Перевод 68 - 69 главы " Я мама-мужчина в игре кошмар"
Глава 68 — Потому что у тебя много шерсти?
Огромная, искажённая чёрная тень появилась всего лишь на несколько секунд, а затем быстро исчезла, растворившись в воздухе, вернув Ю Конъю его обычный облик. Приведение зависло в воздухе, внимательно наблюдая за огромной змеей, которая дрожала от страха и не смела, даже пошевелиться под его пристальным взглядом.
Сюй Эрбао вытянул свои маленькие когтистые лапы и ткнул гигантскую змею в бок, восхищенно вздохнув воздух. Это было самое крупное существо, которое он когда-либо видел с момента своего рождения: длинное тело змеи достигало более десяти метров в высоту, и даже одна из самых маленьких чешуек пресмыкающегося была размером с его собственную лапу.
Несмотря на слегка аппетитный аромат, на вкус существо оказалось посредственным и не смогло разжечь аппетит у малыша. Но, будучи таким крупным и крепким змеем, он, несомненно, стал бы сытной закуской, которая пришлась по вкусу его старшему собрату.
По-видимому, осознав смысл оценивающего взгляда Эрбао, гигантский змей содрогнулся и, открыл пасть, чтобы заговорить на человеческой речи, с сильным словестным акцентом: «Держись … держись подальше, н-не ешь меня! Я весь сгнил, и … и от меня остались одни кости! Невкусный!»
В подтверждение своих слов, из его тела вырвались струйки чёрного дыма. В мгновение ока он распался, оставив после себя лишь блестящий белый скелет. Эрбао, надеявшийся попробовать его на вкус, вцепился зубами в воздух, растерянно вытянув когти и дважды царапнув пустоту.
Где же находилась еда, которую он так ожидал?
То большое, пикантное и аппетитное ночное лакомство?
Почему же оно превратилось в кучу старых костей???
Кости змеи были белыми и полупрозрачными, как нефрит, с небольшой, почти незаметной выпуклостью на лбу, слабо указывающей на возраст и мудрость существа.
Ю Конъю, подобрал яростно протестующего Эрбао, и с легкостью запрыгнул на голову гигантской змеи. Его голос смягчился, на лице появилась улыбка, словно недавние угрожающие слова исходили не от него: «Не бойся. У нас к тебе всего несколько вопросов. Если ответишь на них без проблем, мы тебя не съедим и, возможно, даже сделаем тебе подношения. Что скажешь?»
Гигантский змей, дрожавший от страха при появлении Ю Конъю, забыл обо всём при упоминании подношения. Он радостно воскликнул: «Правда? Такая выгодная сделка?»
«Конечно, я никогда не лгу», ‒ Ю Конъю похлопал малыша по спине, велев тому сообщить Сюй Интану и остальным, чтобы те подошли. Затем тон приведения изменился, и в его словах послышалась угроза: «Но никому не говори ни слова из того, что ты только что видел змей, иначе я разорву тебя на части. Понятно?»
Ужасающая сила, исходившая от раскрывшегося злого духа, и уродство его истинной формы были пропорциональны.
За всю свою жизнь Ю Конъю пожалел лишь об одном: о том, что увидел свое отражение в глазах других во время жатвы. Как бы легкомысленно ни выходили другие злые духи в своём истинном облике, он чувствовал, что никогда не сможет смириться со своим собственным, безликим лицом.
Независимо от того, понял ли гигантский змей что-то на самом деле или нет, он что-то возбужденно пробормотал о подношениях, не выглядя при этом особенно сообразительным.
Когда Сюй Иньтан, выслушал слезный рассказ Эрбао о трагическом превращении ночной закуски в кости, и к тому моменту уже прибыл к месту, где находилась гигантская змея, из небольшой выпуклости на черепе в темноте исходило слабое свечение, мерцающее и покачивающееся в такт его движениям, напоминая лампочку, которая вот-вот перегорит.
«Это существо никогда не причиняло вреда людям и обладает очень чистой аурой», — спрыгнув с головы змеи произнес Ю Конъю: «И оно даже слегка пахнет подношениями».
