Держим Яндере - Герцога в узде. Глава 35
Веки Юргена полностью закрылись, и Эрнан больше не мог смотреть, как Юрген пытается стоять на ногах.
Он поднял его, придерживая не такое уж и маленькое тело Юргена, которое прижималось к нему всё сильнее, словно в поисках тепла, и что-то бормотало во сне.
Эрнан почувствовал, как от смущения у него покраснело лицо, и инстинктивно попытался закрыть его рукой, но быстро понял, что из-за этого Юрген упадёт на землю.
Пока Эрнан пребывал в замешательстве, словно его мозг перестал функционировать, Ирина, которая до этого куда-то ушла, подошла к нему и спросила: “Вам помочь?”
Ему больше всего на свете хотелось прижаться лбом к обнажённой шее Юргена, но он не мог сделать этого посреди улицы.
Собравшись с духом, Эрнан крепче сжал Юргена и медленно направился к гостинице. С неба начал падать снег.
Когда пальцы Эрнана, выглядывавшие из-под халата, в котором он держал Юргена, начали краснеть от холода, откуда-то донёсся слабый щелчок.
Эрнан знал, кто издал этот звук, но ему было всё равно.
Он просто хотел, чтобы прогулка длилась подольше.
К сожалению, деревня была совсем маленькой, и вскоре они уже подходили к постоялому двору.
Учитывая погоду, Эрнан никак не мог позволить себе бродить по округе с человеком, который и так был чувствителен к холоду.
Вздохнув, он закрыл за собой дверь и сразу же заметил кровать, при виде которой Юрген в шоке воскликнул: «Как здесь вообще можно спать?»
Слегка улыбнувшись, Эрнан прислонил Юргена к изголовью кровати и начал доставать парадную одежду, которую принёс для переодевания.
Он аккуратно разложил одежду на простынях, сложив их в стопку, чтобы получилась импровизированная подушка.
Тонкие, мягкие ткани создавали достаточно удобную поверхность.
Это было не идеально, но всё же лучше, чем спать, свернувшись калачиком, на полу.
Его немного беспокоило, что Юрген заснул, не умывшись, но они планировали первым делом с утра отправиться на горячие источники, так что он мог умыться там.
Эрнан осторожно уложил Юргена на стопку одежды. Он распахнул мантию, чтобы Юрген чувствовал себя удобнее, и на мгновение задержал дыхание.
Не успел он опомниться, как забрезжил рассвет.
Эрнан легонько погладил Юргена по щеке, глядя, как тот спит.
Затем он снял с Юргена очки, и под ними оказалось гораздо более мягкое и доброе лицо, чем то, что обычно скрывалось за этими большими оправами.
Когда он их носил, его брови всегда были нахмурены, как будто он злился, но сейчас, мирно спящий, он был похож на себя в детстве.
Эрнан обнаружил, что не может отвести взгляд от груди Юргена, которая плавно поднималась и опускалась при каждом вдохе.
Ему в голову пришла озорная мысль.
Раз уж он одолжил ему свою одежду, то и этого будет достаточно, верно?
Эрнан осторожно лёг рядом с Юргеном, закрыл глаза и прислушался к его дыханию.
Это было похоже на звук падающего снега, который тихо накапливался в сердце Эрнана.
Юрген беспокоился, что из-за плохого состояния номера он не сможет выспаться, но его лицо было безмятежным.
Эрнан мягко улыбнулся и начал подниматься.
Сердце Эрнана сжалось, когда он понял, почему его попытка встать не увенчалась успехом. Он открыл глаза и увидел, что Юрген крепко сжимает его рукав, а не одежду, которую он для него разложил.
Обращение по титулу, похоже, не смущало его, поэтому Эрнан решил использовать его, хотя каждый раз у него немного щемило сердце. Но Юрген всё равно не ответил.
Эрнан легонько потряс Юргена за плечо, пытаясь разбудить его, но тот снова не отреагировал.
В конце концов Эрнану ничего не оставалось, кроме как назвать Юргена по имени, чего он никогда не делал в трезвом состоянии.
Ответа по-прежнему не было. Не в силах заставить себя убрать руку Юргена, Эрнан наконец назвал его по имени, которое не произносил много лет.
Наконец Юрген тихо всхлипнул и выгнулся всем телом, как будто это слово задело его за живое.
Возможно, теперь он отпустит его руку.
Эрнан нервно наблюдал за тем, как Юрген медленно придвигается ближе к нему и устраивается поудобнее в его объятиях.
“Подождите минутку, мистер Эвердин”.
Юрген уткнулся лицом в шею Эрнана, словно пытаясь уловить знакомый запах, и прижался к нему всем телом.
Только тогда он, кажется, успокоился, и его дыхание стало ровным и тихим, как во сне. Лицо Эрнана стало красным, как спелый помидор.
