Перевод 79 главы, новеллы: Я мама-мужчина в игре «Кошмар»
«Поверь, я бы не стал недооценивать её только потому, что она государственная служащая», — прошептал Сяо Цин Сюй Иньтану: «Сердце может быть у неё и красное, как она говорит, но кровь внутри неё чёрная. Если воспользоваться неуместной метафорой, то, хотя мы все и являемся последователями Красного Призрака*, разница в боевой мощи между обычными прихожанами, такими как я, и пылкими верующими, такими как Кама Цзоцзы, такая же огромная, как разница между померанским шпицем и диким волком».
(*«Европу преследует призрак — призрак коммунизма ». Эта цитата взята из начала «Коммунистического манифеста» 1848г. Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В ней коммунизм, который в то время внушал ужас правящему классу, сравнивается с вездесущим и неуловимым «призраком»).
Сюй Иньтан, похоже, понял, что имел в виду Сяо Цин. Он взглянул на Каму Цзоцзы, которая оглянулась в их сторону, и прошептал в ответ: «Думаю, она нас слышит».
«Я знаю», — продолжил, как ни в чем не бывало Сяо Цин, опять же шепотом: «Но она может притвориться, что не слышит».
Кама Цзоцзы закончила разговаривать с Цяо Оу, и хотела присоединиться к их разговору, но, по какой-то причине остановилась, словно её что-то смутило. Она поджала губы, а затем изогнула их в такой улыбке, словно изгибы её губ могли одновременно не только очаровать, но и сделать из неё опасного противника.
После увиденного оскала Сюй Санхуа застыла от шока, а бабочки вокруг Камы Цзоцзы, почувствовав надвигающуюся опасность, разлетелись во все стороны.
Затем Кама Цзоцзы рассмеялась: «Хе-хе».
Однако Сяо Цин даже не взглянул на неё. Он настойчиво продолжил свой короткий разговор с Сюй Иньтаном: «Тск-тск-тск, вот, сколько ей уже лет, а она все равно издевается над маленькими детьми, какая же она бесстыжая особа».
Сюй Иньтан утешительно прикоснулся к подлетевшей к нему Санхуа, у которой уже наворачивались слёзы на глаза, и согласился: «Действительно, она такая взрослая, но совершенно ничего не понимает».
«Да-да, я про тоже», — Сяо Цин взял Сюй Иньтана под руку, совершенно не обращая внимания на огромную тень, отбрасываемую улыбающимся лицом Камы Цзоцзы: «Эх, но разве Брюон не точно такой же? Я слышал, что он довольно свирепый игрок. Я очень боюсь, что наших малышей будут обижать».
«На самом деле нет», — усмехнулся Сюй Иньтан, вспоминая о взаимоотношениях своих детей с Ши Юэбаем: «Они довольно хорошо ладят. Если уж на то пошло, то это Эрбао задирал его больше всего».
«О боже, тогда наш Эрбао — это что-то невероятное, он так повзрослел», — радостно воскликнул Сяо Цин, разыгрывая сцену.
«Тебе не следует так сильного его восхвалять», — беспомощно вздохнул Сюй Иньтан: «Если ты будешь его постоянно хвалить, то заставишь его хвост взлететь к небесам».
«Ты меня совсем не понимаешь, это называется воспитанием детей через поощрение, оно стало очень модным в наши дни. Дети, которых так хвалят, становятся уверенными в себе и жизнерадостными…»
Так направившись к площади, они обсуждали, стоит ли им поговорить со старым Дорином или все же стоит пойти в полицейский участок, дабы начать расследовать дело о пропавшем путешественнике.
Сяо Цин всё это время спокойно вел беседу, ни о чём не беспокоясь.
Хотя фанаты и не понимали, о чём они говорят, но сцена, где Сюй Иньтан и Сяо Цин идут рука об руку по улицам города, а яркий солнечный свет подчёркивает их искренне радостные улыбки, создавали живописную картину, которую можно было бы считать прекрасными обоями для рабочего стола.
[Ах, почему моя улыбка тоже взлетела до небес? Моё хорошее настроение буквально наравне с солнцем~]
[Моя жена на отдыхе такая свободная и счастливая, как птица, вылетевшая из клетки, хм-хм-хм].
[Если моя жена счастлива! То и я счастлив! Хе-хе-хе!]
Агент, контролировавший трансляцией за кулисами, воспользовался спецвозможностями платформы прямых трансляций, дабы повысить узнаваемость своего ведущего на различных веб-сайтах, что позволило снова поднять аудиторию выше миллиона человек.
