Как правильно стареть. Инструкция для всех, кто умрет
В некоторых регионах активисты отстреливают бродячих собак. Сталинисты мечтают уничтожить всех бомжей, тунеядцев и содомитов. А я бы с удовольствием избавила социум от брюзжащих стариков. Это гораздо важнее.
За что? Дело в том, что старики заразны — как лишайные псы. Эти тоже протестно воют, если мешать им тащить в рот всякий хлам. Испокон веку пряничные бабки и трогательные дедушки-рыбаки поголовно являются носителями опасного вируса. Имя ему — «мудрость прожитых лет».
Загребущими, вымазанными в плачевном опыте лапами бабки лезут в головы детям и внукам. Грязными пальцами, испоганенными уродливым прошлым, деды копошатся в нашем светлом будущем.
Быть стариком — ответственное дело. Именно у пожилых людей находятся власть и ресурсы. В странах, где мало рожают, деды представляют основную массу, голосующую на выборах. От их решений напрямую зависит ваша жизнь.
А еще пенсионеры сидят с детьми и формируют их картину мира. А картина мира будущих граждан — это святыня. К ней нельзя прикасаться сальными, потными, микробными дланями. А они прикасаются. И заражают их совковой заразой. Такая влиятельная толпа, как старики, не может позволить себе роскошь заблуждения. А они позволяют — за наш счет.
Они гордятся своими когнитивными помоями— называют их «мудростью». Форменные свиньи. Гады. Сволочи. Паразиты. Кровопийцы. Грязные звери.
Поговорим о том, как стареть с чистыми руками, оставаться нужным и не портить жизнь будущим внукам.
В каждом деде — свой бес-философ
Если бы не брюзжащая «мудрость», я бы пенсионеров даже любила. Ну а что, у меня уже есть с ними общие темы в мои двадцать три. Поболтали бы о перцовых мазях для спины, о сколиозе, об упавшем зрении, о врачах, о тленности бытия. Поругали бы вместе правительство. Но «мудрость» портит все. Она превращает симпатичных персонажей уютных мультиков в ригидных гигантов идиотизма.
Какую только дичь старики не заявляют категоричным тоном. Любое гавканье кажется им драгоценной скрижалью великого знания. Ключевая особенность этой дичи — тотальная противоречивость и неприменимость.
«Все нормальные люди верят в Бога» — говорит дед Эдуард.
«Бога верят одни идиоты» — утверждает дед Вадим.
«Все мужики изменяют» — вздыхает удрученная бабка Агафья.
«Настоящий мужик— не предаст никогда» — кряхтит старуха Ольга.
«Любви нет— это выдумки сопливых девок» — парирует старый зек Гринька.
«Истинная любовь — бесконечна» — так считает бабка Юлия.
«Добивайся всего сама, лишь ты творишь свою судьбу» — бубнит седой олигарх Ричард Брэнсон.
«В этом мире ничего не достается хорошим людям» — поднимает длань сифозный охранник Борис.
«Захомутай богатого мужика, пока свежа» — поучает сморщенная домохозяйка Жанна.
«С лейтенантом надо пройти войну перед тем, как он станет генералом» — вот кредо древней Татьяны.
«Путин — царь горы и президент мира».
«Путин — Антихрист и рептилоид».
Кроме противоречивости старческие выступления объединяет аксиоматичность. Каждый дед считает, что возраст дает ему индульгенцию ничего не доказывать. «Я жизнь прожил, я знаю, опыт…». Но бездоказательность — интеллектуальная развращенность. А разврат — дорога в ад.
Каждому деду «опыт» нашептывает какую-то свою бесовскую аксиому. Какую именно — чистая лотерея. Было бы любопытно замутить съезд пенсионеров. Нехай те устроят прения и придут к старческому консенсусу по вопросам бытия. Увы, такое уже пробовали. Вселенские церковные соборы и съезды партии КПСС приводили к сомнительным результатам. Президентские выборы — тоже та ещё песня.
