born this way

Я смотрю на свою дочь Лиззи, которая играет во дворе, и не могу отделаться от привычного беспокойства. Почему она выбрала эту игру? Все ли хорошо? Как она чувствует себя в новых туфлях? Не грустно ли ей без сверстников? Я наблюдаю за тем, как она собирает желтые и красные листья, как бегает от песочницы к качелям, как кружится на месте...словом, за тем, как мой ребенок радуется жизни. Наблюдаю и понимаю, что радоваться вместе с ней я не могу.

Малышка почувствовала мой взгляд и зовет меня. Машу рукой и улыбаюсь. Интересно, чувствует она мою нервозность или нет? Надеюсь, что нет.

День проходит в своем привычном ритме - Лиз гуляет, потом обедает, делает домашнее задание - она не ходит в школу, мы занимаемся с учителем дистанционно. Вечером я расчесываю ее волосы и она ложится спать.

Я лежу в соседней комнате и смотрю в потолок, прогоняя в голове прошедшие сутки раз за разом, минута за минутой. Все ли было хорошо? Так, как должно было? Все ли было в порядке? Вспоминаю, как Ли смотрела в небо, пытаюсь понять, что она хотела там увидеть. Сегодня приходил наш сосед, мистер Ф., зачем он приходил...ах, да, забрать свои вещи, которые ему привезли две недели назад, когда он был в отъезде. Кажется, у Лиз сегодня был не очень хороший аппетит. Не знаю.

Муж давно говорит мне, что пора перестать думать обо всем этом, но это тяжело. Иногда мне кажется, что я перестала, но потом это накатывает снова и снова, сильнее и сильнее. И становится еще хуже, кажется, что я теряю контроль над собственной жизнью. А я не могу себе этого позволить. Ведь я нужна Лиз.

Муж говорит, что я должна быть спокойной и уверенной. Я пытаюсь. Но оно получается очень редко. Если получается вообще.

Иногда ночью я прихожу в комнату Лизбет и смотрю на нее. На ее светлые волосы, мягкую нежно-розовую кожу, круглые коленки. Если тихо стоять у стены, можно заметить, как она ровно и спокойно дышит, как дрожат во сне ресницы. Я поправляю одеяло и выхожу из детской.

Периодически меня одолевает бессонница и я ухожу в подвал - полежать в тишине на старом диван и полистать фотографии.

Вот наше первое фото - мы стоим с Дином рядом на какой-то вечеринке в колледже и даже не смотрим друг на друга. На обороте подпись рукой мужа: «Маленькая мисс независимость».

Вот еще одна фотография, еще с какой-то попойки - я уже сижу у мужа на коленях, у меня в руках бутылка пива. Мы хохочем. Даже не могу вспомнить, где и с кем мы были.

Наше свадебное фото. На мне платье в стиле принцессы Дианы, я очень хотела такое.

Мое фото в госпитале, я стою рядом с коллегами и студентами, это мой день рождения, мне 30 лет. Задуваю свечи и, кажется, загадываю желание. Какое - уже не помню.

Фото мужа - он летит навстречу фотографу по отделению в белоснежном халате. Это один из любимых моих снимков.

Первый снимок Лиз - это УЗИ. Второй - сделанный через несколько месяцев, на нем уже можно посчитать все пальчики, увидеть контур носа.

Следующее фото - уже после рождения, в окружении наших семей и огромного количества медицинского персонала.

Когда я начала так переживать за нее?

Когда она сделала свои первые шаги? В тот день было очень ветрено и на прогулке она отпустила мою руку. Сделала пару неловких движений пухлыми ножками и упала. Было ли мне страшно - конечно, конечно было страшно.

Или в день, когда она начала самостоятельно есть и пить? Это было так давно, так что мне кажется, что мое состояние, полное страха и нервозности, со мной всегда.

Но в глубине души я знаю, что все началось гораздо раньше.

Мы с Дином решили завести ребенка. Это само по себе непростое решение, да и сейчас такие времена, конечно, иногда кажется, что совсем не до детей. Мы записались на программу обследования для планирующих пополнение в семье. И примерно через 2 месяца нам перезвонила девушка. Она пригласила нас приехать в медицинский центр, пройти все тесты и исследования, чтобы мы могли понять, в каком состоянии наше здоровье и стоит ли что-то менять перед тем, как появится ребенок.

Мы записались на 9 ноября - до сих пор помню эту дату - и приехали в Центр. Там нас сразу развели по разным этажам. Я несколько раз сдавала кровь, мне делали МРТ головного мозга, со мной общались врачи... Кажется, астронавтов обследуют примерно так же. Ну или немного меньше.

Тем же вечером нам позвонила все та же девушка и сообщила, что результаты готовы, все в порядке и мы скоро будем родителями.

Мы встретились с Лиз впервые, когда нам решили показать ее на «клеточном» уровне. В день, когда робот-«сборщик» начинает собирать из материала целого человека.

Я следила за движениями машины и ничего не понимала. В этой крошечной чашечке на полозьях - мой ребенок? И рядом с ним - еще дети?

Тогда я поймала внутри первый приступ паники - все ли будет хорошо. Нормально? Все ли будет нормально?

Дин успокаивал меня, как мог. Ровно настолько, насколько хватало его нервов и времени.

В следующий раз мы с Ли виделись уже сквозь мутноватую оболочку «искусственного резервуара», как его называют. Я часами смотрела, как она двигается и как растет. Мне все чаще становится страшно.

Доктор, который наблюдает за ее развитием, просит больше не приходить, пока я не стану снова стабильной. Я начинаю принимать таблетки. Добрая медсестра присылает каждый день миллион видео и фото.

В день рождения Лиз я держу ее на руках и понимаю, что она пахнет так же, как пахнут все мои знакомые младенцы - чем-то сладким, ванильным. Она лежит в белом одеяльце и смотрит на меня. Я тихо говорю: «я твоя мама». Лиззи зевает.

Мы ни разу не расставались за все время.

Но каждый день я ловлю себя на одних и тех же мыслях...

..а если моя девочка слишком похожа на робота?