«Да!» — гордо поднял голову гигантский змей: «Раньше у меня был дом в горном храме. Эта хорошая змея, сумела накопить много заслуг*».
(*Заслуги упоминается как в буддизме, так и в даосизме и обычно подразумевает получение благословения и удачи посредством различных добрых дел, таких как раздача милостыни, подношения и помощь другим).
Сюй Иньтан с интересом выслушал змея и спросил: «Тогда как ты умер?»
«Не знаю». ‒ В пустых глазницах гигантской змеи мелькнуло недоумение: «Когда стало холодно, я впадал в спячку в пещере. А когда проснулся, меня уже здесь и похоронили».
«И с тех пор ты охраняешь это место? Ты никогда не думал о том, чтобы уйти куда-нибудь ещё?»
Гигантская змея энергично замотала головой: «Не могу уйти. Мне нужно здесь стоять на страже!»
Заговорив об этом, змей возгордился, хвастаясь тем, что после смерти был избран городским богом Пекина*. Ему было поручено охранять дорогу Инь и направлять заблудшие души, что сбились на своем пути.
(*Бог Города — широко почитаемое божество в китайской религиозной культуре и один из восьми богов конфуцианского трактата «Чжоугуань». Храм городского бога — даосский храм, посвященный богам, охраняющим город, и исполняющий функции молитв о благословении, предотвращения бедствий и защиты соответствующих территорий).
Завершив свои заслуги, он мог вознестись и стать бессмертным призраком, которому воздвигнут статуи в храме городского бога и будут подносить подношения.
Одно лишь это название было в сто раз величественнее, чем прежний, отдалённый горный храм в котором он жил до этого. Близость к императорскому городу заставила гигантскую змею закипать от волнения.
Лицо Сюй Иньтана стало ещё более тонким: «Значит, если тебе предложили такую сделку, то ты точно знаешь, что это был Бог Города?»
«Конечно, да! Я же не дурак!» — Гигантский змей недовольно заёрзал: «Я приползал в Храм Бога Города, чтобы встретиться с Ним, прежде чем согласится на сделку! К тому же, это столица. Кто посмеет выдавать себя за Бога Города, если ему дорога жизнь!»
Но этот Городской Бог казался крайне ненадежным, весьма проблематичным и очень похожим на подделку.
Сюй Иньтан намеревался продолжить допрос, но Сяо Цин, вооружившись информацией от Национальной специальной следственной группы, быстро заставил его замолчать.
Естественно, он знал, что Гигантского Змея обманули, но они не пришли сюда посреди ночи, чтобы продвигать национальное приложение по борьбе с мошенничеством.
Видя, что даже из змеи, превратившейся в кости, суп не получится, им, похоже, придётся разобраться с тем, кто выдаёт себя за «Городского бога».
Реальный мир на самом деле не был щедр: даже найти перекус среди ночи было непростой задачей.
Вздохнув про себя, Сяо Цин преувеличенно произнёс: «О боже! Кажется, наводнение обрушилось на храм Короля Драконов*!»
(*Царь Драконов - божество в древнекитайской мифологии, повелевающий водами и водными существами. Он отвечает за создание облаков и дождя, а так же символизирует благополучие).
«Старший Брат Змея, мы пришли почтить Бога Города!» ‒ Он, естественно, повысил статус гигантской змеи, а затем, покопавшись в рюкзаке, вытащил тонкую палочку благовоний. Прежде чем поджечь её, он заставил гигантского змея пристально смотреть на неё.
Сяо Цин собрал немного земли в кучу, зажёг благовоние и воткнул его в самодельную «курильницу» от него вверх поднялась струйка дыма.
«Небольшой подарок, не более того. У нашего друга скверный характер, и он немного погорячился, когда искал аудиенции у Бога Города. Пожалуйста, простите его поведение».
Гигантский змей, зациклившись на благовонии, с радостью принял подношение: «Прощаю … вдох… всё прощаю…»
Его не волновала поспешная и неформальная церемония подношения, устроенная Сяо Цином. Вдыхая аромат благовоний, он даже почувствовал, как его рог на голове засиял ещё ярче, словно он попробовал что-то невероятно вкусное.
