Грибной апокалипсис. Бледная Поганка - Глава 33 - Играя по своим правилам
Дела шли довольно неплохо. С Бет, которая занималась продажей моих грибов, у меня было гораздо больше времени на ферму, а это позволяло увеличить скорость роста благодаря вливанию маны.
За две недели с тех пор, как я заключила сделку с Маркхэмом, я доставила две партии грибов в союз и наплохо заработала. Я ещё не говорила, что смогу производить исцеляющие грибы. Потребовалось время, чтобы [Исцеляющие Колокольчики] созрели.
Для таких крошечных грибов они, конечно, росли долго.
Возможно, это как-то связано с их силой. Должна быть какая-то магия в их работе. Простого исцеления не достаточно. Тело — сложный клубок взаимосвязанных систем, избыточностей и неэффективностей, которые как-то вместе удерживают человека в сознании… большую часть времени.
Мне было очень любопытно, как работает механизм исцеления [Исцеляющего Колокольчика]. Есть ли побочные эффекты? Это быстрый рост клеток? Если да, то повышается ли риск рака или есть быстрый износ теломер?
П.П. Теломеры — это области на концах хромосомы, которые защищают ее от повреждений и «склеивания» с другими хромосомами. При каждом делении клетки они немного уменьшаются, что является естественным ограничением на количество делений клетки.
Я начала откладывать деньги, чтобы найти тексты по этому поводу. Должно быть что-то доступное.
А пока, как только у меня появятся несколько [Исцеляющих Колокольчиков], я смогу начать испытания. Когда я съела один на днях, то не почувствовала заметной разницы. Может, доза была слишком маленькой? Или он вылечил что-то настолько мелкое, что я этого не заметила?
Другие грибы росли гораздо более удовлетворительными темпами, хотя [Плач Скунса] рос в другом месте, в одном из заброшенных домов рядом. Мне придётся выращивать его гибриды там же, что раздражало, но было выполнимо.
Я напевала себе под нос (некоторые навязчивые мелодии из прошлого всё ещё не вылетели из головы, даже после столь долгого отсутствия. Я, наверное, могла бы пробормотать всю Богемскую Рапсодию если захочу), когда в дверь постучали.
Бет должна была придти как раз в это время. Вообще, по моим прикидкам, она слегка опаздывала.
Я надела маску и схватила немного [Кашлей Мертвецов] в маленьком кожаном мешочке, готовясь выдавить их в лицо любому враждебно настроенному существу за дверью. Сэр Кусака встал.
Параноя? Возможно, но на то были веские причины.
Я открыла дверь и увидела Бет, стоящую снаружи, одну, как и должно быть. Она была согнута и тяжело дышала. С первого взгляда стало ясно, что она ранена и в ужасном состоянии.
— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросила я.
Бет вошла пошатываясь, я откинула мешочек и сняла маску, чтобы удержать её за плечи.
— Эй, эй, всё в порядке, иди сюда. Кусака, слезь со стула, лодырь. Садись, садись, — я посадила её на табурет, потом выглянула из фермы в поисках неприятностей. Не увидев ничего, я закрыла дверь и повернулась к Бет.
Во-первых, я отложила чувства в сторону. Не время паниковать. Нужно разобраться во всём. Она ранена. Рваная рана на лбу и ссадина на колене, видимая сквозь порванную ткань штанов. Были и другие повреждения, но она сгорбилась, и через одежду я их не видела.
Потом я заметила, что кое-чего не хватало.
Бет всхлипнула. Она посмотрела на меня. Её ударили в глаз. Он уже синел.
— Прости, — сказала она. — Пожалуйста, не увольняй меня.
— Не будь идиоткой, — ответила я по пути к крану, где я взяла вёдро, тряпку и немного щёлочи, которой я обеззараживала вещи.
— Не двигайся. Дыши как можно больше, — я набрала вёдро воды, насыпала щёлочи и размешала тряпкой, а затем вернулась к Бет. — Где хуже всего болит? — спросила я.
Было трудно убедить её позволить мне помочь, но в конце концов она сдалась. Я не принимала “нет” в ответ, и хотя от её болезненных стонов, вызванных обеззараживанием порезов, у меня сжималось сердце, это меня не остановило.
Её несколько раз пнули в бок. Я была почти уверена, что у неё сломаны одно-два ребра, судя по посинению на торсе и болевым ощущениям при нажатии. К счастью, лёгкие были в порядке для человека, живущего в трущобах. Казалось, что ребра сильно не сместились. Закрытый перелом, наверное?
