Перевод главы 149, новеллы: "Добро пожаловать в кошмар в прямом эфире"
Волосы мужчины были собраны в хвост на затылке, а его серые глаза скрывались под ресницами того же цвета, мерцая элегантным блеском в свете лампы. Черты его лица были четко очерчены, излучая вежливость и отстраненность, напоминая больше классическую мраморную скульптуру, чем человека.
Поэтому было совершенно невероятно, что эти слова только что вырвались у него из уст.
В зале для прямых трансляций «Честность превыше всего» на мгновение воцарилась тишина.
[Это... я правильно все услышал?!]
[№ 04, ты??? Ты-ты-ты, что ты пытаешься сделать?!!!]
[Что? Я много раз смотрел прохождение копии «Санаторий Пин Ань», но не знал, что у № 04 есть такой фетиш!]
[Я ничего не понимаю, но я очень шокирован увиденным…]
От услышанного у молодого человека дернулась бровь, он стиснул зубы, но на его губах все же появилась легкая улыбка: «Вынужден отказать, присмотревшись повнимательнее, я обнаружил, что эта одежда на самом деле соответствует моему вкусу».
В комнате для прямых трансляций «Честность превыше всего»:
[Хахахаха, я прямо слышу, как ведущий скрежещет зубами, я умираю со смеху!]
[Стример умеет изгибаться и растягиваться, как и ожидалось от него!]
[Я одна в восторге?! Неужели мы наконец-то увидим то, что должны видеть только платежеспособные зрители! (+50 бонусных баллов) ]
[Спасибо, № 04! (+50 бонусных баллов) ]
Услышав ответ Вэнь Цзяньяня, на лице пациента под номером 4 появилась радость: «Вам нравится? Тогда для меня это большая честь».
Тогда он шаг за шагом двинулся вперед.
Тело Вэнь Цзяньяня инстинктивно напряглось, и его взгляд был прикован лишь к приближающемуся пациенту из группы высокого риска.
Вскоре расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и Вэнь Цзяньянь почти почувствовал холодный, слегка горьковатый аромат, исходящий от другого человека.
Мужчина поднял руку молодого человека, которая свисала вдоль тела, и еще раз нежно поцеловал его в тыльную часть ладони: «Поскольку вы приняли решение, я не буду вас беспокоить, пока вы переодеваетесь».
Он медленно поднял взгляд, уставившись на стоявшего перед ним молодого человека своими затуманенными серыми глазами и улыбнувшись, сказал: «Я буду ждать вас в столовой».
С этими словами, словно вежливый джентльмен, ожидающий свидания, номер 04 отпустил его руку и уверенно вышел из комнаты.
С тихим щелчком дверь заперлась.
Оставшись один в комнате, Вэнь Цзяньян невольно вздохнул с облегчением, и его тело постепенно расслабилось.
Он опустил глаза, и на его лице появилось задумчивое выражение.
Похоже, что в ментальный мир пациента № 03 вторгся не только Эдвард, но и пациенты высокого риска № 04, он также воспользовался этой ситуацией, что и привело его к нынешнему положению дел.
Кстати, продолжительность его пребывания во внутреннем мире, похоже, становится слишком долгой.
Вэнь Цзяньян открыл интерфейс прямой трансляции и, слегка нахмурив брови, взглянул на отображаемое время трансляции.
После первого звонка внутренний мир просуществовал около десяти минут, а после второго звонка его продолжительность была примерно такой же, как и в первый раз. Однако третий звон, нынешний, длился уже более сорока минут, и никаких признаков его окончания не было.
Возможно ли, что по мере развития сюжета копии, продолжительность существования внутреннего мира будет неуклонно увеличиваться?
Это было бы совершенно нехорошо.
Понимая это, Вэнь Цзяньянь стал еще более решительным в своих мыслях.
В данной ситуации, помимо попытки получить платиновый трофей, другого способа выжить у него не было.
Вэнь Цзяньянь мельком взглянул на список задач, находившийся на краю его поля зрения.
【Получено новое задание: Найдите палату ???】
Он не стал дальше разглядывать открытый шкаф, а сразу направился к закрытой двери, неуверенно потянувшись к дверной ручке.
Оно на самом деле не было заперто.
Следовательно, существовала только одна возможность — другой стороне было всё равно, убежит он или нет.
Либо этот мужчина считал, что достаточно хорошо контролируют свой внутренний мир, думая, что он не сможет уйти, либо у него были другие планы.
Ни один из этих вариантов не показался ему особенно хорошим.
Вэнь Цзяньян открыл свой инвентарь и рассортировал имеющиеся у него вещи.
