Перевод главы 11, новеллы: " Не беспокоясь о еде и лекарствах".
По мере приближения Праздника середины осени, все рестораны и магазины в городе постепенно начали приводить свои помещения в порядок, а некоторые даже нанимали плотников и каменщиков для ремонта своих витрин.
В уезде Синьань существовала традиция запуска фонари во время Праздника середины осени, поэтому недавно на улицах стали продавать бамбуковые фонари. Они были самых разных форм и размеров, с изображением фруктов, рыб, насекомых, лунных кроликов, птиц и зверей, все они были яркими и искусно выполненные. Даже Юй Цзиньнянь захотел купить один, чтобы полюбоваться им.
Хотя ему было около тридцати, всё в Великой династии Ся было для него новым и захватывающим. Он, естественно, вёл себя как ребёнок, полагаясь на свою юную внешность, чтобы потакать своим детским прихотям.
Было почти полдень, и он, опираясь на прилавок, смотрел на тетушку через дорогу, что продавала фонари. У тетушки была смуглая кожа и два обгоревших пятна на щечках, выглядящих как румяна, они образовались из-за её длительного пребывания на солнце.
Она искусно мастерила бамбуковые фонари и с энтузиазмом призывала других купить её товар. Руки женщины двигались так быстро, что Юй Цзиньнянь не мог оторвать от неё глаз.
Наблюдая за ней юноша даже не заметил подошедшего человека, низкий голос которого раздался рядом с его ухом: «Если тебе они нравится, то иди и купи себе один такой».
Юй Цзиньнянь резко обернулся и увидел стоящего рядом с собой мужчину. Он надулся и в ответ фыркнул: «С ещё одним бездельником дома, где взять деньги на покупку фонарей?»
Несмотря на свои слова, он невольно с тоской посмотрел на только что сделанный фонарик с изображением лунного кролика через дорогу.
«Не то чтобы я бездельничал. Я только что расколол корзину грецких орехов», — слова Цзи Хуна лишили Юй Цзиньняня дара речи. Мужчина подошел к прилавку и вытащил из-под локтя молодого человека блокнот с серой обложкой, который в свою очередь выступал в роли бухгалтерской книги лапшичной: «Тетя Сюй сказала, что ты медленно соображаешь, поэтому попросила меня помочь».
Юй Цзиньнянь тут же сердито посмотрел на него и воскликнул: «Кто это сказал?!»
При этом он поспешно попытался вернуть бухгалтерскую книгу, которую незаметно у него украли.
Цзи Хун быстро пролистал книгу. Он мельком взглянул на неё и тут же почувствовал, как у него начинает болеть голова.
Хотя у него не было опыта в бизнесе, он знал, что опытный бухгалтер не стал бы вести такие хаотичные записи.
Эти записи делались случайным образом, ошибки исправлялись поверхностной записью, превращая ежедневные отчеты в полный беспорядок. Неудивительно, что тетя Сюй выглядела такой беспомощной, когда попросила его помочь Юй Цзиньняню.
Мужчина нахмурился и сказал: «Разве я не учил тебя этому вчера? Почему твои записи до сих пор такие неряшливые?»
«…Разве человеку не нужно время, чтобы измениться?» — виновато ответил Юй Цзиньнянь.
Он часто хвастался тем, что был лучшим учеником, но единственным предметом, с которым у него были трудности, была математика.
Решить сложную математическую задачу для него было сложнее, чем выучить наизусть десять стихотворений. Бухгалтерский учет был не таким сложным, как высшая математика, но он никогда раньше этим не занимался.
После того как тетя Сюй передавала ему бухгалтерскую книгу, он записывал все так, как считал нужным, стремясь лишь к собственному пониманию, и не стремился к дальнейшему совершенствованию.
Цзи Хун покачал головой и начал исправлять записи.
Обмакнув кисть в чернила, Цзи Хун начал писать с лёгкостью и непринуждённостью. Кисть у него в руках была обычной, дешевой, ее кончик уже изрядно потрепался от использования. Однако в руках мужчины кисть была очень послушна. Легким движением ладони она словно расцветала на бумаге, внезапно создавая на страницах изящные и красивые иероглифы.
