Грибной апокалипсис. Пенициллин - Глава 29
Я погладила сэра Кусаку по жёсткой шерсти и кончиками пальцев потёрла его голову. Не для того, чтобы проверить, нет ли травм, — хотя я это уже сделала — а потому, что маленький засранец был убеждён, что заслуживает всего внимания мира.
Честно говоря, он, возможно, только что спас меня, так что я не собиралась особенно жаловаться.
Мы находились в комнате босса, Филлип и Тайро ходили вокруг и всё осматривали, а я сидела у центра, где остался без присмотра огонь шамана.
Он приятно грел, и сейчас это было как раз кстати. Кроме того, я готовила кое-что, используя предоставленную мне передышку наилучшим образом.
Я была ранена. Не серьёзно ранена. На моём комбинезоне появилось несколько новых разрывов, и был неловкий момент, когда мне пришлось частично раздеться, чтобы Филлип обмотал бинтами мои торс и ноги, так что теперь под одеждой я отчасти напоминала мумию.
Худшей из моих травм был неприятный прокол в боку. Кусок дерева от взорванной двери вонзился прямо сквозь толстый хлопок моего комбинезона в кожу. Пришлось выковыривать маленькие кусочки деревянной шрапнели перед тем, как наложить бинт.
Ничего смертельного. По крайней мере, в короткой перспективе.
— Ладно, — сказала я, убирая одну руку от сэра Кусаки и поправляя шпажку над огнём. — Идите есть, мальчики.
На ней, конечно же, были грибы. [Исцеляющие Блэкботтлы], а также три драгоценных [Трубкогриба], которые я сорвала совсем недавно.
Я не была уверена, насколько сильными будут последние. Их эффект больше походил на долгосрочное усиление исцеления, но я решила, что любая мелочь поможет. В конце концов, главной целью было предотвратить возможную инфекцию, а всё, что даёт телу толчок, помогает бороться с подобным.
К тому же грибы вкусно пахли, а полный желудок не мог повредить ни исцелению, ни боевому духу.
Это было близко. Шаман успел произнести всего одно хорошее заклинание, и оно чуть не стало концом для нашей маленькой группы.
Что, если бы он начал с чего-то более мощного? Что, если бы он действовал разумно и остался бы далеко позади, забрасывая нас магией издалека, пока мы приходили в себя после первой атаки?
Много "что, если", которые в основном заканчивались нашей смертью. Но, эй, мы не умерли, так что в конечном счёте всё это было довольно спорным.
— Спасибо, — сказал Тайро, беря грибы, которые я осторожно ему протягивала. И очень вовремя, потому что они уже обжигали кончики моих пальцев.
— Они нас исцелят? — спросил он.
— Один будет исцелять тебя очень, очень медленно. Другой будет способствовать исцелению в долгосрочной перспективе. Не знаю, заметишь ли ты вообще что-то от последнего, — сказала я. — Но это лучше, чем ничего.
— У людей побогаче часто бывает такая еда, — заметил Филлип. — Хотя её обычно готовят люди с классами поваров, которые могут усилить любой положительный эффект пищи.
— Хм, — пробормотала я, беря свою порцию и начиная жевать. [Трубкогриб] был довольно хорош. На вкус он немного напоминал батат. Более лёгкий, более воздушный батат, с оттенком некого мясного послевкусия. Было необычно, но неплохо. Может, с беконом на гарнир. И с розмарином и карамелизированным луком.
Впрочем, с ними что угодно было бы вкусным.
— Как закончим с перекусом... мы продолжим? — спросила я.
Филлип задумчиво жевал довольно долго.
— Обычно, — наконец сказал он, проглотив, — я бы задумался о том, чтобы продолжать. Учитывая, в каком мы состоянии.
У самого Филлипа тоже было несколько бинтов. Его более плотная одежда — практически гамбезон — и более крепкое телосложение означали, что все полученные травмы были не более чем парой царапин на загрубевшей коже. Тайро повезло меньше. Парень получил порез на голове, который сильно кровоточил, как это обычно бывает с ранами на черепе. Он также заработал несколько порезов на своей основной руке.
Я подозревала, что он закрыл ею лицо, защищаясь от разлетевшихся щепок. Тайро уже долго жаловался на то, как вытаскивал маленькие кусочки дерева из руки.
На самом деле ущерб был скорее психологическим, чем физическим. Тайро на какое-то время притих, и мы вышли из этой двадцатисекундной стычки более уставшими, чем после зачистки целых комнат до этого.
— Но, — продолжил Филлип, — остальная часть подземелья — это просто коридоры, пока мы не достигнем конца.
