the year
Я лежу на земле и шепчу из последних сил:
- Помогите. Пожалуйста, помогите мне, мне нужна помощь. Пожалуйста, мне нужен врач, подойдите, хоть кто-нибудь...
Вижу, что кто-то приближается ко мне, но этот человек, судя по всему, не очень торопится...
Помогите, черт возьми, я не чувствую своих ног.
За год до этого.
Я просыпаюсь утром под рев будильника. Сажусь в кровати и минуты три смотрю в открытое окно. Изо всех сил стараюсь не думать о том, как мне хочется упасть обратно в постель, но сдаюсь и падаю назад, головой на подушку. Всего пять, ну хорошо, десять минут.
...
Ты опять застала меня за курением, хоть я уже и миллион раз обещал бросить. Не могу, пока не получается. Никак не получается. В этот раз я честно сказал, что у меня нет на это сил. И максимум - я могу попытаться выдержать планку 1-2 сигареты в день. Ты недовольна, но все равно соглашаешься.
...
Ты крутишься возле зеркала в своем любимом платье. Я лежу на кровати и смотрю, смотрю, смотрю на тебя. Ничего не изменилось. С нашего знакомства вообще ничего не изменилось, только мы стали немного...старше.
...
Я сижу на бортике бассейна, подставляя солнцу бледные плечи. Мимо проходит твоя подруга и смеется: «Стив, ты решил выровнять загар? Сходи в солярий, иначе придется просидеть тут до конца года, я не шучу!» Я отмахиваюсь и вижу, как ты улыбаешься мне.
...
Ты заходишь, когда я внимательно осматриваю свою ногу.
- Что-то произошло?
- Нет, мне кажется, просто где-то внутри, да я даже не очень понимаю, где, где-то внутри есть неприятное ощущение.
- Хм, ясно.
Я даже не могу описать тебе это чувство. Боль? Нет. Напряжение? Нет. Скованность? Нет. Не знаю.
...
Сижу на кровати и пытаюсь сосредоточиться на чем-то, кроме боли в ноге. Ох черт. Ну ладно, надо выпить обезболивающее и идти.
...
Обезболивающее действует недолго, поэтому я пью его почти целый день, в перерывах разминая и растирая ногу - вдруг это поможет. Помогает только осознанием того, что я что-то делаю. Я молодец. Я сопротивляюсь чертовой боли.
...
Ты внезапно просекла, что у меня что-то не так, хотя я пытался скрыть это. Теперь ты не успокоишься, пока не запихнешь меня в университетскую клинику, чтобы меня там разобрали на куски и дали тебе понять, что у меня просто болит нога.
...
Звонил отец, у него плохие новости. Мать опять оказалась в больнице, Джули (она же За_что_мы_тебе_вообще_платим) не уследила за ней и мама вышла из дома. Хорошо, что не ушла далеко, но успела упасть по пути и сильно удариться локтем и лбом. Мама с каждым годом все больше напоминает мне дошкольника...
...
Мы приехали к матери, опять один из этих «плохих» периодов, когда она абсолютно не понимает, где находится. Где находится, кто с ней рядом, не помнит наших имен... Ты садишься в кресло, я сажусь на постель к матери и начинаю ей рассказывать про то, как у нас идут дела, что меня недавно повысили, а твои статьи публикуются в пафосных журналах. Мама сначала отталкивает меня, а потом начинает спокойно слушать, и мне кажется, ей даже интересно. Немного, но интересно.
Когда собираемся уходить и ты прощаешься с мамой, она неожиданно берет тебя за руку:
- Знаешь, Розалин, этот цвет волос тебе очень идет, но блондинкой было лучше. Ты выглядела более молодой и свежей, дорогая.
Ты выбегаешь из палаты, торопливо прошептав: «Конечно, миссис Кортмунд!»
Ты не Розалин. Розалин - моя младшая сестра, она умерла 5 лет назад и мама начала рассыпаться.
...
Иногда я ловлю себя на мысли - ведь мы и раньше видели признаки этой маминой «болезни»? Периодически она забывала важные вещи. Путала место и время. Однажды привезла меня на тренировку по футболу в 5 утра вместо 5 вечера. Забывала имена внуков. Мы могли сводить ее к врачу и, наверное, заранее быть готовыми ко всему. Ну, или хотя бы быть готовыми немного больше, чем 5 лет назад.