«Чего так взъелась на дедов, мамаша? Не нравится старческое бормотание — не слушай!» — скажет читатель. А дело вовсе не в том, что конкретная девушка не выносит дедовых нравоучений. Девушка с дедами почти не общается: во всяком случае, без выгоды для себя. Ее интересует социальный компонент брюзжания. Деды — важная и большая часть общества. Пора разложить их дряхлые кости по полочкам. Пора призвать их на Страшный Суд.
У опасного пенсионерского брюзжания трагическая причина. И эта причина — фундаментальная проблема с институтом старения. Давайте об этом поговорим, чтобы не повторять ошибок наших дедов.
Чем судьба заплатит вам за потери?
Любой человек хочет обрести ценное взамен за свои отличия и страдания — это закон. Пенсионер — не исключение. Когда людей с одинаковыми особенностями становится много, компенсация превращается в социальный вопрос. «Что мы как группа получили взамен за свои потери? Где утешительный приз?»
Так работает естественная потребность в справедливости. Она присутствует даже у обезьян: это исследовано. Невыносимо лишаться чего-то важного просто так. Хочется получить алаверды за свои ограничения и потери. Вот несколько примеров того, как работает подобный обмен.
«Да, мы, женщины, слабее физически. Зато лишь мы способны давать новую жизнь».
«Да, мы, носители психических расстройств, вынуждены всю жизнь провести на таблетках. Зато мы самые гениальные и креативные».
«Да, мы, евреи, пережили погромы и геноциды. Зато мы богоизбранный народ, самые стойкие и умные носители великой культуры».
«Да, мы, зумеры, и у нас офигеть как мало ресурсов по сравнению со старшими поколениями. Зато мы самое прогрессивное и рефлексивное поколение за всю историю».
«Да, вторят тому же подходу старики, мы стали больными и дряхлыми, а за горизонтом нас поджидает смерть. Зато мы самые мудрые: у нас бесценный жизненный опыт».
В целом такой стиль размышлений нормален и даже полезен. Компенсация — искусство адаптации к болезненной реальности.
Без подобной замены женщины бы остались просто слабыми, психи — несчастными, евреи — гонимыми, зумеры — бедными, а деды — при смерти. Одним словом — все бы оказались жертвами обстоятельств. А стоит как следует компенсировать утерю, и вместо жертв пред нами оказываются супергерои.
Не все виды компенсации одинаково полезны. Некоторые идеи о компенсации наполняют силой и доблестью. Другие — делают носителей слабыми и опасными. Как отличить хорошую компенсаторную идею от плохой? Это просто: нормальная идея замены основана на правде. А дурацкая — на надуманной лжи.
Лживая компенсация держится на больной иллюзии ее носителей. Те оголтело носятся со своим враньем как с писанной торбой. Иллюзию можно разрушить одним дуновением протеста — приходится агрессивно ее охранять.
И все же большая часть из описанных выше идей компенсации — хороши, потому что правдивы.
Действительно, только женщины дают жизнь. Мужчин Господь не наградил маткой.
Это правда — у носителей ментальных расстройств выше креативность (и это исследовали).
У евреев в самом деле запредельный айкью. Среди них больше всех нобелевских лауреатов.
У зумеров — самый высокий уровень толерантности из всех поколений.
Все факты выше подкреплены данными. Но в стаю компенсаций затесалась и паршивая овца: рассказы о мудрости стариков — форменное вранье.
Почему опыт — это помои?
Сегодня жизненный опыт — неопределенная категория. Это суповой котел, в который деды сбрасывают все отходы из прошлого. В помойное блюдо под названием «умудренность» летит все подряд. Туда бросают когнитивные искажения, швыряют непрожитые травмы, исторические атавизмы. Там варятся политические страхи, личные драмы и даже случайные образцы фольклора — дурацкие пословицы и нелепые поговорки.