Пользуясь, случаем, Сяо Цин продолжил: «Городского Бога трудно найти. Не могли бы вы помочь нам, указав верный путь?»
Существо, соблазнённое обещанными Богом Города благами, был крайне рассеян. Привыкнув к своему новому высококачественному подношению, он забыл, как его пугал Ю Конъю.
При мысли о преданных верующих, ищущих Бога Города, змей покачнулся и открыл им потайной путь.
Под кривой ивой показалась небольшая жёлтая грунтовая тропинка. Из темноты поднимался туман, сквозь который проглядывал неясный тёплый свет. Издалека доносилась мелодичная музыка, словно конец тропинки был потусторонним царством.
«Эта тропа ведет прямо к Храму Городского Бога».
Линь Дэань наконец-то смог спросить: «А, точно, по дороге сюда я встретил автобус под номером 000. Он тоже перевозил по этой дороге много душ. Интересно, а он, э-э... тоже работает на Городского Бога?»
Гигантский змей, поглощенный ароматом благовоний, несколько раз машинально повторила слово «автобус», прежде чем внезапно осознал: «Ты имеешь в виду большой железный ящик? Да, да! Это ещё одна Дорога Инь, охраняемая Городским Богом, но она может перевезти за один раз от сотни до двухсот душ. Если трупов слишком много, он теряет их и перестанет работать».
«Конечно оно, не сравнится с твоими способностями», — искренне похвалил существо Линь Дэань. Затем он ловко расспросил о других сущностях, избранных «Городским Богом» для охраны дорог Инь, например, о водяном призраке в пруду, о повешенном призраке на склоне большой акации, о семье зомби на кладбище и так далее.
Все они, казалось, были связаны с недавними убийствами и многочисленными ужасающими историями, циркулирующими вокруг старой кладбищенской гробницы.
Что касается так называемого «Городского Бога», то не было никаких записей о строительстве нового Храма на восточной окраине столицы с древних времён и до наших дней. Но, идя по жёлтой грунтовой дороге, Ю Конъю вдруг воскликнул: «А!» Его голос невольно стал чуть громче: «Теперь я вспомнил!»
Кроме них, все остальные души на этой дороге были обычными призраками, пришедшими с так называемой «Дороги Инь». Они плыли вперёд с растерянными взглядами, следуя за музыкой. Казалось, толпа что-то празднует, но голос Ю Конъю сразу привлёк их внимание.
Мёртвые, пустые глаза заставили Ю Конъю невольно подняться на несколько сантиметров выше от земли.
«Всё в порядке», — Сюй Иньтан схватил Ю Конъю и продолжил идти дальше.
Поначалу эти призраки пристально смотрели на Ю Конъю, пытаясь прижаться поближе, излучая леденящую атмосферу, которая казалась провокацией. Это чуть не довело Ю Конъю до того, что он начал истекать кровью, но, пройдя немного, духи постепенно, словно забыв о нём, вернулись к своему невежественному и блуждающему состоянию.
Сюй Иньтан прошептал: «Они такие же, как пациенты в больнице».
На первый взгляд эти духи напомнили ему пациентов, которые очень долго лежали в больницах, до такой степени, что не могли уйти.
Их манеры напоминали те неприкаянные души: словно машины, работающие по чётким правилам без какого-либо личного сознания и автоматически определяющие и отбрасывающие «ненормальных» в группе, которые не подчинялись этим правилам.
Став призраком Ю Конъю видел вещи немного яснее. Он прошептал Сюй Иньтану: «Всё немного по-другому. Те, кто находится в больнице, – симбиотические существа*, пока существует больница, они не умрут. Но у этих духов энергия Инь истощена. Они только расходуют энергию без восполнения. Со временем их души могут стать неполными или даже рассеяться».
(*Симбиотические существа – это организмы, живущие в тесном взаимодействии, приносящем пользу обоим или хотя бы одному из существ в этой связи).
Если бы больница действовала по принципу «осушить пруд, чтобы наловить рыбы», он бы определённо рискнул своей душой, чтобы спасти Сюй Чжунпина.