Он не был из тех людей, кто будет послушно выполнять приказы, сидеть и ждать смерти. Одеться и пойти на «свидание» с другой стороной, возможно, было бы более безопасным вариантом, но прежде чем сделать этот выбор, Вэнь Цзяньян должен был оценить все дальнейшие риски, с которыми он может столкнуться в недалеком будущем.
Он повернул дверную ручку и тихонько выскользнул наружу.
Перед ним появился длинный и хорошо освещенный коридор с толстыми коврами на полу. Стены по обеим сторонам были оклеены обоями с классическим узором, а настенные светильники освещали пространство вдалеке.
В воздухе разносилась мелодичная мелодия.
Знания Вэнь Цзяньяня в области классической музыки были ограничены, в лучшем случае — элементарны, но он едва смог распознать в этом произведении вариацию Шуберта.
Он осторожно двинулся вперед по коридору.
Теперь это место казалось совершенно не связанным с психиатрической лечебницей Пин Ань. Вместо этого оно напоминало старинный особняк с закрытыми дверями, выстроившимися вдоль коридора и уходящими вдаль.
Вэнь Цзяньянь заметил винтовую лестницу, ведущую вниз, и постепенно усиливающуюся музыку, доносившуюся оттуда.
Он осторожно обошел лестницу и, убедившись, что № 04 нет на этом этаже, активировал «Руку Наставления». Если его предыдущая догадка была верна, в палате № 04 также должен быть спрятан реквизит, а это означало, что обнаружение этой вещи с помощью «Руки Наставления» фактически приведет его в центральную зону психического мира — палату пациента.
Знакомая красная стрелка показала ему путь.
Вэнь Цзяньянь следовал указаниям «Руки Наставления».
Вопреки его представлениям, карта этого этажа оказалась довольно сложной, больше напоминающей паутину. Однако куда бы он ни пошел, музыка, всегда задерживалась в его ушах, словно напоминая: «Ты никуда далеко не уходил».
Вскоре красная стрелка указала на одну из закрытых дверей.
Вэнь Цзяньян попытался повернуть дверную ручку.
На его губах мелькнула легкая улыбка.
Это означало, что владелец ментального мира не хотел, чтобы то, что находилось внутри комнаты, было видно другим.
Вэнь Цзяньян ловко вытащил проволоку и вставил ее в замочную скважину, осторожно поворачивая. Вскоре, со щелчком, дверь начала медленно открываться.
Неожиданно перед ним оказался еще один коридор.
Коридор был не очень длинным, и по обеим сторонам от него располагалось множество комнат.
Двери за ним закрылись, оставив после себя лишь мелодичную музыку.
Внезапная тишина несколько смутила Вэнь Цзяньяня. Он глубоко вздохнул и шагнул вперед.
В комнате для прямых трансляций «Честность превыше всего»:
[Помогите, помогите! Я так нервничаю!]
[Кто-нибудь может объяснить, что это? Я совершенно не понимаю пациента № 4!]
[Честно говоря, хотя я и смотрела множество других прямых трансляций санатория Пин Ань, я мало что знаю о пациенте № 4… Обычно он ведет себя слишком хорошо и является настоящим домоседом. Я никогда не видела его в карцере и никогда не видела, чтобы он подавал заявки на свободное времяпровождение вне палаты. Это первый раз, когда я вижу его внутренний мир!]
[Черт, этот парень действительно был таким воспитанным? Удивительно! Я думал, такой отъявленный извращенец будет очень активен, а оказалось, он затворник?]
Вэнь Цзяньян распахнул дверь первой комнаты слева от себя.
Комната была пуста, без шкафов, без кровати и вообще без ничего.
В центре комнаты стоял лишь мольберт, незаметно поставленный на подставку.
У Вэнь Цзяньяна возникло очень зловещее предчувствие.
Он шагнул вперед, остановился перед мольбертом и посмотрел на холст перед собой.
Яркий свет идеально осветил каждый мазок.
Будь то масляная краска, свет и тень или композиция, картина излучала поразительную классическую красоту, отличаясь умелыми и тонкими мазками, искусно изображая ужасающую сцену.
Хрупкие, бледные конечности выглядели так, словно их тщательно подрезали, как ветви, расставленные в маленькой вазе. Закрытые глаза молодого человека на картине напоминали прекрасный цветок, лежащий на ладони, покрытой свежей кровью.
Лицо его было серым, с бледными слегка приоткрытыми губами, и безжизненными опушенными ресницами, скрывающими тусклые янтарные глаза.
Он уставился на изображение собственного лица на холсте, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.
Он медленно сделал два шага назад и быстро вышел из комнаты.
