Метанойя Маршака: отклик Яна Лёна
Маршак — поэт известный, видный представитель «сетературы». Этим ретрофутуристичным термином удобно маркировать тех авторов, кто успел растиражироваться в 00-х и 10-х именно за счёт соцсетей. Маршака зачастую ограничивают именно этим. Я слышал тезисы, что Маршак — это сугубо про социальщину, что «актуального» у него сильно больше «вечного». Я могу понять, почему создаётся такое впечатление, но не могу согласиться, хотя бы потому, что лирический фон у него сильно разнообразнее. В сборнике есть сквозные темы: Бог, который не является благим и персонифицирует несправедливость; обречённость и никчёмность маленького, обычного человека; вегетарианство и мясоедство; насилие; социальная тема, куда можно включить стихи про идеологизированность и скудоумие. Есть просто много стихов на разные темы.
Для начала скажем о родовых чертах поэзии данного автора.
У Маршака есть черты, роднящие его с другими коллегами по сетературному цеху:
- поэзия на нерве;
- приглушённые тона поэтики;
- скачущий размер;
- иная по размеру последняя, ударная строчка;
- очевидная панчлайновость;
- тяготение к социальному, не переходящее в политизированность.
К счастью, Маршака нельзя этим ограничить. Интонации у него традиционно для нашего времени приглушённые, но он может и перейти на крик, не теряя живости, ибо Маршак — мастер, и об этом говорят его органичные концовки. В этом отличие мастеров от новичков: написав хорошее стихотворение, новички не могут убедительно его завершить. Также Маршак имеет редкий навык: присваивать интонации и звучать всегда по-свойски. Его строчки, пусть даже ожидаемые, не звучат как тривиальность (в большинстве случаев). Именно это в молодом Маяковском отмечал Репин. Можно отметить, что, с одной стороны, Маршак умело обращает анекдотическое в мрачно-лирические тона: стихотворение «Сквозь гвозди и гниль…», где слепой “опознаёт наощупь” (так в оригинале). С другой стороны, Маршак может при общей мрачности текста делать забавно, что только углубляет скорбь по человеческому разуму, которой пропитаны многие социальные стихи.
Ещё показательно то, что Маршак — безусловный лирик — оживляет жанр басни. Я бы сказал, у него получается лирическая басня. Это большой талант, ибо от большинства представителей которого веет архаикой и неприкрытой вторичностью: Крылов оказывается слишком сильной фигурой, чтобы его перебороть. Маршак же мудро идёт в басню со стороны лирики.
Наиболее ярким представителем басни является произведение «Человеческое сочувствие не нуждается в лаврах». Сначала идёт мораль, затем — раскрытие на примере вымышленной ситуации, когда православные селюки располовинивают мифологического кентавра и обе части ждёт различная участь. Помимо лирической интонации, которая охватывает весь текст, важен абсурдизм ситуации, благодаря чему текст получает дополнительную остроту.
Атеистическая лирика Маршака хороша и, я бы сказал, полезна. Во-первых, нам не хватает убедительной, а потому почти агитационной атеистичности в творчестве, которая не веяла бы нафталином и «Воинствующим безбожником» в своём безвкусии. Во-вторых, такая лирика развенчивает седаковские и владимир-козловские мифологемы о близости лирики и молитвы. И это не минус-молитва (какие в арсенале Маршака тоже есть), это независимое атеистическое произведение, которое могло бы выполнять и агитационную роль.
Другое дело, что таким талантам нигде не уготовано логово, и они оказываются невостребованными до грядущих времён.
Откровенная же социальщина обычно идёт в комплекте с маленьким человеком, потому можно сказать, что она избегает политизированности:
«Если бы я жил при Гитлере, то точно его убил бы»
В этих строках чувствуется нерв, но при этом в стихотворении есть следы глубокой социальной рефлексии, которой нам в России очень не хватает.
При этом даже в откровенно социальных стихах Маршак находит почти метареалистический финал:
от маленького человека останется только безымянный скелет
Но скелетины рёбра вскроют горло Сатурну
Чем это не казаринское «умри меня, Господь, чтоб в мире посветлело»? И здесь даже «прольётся свет» звучит так, будто использовано впервые — именно в этом умение присваивать интонацию и состоит.
