Перевод 157 главы, новеллы: "Добро пожаловать в кошмар в прямом эфире "
Пока Вэнь Цзяньянь шел в процедурный кабинет, группа ведущих, во главе с Су Чэнгом и Люсом, направилась дальше по коридору.
Тот был покрыт кромешной темнотой, которая, как им казалось, была бесконечной, будто они были в гробнице. В этой непроглядной тьме даже упавший камень, казалось, никогда не коснулся бы пола.
Компания людей начала двигаться ещё осторожнее, замедляя шаги по мере продвижения вглубь коридора.
Как и предполагал Вэнь Цзяньян. Процедурная располагалась в начале западного коридора, и занимала относительно небольшую площадь, из-за чего пройти её было крайне просто.
Но за ней уже простиралась бездна неизведанная им территория.
Пройдя некоторое расстояние вперед, в расплывчатой темноте им показалась плотно закрытая железная дверь.
Группа обменялась взглядами и молча приблизилась к стене.
Железная дверь была надежно закрыто, а рядом с ней висела металлическая пластина. Однако текст на ней был размытым, поэтому невозможно было разобрать, что на ней написано.
Самое главное, что этого места не было на карте.
Из-за чего существование двери было сложно объяснить.
Вначале Су Чэнг попытался толкнуть железную поверхность.
Но дверь оставалась наглухо закрытой, и лишь поблескивала в темноте.
Хотя Су Чэнг и предвидел такой результат, он невольно вздохнул.
Честно говоря, в такие моменты, ему очень хотелось, чтобы Вэнь Цзяньян был рядом.
Ловко управляя небольшим кусочком проволоки в руке, Вэнь Цзяньян быстро мог открывать любую запертую дверь, превращая те в иллюзию преграды.
Хотя Су Чэнг был искренне удивлен мастерством Вэнь Цзяньяня, при их первой встрече, он должен был признать, что присутствие этого человека в команде значительно упрощало множество вещей.
Увидев его замешательство, Люс подошел ближе и утешительно сказал ему: «Позволь мне разобраться с этим».
Он также был опытным ведущим, прошедший немало копий, поэтому всегда носил в рюкзаке необходимые реквизиты.
Люс достал из системы небольшую емкость с жидкостью и осторожно вылил ту в замок при помощи тонкого носика.
Сопровождаемый шипящим звуком, небольшой участок металла вокруг замка начал заметно плавиться. Менее чем за минуту сердцевина замка была полностью подвержена коррозией.
«Готово», — сказал Люс, убирая реквизит из рук.
На глазах у всех тяжелая железная дверь медленно приоткрылась, показывая им ещё более неприглядную тьму.
Сделав глубокий вдох, группа осторожно толкнула железную дверь.
Их обдало сильным, сложным запахом, напоминающим разложение. Этот аромат представлял собой смесь пыли, крови и сырости с едва уловимым оттенком формальдегида.
Несмотря на то, что они уже неоднократно сталкивались с подобными ситуациями, внезапная встреча с таким сильным запахом заставила выражения лиц всех ведущих на мгновение исказиться.
С едва слышным щелчком фонарик, приобретенный в системном хранилище, заработал.
Слабый луч света едва пробился сквозь темноту, освещая им путь впереди.
Это место казалось было заброшенным уже давно. Обветшалые стены, грязные следы от подтеков воды, пыльные полы, осколки стекла, и обломки музыкальных инструментов были разбросаны повсюду, издавая неприятный хруст под их ногами.
Внутренняя планировка предстала им в сложной форме: темные стеллажи были соединены между собой, создавая, казалось бы бесконечные проходы, ведущие вглубь комнаты.
Блондин, держа фонарик, осторожно приблизился вперед. В тусклом свете он с трудом различал надписи на стенах:
В мертвой тишине из черноты доносился слабый звук капающей жидкости.
Су Чэнг приобрел в магазине системы «Руку Наставления» и активировал её.
Красная стрела, зависла в воздухе, указывала в сторону темноты.
Очевидно, впереди должны быть спрятаны какие-то предметы.
Но область, связанная с поиском спрятанных улик, всегда имела повышенную сложность.
Посмотрев на знак, группа стала еще более бдительной.
«Давайте осмотримся внутри», — сказал Су Чэнг еле различимым голосом.
Остальные кивнули и осторожно двинулись вперед.
В огромном пространстве нарочито приглушенные шаги эхом разносились по полу, медленно удаляясь в глубине тьмы.
В это же время в процедурном кабинете царила мертвая тишина.
