Грибной апокалипсис. Пенициллин - Глава 36
Бет объяснила всё как можно лучше, но того, что она знала, было недостаточно. Девочка не была связана ни с кем, кто действительно понимал, что происходит, да и я, если уж на то пошло, тоже.
Тем не менее, то, что она знала, можно было изложить довольно просто — это было из разряда того, что многие люди уже заметили.
Вещи, извлечённые из подземелья, разрушались.
Потребовался день или два, чтобы люди начали это замечать, что я восприняла как маленькую удачу. Благодаря этому размывалось точное время начала событий, создавая более широкие временные рамки для любого расследования.
Небольшая милость, но я принимала и её.
Я не хотела задавать Бет больше вопросов, чем было необходимо, особенно если это могло вызвать у неё подозрения. Мне придётся разбираться во всём самой.
Поэтому я сказала Бет, что до конца недели мы будем продавать грибные шампуры на нескольких разных рынках в трущобах и их окрестностях. Предлогом был поиск лучшего рынка, и это не было ложью. Моим простым и ясным скрытым мотивом было находиться поближе к центру сплетен.
Количество мужчин и женщин, которые задерживались на рынках, болтая о всяких пустяках, поражало. За час внимательного прослушивания можно было узнать кто, на ком женится, кого уволили, кого наняли, кто заболел, кто забеременел и кто кому изменяет и с кем. В большинстве случаев информация бесполезная, по крайней мере для меня, но иногда попадалось что-то интересное.
Ничего такого, на что я могла бы как-то отреагировать, но всё же.
На этот раз сплетни вполне могли быть вызваны моими действиями, и мне хотелось услышать, как они распространяются и растут.
У меня было достаточно съедобных грибов, созревших, пока меня не было на ферме, чтобы продержаться день или два, а мои магические навыки выращивания немного улучшились в подземелье. Я была не против поднапрячься, чтобы обеспечить хороший урожай.
К тому же, нужно было убить время, пока росли мои новые грибы.
Итак, на следующее утро мы с Бет почистили наше оборудование, оделись в лучшую, наименее потрёпанную одежду и отправились на ближайший от моей фермы рынок с хорошим запасом грибов, шпажек и топлива для горелки. У меня был свежий чеснок — потому что я могла выращивать не только грибы — и я несла достаточно полупенсов, чтобы купить полдюжины пачек масла.
Когда мы прибыли, я дала стражникам по пенсу и пообещала несколько шпажек к обеду, а затем мы открыли лавку рядом с одним из входов на рынок.
Бет была значительно общительнее с клиентами, чем я. Она даже иногда запоминала их имена.
Мне же, с другой стороны, приходилось всё это изображать. Но, чёрт возьми, как же хорошо я с этим справлялась.
— Здравствуйте, сэр! — говорила я бодрым и весёлым голосом, с лёгкой дрожью. Мои глаза были широко открыты, улыбка — немного неуверенная, но всё равно счастливая, а волосы держались в высоком хвосте с несколькими прядями, небрежно выбивавшимися и обрамляющими лицо.
У меня был разум взрослого, чтобы оценить собственную внешность, и я была чертовски милой.
— Не желаете ли грибную шпажку? Они полезны для здоровья! — я улыбнулась и продала два.
Мне интересовало то, была ли я такой же внушаемой во взрослом возрасте, в прошлой жизни? Возможно. Но тогда пропаганда и реклама получали гораздо больше времени и денег для совершенствования этого искусства по сравнению с тем, что я привыкла видеть в Городе Девятнадцать.
Возможно, родившись ребёнком какого-нибудь богатого бизнес-магната, я могла бы произвести революцию в этой конкретной индустрии. Но это были бесполезные размышления.
Моё внимание обострилось, когда я заметила разговор двух людей неподалёку. Ремесленник, продававший маленькие табуретки, столики и стулья, созданные, вероятно, с помощью навыков, ускоряющих работу и повышающих ловкость. Он жаловался одному из других торговцев, на что я почти не обратила внимания, пока не уловила слово "подземелье", проскользнувшее в разговоре.
— ...безумный рост цен, — говорил он.
— А разве нет складов? — спросил другой.
— Да, конечно, но они не вечны. Второе подземелье находится на другом конце проклятого города, и оно не даёт даже половины того дерева, что и Дитц.