Деды не проверяют свои идеи на свежесть, а их ингредиенты на безопасность. Они не заботятся о сроке годности и качестве приготовления своих выводов. И в результате кормят детей, внуков и других несчастных слушателей отравой предрассудков. Когда же дедам говорят, что их варево — дрянь, те приходят в бешенство и расстройство.
Дедовский гнев понятен. Обесценивать опыт пожилых — значит отбирать у них единственную компенсацию за боль умирания. Мудрость — это идентичность – и это фантомная расплата за страдания.
«Если я не великий брахман-учитель на лавке у подъезда, то кто я вообще такой? Выходит, я просто ненужный кусок сгнивающей плоти?». За ответом на этот вопрос следует настоящая трагедия. Потому что честный ответ — «да, без ценности для других ты просто ненужный кусок сгнивающей плоти».
«Так что же, Ася, — спросите вы, — Лишишь своим хамством стариков последней радости? Не проще же потерпеть их бормотание? А как же милосердие?»
Милосердие — прелесть, а терпение — благодетель, кто спорит. Но есть кое-что еще лучше — настоящая полезность вместо иллюзии полезности. Дедам больше не придется спотыкаться о хлипкую иллюзию благодарности, если сделать так, чтобы их выкликания стали по-настоящему нужны. Истина лучше фальши. Обсудим реформы института старения.
Как не стать ненужным куском мяса через тридцать лет?
Когда ответ на вопрос неизвестен, мы подглядываем, что придумал сосед по парте. У наших ближайших соседей по планете — людей — есть два способа справиться со старостью. У наших дальних соседей по планете — животных — есть еще две стратегии. Два плюс два — четыре. Посчитаем до четырех вместе.
Вариант первый — игнорировать старость и натягивать глаз на жопу
Способ справиться с древностью первый, западный — сделать вид, что старости нет. Деды и бабки западного образца не козыряют опытом: они тише всех кряхтят о мудрости. Зато они из кожи вон лезут, чтобы продолжать соревноваться с юными на их поле. Они пытаются быть такими же привлекательными и резвыми, как двадцатилетние.
Западная агония закончится депрессией и крахом иллюзий. Несмотря на косметологию, кожа стариков продолжит терять коллаген. Несмотря на дорогой парфюм, их тела начнут излучать смрадный запах. Гадкий старческий аромат предусмотрен эволюционно: он создан, чтобы молодые особи не совокуплялись с больными и умирающими. Время обмануть невозможно.
Потерявшие фертильность старики поймут — жить как раньше — не выйдет. Природа больше вас не хочет, пацаны. А значит, нужно придумать иной маркер значимости.
Вариант второй — душно требовать у потомков респекта любой ценой
Тогда деды обратятся к иному, восточному способу победить беспомощность. Они будут требовать безусловного уважения к себе, как старейшины африканских и кавказских общин. Увы, даже киргизскик покорные золовки терпят подобных тещей через силу. Миллениалы и зумеры тем более не станут терпеть. В двадцать первом веке безусловное уважение придется заслужить. Иначе вас ждет социальное отвержение и одиночество.
Вариант три — тихо соскуфиться и издохнуть на отшибе
Отверженные обществом деды приходят в ситуацию, в которой старые особи часто оказываются в дикой природе. Это ситуация выброшенности за борт. Постаревшие олени и овцы уходят вдаль, чтобы не мешать молодым. Там они тихо умирают в одиночестве. Эволюция жестока: если ты никому не нужен — удачного тебе гниения.
Вариант четыре — превратиться в ценного наставника
Лишь некоторые дикие звери с блеском находят место в пострепродуктивный периоде. К ним относятся слоны и некоторые виды обезьян. Такие пожилые особи становятся матриархами, советчиками и опекунами. Их роль — помогать комьюнити и повышать шансы на выживание своего клана. Их уважают, но это уважение не безусловно. Роль старейшины дается не за «золотые годы», а за пользу сообществу.
Такое положение дел разумно и естественно. Роль наставника действительно важна. Институт передачи знаний — база для обучения и развития. А пожилых особей от менторской роли как раз больше не отвлекают дети, партнеры и тинейджерские амбиции. Однако чтобы звериный метод сработал, должно быть соблюдено два важных условия.