Неосознанно расстояние между двумя мужчинами стало исключительно маленьким.
Зона комментариев прямой трансляции «Честность превыше всего»:
[Э-Э-Это… В каком направлении развивается эта сцена?]
[Почему доктор Рейсс, похоже, осведомлен о странном поведении пациентов из группы высокого риска и, возможно, даже причастен к этому?]
[И разве вам не кажется, что он выбрал странное слова для этого…]
[Да, «мы», как будто между ними существует какая-то неведомая связь… странное чувство единения.]
Рана была должным образом перевязана, поэтому их поза естественным образом переросла в объятие.
Свободная форма медперсонала была приподнята, обнажив небольшой участок талии, который мужчина легко обхватил ладонью, пока как холодные, звериные руки крепко сжимали, ощущая тепло и упругость человеческой кожи.
Спина Вэнь Цзяньяня была прямой, почти напряженной.
Он опустил свои веки, длинные ресницы отбрасывали глубокие тени на его бледное лицо, скрывая эмоции в его радужках. Пока лицо молодого человека было бесстрастным, уголки его губ были напряжены, образуя бесцветную линию.
Доктор Рейсс молча опустил голову и кончиком своего холодного носа коснулся шеи собеседника.
Под стеклянными линзами эти зеленые глаза, почти с примесью странного золотистого оттенка, сверкали все более явным темным пламенем.
Он притянул тело молодого человека ближе, еще больше сократив и без того тесную дистанцию, их дыхание слилось воедино…
Пока внезапно Вэнь Цзяньян не поднял руку и положил её на плечо другого мужчины.
Он поднял веки, открыв взору свои янтарные глаза, спокойные, как древний колодец, после чего с естественной улыбкой, спросил: «Доктор, о чём вы говорите?»
Доктор Рейсс замолчал, глядя на него.
Голос молодого человека был настолько спокойным и невозмутимым, словно ранее сказанные слова никак его не задели, и тот даже чувствовал себя совершенно непринужденно из-за них.
«Вы плохо себя чувствуете?» — Вэнь Цзяньян слегка запрокинул голову назад, создавая некоторую дистанцию: «Или вы переутомились?»
Эти два предложения были легкими и знакомыми.
Именно эти вопросы доктор Рейсс задал Вэнь Цзяньяню, когда они стояли с тележкой у входа в лифт.
Теперь же, когда эти слова произнес Вэнь Цзяньянь, каким бы искренними они ни были, в них все рано слышался легкий насмешливый оттенок.
«Как самый важный врач в нашей психиатрической лечебнице Пин Ань», — улыбка мелькнула на губах молодого человека, когда он спокойно посмотрел мужчине в глаза: «Даже если это ради других пациентов нашей больницы, пожалуйста, берегите себя».
В тот же миг, как он произнес эти слова, в процедурном кабинете воцарилась мертвая тишина.
В воздухе переплелись безэмоциональные взгляды, завораживающе, зеленые и янтарные, в неком подобии противостояния. Время словно остановилось, каждая секунда тянулась до предела. Воздух стал густым и гнетущим, словно сдавливая грудь и делая невозможным ровное дыхание.
Затем доктор Рейсс вдруг усмехнулся: «Хех.»
Небрежно отдернув руку, он выпрямился и медленно отступил на два шага назад, создавая дистанцию.
После чего спокойно произнес: «На самом деле ничего страшного нет. Спасибо за беспокойство, я буду осторожен».
Вэнь Цзяньян поднял руку, поправляя растрепанный воротник после недавнего контакта.
Он неторопливо застегнул каждую пуговицу, его бледная кожа и кусочек красноватой, пропитанной кровью повязки были скрыты под формой лечебницы. За исключением нескольких засохших пятен крови на воротнике, он теперь ничем не отличался от себя прежнего.
Молодой человек слабо улыбнулся и поднялся с железной кушетки.
«Теперь, я должен благодарить вас за обработку моей раны».
«Но раз я вам больше не нужен, то я пожалуй пойду». — Вэнь Цзяньян небрежно пожал плечами: «В конце концов, эти задачи сами собой не выполняется, верно?»
Доктор Рейсс спокойно кивнул. Опираясь на стол, он сохранил фасон своего безупречного белого халата, лишь слегка помяв того по краям. Ничто не указывало на те несколько двусмысленные действия, которые он только что предпринял со своим пациентом.
Холодные линзы очков, сидели на переносице его выдающегося носа, скрывая под собой изумрудные глаза, похожие на змеиные.