...
В общем, я решил поехать к доктору.
...
Доктор примерно 20 минут пытался найти то место, где у меня «болит». В итоге мы ничего не нашли и сошлись на том, что моя боль - стрессовая. Он прописал мне успокоительные и отпустил домой. Выбросил рецепт в унитаз.
...
Нога продолжает болеть, но делает это реже. Теперь это скорее легкое напряжение. Просто дискомфорт, который замечаешь время от времени. Не боль. Просто...просто чувствую, что у меня есть нога.
...
Утром воскресенья проснулся от ужасающей боли в обеих ногах. Кажется, будто их раздирали изнутри сотни мелких острозубых зверушек. Ты предложила мне намазать ноги охлаждающим гелем, я согласился и меня вырубило обратно.
...
Смотрю на себя в зеркало. Кажется, с начала прошлого года потерял 7, а то и 9 килограмм. Не узнаю себя. Вот так решил взглянуть на себя, а навстречу - седой мужик 35 лет. Сюрприз. Плохой сюрприз.
...
Да, меня очень расстроила седина и я побрился наголо. Пришел в офис и ребята тут же: «Черт, Стив, ты что, болен? Что с тобой...» Не болен, если не считать чертовой ноги, но вид у меня, по ходу, так себе.
...
Лежу на кровати в спальне - у меня просто нет сил подняться. Лежу и смотрю в потолок. Ты не должна видеть меня таким: усталым, разбитым, вялым. Поэтому я медленно отскребаю себя от кровати и встаю.
...
Сегодня я улетаю. Лечу с крошечным рюкзаком, где почти нет вещей, ведь я планирую вернуться через 3 дня. Ты не хочешь проводить время в одиночестве, но отпускаешь.
...
Я выхожу из аэропорта и попадаю под сплошное солнце. Жужжит мобильник. Смс от отца. «Мама умерла». Я сажусь прямо на дорогу, у меня вышибает землю из-под ног. Набираю его, спрашиваю, что произошло, оказывается, что маме стало плохо ночью, пока отца не было рядом, он приехал почти сразу. Но уже ничего нельзя было сделать. 02:30. Прощай, мам. Я прилечу, как только смогу.
...
Сижу в гостиничном номере абсолютно разбитый. Надо как-то мотивировать себя двигаться вперед...ну или хотя бы одеться. Давай, парень, вставай, жизнь продолжается. Как-то так. Никак.
...
Все еще сижу в номере.
...
...
...
Шумная улица. Вдалеке слышу, как проезжают автомобили. Крики людей. В голове шумит, отчетливо слышу свой пульс, в какой-то момент кажется, что никаких звуков, кроме него, не осталось. Крики становятся все громче.
Хочется открыть глаза и понять, что все это чертов сон.
Внезапно крики, свист, гудение клаксонов обрушиваются на меня со всех сторон, я чувствую себя кем-то вроде морпеха-героя и кота Тома, который вообще не понимает, за что ему досталось.
И я падаю.
Я лежу на земле и шепчу из последних сил:
- Помогите. Пожалуйста, помогите мне, мне нужна помощь. Пожалуйста, мне нужен врач, подойдите, хоть кто-нибудь...
Вижу, что кто-то приближается ко мне, но этот человек, судя по всему, не очень торопится...
Помогите, черт возьми, я не чувствую своих ног.
...
Открываю глаза и вижу тебя. Ты смотришь на меня так странно - со смесью гордость и беспокойства.
- Что произошло? Где я?
- Ты в палатке медицинской помощи. Полежи немного.
- Но...
- Подожди, не вставай.
Ты гладишь меня по голове.
- Но почему ты прилетела?
- Потому что не могла не прилететь.
- Но...
Ты наклоняешься за чем-то и вынимаешь из сумки небольшой сверток. Я уже ничего не понимаю.
- Этот марафон твой, Стивен. 2:30:14. 2:30.
Ты осторожно вкладываешь мне в руку тяжелую памятную медаль и я снова отключаюсь.