Комната по-прежнему была пуста, а посередине стоял мольберт.
В отличие от свежего и почти натюрмортного стиля предыдущей картины, эта отличалась более насыщенными цветами, состоящими из больших участков черного и красного.
Тело молодого человека зависло в воздухе, его конечности были прибитые к кресту. На красно-чёрном фоне, под разорванной тканью, виднелась чистая, бледная кожа, словно единственный слабый свет в этом грязном мире.
Он висел в воздухе, словно мученик, а свежая кровь стекала вниз, образуя кровавую реку.
В каждой комнате содержание полотен было совершенно разным, и некоторые из них даже можно было идентифицировать как основу известных классических картин и скульптур. По некоторым деталям поз и композиций Вэнь Цзяньянь опознал «Похищение Прозерпины» и «Сатурн, пожирающий своего сына».
Похищенной Прозерпиной был он, и именно ему Кронос (Сатурн) разорвал грудь.
Основываясь на уровнях этих картинах, этот пациент 04 успешно поднял их до такого масштаба и глубины, что даже ему стало не по себе.
Вэнь Цзяньян пристально посмотрел на еще одну картину перед собой.
На холсте его переплетенные конечности вызывали лишь ужас, напоминая больше змей, обившихся друг вокруг друга.
Его взгляд упал на разорванное платье, и он невольно слегка вздрогнул.
Это платье… показалось ему чем-то знакомым.
Вэнь Цзяньян наклонился и внимательно осмотрел его.
Он быстро понял, что в шкафу, который открыл ранее пациент 04, находилось то же самое платье, только оно еще не было порвано.
Осознав это, Вэнь Цзяньян почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
В этот момент сзади раздался знакомый, холодный голос: «О, так вы здесь».
Тело Вэнь Цзяньяня вздрогнуло, он неосознанно подскочил, а затем быстро повернулся в сторону звука.
Там, у двери, стоял безупречно и элегантно одетый мужчина. Своими серыми глазами он оглядел Вэнь Цзяньяна с головы до ног и сказал: «Похоже, вы не надели ни одной из приготовленных мною комплектов».
«…» — Губы Вэнь Цзяньяня слегка дрогнули: «Позвольте угадать. Каждая картина соответствует предмету одежды, и если я надену любую из них, это будет равносильно выбору способа смерти, верно?»
Он шаг за шагом вошел в комнату, постепенно сокращая расстояние между ними.
Тело молодого человека инстинктивно напряглось, и его янтарные глаза в темноте засияли настороженностью и ловкостью, словно кошка, готовая в любой момент убежать.
Но № 04 остановился лишь перед мольбертом, он поднял руку и кончиками пальцев коснулся выпуклых и углубленных линий на холсте.
Вэнь Цзяньян быстро осмотрел картину и заметил, что пальцы другого человека лежат на «его» изображении, а именно на бедре.
Мужчина опустил глаза, выражение его лица было нежным, а движения кончиков пальцев — мягкими и деликатными, что резко контрастировало с почти жестокой сценой на холсте.
Вэнь Цзяньян почувствовал, как в очередной раз по его спине пробежал холодок, словно его коснулись настоящие руки.
Столкновение с пациентом 04 прошло в пределах его ожиданий, и все его реквизиты были тайно подготовлены. У него еще оставалось несколько козырей, которые он не использовал, и, учитывая обстоятельства, которые он уже предвидел, побег не должен был стать проблемой.
Однако Вэнь Цзяньян заставил себя не реагировать.
Во-первых, время было неподходящим.
Будучи мошенником, он обладал острым чутьём.
В отличие от нескольких других пациентов высокого риска, которые вообще не могли общаться с ним, пациент № 04, хоть и был таким же безумным извращенцем, но судя по его действиям…
Казалось, в нем еще оставалась некоторая ценность для него, которая еще не была в полной мере раскрыта.
Пациент медленно произнес, нарушив молчание: «Я колеблюсь».
Вэнь Цзяньян пристально посмотрел на него, сохраняя безопасную дистанцию, и медленно повторил последнее слово: «Колеблетесь?»
«Смерть», — внезапно произнес мужчина: «Это восклицательный знак, который резко опускается, когда всё доведено до предела, жестокая конечная точка, к которой неизбежно ведут все пути. Именно смерть возводит красоту в ранг величия и вечности, высшая тема, которую не может обойти ни одна философия».
«Большинство человеческих тел обыденны, скучны и предсказуемы».
Он поднял взгляд, и в его серых глазах словно загорелось что-то темное: «Человеческая красота должна быть освобождена от обыденных костей и плоти, и только тогда она сможет стать искусством, вырвавшись из заточения и возвысившись до вечного и величественного, превосходящего обыденное».