Но здесь важно то, что автор находит, как говорить о политическом лирично. Он находится в шаге от того, что можно было бы назвать новым политическим языком в поэзии, но не делает этого. И в этом весь Маршак.
Маленький человек осознаёт свою маленьковость, осознаёт, что идёт она от слабости духа и что её ничем не исправить. Это пафос трагедии, которая заслоняется трагедиями и страданиями ещё большими.
Про страдания также тема вегетарианства и мясоедства, которую мы не будем считать социальной, ибо тут оно рассматривается как личный выбор и личное сочувствие чужому, животному страданию, к которому автор не глух. При этом и такие стихи Маршак может писать не без доли чёрного юмора, что спасает их от очевидной ангажированности:
Мясо невинного животного наслаждается ротовой полость.
И желудочным соком рядового тунеядца…
Если человек переродится деревом, он станет бумагой.
Если переродится животным, то его загонят в сарай.
Куда попадает теленок, разделанный для бигмака?
Таким образом, в социальных и околосоциальных темах нет ничего, что мешало бы поэтичности и литературности.
Проблему же всего творчества Маршака я вижу в том, что стихи всегда остаются достаточными, интересными, убедительными, но не идут далее, к превосходности. И это не только вопрос традиционности того, что он делает.
Иногда прямое высказывание оказывается в конфликте с самим собой, порой — с остранённой и небанальной образностью, которую Маршак мастерски использует. Бывает, что Маршак-баснописец наступает на горло Маршаку-лирику, и строка “в этом весь смысл” губительно сказывается на стихотворении. Таких строк не то, что много, но каждая из них заставляет досадовать.
При этом имеются очевидные поэтические недостатки, которые можно было бы исправить. Маршак может позволить себе вольно обращаться с рифмой, но где-то ломается сломанный ритм, а где-то его подводит неточная или банальная рифма, которая не окупается целостным произведением. Бывает, что присвоенная интонация не усвоилась, где-то предсказуемость текста выбивается в банальность, о чём упреждал ещё Лотман: “вокруг предлога «по» строится жизнь” — здесь очевиднейше напрашивается п”уй, его и получаем, хотя в риторических стихотворениях автор чаще всё-таки находит интересные повороты.
Тем не менее, неудачные стихи этого сборника – это стихи неплохие. Неплохие стихи вместе с нелепыми досадностями в хороших стихах — наглядный показатель того, что лучшее — враг хорошего.
Напоследок автор оставил «Строки, которые не стали стихами», и это, на мой взгляд, стихотворная риторика, чем поэтика: пересказывая большую часть из них, ничего не теряешь. Другое дело, что и тут не обходится без маленьких шедевров:
Этот текст написан мной полностью,
Но в нём нет ничего, а значит, он ничей.
Я лишаю работы цензоров и стукачей.
Теперь про «материальный носитель». У книги как издания есть очевидные недостатки: нет оглавления, нет метки 18+, есть огромное количество опечаток и проблем с вычиткой текста. Всё-таки последнее стоило отдать хотя бы студенту, издателю или филологу, чтобы сборник был заметно презентабельнее. Осипа для запятушек не хватает катастрофически. В остальном это скромная в плане оформления книжка, что понятно: цена у неё должна быть хоть сколько-нибудь демократичная.
Тут мы вам можем сказать, что приобрести её можно (у самого автора), хотя все стихи есть и на его страницах в соцсетях. Недостатки мы обозначили также, как достоинства, на основе этого можно «прицениться».
И оговоримся, что мы это пишем для других, потенциальных читателей, а не для самого автора, который в своём “Манифесте?” прямо говорит о психотерапевтичной функции своего творчества.
Закончим мы на том, что сейчас у многих авторов работает внутренняя цензура, в чём признаются творцы из разных лагерей. Думаю, этот сборник не исключение. И есть доля вероятия, что третья возвращённая литература будет ничуть не менее интересной, чем та, которую мы имеем в доступе.
специально для Стихов! Сегодня! Здесь!