Почему если бы Христос, Толстой и Айн Рэнд жили в наше время, они были бы инфоцыганами?
Мы живем в культуре, где форма феерически влияет на восприятие — пусть даже одного и того же. Злаки, наваленные в тарелку из школьной столовой — дрянная каша, приправленные корицей в крафтовой кофейне — солидный порридж.
Тоже самое — в мире подачи одной и той же информации.
Когда я говорю, что пишу книги о Боге, культуре и смысле жизни, людей часто хватает интеллигентский припадок:
— Книги! Господи, Самуил, посмотри! В этом циничном мире деточка пишет книги! А мы-то думали, потерянное поколение… А они еще умеют думать, мысли излагать! Книги! Книги настоящие! Во веки веков, аминь!
Книга — особенно для постсоветского человека — святыня, сакральный Грааль. Над головой пишущего автоматически загорается нимб Создателя и клеймо Творца. Даже если это книги о том, как правильно выкапывать из почвы червей для рыбалки, неважно. Написал книгу — вписал свое хилое имя в историю и плюнул в вечность.
Юноши романтизируют, зрелые мужи визжат, деды восхищенно суют конфеты в рот. И я не обесцениваю: написание книг — благородное сложное дело. Это требует дисциплины, структуры, усердия, плана. Если человек сам написал (еще и не одну) книгу — он не совсем раздолбай: способен к скрупулезному труду с отложенным и крайне не гарантированным результатом. Это база для успеха.
Но вне сакральной иллюзии книги — просто способ передачи идей и информации.
Над писателем не разверзаются хляби небесные, несущие избранность и благодать. Я пишу четвертую книгу — светиться так и не начала.
Забавно же меняются лица людей, когда — вместо того, чтобы в первую очередь сказать о книгах — я говорю, что открываю — прости Господи — онлайн-школу или свой духовный проект:
— Это что же?! — со скептической миной вопрошают они. — Там, получается, будут очередные курсы?! Курсы, ха-ха-ха! Еще одна со своими курсами, ох, умора! Тю…
На постных ликах соглядатаев написано: они меня разоблачили и разгадали!
Только что перед ними был живой человек — девушка. Теперь же она магическим образом превратилась в ушлую вошь: хитрую глистиху — паразитку — воспаленный чирий на белом теле общества.
Падальщица, гиена, шарлатанка, грязь!
Если написание книг стройнит, облагораживает, причащает божественным в глазах обывателя, то создание курсов — гадливо подсвечивает хитрую суть социального хищника. Но есть нюанс: курс — такой же способ передачи идей и информации. Просто более мультимедийный, живой и ориентированный для практической работы.
Прозаическое осознание выключает спецэффекты и галлюцинации. И больше человек не святой, не мошенник, не черт, не плеватель в небеси, а просто транслятор идей, концепций, ценностей. Такие были во все времена: и в каждую эпоху делали это по-разному.
Диоген сидел в бочке и ругался с куриной тушей наперевес.
Сократ бродил по рынкам и задавал дурацкие вопросы.
Христос проповедовал на площади, а потом демонстративно казнился.
Павел записывал идеи Христа в трактаты.
Мартин Лютер прибивал постулаты к стенам церкви.
Толстой создавал истошные тексты в духе «В чем моя вера?»
Маркс накатал тома нечитаемой дичи, которую потом разнесли на лозунги (счастливец, его содержал Энгельс, мог себе позволить некоммерческую дурь).
Айн Рэнд изложила идею свободы рынка в хреновом романе.
Сейчас люди не ходят по площадям и мало читают. Они потребляют информацию коротко и аудиовизуально: посему в создании и донесении идей неэффективно ограничиваться литературой.
Если бы Диоген, Сократ, Христос, Павел, Мартин Лютер, Толстой, Маркс, Айн Рэнд жили сейчас, были бы вынуждены брать быка за медиа-рога — создавать школы, курсы, проекты, мемы, рилсы, бренды, воронки.