Сюй Иньтан же был бы осушен давным-давно, не дожив до этого момента, не говоря уже о том, чтобы иметь сейчас троих детей.
Сяо Цин также присоединился к разговору: «Что ты только что вспомнил?»
Ю Конъю ответил: «Разве мы не говорили о Боге Города? Я просто вспомнил кое-что, о чём говорил один старый призрак. Он сказал, что сто лет назад Храм Бога Города в столице, похоже, пострадал от пожара. Статуя Бога Города обгорела, поэтому для её ремонта наняли мастеров. Однако сразу после ремонта, ещё до того, как высохла краска, статуя исчезла. Ходили слухи, что её украл какой-то подозрительный тип, но окончательный ответ так и не был дан».
Призрачный мужчина поделился сплетнями, которые он слышал раньше, намекнув, что этот «Городской бог» может быть связан с инцидентом с украденной статуей.
Пока они шли, туман на дороге рассеялся, открыв вид на храм неподалёку. С вывеской «Храм Городского Бога» и многоярусными карнизами, наполненными благовониями, он выглядел величественно.
Внутри главного зала стояла статуя Городского Бога в красном официальном одеянии*, торжественная и как будто живая, хотя краска местами размазалась и даже после высыхания не была идеальной.
Однако это не умалило пылкого и благоговейного выражения лиц духов при виде статуи. Они преклонили колени, многократно кланяясь, непрерывно повторяя слова вроде: «Да благословит нас Бог Города!»
Над их головами поднимались клубы белого дыма, которые скапливались в кадильнице* перед статуей.
(*это сосуд, используемый для курения благовоний (фимиама) при религиозных обрядах).
Пылкая, но одновременно и безмолвная атмосфера в зале напомнила Сюй Иньтану приверженцев культа «Церкви Кошмара». Лицо Линь Дэаня потемнело, он был в смятении до такой степени, что сжал кулаки до крови, ему почти хотелось броситься вперед и разбить статую.
Столкнувшись с монстрами в копиях, вид таких нечестивых созданий поклоняющихся демону был сродни разрушению всего его спокойствия.
«Почему бы вам не преклонить колени…» – раздался в воздухе далёкий, неземной голос.
Глаза статуи Городского Бога, казалось, двигались, смотря прямо на них. Внезапно им показалось, будто на них навалился огромный валун, что не давал им выпрямиться, лишая кислорода.
Воздух в этом месте становился душным, а атмосфера – гнетущей. Духи запаниковали, беспрестанно кланяясь и моля Бога Города о прощении, с негодованием поглядывали на тех, кто прогневал Бога Города.
Главный зал наполнился хаотичным чувством страха, словно мир вот-вот рухнет от гнева Бога Города, предвещая конец света.
Но Сюй Иньтан, смотревший на статую, почувствовал необъяснимую нелепость. Он усмехнулся и шутливо возразил: «Зачем нам преклонять колени? Это потому, что у тебя много шерсти?»
«Ну, у моего второго ребенка еще больше шерсти, так почему бы нам не позволить ему тоже посидеть на том месте?»
Прямо перед статуей стоял полужелтоватый, не совсем белый хорёк, наклонивший голову, чтобы вдыхать белый дым, поднимающийся из курильниц, с озорным, довольным выражением лица.
Застигнутый врасплох разоблачением, хорёк сначала испугался, а затем тут же разозлился и тихо зарычал, пытаясь скрыть свою вину. Его громовой голос разносился по залу, становясь всё более невыносимым.
Не желая отставать, Сюй Эрбао выскочил и обменялся с хорьком несколькими колкими фразами. Пять его глаз расширились, извергая молниеносный интеллект, ещё сильнее разгоняя иллюзию!
Изначально он намеревался предложить душевное утешение людям на своей стороне, надеялся покрасоваться перед своей матерью. Однако, после тщательного осмотра всех, он не нашёл никого, кто нуждался бы в его помощи, поэтому смог лишь продолжать свои воющие проклятия.
«Все эти люди приходили к моей двери, но я никого из них не поймал!»
«Но ты некомпетентный слабак! Без навыков! Полуночный перекус!»
«Ха-ха-ха! Спускайся и ударь меня, если сможешь!»