Голос № 04 дрожал от страсти. Он посмотрел на Вэнь Цзяньяня со слегка озадаченными эмоциями, а затем изменил тон своих слов: «Но ты другой».
Услышав это Вэнь Цзяньян непонимающе переспросил: «Я другой?»
«Да, ты другой. Ты создан для более прекрасных, более жестоких и более величественных сцен, но до этого предела не дотягивает уже моя кисть».
Пальцы №04 сжались, когда он сорвал холст с мольберта и бросил его к ногам, с громким стуком, на его лице появилось разочарованное выражение: «Я старался, я написал много картин, но ни одна из них меня по-настоящему не удовлетворила».
Вэнь Цзяньянь хранил молчание, подходя к этому разговору рационально.
«Поэтому я надеялся, что вы решите положить конец моим колебаниям», — сказал № 04, пристально глядя на молодого человека.
Иными словами, он позволил Вэнь Цзяньяню выбрать, какой «наряд» надеть, потому что сам еще не решил, как хочет «сохранить» его в качестве «произведения искусства».
Вэнь Цзяньян прищурился, чувствуя, что наконец-то нашел зацепку среди царящего хаоса.
С точки зрения психоанализа, как и другие пациенты, этот человек был асоциальным садистом, что страдал от выраженного комплекса нарцисса. Однако, в отличие от Эдварда, который совершал убийства без разбора, убийства пациента 04 были избирательными.
«Но вы еще не сделали выбор». — Взгляд мужчины медленно прошёлся по Вэнь Цзяньяню, словно пытаясь раздеть его взглядом и проникнуть ему под кожу: «Ты не надел ни одной из выбранных мной нарядов».
Мужчина поднял свои серые, безжизненные глаза, продолжая свой монолог: «В таком случае я буду рассматривать это так, как если бы вы выбрали другой путь».
«Поскольку это лишь наполовину готовый продукт, я сначала не стал его рассматривать». — № 04 полез в внутренний карман своей одежды и вытащил сложенный эскизный лист бумаги, небрежно развернув его.
«…» — Хотя с этого ракурса он не мог разглядеть, что написано на бумаге, в сознании Вэнь Цзяньяня естественным образом сформировался яркий образ.
Острые лезвия, кровожадные лозы, белые цветы и сильная, яростная страсть.
«Я верю, что с вашим участием, в этот раз все получится», — сказал № 04, искренне подняв глаза: «Вы должны выглядеть прекрасно, даже когда на вас ничего нет».
Сердце Вэнь Цзяньяня подсознательно сжалось, бешено колотя в груди.
Свисающие вдоль тела кончики пальцев подергивались от сильного напряжения, но крепко удерживались его сильной волей.
Вглядываясь в душевнобольного пациента, скрывавшегося за элегантным фасадом неподалеку, Вэнь Цзяньян глубоко вздохнул и мягко, тщательно подбирая слова, произнес: «Но разве вам не кажется, что вы выбрали неверное направление?»
«?» — № 04 поднял глаза и внимательно оглядел стоявшего перед ним молодого человека.
«Судя по тому, что я наблюдаю в данный момент, вам не стоит так сильно волноваться», — молодой человек с янтарными глазами говорил тихо. Его губы слегка изогнулись в улыбке, а тон стал мягким и приятным, выражая искреннее понимание и согласие: «Истинное искусство не терпит компромиссов, не так ли?»
Лжец сделал шаг вперед, проявив инициативу, а затем направился навстречу собеседнику.
Безопасное расстояние сокращалось и нарушалось.
Это было похоже на то, как добыча добровольно подставляет свою шею в ловушку, и в то же время, словно идеально замаскированный охотник приближавшийся к своей жертве.
«Я согласен с вашей точкой зрения, смерть и убийство — это искусство».
«Результатом формального подхода и компромиссов станут лишь некачественные продукты, пустая трата времени и усилий», — он поднял руку и приложил кончики пальцев к листу эскизной бумаги, скользя по шероховатым краям с изящной и чувственной плавностью, словно мягкий шелк, струившийся между его пальцами: «Всему искусству нужно вдохновение».
«Вы помните наше первое соглашение?»
«Вы помогли», — молодой человек поднял взгляд, длинные и густые ресницы скрывали янтарные глаза, полные страсти и тепла. Он наклонился ближе, и кончики его пальцев неосознанно коснулись бумаги, нежно проводя по переплетенным конечностям.
Голос Вэнь Цзяньяня был низким и соблазнительным, с легкой хрипотцой в завершающих нотах, поднимающимися, словно крючок.