Иначе так бы и остались один на один со своими идеями — в голодной холодной старости и без сторонников. Мысли и книги без инфраструктуры сегодня — уже не благородство, а глупость. И этой глупости в своей писательской жизни я стремлюсь не допустить.
Делаю так, чтобы мои идеи помогали и тем, кто не читает трактаты, а слушает подкасты или смотрит видео, медитирует или любит обсуждать в группе.
Я создаю инструкции тем же мозгом, что задействован в создании книг.
Пользуюсь тем же речевым аппаратом, что при написании.
Исследования показывают: эффективность усвоения знаний при чтении — всего 10% от той, которую дают иные форматы — эмоциональные, дискуссионные, аудиовизуальные — они дают 90% понимания.
Я обожаю писать, и я обожаю создавать книги. Но было бы безумно делать ставку исключительно на метод подачи идей, что объективно работает хуже всех остальных. Разумно — давать людям выбор и предлагать то, что даст результат — а это комплексное обучение.
При этом я понимаю травму «недобросовестной онлайн-школы» или «секты» среди русскоязычной аудитории. «Елена Блиновская продала марафон желаний, опа-па!» «Бизнес-молодость снова нагрела гоев на бабки!» «Новый Сергей Мавроди, но только в профиль!» «А вот моя бабка переписала на евангелистов свою квартиру!»
Но это то же самое, что судить о мире литературы по «Майн Кампф» или «Ста двадцати днях Содома». Написать — как и сказать ртом — можно все, что угодно. Вопрос в подаче, задачах и целях автора, а не в форме изложения.
Что же касается лично меня — к почти (ох ты ж Боже) двадцати пяти годам жизни я поняла: моя юношеская гиперфиксация на вопросах духа, религиозных и оккультных культурах не заканчивается. Лобные доли сформировались, а одержимость никуда не делась: кажется, это на всю жизнь. О Боже, Ася, о Боже…
В пять лет я разгадывала проблему теодицеи — ужасалась мытарствам Блаженной Феодоры.
В десять — искала Отца Небесного после смерти отца земного.
Позже — зарывалась в Библию в попытках отыскать логику.
В пятнадцать — ходила в синагогу и мечеть, училась завязывать хиджаб тринадцатью способами, тестировала на себе эффекты шаббата и намаза.
В шестнадцать — обошла все секты и оббила пороги кафедры философии и религиоведения МГУ.
В восемнадцать — стала писать лонгриды о Боге и учиться продвижению, чтобы это кто-то читал.
В двадцать два — стала создавать книги и привлекать в редакторы профессиональных ученых.
В двадцать четыре — начала тестировать образовательную структуру, где люди смогут использовать духовные практики себе во благо — без фанатизма, насилия и шизофазии.
Это логичное продолжение моего жизненного пути: он куда длиннее тренда на курсы.
При этом я остаюсь на связи с реальностью — проверяю гипотезы, нанимаю специалистов — работаю с религиоведами, психологами, философами.
Я транслирую в мир авторские методы справиться с трудностями, которые проходила сама. Мой путь гораздо ближе к Диогену, нежели к Насте Рыбке.
Но я — Диоген со стратегическим мышлением. Я хочу, чтобы любое экстравагантное заявление превращалось в дело.
Заявила, что Библия — устаревшая книга, значит, написала новую. Сказала, что в церкви плохой сервис — придумала сервис лучше.
Пришла к выводу, что большая часть духовных практик поданы безумно, решила вопрос, как подать их рационально.
Я делаю это для для таких как я: кому нужны опоры, но без гадкой сделки «вера в себя в обмен на миллион и критичность».
Если вы считаете, что я шакалиха — Бог вам судья. Но если таких как я — одержимых делом — не будет, на наше место приползут как раз те, кто заставит вашу бабушку переписать квартиру в обмен на спасение души.