Хорек также заметил, что эти люди не поддались его иллюзии. Его шерсть встала дыбом, и он издал несколько пронзительных криков, а затем высоко подпрыгнул, он облачился в величественную красную официальную мантию, что излучала ауру, подобную Городскому Богу!
Мне очень нравится эта змея, лол.
Честно говоря, такая командная структура идеальна для борьбы с иллюзиями.
Мать Сюй Иньтан обладает исключительной силой воли и врождённой защитой от иллюзий. Сяо Цин может попасться, но через запах он быстро почувствует неладное.
Праведность Линь Дэаня позволяет ему легко выйти из этого состояния. Ю Конъю может прибегнуть к грубой силе.
И это мы еще не говорим о «Сяогуай» и «Саньхуа»…
«Судьи гражданских и военных дел! Духи, блуждающие днём и ночью! Спешите, защитите Городского Бога!»
Голос хорька был необычайно пронзительным. Он подражал людям, стоя на двух лапах, облачившись в пышную красную официальную мантию и громко призывая на помощь своих помощников, назначенных «городским богом».
В мгновение ока коленопреклонённые духи превратились в воинов Инь, облачённых в доспехи и вооружённых оружием. Их глаза наполнились тревожно-завораживающим багровым светом, когда они устремились к Сюй Иньтану и остальным.
Отходя Сюй Иньтан случайно шагнул в вонючую, лужу воды.
Из жидкости на него бросился призрак с чудовищно почерневшим и гниющим лицом. Раздувшееся давно тело испускало гнилостный смрад.
Две хрупкие, почти растворившиеся души плавали в луже. Несмотря на разложение, Линь Дэань узнал в них жертв, утонувших несколько дней назад.
Тем временем сверху посыпалось огромное количество духовных денег, словно трехфутовый слой снега на ровной земле.
Среди завывающего ветра и призрачных криков, перед Линь Дэаном внезапно зависла пара красных вышитых туфель. Подняв взгляд, он увидел призрачную женщину в белом одеянии, с чёрными волосами, закрывающими все лицо, висящую вниз в воздухе.
Её лицо было мрачным, язык свисал к груди, а мутные, выпученные глаза смотрели на него со злобой.
Линь Дэань почувствовал стеснение в горле, словно петля затягивалась на его шее.
Внезапно с потолка попадало множество призрачных фигур, словно клубы белого дыма, обвивающиеся вокруг петель, они пытаясь повесить его. Но что-то, казалось, блокировало силу, которая могла бы его поднять.
В эту долю секунды Линь Дэань пришел в себя, сделал глубокий вдох и схватился за веревку на шее, сопротивляясь силе, тянущей его вверх.
Внезапно порыв ледяного ветра обжег его кости, и грубая верёвка в его руке превратилась в скользкий красноватый язык. Ужасное лицо повешенного призрака резко приблизилось к нему, распространяя почти невыносимый смрад разложения.
Он не был напуган, но этот запах серьезно выводил его из себя.
У Линь Дэаня в голове вертелся миллион проклятий.
Тем временем три зомби, два больших и один маленький, выскочили из зала, царапая и атакуя Ю Конъю. С их тёмными лицами, острыми зубами и чёрными ногтями, тянувшимися почти на фут, они напоминали свирепых зверей.
Что касается Сяо Цина, то на него напал … неожиданно … автобус, который, казалось, светился, словно красный фонарь.
Водитель внутри транспорта, странно улыбался, разворачивая руль автобуса, словно боевую колесницу, намереваясь протаранить Сяо Цина насмерть.
Используя многочисленных солдат Инь в качестве щитов, хорёк уселся на вершине статуи, создавая дым, а так же неприятные запахи и пронизывающий ветер, чтобы помешать людям, двигаться.
Он приказал солдатам Инь схватить насмехавшегося над ним Эрбао, не сводя глаз с подвижной и пушистой фигуры малыша, жадно при этом визжа.
Этот пятиглазый, белый монстр, рождённый с врождёнными сверхъестественными способностями, наверняка возвысит его после поглощения ядра!