Во-первых, у вас должно быть комьюнити, которое будет нуждаться в вашей помощи.
Во-вторых, ваш опыт должен быть релевантен для этого комьюнити.
Как же этого добиться, если сегодня под личиной «опыта» маскируют любую чушь? Нужно заранее создать каркас своего опыта, замутить продукт и позаботиться об аудитории.
Пять наставлений для будущих дедов. Как быть старым?
Вряд ли меня услышат те, кому семьдесят прямо сейчас. Психика становится ригидной, а новое воспринимается в штыки. С нынешними дедами надлежит поступить, как Моисей. Можно водить их сорок лет по пустыне, чтобы те благополучно вымерли. Вместо пустыни прекрасно подойдет санаторий или уютная богадельня. Куда больше меня беспокоят те, кому только предстоит стать дедами. Послушайте меня, пожалуйста.
Старость — неминуемый кризис, который вам предстоит. И готовиться к нему надо заранее. Не повторяйте ошибок своих брюзжащих предков. Они, как губки, вобрали в себя всю гниль и боль из прошлого. Ваша гниль никому не нужна. Нужны рецепты вашего успеха. Готовьте свою менторскую программу заранее, тщательно, как банковский инвестиционный счет.
Шаг первый — упакуйте свой манускрипт загодя
Относитесь к накопленному опыту, как Конфуций, Платон или хотя бы хороший маркетолог. Но точно не как собиратель грязи. Создайте свой личный ГОСТ опыта, чтобы гордиться собранными выводами. Создайте фантастическое житие: вескую причину не смущаться прожитых лет. Напишите перечень: что вы поняли, чего достигли? Вы сможете потрясать манускриптом и кряхтеть: «Мои года — мои богатства». Ведь теперь за годами действительно закреплена польза и ценность.
Шаг второй — определите аудиторию поглощения опыта
Вспомните, что в нашем сложном мире универсального опыта не бывает. Мы живем в вариативном мире постмодерна. Что полезно стартаперу, не поможет швее. Подумайте и запишите, кому именно ваши выводы будут полезны. Найдите свою аудиторию — пол, возраст, род занятий, тип проблем. И только потом втюхивайте заблудшей молодежи ваши истины.
Шаг третий — отмойте гипотезы от грязи заблуждений
Систематизируйте ваши гипотезы о том, как устроена жизнь. Избавьте эти гипотезы от налета проекций, болезненных воспоминаний и логических ошибок. Уберите гиперобобщения: «все» и «никто», «всегда» и «никогда», «мужики постоянно» и «киргизы без конца…».
Шаг четвертый — сделайте аудит успехов и провалов
Проанализируйте, какие стратегии поведения приносили вам победу. И вспомните, какие ошибки вели вас к провалу. Для человечества ценны и те, и другие кейсы. Главное — корректно сделанные выводы и захватывающее повествование.
Шаг пятый — позаботьтесь о том, чтобы слушатель не уснул
Похлопочите о драматургии, о выводе, о катарсисе, о подаче. Даже самые душеспасительные байки не принесут результат, если звучат как бубнение из «Слова пастыря». Тренируйтесь в ораторском мастерстве уже сейчас. В старости оно будет привлекать к вам интересантов вместо увядшей жопы.
Когда начнете ваять мемуары, парни? Часики-то тикают
Мне двадцать три. И я уже думаю о том, какие мемуарные стратегии предстоит использовать в старости. Никто кроме вас не побеспокоится о вашей нужности. Никто не задолжал вам особого почитания. Хотите — допрыгните.
У вас нет привилегии кормить будущих внуков отходами своего прошлого и надеяться на благодарность. Внуки уже на небесах знают, что достойны лучшего. Берегите уважение потомков. Нет ничего хуже, чем остаться с багажом накопленной мудрости один на один. Она придавит ваше бренное тело.