Юй Цзиньнянь, слегка наклонил голову, рассматривая «прекрасные слова», а затем перевел взгляд на «красивого человека».
Совсем недавно Цзи Хун утверждал, что его дом был разграблен бандитами, и во время бегства он потерял связь с семьей, оставшись бездомным.
Но Юй Цзиньнянь ни единому его слову не поверил. Если такой хорошо одетый человек, как Цзи Хун, может быть бездомным, то даже недавно купленная на кухне свиная голова могла отрастить ноги и залезть на дерево!
И все же тетя Сюй не только поверила ему, но и с радостью приняла его, сказав, что он может помочь Юй Цзиньняню с бухгалтерией.
Наличие еще одного человека в доме не было проблемой, но их маленькая лапшичная и так была тесной.
Теперь же, когда к ним присоединился Цзи Хун, и он не мог спать с Суй Суи, ему, естественно, пришлось ютиться в комнате с Юй Цзиньнянем. Из-за этого юноша последние несколько дней не мог найти себе место в постели, страдая от болей в спине и постоянных жалоб.
«Но эта бухгалтерия…» — подумал про себя Юй Цзиньнянь, подперев подбородок рукой: «Должно быть, он грамотен. Интересно, не мог бы я попросить его научить меня этому ремеслу? Вздох, но этот человек обычно холоден как лед, у него, вероятно, не хватит терпения учить неграмотного человека читать и писать…»
«Нельзя так небрежно вести учет…» — начал наставнически говорить Цзи Хун, но затем заметил, что Юй Цзиньнянь смотрит перед собой пустым взглядом, словно погруженный в размышления, с каким-то очаровательным детским обаянием. Он посмотрел на него пару секунд, затем опустил голову и молча начал приводить в порядок страницы учета. Видя, что мальчик все еще не пришел в себя, он позвал его: «Юй… Цзиньнянь?»
«Что?» — Юй Цзиньнянь очнулся от своих мыслей, совершенно не понимая, что ему только что сказал Цзи Хун. Он поспешно кивнул, словно студент, застигнутый врасплох учителем на уроке, и произнес: «Я все понимаю!»
В тот же момент в лапшичную вошло несколько постоянных посетителей. Увидев их двоих, они рассмеялись и сказали: «Сяо Нянь, наконец-то ты встретил достойного соперника! Мы наконец-то нашли того, кто сможет держать тебя под присмотром!»
Затем они взглянули на Цзи Хуна и, преувеличенно расширив глаза, подразнили того: «А откуда взялся этот симпатичный молодой человек? В вашей лапшичной принимают людей на работу только с красивым личиком?»
Юй Цзиньнянь подбежал к ним с улыбкой, разливая каждому по чашечке чая, записывая их заказы, миленько отвечая: «Это новый бухгалтер, которого наняла тетя Сюй, господин Цзи».
Красивые мужчины всегда привлекали к себе повышенное внимание.
Клиенты приветствовали Цзи Хуна один за другим, некоторые даже с нетерпением спрашивали его возраст, семейное положение и то, какие девушки ему нравятся. Они были практически готовы с энтузиазмом предложить господину Цзи своих дочерей в жены.
Но сам Цзы Хун чувствовал себя очень неловко под этим допросом и равнодушно начал отвечать на вопросы: «Мне двадцать лет, я не в браке, и мне нравится…»
Мужчина не успел договорить, как Юй Цзиньнянь выскочил, вперед заграждая клиентам вид на Цзи Хуна, у которого было расстроенное выражение лица. Юноша с готовностью натянул свою самую приятную улыбку и втиснулся в разговор: «Господа, господа, наша тетя Сюй только что наняла этого хорошего бухгалтера на работу. Не заставляйте его так скоро уходить! К тому же, я так долго работаю в лапшичной, и никто меня ни разу не знакомил с девушками!»
Услышав это, все сплетники обратили свое внимание на Юй Цзиньняня, даже сваха Ли, только что севшая в углу, вытянула шею, чтобы прислушаться к этому разговору.
Если кто и был самым популярным среди молодых людей в округе, так это Юй Цзиньнянь из лапшичной!
