Перевод 33 главы, новеллы: Сборщик трупов
Попав в мир фильма, Ся Бай почувствовал, как ладонь на его икре исчезла. Го Ян отпустил его.
Решение войти в кино, вместе с Ма Тунфэном было принято им самостоятельно. Он не хотел, чтобы другие рисковали, поэтому не возражал против того, чтобы остальные игроки отпустили его.
Но затем он сразу почувствовал, как его икру снова обняли.
Не оглядываясь назад, он сразу понял, кто это был. Эти руки и крошечные ладошки, обхватывающие его ногу, непрестанно дрожали от страха, и он даже почувствовал, как маленькие слезинки капают ему на лодыжку.
Раньше этот малыш закрывал уши и дрожал, прячась за креслом, иногда тайком он плакал от страха, этот ребёнок наглядно демонстрировал эмодзи, что любили использовать в интернете: «слабый, жалкий и беспомощный /弱小可憐又無助*».
Услышав, что сказал Го Ян, Ся Бай, что тянулся за талисманами, подавляющими трупы, застыл от шока.
Эрва, должно быть, тот самый мальчик, которого так сильно опекал Го Ян в коридоре кинотеатра.
Этот робкий ребёнок, цепляющийся за его ногу и плачущий коровьими слезами — вершина боевой мощи игроков?
После первоначального шока, все быстро обрело смысл.
Эрва родом из деревни Цили, места где, по словам Бюро по управлению играми, впервые появилась аномалия. Мог ли этот малыш Эрва быть одним из первых игроков, появившихся из игры? Был ли он одним из самых опытных игроков?
И вот он, дрожащий, боящийся даже обнять кого-нибудь, маленький мальчик, просто стоял и плакал…
В таблице лидеров первое место занимал дурак.
А самый сильный среди игроков оказался трусом.
Ся Бай на секунду замер, а затем вытащил из кармана три талисмана, подавляющих трупы. Смочив их слюной, он быстро прикрепил листки к руке призрачной девы. Когда та задымилась и сморщилась, он крикнул остальным: «Прыгайте!»
Молодой человек моментально отпустил ногу Ма Тунфэна и вместе с ребёнком бросился к озеру, после чего Го Ян быстро последовал за ними.
Пока призрачная рука сжималась от боли, у Ма Тунфэна появился шанс сбежать, хотя было неясно, захочет ли он им вообще воспользоваться.
Поэтому Ся Бай, не оборачиваясь назад, спросил мужчину: «Разве ты не хочешь найти её тело и достойно похоронить?»
Сказав это, он упал в озеро, закрыл рот и глаза прямо перед тем, как вода могла, хлынуть внутрь. Крепко обняв своими руками ребенка, юноша отчаянно поплыл вперед.
Ся Бай потребовалось ещё две или три минуты, чтобы всплыть на поверхность, после чего он поднял ребенка и, схватив того за бледное лицо, начал уговаривать: «Дыши, дыши».
Ребенок, дрожа, открыл глаза, взглянул на Ся Бая, после чего отвел взгляд, не зная, как дышать.
Ся Бай заметил это, и громко задышал: «…Выдохни. Ты помнишь, как? Выдохни».
Не дожидаясь реакции ребенка, Ся Бай приложил свой указательный палец к носу мальчика, а большой палец к подбородку, создавая пространство для воздуха*, некоторое время понаблюдав за дыханием ребенка, он снова прижал того к себе и поплыл вперед.
(*Запрокидывание головы — подъем подбородка (head-tilt/chin-lift) — это базовый и самый важный прием первой помощи, используемый для открытия дыхательных путей у человека, который находится без сознания и не имеет подозрений на травму шейного отдела позвоночника).
В мире кино уже наступили сумерки, из-за чего небо заметно потускнело. Под прикрытием теней, что отбрасывали деревья, Ся Баю удалось ускользнуть из поля зрения призрачной женщины.
Озёра на подобных островах обычно были небольшими, а это озеро к тому же имело неправильную форму, и было окружено неровным лесом.
Но все же лес предоставлял для них более безопасное и надежное убежище от врагов, чем озеро. Он поплыл с ребенком к ближайшему дереву, ветвь которого тянулась к воде, ища укрытия в листве.
