанные отношения?
— Гил, подойди к нам, — Анжел позвал своего сына. И в этот момент в его глазах и голосе звучала нежность.
Я отстранился. Как невидимым крылом меня опять накрыла злость. И сразу вспомнилось, почему столько лет я избегал встреч с этими людьми.
Гил решительно встал с дивана и подошёл к кушетке.
— Кит, приглашаю тебя на свой день рождения, — при этих словах он протянул мне конверт.
Я в задумчивости взял его. Когда в первый раз от Грейсона услышал о праздновании двадцатилетия Гила, то был полон решимости не идти на этот банкет.
— На этот раз мы пригласили множество влиятельных людей и их семьи. И, пожалуйста, приди в сопровождении официального партнера, которому сделано предложение… или один, — отец в упор посмотрел на меня.
Уж не вспоминает ли он тот случай, когда мои партнерши дрались из-за меня. Я был достаточно толстокожим, но не в те моменты, когда надо мной потешались.
Открыв приглашение, я взглянул на дату.
— Отец, ты рассчитываешь, что всего через три месяца у меня появится партнер, которому я сделаю предложение? — я задумчиво крутил в руках конверт, разглядывая свои ладони.
И вдруг увидел, как на моем пальце блеснуло обручальное кольцо…
Тогда на чьём же пальце должна находиться его пара…
Нет, бред. О чём я только думаю?
Я зажмурился, а когда открыл глаза, видение исчезло.
— Я приду один, — мой голос звучал спокойно и решительно.
Взяв пакет из ювелирного магазина, достал подарочную коробку и открыл ее. Сегодня я выбрал для Анжела два массивных браслета в индийском стиле, с россыпью изумрудов и бриллиантов. Одев их на его тонкие запястья, отстранился и сел подальше, на кресло, которое стояло в углу комнаты.
В голове была полная неразбериха, к чему я, в принципе, не привык, и сейчас меня это страшно раздражало.
Обед, как всегда, прошел в атмосфере роскоши. Изысканные блюда, дорогие вина, шикарная сервировка. Все было так помпезно, и только Ник, мой пятнадцатилетний брат, разряжал обстановку своим смехом и постоянными приколами над Гилом.
Только представив Ён У в огромной столовой моего дома, за столом, за которым можно усадить десять человек, маленького и одинокого, мне стало так тоскливо.
Что он будет делать в эти выходные, когда меня нет рядом?
Я вынырнул из задумчивости — оказывается, отец не уже раз звал меня.
— Я вижу, ты всё равно ничего не ел. Пойдем в кабинет.
Он решительно поднялся, и я последовал за ним.
Расположившись в креслах и налив себе крепкого алкоголя, мы закурили сигары. Отец долго молчал. Я же и не думал заводить разговор.
— Кит, когда папа попал под машину, я думал о том, что умру, если с ним что-то случится.
Что я мог на это сказать? Даже если я понимал чувства отца, то чем мог ему помочь?
— Я больше никогда не хочу переживать такого.
— Так запри его дома, приставь охрану, в конце концов, или сам сиди рядом с ним.
Отец отвернулся и, понурившись, стал смотреть на картину над письменным столом.
Я всегда её видел, но только сейчас более внимательно стал рассматривать сюжет.
Два волка — чёрный и белый — стояли на опушке чащи под огромным диском луны и смотрели вперёд. Их пронзительные взгляды, как будто, переворачивали что-то в моей душе.
— Когда-то я так и сделал, но вскоре понял, что мне не нужен пленник рядом со мной — без эмоций и жажды жизни. Я хочу видеть живого человека, видеть, как он смеется и плачет, как радуется и злится на меня. И если любит и хочет остаться со мной, то это его искреннее желание, а не безвыходная ситуация. Жаль только, что когда я это понял, было слишком поздно. И непоправимый вред был уже нанесен.
Я не знал, что ответить отцу. Это был первый раз, когда он немного приоткрыл кусочек своей души.
— Эту картину я купил, когда папа ушел от меня. Тогда я… умер… Конечно, я как-то функционировал, что-то даже делал, но на этом — все.
Отец залпом выпил стакан спиртного и тут же налил новый.
— Волки всегда напоминают мне о том, что создают пару на всю жизнь. Самец борется за свою подругу среди множества других, но если она его выбрала, то будет с ним, пока смерть не разлучит их. Волки — очень опасные звери, но друг для друга они самые любящие супруги и родители.