Кама Цзоцзы же некоторое время наблюдала за ними со стороны, понимая, что не сможет присоединиться к разговору о воспитании детей или вмешиваться в тесный мир двух других игроков.
Но она совершенно не торопилась, сначала она сыграет роль активного участника на заднем плане, а затем дождётся, когда Сяо Цин не сможет больше терпеть и сам начнет с ней разговор.
Такова была природа Сяо Цина: он всегда старался включить в обсуждение каждого человека в группе, чтобы никто не остался в стороне.
Это понимание части его личности Камы Цзоцзы, несомненно, вызвало у Сяо Цина неприятное чувство. Он неосознанно надулся, что привлекло любопытный взгляд девушки. Не раздумывая, она протянула руку и ущипнула того за щеку, за что и получила возмущенный взгляд от Сяо Цина.
Потирая пальцы и наслаждаясь ощущением молодой кожи, Кама Цзоцзы наклонился ближе, и улыбаясь произнесла: «Почему бы тебе не ущипнуть меня в ответ? Мне кажется, у тебя довольно таки неплохие руки для этого».
Почувствовав исходящий от неё слабый аромат, Сюй Иньтан огляделся, впервые осознав, что он сам стал свидетелем сплетения межличностных отношений между двумя другими людьми, став «сторонним наблюдателем, видящим больше игры*». Дав Каме Цзоцзы немного пространства, он сказал: «А может, мы просто разделимся? Вы двое можете пойти в полицейский участок, чтобы расследовать дело о пропавшем человеке, а я пойду и поговорю со старым Дорианом».
(*旁观者清 — идиома обозначающая, что у постороннего человека, есть более ясное понимание ситуации, чем у непосредственно вовлеченного лица).
Кама Цзуоцзы, воспользовавшись своим ростом, схватила Сяо Цина за плечо, заставив того закатить глаза, и проглотить часть отрицательных слов, но все через некоторое время он сумел вставить: «Да ну ладно! Но Тан разве твой стиль общения вообще подходит для разговора с людьми?»
Учитывая безупречную способность Сюй Иньтана попадать в ловушки NPC, если они отправят того выведывать информацию у Старого Дорина, то это лишь приведет к тому что их выгонят на улицу, после чего они будут бродить по тропинкам всю ночь!
Сюй Иньтан смущенно потер нос, пытаясь оправдать свои плохие коммуникативные навыки: «Я кое-чему научился у Брюона в последнее время, так что я добился некоторого прогресса…»
Его тренировки с Ши Юэбаем не всегда были связаны с жесткими боевыми спаррингами. Во время перерывов на разминку и приема пищи Ши Юэбай попутно передавал Сюй Иньтану некоторые приемы общения.
На самом деле, способность Сюй Иньтана выживать свидетельствовала о его неплохом уровне навыков общения. Проблема заключалась в отсутствии здравого смысла и неправильном понимании человеческой психологии, что приводило к отклонению от намеченного курса.
После нескольких дней интенсивных тренировок на основе разных сценариев Сюй Иньтан почувствовал, что добился огромного прогресса.
«Если так, то пусть попробует», — произнесла Кама Цзоцзы, после того как прозвище Брюона, во второй раз прозвучало из уст Сюй Иньтана, и в её глазах мелькнул задумчивый блеск. «Если нас действительно выгонят, мы можем попросить убежища у Цяо Оу. Мой разговор с ним, был довольно продуктивным. У него большая семья и процветающий бизнес. Он, вероятно, не будет против, приютить нас на несколько дней».
Прежде чем Сяо Цин успел снова закатить глаза, Кама Цзоцзы уже передала устройство для прямой трансляции Сюй Иньтану, взяла вещи Сяо Цина и перекинула те через плечо, не дав тому ни единого шанса отказаться.
Сяо Цин мысленно вздохнул, чувствуя, как его неуклонно тянет вперёд, но, всё же оглянувшись на Сюй Иньтана, он с беспокойством напомнил тому: «Если что-нибудь случится, немедленно позвони мне — я тут же приеду…»
Сюй Иньтан помахал ему рукой, наблюдая за потоком комментариев в прямом эфире, и с улыбкой спросил: «Достаточно ли вы у меня смелые?»
[А я вообще обожаю фильмы ужасов, поэтому меня тяжело напугать!]
[Наконец настало время этого эксперта по домам с привидениями, появится эффектно на сцене! Жена, посмотри на мою величественную грудь!]