Дочери из скромных семей не имели больших перспектив в выборе богатых супругов, из-за чего их главной надеждой было выйти замуж за человека из перспективной семьи и жить в комфорте в качестве жены и будущей матери.
Юй Цзиньнянь был не только красив, молод и искусен, но, что самое важное, он был нежен, добр и не имел родителей, которые могли оказать давление на его вторую половинку.
Замужество за ним было бы настоящим благословением!
К сожалению, несмотря на свой юный возраст (около семнадцати или восемнадцати лет), Юй Цзиньнянь никогда не проявлял интереса к вопросам брака, отвергая все предложения различных сватов.
Но сегодня сваха Ли почувствовала, что наткнулась на нечто интересное!
Она внимательно слушала, как Юй Цзиньнянь на мгновение задумался, и ответил: «Если бы мне пришлось сказать, кто мне нравится… ну, наверное, кто-нибудь с большой грудью, тонкой талией, длинными ногами и светлой кожей… наверное?»
Все ожидали, что Юй Цзиньнянь, с его светлой и образованной внешностью, скажет что-нибудь вроде «красивая как внутри, так и снаружи», «лицо прекрасное, как цветок персика» или «трудолюбивая и бережливая» — в общем, все распространённые фразы в сватовстве.
Но его прямолинейное и несколько рискованное описание застало людей врасплох, вызвав всеобщий смех.
Сваха Ли, которая подслушивала, чуть не выплюнула свой чай, быстро прикрыв рот вышитым платком. Она мысленно вспомнила всех знакомых девушек, которые искали себе пару, и отметила одну, подходящую под его описание.
Решив сделать пометку, она поспешно доела лапшу.
Закончив есть, женщина собиралась сообщить семье девочки, хорошую весть, но к несчастью она столкнулась у входа в лапшичную с полной женщиной, и та наступила ей на ногу. Женщина ворвалась внутрь, даже не взглянув на сваху Ли, она грубо крикнула «Сяо Нянь» и ворвалась в помещение.
Сваха Ли не была тем человеком, с которым стоило бы шутить. В молодости она так контролировала родственников со стороны мужа, что никто не смел, произнести ей и слово плохого, за что и получила прозвище «Демон Ли».
Хотя с тех пор, как она стала свахой, её характер немного смягчился, но вспыльчивый нрав так и остался. Когда её без причины задевали, в ней пробуждался внутренний демон, которого она не могла контролировать.
Поэтому она обернулась и собиралась обрушить на полную женщину поток ругательств: «Эй, ты, маленькая дря…!»
«Сваха Ли!» — Услышав знакомый голос, сваха Ли подняла глаза и увидела Юй Цзиньняня, выбегающего на улицу с небольшим пакетиком из промасленной бумаги. Юноша улыбнулся ей и сунул пакет в руки: «Это была тетя Ву из соседнего переулка. Ей нужно было срочно что-то сказать, и она сожалеет, что обидела сваху. Это свежеприготовленный корень лотоса, начиненный клейким рисом и розой*. Он ещё теплый. Пожалуйста, возьмите и попробуйте его».
Фаршированные клейким рисом корни лотоса — распространённое блюдо, но Юй Цзиньнянь добавил в них варенье из розы, которая, как считалось, благотворно влияла на печень и улучшала кровообращение, что делало это блюдо особенно полезным для людей с вспыльчивым характером, таких как у свахи Ли.
«О, но как я могу его принять?» — Глаза свахи Ли загорелись при упоминании корня лотоса с клейким рисом, и хотя она словесно отказалась, она без колебаний приняла еду, и её впечатление о Юй Цзиньняне ещё больше улучшилось.
Она втайне проклинала себя за то, что вырастила такого неамбициозного неблагодарного сына. Иначе как она могла позволить такому хорошему юноше достаться кому-то другому?
Сваха Ли, улыбаясь, взяла корень лотоса и ушла. А Цзи Хун, облокотившись на дверной проем, наблюдал, как она уходит, после чего, слегка нахмурив брови, взглянул на улыбающегося молодого человека.
Юй Цзиньнянь, собиравшийся войти обратно в лапшичную, внезапно столкнулся с Цзи Хуном. Подняв на него взгляд, он с любопытством спросил: «Почему ты загораживаешь проход?»