Мужчина указал на лестницу в конце комнаты. Там были узкие ступени, уходящие в неведомые глубины. Изнутри исходил слабый свет, вероятно, от тех же метановых факелов, что я видела на стенах этого уровня.
— Просто коридоры? — спросила я.
— Входная комната, затем комната перед ядром. Это всё, с чем нам придётся иметь дело. Вход вряд ли будет представлять для нас какую-то угрозу. А вот предпоследняя комната подземелья... она может быть несколько сложнее.
— Что там внизу? — спросил Тайро.
— Пауки, как на самых верхних этажах? — спросила я.
— Нет, эти умнее. Они могут общаться друг с другом с помощью щелчков и немного крупнее, — он вытянул руки, обрисовывая что-то размером с большую собаку.
— Им нужно дышать? — спросила я.
— Ну что ж, — ответила я. — Мои грибы, наверное, на них подействовуют.
— Наверное? — заметил мою оговорку Тайро.
— Наверное, — повторила я. — У насекомых и паукообразных органы дыхания не такие, как у нас с тобой. Кажется, у них книжные лёгкие? В общем, у пауков нет бронхов, как у людей, так что я не уверена, сработают ли мои нейротоксины. К тому же их мозг должен сильно отличаться от мозга млекопитающих.
— То есть у тебя нет ничего, что могло бы нам помочь? — спросил Филлип.
— Я этого не говорила, — ответила я. — Они ведь обычно атакуют из засады, верно?
— Верно, — подтвердил Филлип. Теперь он пристально смотрел на меня, явно понимая, что у меня есть идея.
— Это говорит о том, что в бою они не очень сильны, — продолжила я. — Я не ошибаюсь?
— Не ошибаештся. Они не особенно сильны и не слишком тяжёлые. На самом деле эти пауки весят на удивление мало, но у них хороший радиус атаки и много конечностей, чтобы схватить тебя.
— Что ж, я могу свести на нет одно из их преимуществ прямо сейчас, — сказала я, залезая в свою сумку, чтобы извлечь гриб с фиолетовыми полосками, который для сохранности был завернут в небольшой кусочек ткани. [Фиолетовый Гульский Смотритель].
Тайро прищурился, глядя на гриб.
— Ещё один, позволяющий видеть в темноте?
— Не совсем. Этот позволяет видеть жизненную сущность.
— Это некромантия, — сказал Филлип.
Его заявление заставило меня замешкаться.
— Мы здесь не возвращаем мёртвых к жизни, — ответила я, покачивая грибом. — Просто используем это, чтобы видеть жизнь.
— Это всё равно один из первых признаков того, что кто-то балуется некромантией.
— Да брось, старик, — сказал Тайро, выхватывая гриб у меня из руки. — Это же большое преимущество, разве нет? И я сомневаюсь, что Джинджер превратит нас в гулей.
— В зомби, — поправил Филлип, хотя я действительно не знала разницы. — И... да, полагаю, ты прав. Есть какие-то побочные эффекты?
Я вытащила ещё два таких же гриба, после чего кивнула.
Тайро, который уже откусил большой кусок своего, замер на середине жевания.
— Чё? — спросил он с набитым ртом.
Я использовала свой навык [Умелое Обращение с Ядом] на грибе, который держала.
[Фиолетовый Гульский Смотритель]
Этот гриб содержит слабый магический яд, который понижает температуру тела потребителя. Чрезмерное употребление может привести к смерти. Съевший может испытывать дрожь и онемение в конечностях, а также страдать от лёгкой лихорадки, не осознавая этого.
— Не беспокойся, не умрёшь, — ответила я Тайро, откусывая от своего и протягивая последний Филлипу. При обычных обстоятельствах съесть целый гриб было бы глупо с моей стороны, но я хотела успокоить Тайро и у меня был ряд иммунитетов к ядам, в особенности к ядам, выращенным мною.
— Тебе будет холодно, и кончики пальцев на руках и ногах могут онеметь. Бывал на улице зимой без перчаток?
— Вот видишь, всё не так уж плохо.
Тайро продолжил жевать, но выглядел уже скептически, что, полагаю, было справедливо.
— Немного холода — небольшая цена за иммунитет к засадам, — сказала я.
— Наверное, лучше быть отравленным этим, чем иметь дело с отравой пауков, — добавил Тайро.
— С ядом, — одновременно поправили мы с Филлипом.
П.П. В английском разные слова обозначают разные типы ядов. Тайро, говоря про пауков, использовал слово poison — яд, попадающий через рот или дыхательные пути (например с пищей), когда следовало говорить venom — яд, полученный через укус, укол, ужаливание. Поэтому его поправили.