— И поэтому ты пометил Анжела, чтобы уж он точно не сбежал ни к кому другому? — мой голос звучал саркастично.
Все эти рассуждения о праве выбора…
— Я пометил его, потому что он попросил об этом, когда был готов. Это наше совместное решение.
— Я люблю Гила так же, как тебя и Николаса.
Промолчав, теперь уже я выпил залпом стакан спиртного и наполнил его заново. Сейчас только звон хрусталя, перестук льда и журчание жидкости разбавляли давящую тишину.
— Но больше всех своих детей я виноват перед тобой. Когда я был молод, то воспитывал тебя так, чтобы ты был жестким и волевым. Я боялся, что если поступлю по-другому, ты наберешься беззащитности и бесхарактерности у Анжела. Как же я тогда заблуждался на его счет.
Отец залпом выпил стакан спиртного и опять наполнил его заново. Мне казалось, что это откровение тяжело ему дается.
— И еще я не учел, что твои доминантные гены приумножит твою жесткость, твою безэмоциональность. А твое желание отстраниться от семьи на столько лет сейчас для меня непереносимо.
— Все уже произошло. Все уже есть, как есть. Зачем ты сейчас мне об этом говоришь?
— Как часто ты приезжаешь домой?
— Да что мне тут делать? — я не хотел конфликтовать, но и делать вид, что все нормально, не мог. В конце концов, что он от меня хочет?
— Ты приезжаешь домой и видишь папу только когда тот сбегает. Тогда я звоню, и ты соизволяешь почтить нас визитом. Неужели ты думаешь, что я не могу подарить ему дорогие ювелирные украшения? Да я полмира к его ногам могу положить. Но он хочет, чтобы такие подарки покупал только ты. Ведь это единственные подарки, которые ты ему даришь. Ведь это единственный раз, когда ты о нем вспоминаешь.
Отец тяжело дышал, и его голос срывался от горечи.
После его слов повисла гнетущая тишина.
Моя картина мира рушилась на глазах, раня меня осколками. Но я не готов был это принять.
— Вот даже как? Не стоит делать меня виноватым в ваших недопониманиях. Я этого не принимаю.
И опять стал смотреть на картину с парой волков.
И сейчас мне вдруг так захотелось душевного тепла, которое дарит только один человек… Ён У.
— Отец, я не останусь на завтрашний день. У меня еще есть дела. Не думаю, что твоя теория по поводу ухода Анжела из дома верна. Через три месяца мы встретимся. Ты же знаешь: если я даю обещание, то всегда его выполняю.
Я видел по реакции, что отец обескуражен моим решением не оставаться на второй день.
— Жаль, Гил и Нико расстроятся.
— Перестань, вот им уж точно безразлично, есть я или меня нет.
— А вот тут ты не прав. Ты знаешь, как давно были разосланы все приглашения на празднование двадцатилетия Гила, и только твое он хотел вручить лично.
Я поднялся, ничего не ответив.
— Я надеюсь, что увижу тебя уже с твоей парой, — отец улыбнулся, поднимаясь вслед за мной.
Я растерялся. О чём он говорит?
— Ты стал мягче. С тобой стало возможно разговаривать. Ведь кто-то сделал тебя таким.
— До свидания. Желаю нам увидеться только через три месяца, — произнес я и просто выбежал из кабинета.
Всё, что я сегодня услышал, не укладывалось в моей голове. Мне срочно нужно домой.
Но это было не последнее испытание. Когда я попросил Генри подготовить мой лимузин, оказалось, что вся моя охрана во главе с Уиттакером находится на тренировочной базе, где устроили соревнования с телохранителями отца. И сейчас никуда не могут ехать.
Сегодня я веду себя непредсказуемо. Хорошо, хоть мой водитель, в силу возраста, проводил свободное время на кухне, нежась во внимании поварихи. О чем Генри поставил меня в известность своим скрипучим голосом, не выражая никаких эмоций.
Генри быстро организовал мне два автомобиля сопровождения. Уже садясь в машину, я попросил старого дворецкого, который, как всегда, провожал меня:
— Передайте Уиттакеру, они с ребятами могут не спешить домой. До утра понедельника я не покину особняк.
Лимузин тронулся, а я, откинувшись на сиденье, удовлетворенно выдохнул.