В фильме, как раз был разгар лета. Поэтому, хоть лес и был небольшим, он напоминал больше тропическую саванну с высокими деревьями и густыми, пышными ветвями. Так Ся Бай без труда нашел уединенное место.
Но как только он поставил ребёнка на землю, тот быстро спрятался за массивным стволом.
После небольшой заминки молодой человек, позволил мальчику остаться незамеченным, ловко вскарабкавшись на дерево, он сорвал несколько диких груш и бросил две из них мальчику.
Затем к ним подплыли Го Ян и Ма Тунфэн.
Го Ян выглядел нормально, просто он был мокрым и сев на землю, продолжил тяжело дышать. А вот Ма Тунфэн же был весь в крови. На его спине появились новые ужасающие раны, из-за того что он попал под гневную атаку призрачной руки.
Питьевой воды у них не было, поэтому Ся Бай сорвал для них несколько груш.
Го Ян взял груши и начал их жадно есть, но только после того, как увидел ребёнка, безопасно стоящего у дерева.
Ма Тунфэн же лишь сжал грушу в руке, но не стал, её есть. Немного отдышавшись, он сказал: «Моя жизнь ничего не стоит».
Эти слова предназначались для Ся Бая — он говорил о том, как юноша рисковал жизнью, чтобы спасти его.
Но Ся Бай, на это ответил с тем же тоном, с которым люди говорили о необходимости пищи или воды для выживания: «Человеческая жизнь не имеет различий, даже между богатыми и бедными*».
(*贵贱 — китайское слово, первоначально обозначавшее богатство и бедность, но в некоторых диалектах оно может обозначать «несмотря ни на что». Поэтому вторым вариантом перевода будет: “Человеческая жизнь не имеет различий, несмотря ни на что”).
Наконец, на лице Ма Тунфэна появились эмоции, отличимые от оцепенения и пустоты – выражение боли, но не совсем.
Он считал, что его жизнь ничего не стоит, и это убеждение разделили не только люди, что окружали его всю жизнь, но и он сам, отбросив чувство собственного достоинства и живя так, будто его жизнь ничего не стоила.
В детстве, после того как его сбила машина, другая сторона полностью выплатила компенсацию, но родители не сочли нужным оплатить этими деньгами надлежащее для него медицинское лечение, из-за чего он стал хромым.
Будучи бесполезным инвалидом с самого детства, и после того как ему пришлось бросить старшую школу, он вышел в люди и быстро стал объектом насмешек и издевательств.
Ему не суждено было стоять во весь рост: унижения, мольбы на коленях и бесстыдные поступки были для него нормой.
Даже если он умрет в реальном мире, его тело завернули бы в постельное белье, а затем выбросили бы куда подальше.
Но единственный раз, когда он искренне пожелал, чтобы никому не было до его жизни дела, кто-то рискнул своей, чтобы спасти его.
Ся Бай несколько секунд смотрел на него, моргнул, а затем внезапно сунул ему в руку грушу и прошептал: «Дядя, если ты умрешь, могу я забрать твое тело? Я могу отвезти тебя домой».
Не думай, что я не слышал тебя только потому, что ты это тихихо прошептал!
Сначала Го Ян утешал себя мыслью, что желание Ся Бая забрать его труп, должно было связано с чем-то странным и извращенным, затем позже Ся Бай захотел забрать и труп Эрвы — у Эрвы было самое сильное тело и самые сильные физические навыки среди игроков.
Как оказалось, он был совершенно неприхотлив. И брал любого, кого встречал, включая даже неумелого пятидесятилетнего старика.
Видя его поведение, Го Ян вполне обоснованно усомнился в искренности первоначальной просьбы Ся Бая о его трупе.
Так почему же видя, как Ся Бай героически бросается к нему, он позволил себя почувствовать облегчение? Ся Бай, вероятно, просто боялся повредить его тело!
Он совсем не видел его сияющей души!
Реакция Ма Тунфэна же была иной. Он пробормотал Ся Баю: «Домой? Ты отвезёшь меня домой?»
Он и Хэ Цзясю планировали отправиться домой.