Цзы Хун на мгновение уставился на него с неясным выражением лица, затем отошел в сторону и вернулся к прилавку, где продолжил свои расчеты, но с заметно большей силой на счетах.
Юй Цзиньнянь некоторое время недоуменно смотрел на него, а затем прошептал: «Это действительно странно».
Но он не стал зацикливаться на этом и направился туда, где поспешно остановилась тётя Ву.
У тёти Ву были особые отношения с Юй Цзиньнянем. Когда юноша впервые начал работать в ресторане, он не знал этого места и чувствовал себя растерянным. Затем на него словно валун свалилась подавленность, и чтобы взбодриться он решил съесть чего-нибудь острого.
Поздно вечером, когда лапшичная уже практически закрывалась, и посетителей было мало, он приготовил себе тарелку холодной острой куриной лапши из остатков пищи.
Он чавкал лапшой, стоя за прилавком, от остроты у него покраснели рот и нос, и именно тогда вошла тётя Ву. Увидев острую лапшу в его тарелке, она с радостью заказала две порции, пожаловавшись на то, какая безвкусная еда была в последнее время у других.
Услышав это, Юй Цзиньнянь не смог заставить себя сказать, что такая лапша не продаётся, поэтому он быстро пошёл на кухню и приготовил ей две порции.
Острую лапшу с курицей было легко приготовить, все дело было в соусе, идеально сочетание кунжутного масла, соевого соуса, сахара, соли, уксуса и, что самое важное, масло чили.
Ранее приготовленную и остывшую лапшу, надо было чуть-чуть разогреть, отчего она стала бы более упругой. Затем нужно было добавили немного ростков фасоли, нашинкованного огурца, кусочки курицы, кунжута и измельченного арахиса, после чего сбрызнуть все ароматным маслом чили. Лапша тогда получалась пикантной и острой*, а свежие овощи добавляли свежести.
Доев одну порцию, тётя Ву, сияя от радости, забрала вторую для мужа, рассказав о своём прошлом.
Оказалось, что несколько лет назад тётя Ву и её муж бежали из Сычуани от голода. Когда они добрались до уезда Синьань, то были слишком измождены, чтобы идти дальше, поэтому решили найти в этом месте работу и поселиться здесь.
По мере улучшения условий своей жизни они начали скучать по острой еде своего родного города. Вид острой лапши Юй Цзиньняня пробудил в ней желание её попробовать.
И юноша, женщину не разочаровал, он приготовил для неё два блюда в сычуаньском стиле, и так началось их знакомство.
В уезде Синань люди предпочитали легкие блюда. Поэтому утолив свою первоначальную тягу к острому, тётя Ву начала часто захаживать в лапшичную за острыми блюдами. Иногда она приносила Юй Цзиньняню местные деликатесы или домашние соленья, обращаясь с ним как со своим сводным племянником или односельчанином.
Увидев тётю Ву, Юй Цзиньнянь, естественно, предположил, что она пришла за острой едой, и весело спросил: «Тётя Ву, что бы вы хотели сегодня съесть?»
Но женщина лишь глубоко вздохнула, допила остывший чай, долго колебалась, затем схватила Юй Цзиньняня за руку и со вздохом сказала: «Сяо Нянь, пожалуйста, помоги тёте Ву!»
Юй Цзиньнянь вздрогнул от её слов: «Что случилось?»
Затем тетя Ву объяснила всю ситуацию. Она сказала, что её муж вместе с односельчанином, отправились заниматься бизнесом, после которого они и разбогатели, заработав большую сумму денег.
Супруги решили, что больше не хотят снимать дом в городе, и купили участок земли за городом, чтобы построить собственный дом. Теперь, когда дом был построен наполовину, пришло время устанавливать главную балку. Мастер фэн-шуя, к которому они обратились за советом, определил, что сегодня для этого благоприятный день.
Жители династии Ся были очень суеверны. Как только мастер фэн-шуя выбрал благоприятный чего-то день, то пропустить его было нельзя, независимо от того, светило солнце или шел дождь.
