Для победы нужен лидер, а не институты. Авторы: Дмитрий Майский, Кирилл Герт.

Одно из определений политики гласит, что это «публичное деление на друзей и врагов». И в самом деле, политики в рамках своей деятельности часто вынуждены множество раз объясняться, в чём они согласны и в чём не согласны с другими политиками. Они объясняются и на тему того, кто мешает им в достижении их целей и почему эти цели благие. Политика — это всегда создание смыслов и их конкуренция.

Но раз это определение верно, то в политике существуют друзья, которых лучше назвать союзниками, и враги, по отношению к которым сосредоточена основная деятельность, которую в таком случае мы вполне можем назвать борьбой. Для политической борьбы действуют все те правила, которые работают для обычной борьбы, будь то спортивное соревнование, боевое столкновение или что-то в этом духе, конечно, с поправкой на сферу деятельности.

Можем ли мы представить, что спортивная команда могла бы одержать пусть и единичную победу в случае, когда в ней нет иерархии, непонятно, кто за что отвечает, и в рамках какой стратегии их разрозненные действия становятся единым целым, чтобы чего-то добиться? Конечно, нет.

Можем ли мы представить, что армия добьётся успеха без командира и его авторитета, который сподвигает огромную орду из самых разных слоёв общества, возрастов и опыта (армия всегда является срезом общества) к движению, стойкости и победам? Можем ли мы представить, как некое предприятие а-ля коммунистического типа, в котором нет управляющего, добьётся серьёзных успехов на рынке, а не закроется? Нет, мы не можем подобное вообразить, потому что невозможность таких ситуаций детерминирована человеческой природой.

Одна из особенностей нашего вида — это способность к целеполаганию. Любая большая цель зачастую включает в себя иерархию различных действий: сначала вы делаете одно, потом второе, а затем третье, чтобы в сумме получить то, что вам интересно. Абсолютно очевидно, что к одной цели разные люди могут приходить разными методами и иметь разные шаги к ней. Какая-то группа людей может назвать некоторую цель идиотской, а иная постарается вместо трёх необходимых шагов сделать только два, либо опасаясь ошибки, либо задумываясь об этичности. Между двумя этими группами есть кое-что общее: ни одна из них не добьётся той самой цели.

У политической партии существует вполне конкретная цель: прийти к власти. Вариации начинаются в вопросах «зачем?» и «как?». Эти вопросы могут привести к бесконечным склокам и расколам, как это часто происходит, например, среди левых. Обычно именно у левых нет человека, который своим умом, политической волей, авторитетом и другими лидерскими качествами готов обеспечивать принятие конкретных решений, которые станут причиной консолидации партии.

Как появляется такой человек? На этот вопрос хорошо отвечает М. Вебер. Он выделял три типа господства, то есть три способа появления у конкретных людей авторитета:

Традиционное — господство, основанное на традиции;
Харизматическое — основанное на личных талантах, ощущении того, что конкретный человек исключителен, а потому ему нужно подчиняться;
Бюрократическое — основанное на законе.

Понятно, что в жизни эти три типа в чистом виде не встречаются, всегда будет некая пропорция. В современных реалиях, где традиция и преемственность отрицаются на всех уровнях, первый способ не работает: вы не убедите никого подчиняться или хотя бы слушать вас, ссылаясь на своё благородное происхождение. Остаётся всего два варианта: харизматический и бюрократический.

А кто, собственно, создаёт законы и институты, на которые затем опирается бюрократия? Очевидно, что правила, на которые ссылаются бюрократы, придумал кто-то за них; эти правила кто-то ввёл, и зачастую этот кто-то — либо харизматичный лидер, либо традиция (устойчивая практика). Из этого следует, что бюрократический тип господства по отношению к двум другим является самым несамостоятельным, поскольку не возникает из ниоткуда, а всегда ссылается на что-то.

Остаётся лишь один тип господства, который работает всегда и который апеллирует лишь сам к себе — харизма. Яркий лидер, обладающий авторитетом в силу своей исключительности. Этот тип господства, конечно, имеет очевидную проблему: клятва Македонскому не является клятвой его наследникам, что после смерти Александра и стало причиной войн Диодохов, его генералов и наследников.

Однако рассуждения о подобных проблемах не имеют смысла, если мы рассмотрим все возможные сценарии. Итак, лидер может оказаться либо грамотным и порядочным (после себя он оставит лучшую ситуацию, чем была до него), либо неумелым или подлецом (он либо ухудшит ситуацию, если нет институтов сдержек и противовесов, либо не изменит ничего). Предположим, что у нас есть выбор: мы либо поддерживаем лидерскую форму организации, либо отвергаем её, боясь некомпетентного лидера. Отвергая, мы не можем добиться успеха вне зависимости от того, каким потенциально мог бы быть лидер: результат всегда будет отрицательным. Поддерживая, в половине случаев вы получаете положительный результат. Вне зависимости от политической ситуации, поддержка лидерской формы организации (т.е. участие в политике) более предпочтительна, чем её отвержение (сознательный уход из политики). Следовательно, только поддерживая лидера, мы получаем шанс на достижение своей цели. В любом случае риски — это неотъемлемая часть политической работы. Очевидно, отказываясь от рисков, мы понижаем свои шансы на победу до нуля.

Мы видим, что никакой политической традиции как таковой у нас нет. Что неудивительно: 70 лет абсолютно никакой политики, последние 30 и более лет — только политика «урывками» с бесконечным пересмотром правил игры, что не даёт создать внятную политическую традицию и всегда делает возможным ставить её под сомнение.

Из-за недостатка ресурсов, частых репрессий и арестов многие партии просто не успевают институциализироваться и создать внутри себя правила функционирования и развития, принятия политических решений. Опять же, любые существующие правила достаточно легко поставить под сомнение. В такой ситуации лидерские организации с сильной иерархией могут быть более мобильными и принимать решения молниеносно.

Всегда следует помнить и то, что либертарианство не отвергает добровольную иерархию. Более того, с точки зрения либертарианства эта форма организации может быть сверхэффективной, особенно на коротких отрезках времени, в то время как горизонтальные институты часто оказываются медленными, разрозненными и не способными победить в конкурентной борьбе, как это происходит с коммунистическими и квазикоммунистическими проектами.

Значит ли это, что институты не нужны в принципе? Конечно, нет. Хорошо выстроенные институты позволяют обществу консервировать существующий политический строй на столетия: именно в этом заключается их задача. Институты помогают предотвратить узурпацию власти, которая как раз плоха тем, что хороших лидеров слишком мало. Лидерские проекты, если вовремя не реформируются, то сдуваются под новым руководством, как это происходит со всеми централизованными государствами и даже частными структурами, в том числе политическими организациями — один из примеров, запрещённый в России ФБК, у нас перед глазами. Но когда вы вспоминаете этот пример, всегда учитывайте и то, почему именно эта политическая структура долгие годы считалась главной оппозиционной платформой.

Институты нужны ради стабильности порядка. Для победы нужен лидер.