Грибной апокалипсис. Пенициллин - Глава 34
Четвёртый этаж на обратном пути оказался относительно лёгким. Помогало то, что мы определённо не торопились. В конце концов, чем дольше мы шли, тем выше был шанс встретить кого-то, идущего в противоположном направлении.
В итоге это произошло на лестнице, ведущей с четвёртого этажа на третий. Филлип отвёл руку в сторону, на что мы остановились и насторожились, перейдя в состояние полной боевой готовности, несмотря на нахождение в относительно безопасном месте.
Я опустила руку в сумку и нащупала один из противных взрывающихся грибов. Проблема заключалась в том, что тот, кто приближался, шёл сверху, а значит пыль полетит вниз, прямо на нас. Успеют ли парни натянуть свои маски?
— Что нам делать? — спросила я.
— По традиции, у тех, кто выходит из подземелья, преимущество прохода, — ответил Филлип. — Если ты возвращаешься с более глубоких этажей, то твоя работа сделана, и тебе должны уступить дорогу.
— Но мы стоим здесь настороже, потому что... это не всегда так? — спросила я.
— Иногда люди бывают жадными, — ответил Филлип. — Будьте начеку.
Мы продолжили подъём, но двигались гораздо медленнее, пока впереди не показалась та самая группа. Шестеро мужчин, все с разношёрстными доспехами и снаряжением. У двоих в тылу рюкзаки были больщими, а броня относительно лёгкой, так что я предположила, что их задача заключалась в поддержке группы.
Остальные четверо являлись бойцами — никаких сомнений.
Филлип кивнул тому, кто шёл впереди, а затем направился к ним, уверенной и твёрдой походкой. Мы с Тайро поспешили следом. Я никак не могла решить, хочу ли я опустить голову или встретить их любопытство с вызовом.
— Эй, — сказал главный в группе. — Как там, внизу?
— Путь до входа на пятый этаж расчищен, но ни одна из боковых комнат не тронута, — ответил Филлип.
— Ц-ц, — произнёс лидер. Мужчина коснулся чего-то на своём поясе. Цепи с кожаными ошейниками на концах?
— Ну, ничего не поделаешь, — сказал он.
— Как обстановка наверху? — спросил Филлип.
— Почти всё зачищено, — ответил мужчина. — Сегодня был большой заход.
— О? — спросил Филлип. Он оглядел мужчину с ног до головы. — А, думаю, мы уже пересекались раньше. Погонщик гоблинов?
— Ага. Но не то чтобы мы много общались. Направляетесь на поверхность?
— Как глубоко спускались? — спросил мужчина.
— Завёл ребтишек так глубоко, как только осмелился, чтобы дать им хорошие классы. Знаешь, как это бывает. Нужно передавать семейные традиции.
— Да, понимаю, — ответил мужчина. Он поправил свой пояс. — Что ж, здорово.
А затем мы разошлись, и я выдохнула, оказавшись вне пределов их слышимости. Это было... нервно.
— Погонщики гоблинов? — спросила я.
— Они ловят гоблинов, — ответил Тайро. — Ты заметила их оружие?
— Смягчённое, — объяснил подросток. — Большие свёртки ткани вокруг мечей и ещё ловчие шесты.
— О, — сказала я. Это имело смысл. И если они были именно смягчены, а не просто представляли собой затупленное оружие, то ткань с них, вероятно, можно было снять, когда ситуация станет опасной.
— Опасная это работа. Гораздо больше шансов получить удар ножом, когда гоняешься за гоблином чтобы поймать его, а не убить. Они злобные, и я знал хороших людей, которых выводила из строя обычная рана от укуса. Пасти у гоблинов грязные.
Я могла себе это представить. Знали ли здесь в целом о бактериях? Вероятно, нет... но, думаю, не нужно было о них знать, чтобы понимать, что любой укус нуждается в дезинфекции, а крепкий алкоголь был тут достаточно распространён.
С другой стороны, в индустрии исследователей существовал некоторый культ "мачо" качков. Не удивлюсь, если какой-нибудь болван с мышцей вместо мозга пренебрёг медицинской помощью и в итоге потерял конечность из-за инфекции.
— Будут ли от них неприятности? — спросила я.
— Нет, — ответил Филлип. — Но если они сегодня охотятся на гоблинов, каждый этаж будет заполнен командами. Держу пари, те, кого мы только что встретили, пытаются первыми попасть на четвёртый этаж, чтобы захватить как можно больше голов. Спускаться за гоблинами ниже — рискованно, но и награда за это будет больше.
— Сколько дают за голову? — спросил Тайро.