Смирившись, он слегка изменил уровень своих феромонов, выпустив успокаивающий аромат, который должен был скорее умиротворять, чем возбуждать.
Эрнан вспомнил, как Юрген, будучи без сознания, крепко прижался к нему, пытаясь поделиться тем немногим теплом, которое у него было.
“Он, наверное, уже и не помнит”.
Эрнан всегда знал, что Юрген такой человек.
Вот почему он устроил ловушку, чтобы заманить его на свою территорию и схватить в тот момент, когда он активирует ловушку.
Теперь оставалось только ждать.
Ждать, пока тот, кто не умеет ни любить, ни быть любимым, наконец примет тот факт, что его любят.
Эрнан мог ждать сколько угодно. Он загнал кошку в угол так, что она уже была готова укусить, и теперь ему оставалось только ждать, когда она сама к нему подойдёт.
На следующее утро, а точнее, в такой поздний час, что его едва ли можно было назвать утром, я проснулся в непривычно удобной постели.
Последнее, что я помню, — это кровать в гостинице, такая жёсткая, что её едва ли можно было назвать кроватью. Почему от неё так приятно пахнет?
Вдыхая ставший привычным аромат, я открыла глаза и понял, что крепко кого-то обнимаю.
Я с ужасом увидел, что Эрнан лежит рядом со мной, чувствуя себя неловко и загнанно. Я что, сошёл с ума?
Каким бы пьяным я ни был, это было безумием.
В панике я оттолкнул Эрнана, и он скатился с испачканных простыней.
Неужели я действительно спал на этих простынях?
От череды шокирующих открытий я резко выпрямился и, к своему удивлению, обнаружил под собой стопку мягкой одежды.
Взяв один из них и осмотрев его, я понял, что это довольно дорогая на вид официальная мантия.
Я долго смотрел на неё, прежде чем понял, что это мантия Эрнана, и вскочил с кровати, словно спасаясь бегством.
Разве я раздевал его перед сном?
В этой неразберихе наиболее вероятным сценарием было то, что Эрнан, помня о том, в каком ужасном состоянии была кровать, положил на неё свою одежду, а затем уложил меня сверху.
Если у него не было других намерений, зачем ему было это делать?
Вчера вечером я изрядно выпил, но, как ни странно, сегодня утром чувствовал себя на удивление хорошо.
Пока я неловко стоял, на моём плече появилось что-то знакомое.
[Он просто хотел, чтобы тебе было комфортно. Ты что, собираешься поднимать шум из-за хорошего поступка?]
Это была призрачная фигура Рюудэне, который прошлой ночью незаметно выпил целую бочку алкоголя, пока все остальные пили и произносили тосты.
Когда я пробормотал что-то в знак протеста, Рюудэне неодобрительно прищёлкнул языком.
[Ты не сказал этого вслух, но я знаю, о чём ты думаешь. Что ж, поступай как знаешь. Это твоё дело, а не моё.]
Он говорил так, словно это не имело к нему никакого отношения, хотя речь шла о его дальнем родственнике.
Я хотел многое сказать, но не хотел вступать в спор, поэтому придержал язык.
Наверное, мне стоит позавтракать.
Согласно первоначальному плану, я должен был проснуться сегодня утром, около полудня отправиться на горячие источники, чтобы провести разведку, а к вечеру вернуться в поместье.
Я прекрасно знал, что местный лорд правит железной рукой, так как же я мог просто уйти, достигнув своей цели?
Если вы знаете, в чём смысл власти, то зачем она вам?
Казалось, что единственный способ почувствовать себя по-настоящему это собрать удовлетворённым неопровержимые доказательства, от которых лорд не смог бы откреститься, а затем изгнать его, чтобы он больше никогда не смог совершить ничего подобного.
Что ж... если бы я действительно хотел наказать его с помощью реальной власти, полномочий Эрнана было бы более чем достаточно.
“Но разве это не то же самое, что прикрывать насилие ещё большим насилием?”
Единственный способ по-настоящему избавиться от гнева - это заставить подчинённых лично обезглавить вышестоящих и выставить их головы на всеобщее обозрение (в переносном смысле).
Несмотря на то, что я никогда не жил впроголодь, будучи потомком торговцев, которые никогда не уступали другим в статусе, я чувствовал, что мне нужна более изощрённая месть.
Теперь, когда я услышал историю, рассказанную за пределами поместья лорда, пришло время выслушать свидетельства тех, кто был внутри.
Как правило, такие люди становятся «кротами» в своих же рядах, поэтому наверняка найдётся немало тех, кто готов выложить всё при первой же возможности.
Я взглянул на Эрнана, который мирно спал, и задумался обо всех дополнительных возможностях и трудностях.
Естественно, план состоял в том, чтобы связать его вместе с остальными.
«Кроты» - это как для нас «крысы», люди, которые являются предателями.