Тётя Ву долго и нудно рассказывала обо всем этом, и Юй Цзиньнянь примерно понял, что церемония установки балки — сложная процедура, включающая в себя такие этапы, как принесение жертв балке, её установка и бросание. Она объяснила, что всё прошло гладко до последнего этапа — угощения рабочих.
Это «угощение ремесленникам» называлось в народе «банкет по случаю установки главной балки дома», на котором нужно было устроить пир для рабочих и мастера фэн-шуй дабы отблагодарить тех за усердный труд. После трапезы рабочим вручали красные конверты и произносили благоприятные слова, провожая тех в путь. Только тогда можно было считать, что тяжелый труд дня не был потрачен впустую.
Проблема возникла, когда нанятый на банкет повар порезал руку как раз в тот момент, когда собирался начать готовить ингредиенты.
Они не успели даже поднять балку, как появилась кровь, это считалось плохой приметой, и мастер фэн-шуя сказал, что это был зловещий знак, им нужно было, опасаться кровопролития в новом доме. Он произнес длинное заклинание, собрал деньги, чтобы предотвратить несчастье, и велел нанять другого повара, родившегося в благоприятный день (ян) и в благоприятное время (ян).
Это поставило семью тёти Ву в затруднительное положение. Проблемы в деньгах у них не было, но где им найти повара, родившегося в янский день и в янский час, чтобы приготовить пир за такое короткое время?
После безуспешных поисков в нескольких небольших ресторанах тётя Ву наконец-то обратилась к Юй Цзиньняню как к своей последней надежде.
«Сяо Нянь, ты тоже повар. Может, ты знаешь каких-нибудь поваров, родившихся в день и время ян?» — С ожиданием спросила тётя Ву.
Как назло, Юй Цзиньнянь на мгновение задумался, а затем расплылся в улыбке: «Это я. Тётя Ву, если вы не возражаете, я могу прийти банкет для вашей семьи?»
Услышав это тётя Ву радостно закивала, увлекая за собой Юй Цзиньняня в обьятья непрекращая восхвалять его: «Это чудесно! Ты настоящее благословение! Я попробовала твою стряпню и полностью тебе доверяю».
Затем она быстро достала два серебряных слитка в качестве оплаты за банкет и дала Юй Цзиньняню адрес, неоднократно уговаривая того прийти к ним домой.
«Когда будешь идти, возьми с собой корзинку. Я приготовила партию острых солений, можешь взять немного с собой!» — Добавила тётя Ву с улыбкой, уходя: «Как только дом будет готов, я приглашу тебя научить меня готовить рыбью голову с перцем!»
Затем она поспешила к своим, чтобы поделиться радостной новостью.
Цзы Хун, подслушивая их разговор и одновременно возясь со своими счётами, не мог не задаться вопросом… а будет ли вкусной рыбья голова с перцем?
Из нового магазина копченостей, открывшегося пару дней назад на задней улочке, через окно доносился запах копченого мяса. Цзи Хун был погружен в свои мысли, когда его внезапно задушил запах дыма, вызвав у него спазм легких. Он прикрыл рот рукой и закашлялся, когда ему протянули белую фарфоровую чашку.
Он сделал глоток. Напиток был сладким и нежным на вкус, с привкусом грушевой мякоти отдающей кислинкой.
Цзи Хун поднял глаза и увидел Юй Цзиньняня, который, прислонившись к прилавку, с улыбкой перебрасывал серебряные слитки. Он вдруг спросил его: «Ты знаешь, что такое суп из груши Сяодяо?»
«…» — Цзы Хун взглянул на чашку в своей руке, немного подумал и, действительно понял, что никогда не слышал этого названия, поэтому покачал головой: «Нет».
Тогда Юй Цзиньнянь сказал: «Грушевый суп готовится из свежих крупных снежных груш, нарезанных кусочками вместе с кожурой. Одна часть груши, две части колодезной воды, вскипятить с несколькими зелеными сливами, двумя белыми грибами тремелла и небольшим количеством сахарного песка, затем варить на медленном огне полчаса. Изначально его подавали в медном горшочке, держа суп на медленном огне, поэтому он всегда был теплым, при употреблении. В конце можно добавить несколько ягод годжи в пиалу*…»
Говоря это, он достал из рукава несколько ярко-красных ягод годжи и бросил те в белую чашку Цзи Хуна: «Тц-тц, он прочищает горло, увлажняет легкие и имеет освежающий вкус».