— Восемь фунтов, — ответил Филлип.
Я тихо присвистнула. Это впечатляло. Вся наша вылазка обошлась мне примерно в восемь гоблинов, что проливало свет на цены.
— Погодите, нет, это же... дёшево?
— Не каждый гоблин будет пригоден, — ответил Филлип. — Может, один из трёх. Их обучат, а потом продадут с аукциона. Компания может заплатить до тридцати или сорока фунтов за одного обученного гоблина.
— Всё ещё кажется дёшево, — заметила я.
— Они выполняют половину мужской нормы.
Это, полагаю, означало, что всё дело в долгосрочной прибыли. Такой работник стоил немногого... но он всё же чего-то стоил, а единственными расходами на его содержание были охранники и кормёжка. Если компания получала от гоблина полгода работы, то, вероятно, зарабатывала вдвое больше, чем платила за него изначально.
Я прикидывала примерные цифры, производя расчёты в уме, но это, казалось, имело смысл. Рабство как средство сокращения расходов. Это заставило меня почувствовать чуть меньше вины за то, что я задумала.
— Что происходит с гоблинами, которые не пригодились? — спросила я. Может быть, с ними можно что-то сделать. Вооружить их, а затем выпустить в городе, например.
— Корм, — ответил он, и на этом тема была закрыта.
Мы прибыли на третий этаж, и я была рада, что Филлип взял паузу для переупаковки нашего снаряжения. Это дало мне время расслабиться и дать утихнуть жжению в ногах. Осталось только две лестницы, напомнила я себе.
Как только я забрала свой рюкзак у Тайро — который всё ещё был достаточно любезен, чтобы нести его на лестницах, — мы снова начали пробираться через подземелье.
Почти сразу же мы столкнулись с другой командой, которая явно шла по пятам за предыдущей. Они остановились ровно настолько, чтобы спросить об их отставании от конкурентов, прежде чем умчаться следом.
Остальная часть этажа была в каком-то смысле похожа. Мы встретили ещё две команды: одна прочёсывала края подземелья с тремя гоблинами на поводках, а другая, гораздо более многочисленная группа, тащила к лестнице наверх семнадцать избитых и отхлёстанных гоблинов, скованных вместе цепями на шеях и с толстыми кожаными рукавицами на руках и ногах.
Единственным плюсом было то, что нам не пришлось плыть по третьему этажу — путь уже расчистили и обустроили.
Единственным минусом было то, что мы меньше отдыхали между долгими переходами.
Второй этаж оказался значительно оживлённее третьего. Исследователи на нём, очевидно, чувствовали себя увереннее, чем на этажах ниже, и хотя я была уверена, что раньше здесь были команды охотников на гоблинов, теперь их сменили собиратели, забирающие всё, что не прибито гвоздями, и кое-что из того, что прибито.
Нам пришлось ждать, пока одна группа тащила целое дерево по узким коридорам подземелья. Оно было спилено так, что его длины едва хватало, чтобы протиснуться сквозь туннели и повернуть на каждом перекрёстке.
Филлипу удалось договориться пропустить нас вперёд до того, как дерево начали затаскивать на лестницу.
— Я однажды видел, как такое бревно упало с лестницы, — сказал он.
— Погибло трое, — продолжил его отец, обрывая смех. — Этот случай всегда вызывает у меня некоторое беспокойство в животе, поэтому я стараюсь не оказываться позади таких деревьев, когда их тащат по лестнице.
Это было справедливо. К тому же, какой бы уставшей я ни была, я всё равно двигалась быстрее, чем собиратели, тянувшие своё дерево шаг за шагом.
Постепенно мы добрались до первого этажа. Я начала видеть вокруг людей своего возраста, а коридоры были практически заполнены рабочими, собирателями, вспомогательным персоналом и даже тремя магами, которые нетерпеливо ждали рядом с, казалось, пустой комнатой, для, как я предположила, тренировки.
Первый этаж занял больше времени, чем второй, хотя бы потому, что движение здесь было значительно интенсивнее.
Но в конце концов мы пробились, протискиваясь между другими людьми, пока я не заморгала, глядя на яркое солнце над головой.
Выйти из подземелья было всё равно, что выйти из тёплого дома в разгар зимы.
Ману будто высосало из воздуха, и мне было трудно дышать первые пару шагов, пока я не взяла себя в руки.
Конечно же, подземелье всё ещё втягивало ману внутрь, чтобы отдавать её в своих пределах.
Филлип отвёл нас к самому краю расчищенного пространства вокруг подземелья, а затем повернулся ко мне лицом. Настало время для последнего разговора, после которого наши пути разойдутся.