[Этот зритель из первого ряда бьется в конвульсиях от смеха. Неужели у тебя действительно есть хотя бы половина смелости моей жены, чтобы так выставлять свою грудь напоказ? Ха-ха-ха].
«Хм, похоже, никто из вас не боится, понятно», — Быстро проанализировав комментарии, произнес Сюй Иньтан, после чего повернул камеру к ближайшей тени, и серьезным тоном произнес: «Теперь, когда все ушли, ты можешь выйти».
Прежде чем зрители в прямом эфире смогли осознать всю серьезность ситуации, они увидели бледную, нет, белую фигуру, медленно поднимающуюся из тени, напоминающую человеческую, но с размытыми чертами лица и искривленными конечностями, как у монстра из фильма ужасов.
Не обращая внимания на то, сколько зрителей испугалось и уронило телефоны во время просмотра прямой трансляции, Сюй Иньтан без малейшего удивления наблюдал за статуей, стоящей в тени. Её поза несколько отличалась от той, что он видел прошлой ночью: она неестественно наклонилась вперед, словно была связана веревками.
При ближайшем рассмотрении этот объект никак нельзя было назвать статуей. Существо имело грубые, размытые очертания и не было изготовлено из изысканного, безупречного мрамора. Эта грубая текстура больше напоминала объект, вылепленный из глины, еще менее изящным, чем глиняные человечки, которые Сюй Иньтан лепил в детстве.
Однако в некоторых выполненных аспектах фигуры, можно было увидеть изысканное мастерство, настолько красивое, что оно казалось странным: реалистичные и сильно напряженные конечности, а под капюшоном едва различимые очертания лица вызывающие жутковатые ассоциации.
Словно это был живой человек, заключенный в оболочку из цемента и раствора.
[Пожалуйста, не увеличивайте изображение!]
[Это всё неправда! Всё это фейк! Вуу, жена, спаси меня!!!!]
Нахождение под пристальным взглядом миллионов зрителей за камерой, казалось, вызвало огромное давление у статуи. Хотя Сюй Иньтан намеренно отвел взгляд в сторону, статуя оставалась неподвижной. После чего Саньхуа подтвердила, что экземпляр перед ними отличался от той статуи, что они видели прошлой ночью, пульсирующей под безжизненным каменным фасадом.
Но дело было не в том, что статуя не могла двигаться, а в том, что она была слишком напугана, таким большим количеством людей.
В конце концов, население этого небольшого городка с момента его основания не превышало двадцати тысяч человек.
Бросив взгляд на экран, Сюй Иньтан заметил более двух миллионов одновременно смотрящих трансляцию пользователей, и их число продолжало расти, из-за чего шквал их комментариев полностью заслонил экран.
Некоторые любопытные зрители, которые отключили комментарии из страха, поспешили вернуться обратно чтобы предупредить новичков, не отключать комментарии, так как они сильно испугаются, увидев эту статую перед собой.
[Я хотел увидеть свою прекрасную жену, но когда я кликнул на ссылку трансляции, то увидел вот это! Оно меня до смерти напугало!]
Сюй Иньтан уставился на статую в тени, а затем повернул камеру на себя. В тот же миг, как он отвел объектив, ему показалось, что он почти услышал вздох облегчения, который издала статуя.
В следующую секунду он снова повернул камеру, и изнутри статуи раздался беззвучный крик, совпавший с криками из чата его зрителей.
Завороженный напряженной и почти трагической атмосферой в воздухе, Эрбао выполз наружу, и с любопытством начал разглядывать статую. Бесчисленные глаза из его сознания одновременно устремились на цель…
Этот слабый звук не ускользнул от ушей Сюй Иньтана. Присмотревшись, он увидел несколько камешков размером с рисовое зернышко, лежащих у подножия статуи, которая треснула от столь пристального внимания.
Похоже, он вдруг открыл какой-то странный способ сражения с монстром?
Однако он почувствовал, что, по крайней мере на данный момент, статуя не питала к нему никаких злых намерений. Возможно, она появилась здесь специально, чтобы найти его.
Когда страх статуи достиг предела, он отвернул камеру, прижал Эрбао к груди, после чего закрыл глаза, из-за чего Сяогуай и Саньхуа приготовились к внезапной атаке. Затем он несколько раз моргнул, своими слегка уставшими глазам.
В мгновение ока, даже не за полсекунды, статуя бесшумно переместилась из тени, находившейся в нескольких метрах от него, в ту, что была прямо перед ним.