Цзы Хун сделал ещё один глоток грушевого супа в своей чашке. Он подумал, не скрывает ли мальчик в своих словах какую-то духовную силу, потому что грушевый суп во рту показался ему ещё слаще.
Грушевая мякоть, уже разваренная до состояния мягкой кашицы, и скользкий белый гриб тремелла скользнули по горлу, словно нежные руки, мгновенно развеяв дискомфорт, вызванный дымом.
Выпив полчашки, он внезапно почувствовал перед собой тяжелую фигуру. Юноша, опираясь локтями на прилавок, смотрел на него озорными глазами. Казалось, будто белый гриб только что попавший ему в желудок, внезапно увеличился в размерах, отчего у Цзы Хуна появился странный зуд в области сердца.
Юй Цзиньнянь моргнул, затем наклонился вперед, почти касаясь его лица, и загадочно спросил: «Господин Цзи, вы тоже хотите узнать … как приготовить рыбью голову с перцем?»
Веки Цзи Хун непроизвольно дернулись, и он поджал губы.
Юй Цзиньнянь усмехнулся, наконец, выпрямился и поднял бровь: «Тогда пойдем со мной к тете Ву, я приготовлю вам острую рыбью голову, ну как согласны?»
Наша корреспондентка Цин Амао взяла интервью у Цзиньняня: «Брат Нянь, какое у тебя было первое впечатление о своем муже?»
Юй Цзиньнянь: «Слабый, жалкий, беспомощный… но умеет есть».
(Следующая сцена не подходит для просмотра лиц младше 18 лет. Вынужденная рекламная пауза.)
Наша корреспондентка продолжает следить за развитием отношений этой парочки!
[ От переводчика: Рецепт холодной острой лапши.
1. Лапша (вам подойдёт любая тонкая лапша, можно использовать гречневую собу или лапшу для рамена).
2. Куриная грудка – 1 шт (Если хотите чтобы блюдо, было более острым, можете предварительно замариновать куриную грудку в смеси перцев и соли на 10 минут).
3. Овощи для гарнира (вы можете взять все, что вам нравиться, жареные\ маринованные грибы, огурцы, морковь, кимчи и т.д.)
1. Корейская паста чили: 1,5 столовые ложки (можно заменить соусом из под лапши бульдак).
2. Белый уксус (или уксус из клейкого риса): 1 столовая ложка.
3. Соевый соус (светлый соевый соус): 1 столовая ложка.
4. Сахар (или мед): 1 столовая ложка.
5. Измельчённый чеснок: пол чайной ложки.
6. Кунжутное масло: 1 столовая ложка.
7. Холодная вода: 1 столовая ложка (для разбавления соуса).
1. Приготовьте куриную грудку в любом удобном для вас виде (отварите, пожарьте, запеките, но обычно её варят) до полной готовности, затем выньте и дайте остыть, после чего измельчите на тонкие полоски.
2. Подготовьте овощи, что вам нравятся, и нарежьте их полосками (при желании, можете отварить яйца всмятку).
3. В одной емкости смешайте все ингредиенты для соуса, корейскую пасту чили, уксус, соевый соус, сахар, измельченный чеснок и кунжутное масло до однородной консистенции. А затем добавьте холодную воду и перемешайте до получения однородной массы.
4. Приготовьте выбранную вами лапшу. Пример: в кипящую воду добавьте гречневую лапшу на (4-7 минут), периодически помешивая, чтобы она не слиплась, затем по истечении времени откиньте лапшу на дуршлаг и промойте холодной водой.
5. Финальный этап: Выложите промытую лапшу в тарелку, затем готовую нарезанную курицу и овощи. Полейте блюдо приготовленным острым соусом и все перемешайте.
6. Ваше блюдо готово, поздравляю вас.
Как и было описано в новелле раньше, вся прелесть этого блюда в остром соусе, но и его вы можете смешать, так как вам нравиться. Однако вам не следует забывать о собственной переносимости острого, поэтому, как и с корейским бульдаком, будьте аккуратны ⸜(｡˃ ᵕ ˂)⸝♡ ].