Холодной осенней ночью, когда за окном завывал ветер, а от кастрюли с грушевым супом, стоявшей у кровати под теплым светом, поднимался пар, они всю ночь обсуждали, как построят свой дом, какие овощи посадят во дворе и как проведут там свои последние годы, наконец, обретя место, где смогут чувствовать себя своими.
Это была его идея — устроить небольшое свидание перед тем, как они отправиться домой, хотя он и знал, что на улице было небезопасно.
Теперь они никогда не смогут вернуться домой.
Глаза Ма Тунфэна снова покраснели, и он быстро схватил Ся Бая: «Ты можешь взять с собой Цзясю? Можешь отвезти нас двоих домой вместе?»
Его хватка была такой сильной, что причинила юноше боль. Но ещё сильнее была боль от явной печали на лице старика, что был на грани слез. Тогда молодой человек поджал губы и покачал головой.
Если бы он только спросил, когда Хэ Цзясю была ещё жива.
Но никаких "если" больше не оставалось.
Рука Ма Тунфэна соскользнула с тела Ся Бая.
Легкий ветерок отбрасывал меняющиеся тени деревьев на их мрачные, молчаливые лица.
Го Ян почесал голову, развернулся и крикнул: «Эрва».
После чего осторожно подошел к соседнему дереву, и угодливо протянул к мальчику грушу: «Эрва, извини, что так громко тебя окинул, не обращай внимания».
Снова обратив на них свой взгляд, Ся Бай спросил: «Эрва — это тот ученик на фотографии из начальной школы деревни Цили?»
Даже убитый горем Ма Тонгфэн удивленно поднял глаза.
Услышав, как Ся Бай упомянул его, маленький мальчик поспешно спрятал свою обнажившуюся часть белых брюк за деревом.
«Верно, это тот мальчик из начальной школы деревни Цили, которого втянули в игру, и он единственный, кто пережил это испытание», — сказал Го Ян, и на его юном лице смешались отеческая тревога и беспокойство, когда он беспомощно посмотрел на крошечный клочок белой ткани, виднеющийся за деревом.
Но Ся Бай не понимал, откуда у него взялись эти беспокойство и тревога: «Ты давно его знаешь?»
«Конечно!» — Ответил Го Ян: «Я прекрасно знаком со всеми членами их атакующей группы!»
«Видешь ли, деревня Цили стала первым задокументированным случаем появления игры в нашем мире, и все это благодаря Эрве», — сказал Го Ян.
Он не собирался много говорить, но, вспомнив, как Эрва хотел подойти к Ся Баю в коридоре, но слишком испугался, и как мальчик постоянно украдкой поглядывал на Ся Бая, молодой человек решил рассказать больше ради своего кумира, учитывая, что личность Эрвы и так была почти общеизвестна среди игроков.
«После того, как ученики начальной школы деревни Цили бесследно исчезли, никаких полезных улик правительством, так и не было найдено до тех пор, пока Бюро по управлению играми не обнаружило Эрву в углу школы на четвертый день после их исчезновения».
«Затем Бюро узнало некоторые подробности об Эрве от местных жителей. Мать Эрвы потеряла ребенка в результате тяжелых родов, и не смирившись с горем, назвала его «Эрва*» в память о нем».
(*二娃 — буквальный перевод “второй ребенок”).
Поскольку её первый ребёнок не выжил, она была крайне внимательна и осторожна со вторым. Первые три месяца все было нормально, но затем у неё начались частые приступы.
«Это была преэклампсия*, потребовавшая прерывания беременности, поскольку она не могла обеспечить плод достаточным количеством питательных веществ. Но, потеряв одного ребенка, она отказалась сдаваться, решив умереть, надеясь, что у второго её ребенка будет шанс на жизнь. Она добилась своего, ценой собственной жизни».
(*Преэклампсия — это тяжелое мультисистемное осложнение беременности, развивающееся после 20-й недели гестации (а также в родах и послеродовом периоде), ключевыми признаками которого являются стойкое повышение артериального давления и появление белка в моче (протеинурия). Без своевременного контроля преэклампсия может перерасти в эклампсию (судороги), вызвать отслойку плаценты, HELLP-синдром или инсульт).