Однако солдаты Инь были слишком слабы против Эрбао. Они больше лаяли, чем кусались. Но этот хорёк, претендующий на место среди божеств, продемонстрировал кое-какие навыки.
Он вырвал клоки шерсти из своего тела, и волоски превращались в десятки хорьков с грозными глазами, агрессивно кидающиеся на маленького малыша!
Пять глаз Сюй Эрбао резко сверкнули белым светом. Крупные фигуры хорьков, на которых он посмотрел, замерли на месте. Воспользовавшись этим моментом, он побежал вокруг них, оставив их задыхаться тем самым не дав им ни единого шанса напасть на него.
Какая шутка, какие у Сюй Эрбао навыки ближнего боя? Он родился милым младенцем, который постоянно хочет обниматься и играть на руках у своей матери!
Не сводя глаз с малыша, хорёк продолжал командовать злыми духами и зомби, чтобы те осаждали Сюй Иньтана и остальных.
Он прыгал с места на место, отдавая приказы и издавая вопли, его официальная мантия быстро растрепалась, что придавало ему странный вид.
В тот момент, когда хорек сосредоточился на повешении праведного полицейского Линь Дэаня, Сюй Иньтан, сжимавший в руках бензопилу и расправлявшийся с водяными призраками, внезапно выхватил из кармана что-то скомканное и бросил в животное.
На первый взгляд хорек подумал, что это киноварь, и презрительно рассмеялся — у него была защита статуи Городского Бога, и ни киноварь, ни персиковое дерево не могли причинить ему вреда.
Но красный объект в воздухе начал расти. В мгновение ока он превратился в огромное существо с щупальцами. Хорек, проживший сотни лет, никогда не видел ничего подобного.
Поэтому он закричал и порывом ветра бросился на статую.
От большой статуи исходил величественный и торжественный свет, который по идеи, был способен отпугнуть всех злых призраков и демонов.
Однако щупальца существа были покрыты полупрозрачным гелем, который отражал большую часть света статуи. Маленькие ротовые полости с громким щелчком, впились в статую, выделяя вязкую, едкую жидкость, пожирающую божественный свет.
Хорек тут же услышал треск земли и крошащегося камня, когда осколки посыпались на его шерсть.
Чудовищное, липкое и устрашающее существо медленно пожирало статую, из-за чего у хорька возникло ощущение, будто его разрывают на части и пожирают.
Но он не собирался сидеть и ждать своей участи. Хорек злобно укусил собственный хвост. Боль и запах крови разбудили его ярость.
С пронзительным визгом курильница взорвалась, наполнив зал таким густым дымом, таким сильным, что в нём можно было задохнуться.
Среди дыма хорек, в своей официальной мантии, запятнанной кровью, яростно терзал и пожирал щупальца существа, заставляя того выть в агонии.
Эрбао, резвящийся и укорачивающийся от преследователей, тут же остановился, услышав этот звук.
Его глаза засияли странным, ослепительным словно опал, светом.
Дым, похожий на щупальца, потянулся от края его сна в реальность. Бесчисленные глазные яблоки закружились, плетя паутину кошмара, увлекая его добычу в глубины настоящего кошмара.
Хорек, мастер иллюзий, внезапно застыл с затуманенным сознанием.
В тумане он увидел, как его тащат в храм Бога Города. Истинный Бог Города смотрел на него молниеносными глазами, его величественное присутствие давило на него, так словно он был дохлой мышью, лишая возможности двигаться, изгоняя его в восемнадцать кругов ада без возможности вернуться.
В воображаемом аду хорек боролся, но обнаружил, что его разрывают и кусают бесчисленные ужасные щупальца, намеревавшиеся поглотить его кусочек за кусочком.
Жум, жум, жум… хруст, хруст, хруст…
Сяогуай жевал хорька, которому уже сотни лет, и его жёсткое мясо застревало у него в зубах, но чем больше он жевал, тем вкуснее оно становилось. Вопли хорька, словно музыка к пиру, заставляли его щупальца ритмично покачиваться, словно в такт пению.
Тем временем Линь Дэань, ведя борьбу с повешенным призраком, наконец, одержал верх благодаря своей непреклонной праведности. Он прекрасно знал, как бороться со злыми духами.