Он пристально смотрел на спину молодого человека, пока дверь не открылась, а затем и не закрылась, поглотив естественно расслабленную фигуру, скрывая ту из вида.
Дверь в процедурный кабинет закрылась за молодым человеком, издав резкий, звонкий звук.
Именно в тот момент у Вэнь Цзяньяня подкосились колени.
Его внешнее спокойствие растаяло, словно тонкий снег, оставив лишь бледную слабость, напоминающую человека, чудом избежавшего катастрофы. На его лбу выступил тонкий слой пота, а черные волосы влажно прилипли к щекам, добавляя к его внешности нотку уязвимости.
Прислонившись телом к стене, он глубоко вздохнул.
Недавний маневр доктора Рейсса действительно его напугал.
Осознав, что, несмотря на ограничения, накладываемые удостоверением личности, другой человек сумел разглядеть его статус, Вэнь Цзяньян на мгновение оцепенел, почти забыв, как дышать.
В те короткие секунды в его голове пронеслись все самые худшие возможные сценарии развития событий.
Один из них — это если доктор Рейсс разоблачит его как психически больного пациента, замаскированного под санитара, после чего привяжет к железной кровати и продолжит то, что не было закончено в прошлый раз.
Вэнь Цзяньян едва не устоял перед инстинктивным желанием привести в действие одну из опор для быстрого побега.
Однако вскоре после того, как доктор Рейсс задал этот «вопрос», Вэнь Цзяньян мгновенно пришел в себя. Внезапная паника утихла, и на смену ей пришли ясность и рациональность.
Совершенно очевидно, что с того самого момента, как доктор Рейсс увидел его в форме санитара, он узнал его. Однако доктор не стал вызывать санитаров, чтобы раскрыть его личность. Может быть, потому что он «испытывал к нему симпатию»?
Хотя Вэнь Цзяньян ещё не выяснил причину коллективного интереса к нему со стороны пациентов из группы высокого риска, он был уверен в одном: эта так называемая «любовь» никогда не будет выражена в форме, приемлемой по нормальным человеческим меркам.
Эта почти особая забота, эта «любовь», наделила его в данной копии определенной властью, направленной именно на него. Используя эту власть, Вэнь Цзяньян мог манипулировать эмоциями этих пациентов из группы высокого риска, играть с ними, как с марионетками, и тем самым создавая время на некоторую передышку.
Однако, как только он поддастся этому «дарованному» чувству власти, это будет означать, что он будет приручен, отчужден и преображен.
Люди, которым угрожает смерть, склонны неконтролируемо испытывать желание подчиниться и привязаться к тому, кто представляет угрозу. Это был инстинктивный механизм самосохранения — влюбиться в своего мучителя, чтобы выжить.
Также известен как стокгольмский синдром.
В «Кошмарной комнате для прямых эфиров» — в такой почти замкнутой, гнетущей обстановке, где царил принцип «выживает сильнейший», где одна копия сменяется другой, бесконечные прямые трансляции и бездонная пропасть…
В такой среде человеку легче всего поддается инстинктивным эмоциям.
К сожалению, Вэнь Цзяньян был чрезмерно самосознательным эгоистом.
Он слишком хорошо понимал эти термины, знал, как работает человеческий мозг, и не хотел приручаться.
Все эти так называемые «эмоции» были всего лишь иллюзиями и смертоносным оружием. В этом мире, полном безумия и резни, единственным, на что можно было положиться, это был ты сам.
Когда доктор Рейсс спросил о его «выборе», Вэнь Цзяньян едва сдержал смех.
Если бы ему представилась такая возможность, он бы без колебаний перебил каждого из этих мужчин.
Таким образом, Вэнь Цзяньянь также очень хорошо понимал, что эта «любовь» со стороны пациентов из группы высокого риска представляет собой искаженное, отчужденное и безумное существование.
Если бы он был доктором Рейссом…
Он без колебаний захватывал бы свою цель, обездвижил его и перекрыл все возможные пути к побегу — будь то конечности или лобные доли мозга — чтобы гарантировать, что другой человек в полной мере примет его «любовь».
Доктор Рейсс этого не сделал, и не потому, что не хотел…
Осознав это, Вэнь Цзяньянь понял, словно в его голове сложились воедино множество деталей, и внезапно всё стало ясно.
Даже если другой стороне удастся преодолеть ограничения этого игрового мира и узнать об изменении его личности, доктор Рейсс всегда останется «NPC» в этом мире. Пока он не сможет избавиться от этой личности, действия другого игрока будут ограничены правилами игрового мира.