«Эрва при рождении весил чуть больше двух фунтов\около 900грамм и был срочно доставлен в отделение неотложной помощи. Он перенес много страданий и несколько раз был на грани смерти, что истощило все сбережения семьи. Пытаясь свести концы с концами, они в конце концов, бросили его в пшеничном поле, но каким-то образом он сумел выжить».
«Однако физически он всегда был слабее и намного меньше своих сверстников, отличался исключительной робостью, подобно новорожденному воробью, столкнувшемуся с незнакомым миром, он легко пугается».
Ся Бай посмотрел на несколько маленьких пальчиков, выглядывающих из-за дерева, и вспомнил мальчика на фотографии, такого маленького, слишком маленького даже для первого класса.
«На самом деле он не учился в начальной школе деревни Цили. Никто не отправлял его в школу, и он был слишком мал для первого класса. Он просто тайком пробирался туда, чтобы посмотреть, как они занимаются физкультурой, и его тут же затянуло в игру».
«Когда его нашло Бюро, всё, что им удалось от него узнать об игре — это всего одно слово: „игра“».
«Позже, чтобы получить от него больше информации один ученый, реконструировал сцену на основе фотографии, сделанной репортером ночью, используя искусственную призрачную руку, чтобы поднять его за шею и волосы».
Выражение лица Ся Бая оставалось непроницаемым, но брови Ма Тунфэна сильно нахмурилась: «И что дальше?»
«После трехчасовых криков научно-исследовательский институт превратился в руины, а на горе Хунчун, где он располагался, произошли сейсмические толчки, эквивалентные землетрясению магнитудой 7,8».
Го Ян в очередной раз вспомнил тот шок, который он испытал, впервые увидев те фотографии.
Он слышал, что у некоторых беременных женщин во время преэклампсии кровеносные сосуды истончаются, и мать Эрвы не была исключением. У Эрвы также были подобные проблемы, из-за чего медсестрам до сих пор трудно было найти его вены.
Эти крошечные, хрупкие кровеносные сосуды соединены с бесчисленными корнями под землей, образуя непрерывную силу и ужасающую жизненную энергию, подобно горам деревни, где он родился.
Ся Бай тут же все понял: «Эрва занимает третье место в рейтинге игроков «Сажатель деревьев»?»
Го Ян подтверждающее кивнул: «Да, хотя он редко использует свои способности, каждый член атакующей группы берет его с собой в игру для тренировок. Он участвует в играх чаще, чем любой другой игрок, поэтому у него довольно высокий рейтинг».
Поэтому, когда его называли звездой атакующей группы, это было не только потому, что он появлялся в обучающих видеороликах Бюро по управлению игрой.
Это также объяснялось тем, что его часто можно было увидеть в играх, что сделало его известным среди многих игроков.
Ся Бай уточнил: «Обучать его?»
«После разрушения научно-исследовательского института Эрва стал еще более робким. Он боится любого, кто к нему приближается», — ответил Го Ян.
«Его проблема не только в робости. Будучи сильным игроком, он не обладает базовым пониманием общества и игры, не говоря уже об общеизвестных фактах. В конце концов, он жил в такой изолированной маленькой горной деревне, и никогда не ходил в школу или детский сад».
«Что ещё более тревожно, так это то, что он отказывается использовать свои способности. Только столкнувшись со страхом и опасностью смертельной ситуацией, он высвобождает свои силы».
«Члены атакующей группы по очереди выводят его на улицу, чтобы он познавал мир, расширял свои знания, и укреплял свою смелость. Побуждая мальчика использовать свои способности в игре. Три года спустя результаты есть, но они весьма ограничены».
Ся Бай с невозмутимым выражением лица спросил: «Получается, они стимулируют рост его способностей, намеренно подвергая его опасности?»
Го Ян открыл рот, чтобы возразить, не желая терпеть подобную критику в адрес атакующей группы, но затем закрыл его.
Он мрачно произнес: «Тех исследователя наказали, и люди из атакующей группы определенно не стали бы так стимулировать Эрву. Однако правда в том, что он использует свои способности только тогда, когда сильно напуган или находится в серьезной опасности, поэтому им необходимо обеспечить определенный уровень стимуляции».
По сути, у них не было другого выбора.