Открыв рот, он несколько раз плюнул в лицо женского призрака. Затем громким голосом принялся ругаться духа, начиная от оскорблений органов призрака и заканчивая проклятиями в адрес ее предков на протяжении восемнадцати поколений, прекрасно продемонстрировав свой опыт посредничества в урегулировании 800 ссор и уличных драк за один день, из-за которых он собственно и обладал богатым запасом ругательств.
Лицо призрака побагровело от оскорблений, и она молча уплыла от Линь Дэаня… все дальше… из-за чего петля на нем ослабла…
Призраки боялись решительных полицейских и беспринципных злодеев. Поэтому когда эти два качества идеально сочетались вместе, нет нужды объяснять, почему вопль призрака приобрел оттенок искреннего рыдания.
Пока Линь Дэань выговаривался и набирался сил, Ю Конъю пришлось что-то с этим делать: он откинул труп зомби и закрыл уши Эрбао, чтобы ребёнок не слышал неуместных проклятий.
Сюй Сяогуай же в этот момент был слишком большим, поэтому Ю Конъю пришлось кинуть изрубленную семью зомби из трех существ в рот ребенка, чтобы отвлечь его внимание.
Сяо Цин, держа в одной руке персиковый меч, а в другой волочил за собой рассечённое тело водителя автобуса, он подошёл, осмотрел обстановку и скормил останки призрака Сюй Эрбао.
Взмахом персикового меча, Сяо Цин помог Линь Дэаню, отбиться от висящих призраков, пытавшихся сбежать, когда те увидели, что всё меняется.
Сюй Иньтан отложил забитую гнилью бензопилу и молотком размозжил голову еще одному водяному призраку. Он повернулся к старшему сыну и сказал: «Малыш, не учись у него».
Сяо Цин прижал повешенного призрака с высунутым языком к водяному и спросил детей: «Вы хотите съесть этих двоих?»
Вонь от них была настолько сильной, что никто из детей не хотел их есть.
Поэтому Сяо Цин разместил вокруг них жёлтые талисманы и выложил их в ряд, ожидая, когда специалисты из Отдела по борьбе с призраками займутся ими после его ухода.
Изуродованный хорёк, крича от боли, завопил: «Вы не можете меня убить! Если я умру, десятки тысяч духов здесь будут похоронены вместе со мной!»
Его голос, хриплый от боли, словно он откликался на намерение Сяо Цин обратиться за помощью к монахам и даосом.
Он попытался договориться, поставив на кон собранные им души, надеясь купить себе выход.
«Я давно лишил эти души энергии Инь! Они полагаются на храм этого Городского Бога, чтобы поддерживать свою форму, пока я жив. Когда я умру, храм рухнет. Даже порыв ветра снаружи может развеять их!»
«Если я умру, они не выживут!!!»
Праведные верующие монахи и даосисты возненавидели бы это зрелище. Но хорек был уверен, что, если он сможет манипулировать этими людьми, у него появится шанс выжить.
Корчась от боли из-за ран, он проклинал в сердце этот день, пока не услышал задорный смех.
«Послушай его голос, он звучит как голос евнуха», — весело прокомментировал Ю Конъю, наблюдая за изменившимся голосом хорька, одновременно поправляя шерсть Эрбао и разрывая на мелкие кусочки призрак водителя автобуса, чтобы скормить его малышу.
Словно даже если бы десятки тысяч людей погибли у него на глазах, он бы даже не поморщился.
Удивительно, но Сюй Иньтан знал, кто такие евнухи. Слушая крики хорька, он согласился: «Похоже, так и есть».
Затем он спросил у животного: «У тебя действительно есть десятки тысяч этих душ?»
Хорек, из которого вываливались внутренности после еды одного малыша, периодически хихикал: «Я управляю этим местом больше 350 лет. Каждый год я собираю сотни потерянных душ. В последние годы их стало тысячи и даже больше. Если из них выжили только одни призраки из десяти, их всё равно остались бы десятки тысяч…»
«Это здорово!» — Сюй Иньтан улыбнулся, взволнованно повернувшись к Ю Конъю: «Разве ты не беспокоился о нехватке рабочей силы, чтобы расчистить пустошь? С таким количеством душ мы могли бы в один миг превратить весь холм в огород для тебя».