Его первоначальные предположения были верны.
«Удостоверение личности» служило неоспоримой защитой перед NPC, независимо от того, стал ли этот NPC достаточно сильным, чтобы обладать сознанием.
Таким образом, пока Вэнь Цзяньян активно не нарушал правила, другая сторона ничего не могла ему сделать.
Прислонившись к стене, Вэнь Цзяньянь глубоко вздохнул и вытер пот с лица рукой.
Хотя он и понимал это рационально…
Психологическое давление на него по-прежнему было значительным!
Он гадал, как продвигаются исследования Су Чэнга и остальных…
С этими мыслями Вэнь Цзяньян выпрямился и повернул голову, чтобы посмотреть вглубь коридора.
Причина, по которой он так ласково общался с доктором Рейссом, сотрудничал в разговорах и выдержал длительный период обработки раны, заключалась в том, чтобы дать им достаточно времени для дальнейших исследований.
Вэнь Цзяньян открыла интерфейс прямой трансляции и взглянула на отображаемое время.
Приближались оговоренными ими часы, но в коридоре не было видно нужных ему людей.
Вэнь Цзяньян повернул голову и оглядел дверь процедурного кабинета, рядом с ним.
В комнате воцарилась полная тишина, и, похоже, доктор Рейсс не собирался ничего обсуждать.
Сделав глубокий вдох и приняв твердое решение, Вэнь Цзяньянь мягкой поступью, осторожно направился вглубь коридора.
Вскоре он подошёл к железной двери.
Та была слегка приоткрыта, а замок разъеден.
Вэнь Цзяньян прикоснулась к нему сквозь ткань — он был еще слегка теплым.
По всей видимости, они вошли через эту дверь, и с тех пор прошло немного времени.
Вэнь Цзяньян осторожно толкнул дверь и бесшумно вошел внутрь.
Он достал фонарик и осветил им всё пространство.
По всей видимости, это была заброшенная операционная… или лаборатория.
В темноте беспорядочно валялись разбросанные хирургические столы, покрытые пылью и коричневыми пятнами, напоминающими давно засохшую кровь. То тут, то там мелькали устаревшие инструменты, холодные металлические предметы и скомканные бумаги, поблёскивая в слабом свете фонаря.
Луч фонарика скользил по полу.
На пыльной плитке виднелись свежие следы.
Вэнь Цзяньян небрежно поднял смятый клочок бумаги, развернул и посветил на него.
Большая часть текста состояла из странных символов и цифр, практически не имеющих смысла.
Он продолжал идти, крепко сжимая фонарик.
Температура вокруг него, казалось, падала, и ледяной воздух проникал сквозь тонкую ткань его униформы, вызывая легкий дискомфорт на коже.
Воздух стал более влажным, и по мере его продвижения неясный звук капающей воды становился все ближе и отчетливее.
Во втором большом зале множество полок были хаотично заставлены банками, наполненными мутной желтой жидкостью. В большинстве из них плавали человеческие мозги, пропитанные тошнотворно бледным раствором. В некоторых банках находились и другие органы: деформированные плоды, глазные яблоки, сердца, почки…
В темноте раздавался звук капающей воды.
В комнате для прямых трансляций «Честность превыше всего»:
[Ах… Ведущий действительно нашел это место.]
[Найти его не так уж и сложно, правда? В лучшем случае, его нет на карте, но главная дверь не спрятана. Много других ведущих раньше ведь находили эту лабораторию, не так ли?]
[Действительно, найти её несложно… но, как бы это сказать, найти это место просто, выжить и уйти — вот что самое сложное.]
Вэнь Цзяньянь почувствовал сильное беспокойство.
Он слышал только собственные шаги, дыхание и сердцебиение. Кроме этого, ничего не было слышно и видно.
Из‑за узости луча фонарь не мог, разогнать окружающую тьму, и у него появилось жуткое ощущение, что в углах комнаты издалека что-то могло скрываться.
Каждая полупрозрачная банка освещалась фонариком, а затем быстро снова погружалась во тьму.
Искалеченные, бледные конечности плавали и тонули в жидкости, их деформированные формы были видны сквозь грязную стеклянную поверхность банок, отражая его одинокую фигуру.
Массивная железная дверь снова преградила ему путь.
Фонарик осветил замок на двери.