Го Ян, который так долго следил за действиями атакующей группы и играми, не мог просто в нескольких словах объяснить, насколько важны способности Эрвы для их общества. С увеличением количества игр по всему миру, множество городов могут пасть всего за одну ночь.
Если кто-то брал Эрву в игру, ему приходилось заставлять себя быть хладнокровным, активно или пассивно подвергая ребенка опасности, чтобы стимулировать использование им своих способностей в этих опасных условиях.
Сказав это, Го Ян обернулся и увидел, как Эрва осторожно поглядывает на Ся Бая.
Он вспомнил, как мальчик смотрел на юношу в коридоре кинотеатра.
Спустя много лет, малыш пережил бесчисленное количество ужасно-опасных ситуаций, и лишь один Ся Бай решил неколебаясь спасти его.
Го Ян испытывал сложную смесь эмоций.
Он сказал Ся Баю: «Эрва очень робкий. Когда он увидел, как тебя затаскивают в фильм, он все равно держал тебя за ногу, пытаясь оттащить назад».
Услышав это мальчик, тут же опустил голову.
Ся Бай заметил это и спросил: «Но даже так, Эрва, кажется, меня боится. Почему?»
Услышав имя «Эрва», произнесенное Ся Баем, маленькие ножки за деревом слегка заерзали.
Го Ян ответил: «Он всегда был очень робким ребенком, к тому же может быть, симпатия к кому-то делает его еще более робким?»
Завершив обсуждение Эрвы во время отдыха, Го Ян предложил: «Может, нам стоит посмотреть [фильм] сейчас, чтобы не пропускать важные сцены?»
Наконец, Ма Тунфэн снова заговорил: «В первую очередь я хочу найти тело Цзясю».
Все знали, что островитяне — каннибалы, тела убитых ими ранее людей они забрали с собой. Уже почти стемнело, и если они не поторопятся, то могут даже не найти останки Цзясю. Даже если они сейчас двинутся с места, трудно сказать, смогут ли они её найти.
Го Ян печально вздохнул: «Я также хочу найти тело Лин Чанъе, чтобы достойно похоронить его».
В конце концов, он был его кумиром и героем, человеком, который в глубине души боролся за все человечество. Он не мог смириться с тем, что такая варварская группа поглотила его. Даже в смерти должно оставаться какое-то достоинство.
Ся Бай вспомнил идеально сохранившийся труп, который он собрал в ортопедической больнице, выбрав того из горы тел. Мысль о том, что его растерзают и съедят варвары, тоже вызывала у него отвращение.
Как они могли так обращаться с трупами?
Даже если бы Ся Бай не был подвержен влиянию психологических травм, нанесенных фильмом, и если бы не тот фрагмент, предназначенный только для него, он все равно был бы зол.
Он также хотел разыскать эти два тела.
Тогда же Го Ян задался вопросом: «Но не упустим ли мы слишком много из сюжета фильма? А поскольку сейчас у нас нет возможности взглянуть на всё с высоты птичьего полёта, нам, возможно, придётся взглянуть на всё глазами исследователей, островитян и главной красавицы кампуса. Но она ужасающая … Это непросто».
Ся Бай опустил глаза, признавая сложность задачи.
После трех отказов подряд в предоставлении трупов Ся Бай был вынужден пересмотреть свой подход к подписанию договоров о передаче тел.
Прямой вопрос действительно вызвал подозрения. Учитывая его необычные способности души, никто бы не согласился на это, как и предсказал Го Ян.
Кто знает, что произойдет после согласия, возможно оно приведет к тому, что они превратятся в ходячие трупы или это увеличит их шанс на смерть?
Он также рассматривал вариант приглашения людей, находящихся на грани смерти, что, возможно, было бы немного лучше, но все равно небезопасно.
Он понимал, что дорожит трупами, из-за чего никогда не стал бы с ними плохо обращаться. По его мнению, это было взаимовыгодным предложением, но игроки могли так не считать.
Это напоминало ему ситуацию с тихими профессорами в медицинских вузах, изначально было множество людей, что согласились пожертвовать своими телами во имя прогресса после смерти, но затем на смертном одре они отозвали их из-за страха.