Этот фальшивый храм Бога Города был местом, пропитанным энергией Инь, идеально подходящим для выращивание духов. Его больница обладала ещё более сильной аурой Инь, что делало её ещё более подходящим местом для приведений. Он мог бы с легкостью перенести духов из храма в больницу.
Ю Конъю осмотрев собравшихся духов, остолбеневших, без всякого руководства. Под последние мучительные крики хорька он задал очень практичный вопрос: «Если мы вытянем десятки тысяч духов, где они будут жить?»
Больница хоть и была большой, но при таком количестве душ, набившихся внутрь, им могло даже не хватить места, чтобы устроиться.
Сюй Иньтан уверенно ответил: «Разве государство не собирается нас субсидировать?»
Он уже обдумывал это, когда разбирался с водяным призраком, поэтому уверенно продолжил: «Пусть побудут снаружи какое-то время. Когда отделение отремонтируют, мы надстроим над отделениями несколько этажей под спальные комнаты. Призракам, наверное, много еды не нужно, несколько зажжённых благовоний должно их накормить».
Ю Конъю проследил за ходом его мыслей и нашёл их вполне разумными.
Будучи самим свирепым призраком, он хорошо разбирался в призрачных делах.
Больница, естественно, была отличным местом для взращивания призраков.
Эти потерянные духи, оказавшись внутри, не нуждались в еде. Они были послушнее медсестёр или пациентов, и могли быть более уравновешенными и управляемыми.
Как ни посмотри, они были идеальной рабочей силой для развития их территорий.
Тем временем Сяо Цин слушая обсуждение того, как лучше всего использовать призрачный труд, моргнул, а затем начал описывать плюсы водяных и повешенных призраков в качестве работяг Сюй Иньтана.
Одни утонули в воде, другие были повешены на дереве, так они были идеальными сотрудниками для наблюдения за прудом с рыбой или фруктовыми деревьями.
Кроме того, их можно было бы использовать в качестве пациентов для врачей, экспериментирующих с новыми методами лечения, обеспечивая рабочую силу и одновременно снижая нагрузку на специализированное отделение по борьбе с призраками.
Было ясно, что он искренне не хотел, чтобы эти души оставались в мире смертных.
Но Сюй Иньтан всё ещё чувствовал лёгкое отвращение, после увиденного свисающего языка призрака и отвратительный вид водяного.
Пока Сяо Цин жалостливо предлагал свои услуги, он продолжал сетовать на острую нехватку персонала и непосильную нагрузку в специализированном отделе по призракам, подчёркивая, что они находятся на грани краха.
Он даже упомянул о гигантской змее с выдающимися способностями, которую нужно было усмирить, что, несомненно, добавило им работы.
Лишь когда он упомянул, что Отдел по борьбе с привидениями может быть слишком занят, чтобы просмотреть документы больницы, Сюй Иньтан неохотно согласился принять эти два неряшливых «подарка».
С гибелью хорька всё в храме Городского Бога рассеялось, словно пепел.
Непроглядная ночь извне вторглась в царство, обнажив опустошённые руины и обветшалые стены. Яркие краски статуи Городского Бога быстро окислились при контакте с воздухом, и та грохотом разлетелась на осколки. Некогда яркие цвета смешались с землёй, становясь неразличимыми под порывами ветра.
Сюй Иньтан открыл вход и переместил потерянных духов в больницу, прежде чем иллюзия окончательно рассеялась. Ю Конъю, держась за нос, нёс водяного и подвешенного призраков домой.
Сяо Цин лениво потянулся на ночном ветерке, чувствуя себя вполне довольным этой полуночной прогулкой. Затем он спросил детей, понравился ли им ночной перекус.
Сяогуай несколько раз причмокнул губами, размахивая щупальцами, показывая, что он мало съел. Эрбао же лениво зевнул, и поставило ему четыре звезды.
Он снял одну звезду, потому что змея его расстроила. Такая толстая и длинная— её так и хотелось съесть, а в итоге получилось что случилось…