— Думаешь, это какая-то забастовка? Исследователи опять бунтуют, чтобы получить своё?
— Ц-ц, типично. Они уже живут как короли.
Я отметила для себя всё, что смогла. В их разглагольствованиях было обычное количество предвзятости и ерунды, и звучало это всё как ворчание одного парня, обращённое к другому.
Следующие несколько обсуждений были немного лучше, но опять же, я получала лишь обрывочные детали, которые ни к чему не привязать.
Так что мы делали то же самое на следующий день, и на следующий, и с каждым повторением я получала больше информации и становилась немного богаче. Деньги, которые я зарабатывала (в лучшем случае несколько шиллингов), были ничем по сравнению с тем, что я узнавала, слушая других.
Материалы из подземелья распадались.
Но не только это. Они распадались в пепел и сырой, гнилой материал, который, казалось, часто превращался в плесень.
Целые деревья, собранные в Дитце прошлой ночью, к утру превращались в длинные комья влажной земли, покрытой грибковыми наростами. Гоблины, извлечённые из подземелья? Все больны лёгочной гнилью. Большинство умерло через несколько часов после извлечения. С материалами нерастительного происхождения дела обстояли не намного лучше.
Камень, добытый на первом этаже, рассыпался в пыль, словно был не прочнее плохо обожжённой глины, а любые растения, взятые из подземелья, превращались в гниль.
Я слышала, как одна старая травница, продававшая самодельные универсальные настойки, жаловалась, что любое растение, купленное ею у исследователей, было поражено порчей, которая так и норовила перекинуться на ближайшее другое растение.
Отсюда было нетрудно сложить воедино план Феронии.
Это не было метафорой. Это было буквальное кормление. Конечно, ресурсы забирали только с верхних этажей, и каждый день изымалось не так уж много, но, тем не менее, это составляло значительный объём. Бесконечный источник сырого мяса, шёлка, древесины, кирпичей и всевозможных растений.
Производило ли подземелье достаточно, чтобы поддерживать город?
Нет, конечно нет. Я была там. Даже если бы каждую крысу, каждое съедобное существо пускали на мясо, этого не хватило бы, чтобы прокормить больше сотни с лишним человек. А ведь в Подземелье каждый день работало даже больше.
Но, думаю, важна была не еда. Важны были другие, безграничные ресурсы.
Деревья росли десятилетиями. В подземелье новые появлялись каждый день.
Гоблинам требовалось время, чтобы размножиться и обучиться. В подземелье каждый день появлялись новые, взрослые гоблины.
Различные растения, шелка, все эти кирпичи. Конечно, их не хватало, чтобы питать большую экономику на ежедневной основе, но что, если эти материалы накапливать, складировать, а затем через какое-то время перерабатывать?
Я знала, что несколько местных фабрик работают сезонами. Они функционировали только одну неделю в месяц, всё остальное время накапливая ресурс, который собирались преобразовывать.
Остальные, должно быть, работали как фабрики в моём старом мире, но использовали сырьё, добытое в других местах.
Дитц не был бьющимся сердцем Города Девятнадцать. Он скорее играл роль лёгкого, которое теперь было проколото и стало бесполезным, из-за чего город начинал задыхаться.
На четвёртый день рынок был забит до отказа. Сначала я списала наплыв на обычное явление, но несколько владельцев ларьков сказали, что это совсем не так. Люди скупали все консервы и заготовки, какие могли. В воздухе висело напряжение, которого раньше не было.
Я узнала, что подземелье Дитц было закрыто для официального расследования.
Это означало, что сотни исследователей и собирателей остались без работы, а, в свою очередь, несколько фабрик лишились ресурсов. Главным ресурсом Дитца была его древесина. Она перерабатывалась в доски для строительства, балки и брусья для других фабрик, а отходы превращались в опилки и древесный уголь, которые можно было сжигать в других местах для питания механизмов.
С каждым днём всё новые фабрики были вынуждены закрываться из-за нехватки ресурсов. Число людей на улицах увеличивалось, и беспорядки росли.
Я прекратила визиты на различные рынки, когда начала чувствовать, что всё поворачивается к худшему.
Городу Девятнадцать потребовалась всего неделя, чтобы превратиться в бунтующий, кричащий беспорядок, и во всём этом была исключительно моя вина.