П.П. Закрытый перелом кости — это нарушение целостности костной ткани, при котором кожные покровы остаются целыми, а место перелома не сообщается с внешней средой. Это наиболее легкий тип травмы, характеризующийся отсутствием открытой раны, что значительно снижает риск инфицирования.
Я на это надеялась. Мы точно не могли позволить себе никакой медицинской помощи.
У неё были отвратительные синяки на руках, и одно запястье выглядело так, как будто его вывихнули, а потом вправили обратно. Оно отекло, и она явно его берегла. Пальцы всё ещё двигались и не были онемевшими.
Я перевязала её как могла, остановила кровотечение после дезинфекции, потом вытащила коробку и села напротив Бет. Она всё ещё была выше меня, к моему легкому раздражению. Но это сейчас не имело значения.
— Вот, съешь это, — сказала я. Три [Исцеляющих Колокольчика] — примерно десятая часть того, что мне удалось вырастить. Я могла давать их каждый день, пока ей не станет лучше. — Они должны помочь, наверное.
Это стоило бы мне части прибыли, но… чёрт, она была ребёнком. Раненым ребёнком. Это стояло выше моих доходов.
Бет жевала осторожно, и я заметила, как на её челюсти появляется ещё один синяк.
— Кто это сделал? — спросила я.
Она не знала, но я просила её описать мне человека, которого я убью следующим.
Бет снова всхлипнула, но не плакала. Она выглядела довольно злой. Это было нормально. Если она хотела плакать — пусть плачет, если хочет злиться — пусть злится. Получить имена и заставить её почувствовать себя лучше было моим основным приоритетом.
— Их было четверо. Мальчики. Старше нас. Они остановили меня по пути сюда и сказали, что хотят деньги. Я сказала нет, и тогда один из них вытащил нож, — она говорила тихо.
Я выругалась про себя. — Просто случайные отморозки? Отслеживание будет занудным.
Она покачала головой: — Они были хорошо одеты.
— Как хорошо одеты? — спросила я.
— Не как мы, — ответила Бет. — Не трущобная одежда. Они были немного грязными, но… они не отсюда.
Я примерно понимала, что она имела в виду. В трущобах не было дресс-кода, но были отличительные черты. Мы в основном носили рабочие комбинезоны и большие, толстые рубашки. Чем ближе к Водостоку, тем больше были штаны, ремни и тоньше рубашки. У подземелья Дитц тоже были комбинезоны, но обычно зелёные, а не синие.
Это было малозаметно и были исключения. В конце концов, мы не носили то, что выбирали. Тем не менее, в этом была закономерность, которую я как бы невольно подхватила. Входя на рынок, я могла по одежде примерно понять, откуда тот или иной человек.
Я схватила бумагу со своего стола и карандаш, потерев его конец о край стола, стачивая немного дерева, чтобы писать было удобнее.
— Опиши их, — приказала я. — Каждую мелочь, которую помнишь. Но… если можешь, скажи, в каких именно пунктах ты уверена, а в каких нет.
— Что ты сделаешь? — спросила она.
— Верну мои деньги с избытком, — со злостью выдавила я.
Сэр Кусака издал странный смеющийся звук.
Бет дала мне те детали, которые помнила. Эти мальчики были все старше нас, но они были всё ещё мальчики… технически. Слово подростки больше подходило. У некоторых были сигареты. Все носили пальто и, что важно, у всех была обувь.
— Что эти ублюдки делали так далеко от дома? — пробормотала я.
— Ограбили меня? — ответила Бет, но голос был таким тихим, что я почти не расслышала.
— Ты возьмёшь неделю выходных, — сказала я.
— Я не могу… то есть… прости. Я могу брать дополнительные смены, эм, ты ведь будешь продолжать это делать? Я буду нужна? — Бет запнулась.
Я сверкнула глазами, но не на неё. Затем я твёрдо подошла к одному из стеллажей, отодвинула особенно отвратительные грибы и вытащила несколько монет из мешочка, окружённого ними.
— Вот твоя плата за неделю и ещё немного. Одну или две смены не выходи на работу. Отдохни. На следующей неделе мы будем работать вдвое усерднее. Ах да, я дам тебе ещё грибов, которые ты будешь есть в те дни и в то время, которое я напишу, иначе я узнаю и рассержусь.
Пока я отбирала несколько [Исцеляющих Колокольчиков] и писала ей записку о том, когда принимать их, я представляла в голове все те ужасные, ужасные вещи, которые я сделаю тем, кто обидел одного из моих сотрудников и забрал мои вещи.
Меня тошнило от людей в целом, но особенное отвращение вызывали те, кто отбирал моё.