Её грубое, плоское лицо, скрытое под капюшоном, источало влажно, холодную, смертоносную ауру. Еще раз моргнув, Сюй Иньтан почувствовал прикосновение к своему плечу и обнаружил, что переместился с улицы к входу в пещеру на окраине города.
Их окружала пышная зелень и мелодичное пение птиц. Они находились недалеко от города, сквозь деревья, виднелись очертания домов.
Тропа извивалась от подножия горы к пещере, где он находился. И вход, которой был огорожен деревянным забором, что, судя по всему, долгое время оставался нетронутым. Из пещеры дул холодный, влажный ветер.
Статуя стояла в темноте пещеры, словно подталкивая Сюй Иньтана к скорейшему входу.
Бабочки Саньхуа первыми залетели в пещеру, после чего за ними последовал и Сюй Иньтан, перелезший через деревянный забор, чтобы войти внутрь.
Эта пещера была глубокой, идущей с уклоном вниз, где земля становилась все более влажной и грязной по мере продвижения вглубь, местами можно было заметить небольшие лужицы.
В кромешной темноте Сюй Иньтан включил лишь небольшой фонарик. Луч света замерцал, освещая бледную, жесткую тень. Прежде чем Сюй Иньтан успел среагировать, зрители, наблюдавшие за его прямой трансляцией, чуть ли не задохнулись от напряжения.
На мгновение экран стал настолько пустым, что остались лишь растерянные вопросительные знаки новых зрителей. Однако те, кто оставался в прямом эфире около минуты назад, были ошеломлены жуткой тишиной и ужасающей атмосферой, которая напугала их настолько, что они не могли ничего напечатать.
Они вцепились в свои электронные приборы, и широко раскрыли глаза, наблюдая за дрожащим лучом фонарика, из-за которого они покрылись холодным потом.
Затем молчавший всю дорогу Сюй Иньтан, вдруг усмехнулся и засмеялся, наслаждаясь одновременными криками статуи боявшейся зрителей и шквалом комментариев боящихся монстра.
Хотя сами звуки не были слышны, всепоглощающее чувство ужаса, способное парализовать сердца, было предательски идеальным. Эрбао даже захрустел, поедая новую стряпню на десерт.
Сюй Иньтан не собирался смеяться, но ему искренне казалось, что эта сцена была забавной: зрители и статуя пугали друг друга.
Он изо всех сил старался сдержать смех, но теперь в этом не было смысла.
От статуи отвалились еще несколько мелких фрагментов, на этот раз напоминающих шарики тапиоки в молочном чае.
После, казалось бы, бесконечного путешествия в темноте для всех, раздался звук журчащей воды. В самой глубокой части пещеры протекал ручей.
Статуя осталась неподвижно стоять в воде. Из-за этого Сюй Иньтан направил на неё луч своего фонарика и увидел скелет, погруженный в воду, наполовину погребенный в иле. Виднеющиеся фрагменты костей, ярко блестели в свете и отражались алмазным блеском.
Однако это не изменило того факта, что это был скелет. В тот момент, когда его осветил фонариком, бог знает, сколько зрителей в испуге вскочили со своих кроватей или кресел.
Энергия внутри статуи пришла в крайнее возбуждение, словно она отчаянно пыталась что-то передать Сюй Иньтану, но её голос был заперт внутри каменной оболочки, и не как не мог быть им услышан.
Немного подумав, Сюй Иньтан сказал: «Подожди здесь».
Поскольку он, будучи живым человеком, не мог слышать голос статуи, он решил найти умершего человека, который мог все это перевести.
Он создал разрыв, напоминающий вход в больницу, сделать это оказалось, намного сложнее, чем в реальности. Через некоторое время из портала неохотно вырвалась, струйка черного тумана, мгновенно наполнив закрытое пространство сильным ароматом крови.
Затем через мгновение появилась мрачная, искаженная фигура, у которой из семи отверстий которой текла кровь, что сопровождалась леденящим душу, зловещим звуком.
Статуя: Это ты пытаешься быть вежливым? Ты и вежливым? Ты вежливый???
Статуя: Из-за тебя я раскололась!
Имя Кама Цзоцзы было вдохновлено «Камасоц/Cama-Zotz» — это на самом деле имя бога, похожего на летучую мышь, из мифологии майя, известного тем, что он отдал голову героя, для игры в мяч*. [ Тсс, но это секрет].
(*Согласно священному эпосу майя «Пополь-Вух», бог-летучая мышь Камазотц отрубил голову герою Хунахпу и отнес её подземным богам Шибальбы, чтобы те использовали её для игры в мяч).