Глубоко укоренившаяся вера в сохранение своего тела в целости для реинкарнации удерживала многих от передачи своих трупов незнакомцам, поскольку они не были уверены в том, что будет сделано с их останками.
Учитывая их затруднительное положение, ни у кого из них, за исключением, возможно, Эрвы с его нераскрытым талантом, не было ни единого шанса выступить против этой призрачной красавицы.
Ся Бай полез в карман и потрогал талисманы, подавляющие и контролирующие трупы, которые носил с собой.
В тот день, когда он решил добровольно отправиться на помощь бюро, ему пришлось вернуться домой, чтобы забрать эти талисманы, после чего он всегда следил, чтобы у него было достаточно их на случай неожиданных игровых ситуаций.
Они были ценны — особенно талисманы, контролирующие трупы, — но это были расходные материалы, в то время как существовала возможность развития его навыка, который вероятно мог превзойти полезность талисманов после повышения его уровня.
Помедлив немного Ся Бай, предложил: «Может, нам стоит разделиться?»
На что Го Ян тут же согласился: «Я тоже так думал».
Обратившись к Ма Тунфэну, Го Ян спросил: «А как насчет тебя?»
«Просто зовите меня Лао Ма», — вмешался Ма Тонгфэн.
На вид ему было около 50 лет, но это было из-за жизненных невзгод, что отразились на его лице, именно они заставляли его выглядеть старше своего реального возраста.
Го Ян, кивнул головой и изложил план: «Лао Ма, поскольку ты никогда не участвовал в играх, выбери самый безопасный путь со студентами. Наблюдая за их действиями, ищи тело Цзясю».
Ма Тонгфэн не высказал никаких возражений.
Го Ян продолжил: «Ся Бай, ты следуй за островитянами, а я разберусь с университетской красавицей?»
На что Ся Бай резонно заметил: «Я также могу пойти к призрачной девушке».
Все они знали, что главная красавица кампуса — это самое ужасное существо в фильме, мстительный дух, полный обиды.
Но услышав встречное предложение, Го Ян лишь усмехнулся: «Не волнуйся, у меня есть способы защитить себя, и если я попаду в опасность, то всегда смогу сбежать».
Ся Бай лишь мельком взглянул на него, заметив черный кинжал Го Яна, по всей видимости, это был предмет, усиленный навыками. У этого парня, вероятно, были и другие козыри в рукаве.
Затем после небольшой паузы Го Ян добавил: «Островитяне тоже будут непростыми противниками. Красавица кампуса может быть сильным врагом, но она всего лишь одна, в то время как островитян много. И учитывая, что Гу Цюанькунь, обладающий навыками, был вынужден бежать от них, означает, что островитяне могут оказаться сильнее, чем мы думаем. Будь осторожен и не проявляй милосердия перед лицом опасности».
Тогда Ся Бай поправил его: «Это неправильно.
Го Ян удивленно расширил глаза и переспросил: «Что не так?»
Ся Бай прямо ему в глаза и серьезно заявил: «Твои рассуждения ошибочны. Мы не можем убивать этих людей без разбора».
По спине Го Яна пробежал холодок, когда он понял, что имел в виду Ся Бай.
Очевидно, что теперь островитяне, студенты и красавица из кампуса образовали противоборствующие фракции.
Чтобы пройти игру, им нужно было разгадать сюжет фильма. Если бы они причинили вред островитянам, изменив баланс сил, продолжился бы сюжет фильма так, как его задумывали изначально? Где бы тогда они могли наблюдать за развитием оригинальной истории?
Эта проклятая игра была полна тупиков, и путь к их выживанию был лишь едва виден им вдалеке.
Ся Бай пояснил: «Мы пришли сюда просто смотреть фильм. И мы не можем повлиять на развитие сюжета. Нам игрокам следует остаться как можно более сторонними наблюдателями, прежде всего заботящихся о своей безопасности».
Когда последние следы заката исчезли с темнеющего неба, прохладный ветерок прорвался сквозь дневную жару, словно освежающая ладонь, что гладила им лица, благодаря чему все вокруг казалось таким же реальным, как и любое другое место в их мире.
На мгновение им почти показалось, что это место реально.
Но этот мир кино не принадлежал им, чтобы они могли его изменить.