Замочная скважина имела следы коррозии, но выглядела иначе, чем предыдущая дверь. Эта представляла собой лишь частично открытую щель, по-видимому, заклинившую или заблокированную чем-то, тем более окружающие её следы были слишком хаотичными…
Вэнь Цзяньянь резко повернул запястье, и луч фонарика опустился вниз.
Возле железной двери на полу лежала небольшая бутылка, из которой вытекла едкая жидкость, издавая шипящий звук.
Наклонившись, Вэнь Цзяньян схватился краем своей одежды емкость.
Внутри еще оставалась какая-то жидкость.
…Они неосознанно оставили это?
Или же произошло что-то непредвиденное?
Вэнь Цзяньян опустил глаза, разглядывая бутылку в своей руке.
Внезапно сзади раздался свистящий звук, как будто что-то летело прямо ему в затылок!
С момента прибытия в это место Вэнь Цзяньян сохранял повышенную бдительность. Его зрачки сузились, и он инстинктивно присел на корточки, успев увернуться.
Раздался громкий «бам», словно что-то ударилось о железную дверь, создав глухое эхо.
Вэнь Цзяньян двигался быстро, его хорошо тренированное тело было ловким и крепким. Он плавно развернулся…
А затем ахнул, с усилием удерживая свое запястье на месте, чтобы жидкость не попала ему на руку.
Луч фонаря быстро задвигался, освещая лицо нападавшего в темноте.
Его бледное лицо было искажено, а глаза полны страха и зловещей свирепости. Расширенные зрачки и окровавленные руки, сжимающие деревянную палку, беспорядочно разгоняли воздух.
Он что-то бормотал и непрестанно повторял несколько слов: «Не подходи сюда, не подходи сюда, не иди, не иди, не подходи сюда!»
Вэнь Цзяньян, чудом избежав нападения, попытался пробудить сознание Люса: «Эй, проснись, это я!»
Но тот казалось, ничего не замечал и продолжал размахивать деревянной палкой в руке.
Вэнь Цзяньян, вынужденный отступать шаг за шагом назад, понял, что так продолжаться больше не может.
Он стиснул зубы, и стратегически отступил к тяжёлому стеллажу. В тот момент, когда Люс, пошатываясь, приблизился к нему, Вэнь Цзяньян ловко развернулся и, используя плечо, с силой ударил по полке.
Железная рама покачнулась и упала в сторону Люса.
Бесчисленные банки с различными частями тела скатились вниз, сопровождаясь громким хлопком, и Люса быстро прижали к земле.
Тем не менее, мужчина продолжил яростно дёргать ногами, из его горла доносилось звериное рычание: «Не подходи сюда, не иди сюда! Не подходи, не подходи, не подходи сюда!»
Взгляд Вэнь Цзяньянь стал более серьезным.
Он не понимал, что такого увидел Люс, и что привело того в такое безумное состояние. Тем не менее, чтобы предотвратить угрозу для себя или окружающих, Вэнь Цзяньян подошел и выбил деревянную палку из руки ведущего.
Палка покатилась в темноту и остановилась, наткнувшись на что-то.
Вэнь Цзяньян замер, подсознательно переведя взгляд на источник звука.
В пыли свернулась калачиком совершенно черная масса, которая при этом ещё и дрожала.
У Вэнь Цзяньяня появилось зловещее предчувствие.
Он осторожно обошел существо и приблизился сбоку, освещая место происшествия фонариком.
Он полулежал на земле, тяжело дыша, его запястье быстро двигалось в штанах, лицо было бледным и искаженным от боли, а глаза полны безумия и оцепенения.
Выражение лица Вэнь Цзяньяня стало еще серьезнее.
Если симптомы Люса можно объяснить воздействием какого-либо раздражителя, то состояние этого человека нельзя было бы объяснить страхом, если только…
Вэнь Цзяньянь вдруг что-то вспомнил, и его зрачки слегка сузились.
Он резко обернулся и быстро направился к Люсу, который был прижат к полу. Он схватил мужчину за запястье и посветил на него фонариком.
В мерцающем, тусклом свете прозрачный браслет позволил отчетливо видеть текст.
[Субъект 089 – Бредовое расстройство, связанное с преследованием].
Мучительные крики эхом отдавались в его ушах: «Не подходи сюда! Не подходи сюда! Не подходи сюда!!!»
Как оказалось в этой лаборатории симптомы каждого «пациента» воплощались в жизнь.
Я видела комментарии, в которых высказывались предположения, что главный герой влюбится мгг из-за стокгольмского синдрома... Вы мне не верите или не верите Вэнь Цзяньяну?