Го Ян, заметив серьезное выражение лица Ся Бая, согласно кивнул: «Ты прав. Тогда давай просто будем осторожны. Нам стоит использовать этот лес как наш базовый лагерь. Если мы не сможем найти друг друга, то встретимся здесь».
Отправляясь на выполнение задания, Го Ян вытащил Эрву из-за дерева, намереваясь взять того с собой. Ему до сих пор было не комфортно, оставляя мальчика наедине с загадочным Ся Баем.
Так группа направилась к опушке леса, пока Ся Бай шел чуть поодаль слева.
Эрва, сначала цеплялся за край правой штанины Го Яна, но ему стало нудобно идти, и мальчик перешел влево, из-за чего он случайно встретился взглядом с Ся Баем, после короткой паузы, он снова поспешно рванул вправо.
Ночь обеспечила им идеальное укрытие. После того как игроки разделились на опушке леса, Ся Бай, используя свои знания о планировке острова, полученные из фильма, и тусклый ночной свет, незаметно проник в район, где жили островитяне.
Течение времени в мире кино отличалось от внешнего мира, десять минут экранного времени могли равняться дню или всего нескольким минутам в мире кино. Ся Бай прибыл как раз в тот момент, когда закончился конфликт, вызванный каннибализмом островитян по отношению к студентам.
У студентов, входивших в состав исследовательской группы, не было ни единого шанса против варварских атак островитян, из-за чего еще трое из них были убиты, а остальные быстро убежали.
Воспользовавшись моментом, пока островитяне преследовали их, Ся Бай тихо приблизился к телам трех недавно умерших студентов и поместил за голову каждого из них талисман, контролирующий мертвеца.
Он также заметил полусъеденные и свежевыпотрошенные трупы и не упустив их из виду, прикрепил по одному талисману к каждому из них.
Боясь быть обнаруженным, он сразу же спрятался после окончания проделанной работы.
После того как все талисманы контролирующие трупы были прикреплены, на мгновение вспыхнул слабый свет, и Ся Бай почувствовал, как будто установил связь с мертвецами, инстинктивно поняв, как с ними общаться.
Он был поражен удивительным мастерством своего деда, после чего мысленно отдал приказ спрятать как целые, так и поврежденные трупы.
Молодой человек остался лишь, чтобы помочь мертвым с уборкой, подбирая выпавшие органы и стирая оставленные ими кровавые следы.
Услышав издалека разговоры, скорее всего местных, Ся Бай быстро спрятался за двумя большими бочками.
«Где тела? Почему тела исчезли?»
«Наверное, это те хитрые чужаки! Они забрали тела своих товарищей, пока нас не было!»
«Скорее! Проверьте, на месте ли ещё шесть жертв!»
Из щели между двумя бочками Ся Бай наблюдал, как двое островитян бросились в центральную хижину.
«Они здесь! Вождь и остальные тоже здесь!»
«Давайте вытащим их сейчас. Они избраны богами. Мы должны привязать их к алтарю».
Затем Ся Бай увидел, как из хижины выволокли несколько тел. Он сразу узнал женщину средних лет, что сидела на первом кресле в зале, из-за чего понял, что избранные богами люди это игроки, погибшие в фильме.
Следом за Хэ Цзясю показалась знакомая фигура: Лин Чанъе, тот самый мужчина, которого Ся Бай искусно сшил в ортопедической больнице.
Несмотря на то, что он был так же обескровлен, как и остальные, его труп все равно выделялся среди остальных. Его рост и телосложение сыграли в этом не последнюю роль, но главное, он не выглядел таким окоченевшим и бледным, как другие тела, чем-то сильно напомнило юноше его Си Шэней, что он потерял.
Из-за этого Ся Бай тяжело сглотнул.
Этот человек действительно был образцовым экземпляром среди горы трупов.
Все его внимание было приковано к телу Лин Чанъе, он внимательно осматривал того с головы до ног и обратно, быстро заметив легкое дрожание безымянного пальца мужчины.
Увиденное озадачило Ся Бая, и над его головой появился вопросительный знак.
Ся Бай: Как и ожидалось от трупа мужчины (x) (?), который мне нравится.