Happy Birthday Bucky Barnes 🤲
Баки скучающе двигает отметку на календаре в своём кабинете и хмурится. Смотрит на дату, словно она его лично обидела.
Что-то не так.
Эта дата с чем-то связана, у неё есть какое-то значение, но он не может достать с задворок сознания, какое. Что-то, кажется, не очень значительное.
Он уже тянется к ящику стола, где имеет несколько записных книжек, когда в дубовую дверь стучат. Суперсолдатский слух напрягать не приходится: она распахивается через несколько мгновений, и Баки требуется секунда, чтобы из настороженного состояния перейти в расслабленное.
Посметь войти без разрешения в кабинет конгрессмена могут только наёмные убицы, но они не стали бы стучать.
Значит...
Сэм отдаёт ему честь с порога и по-идиотски ухмыляется, что никогда до хорошего не доводит. Он не в форме Капитана, а в обычном костюме с... галстуком с принтом пива.
— Сэм. — Баки встаёт со своего места и подходит к другу. Обычно он остался бы качаться на стуле, но они не виделись несколько недель и возможно он совсем немного надеялся на привычно неловкое полуобъятие в стиле "момент не настолько эмоциональный, чтобы тискаться, поэтому я просто положу голову тебе на плечо и ударю по спине" — Что ты здесь делаешь. И надеюсь это не бомба — кивает на коробку в чужих руках.
— Я тоже на это надеюсь, хотя я попросил охрану проверить — загадочно отвечает Сэм, опуская коробку на пол.
Подойдя навстречу Баки он поднимает бровь:
— Я и не полагал, что ты настолько низкого мнения обо мне. Это ранит, Бак. Ты правда думаешь, что я не приду поздравить самого адекватного политического деятеля с днём рождения? — он кладёт обе руки на плечи Барнса и продолжает улыбаться, очевидно показывая, что на самом деле и не думал обижаться.
Настало время Баки удивляться. Так вот что это была за дата. Его день рождения. Теперь он смутно вспоминает, как они со Стивом скромно праздновали этот день у костра с банками дешёвого пива, который они были еще слишком молоды, чтобы употреблять легально, и сухарями, то ли украдеными, то ли одолженными. Даже в армии ничего не изменилось, только Стив больше не трясся, боясь, что их застукают с выпивкой.
От этих воспоминаний: нежного лица его друга с порозовевшими от алкоголя в крови щеками, языков огня, освещающих пристанище, не если, а когда они задерживались надолго, болтая без умолку обо всём с развязанными языками - сдавило в груди.
Это, должно быть, отразилось на его лице, потому что выражение Сэма смягчилось еще больше и он крепко обнял Баки, агрессивно поглаживая вверх-вниз по спине.
— Спасибо. Значит, это..— Баки решил не задаваться вопросом, откуда он знает о его дне рождении, когда сам Баки забыл.
— Ага, подарок. — Сэм утвердительно кивает, отстраняясь — Только не от меня. Я свой хотел вечером подарить.
Вопрос попал в точку: мужчина сконфузился и почесал затылок, оставив невысказанным очевидное "понятия не имею"
— Мне его на улице передали, когда я подходил к зданию. Сказали, тебе.
— Сэмюэль, — Джеймсу остаётся только убийственно посмотреть на него — Тебя в детстве не учили не брать вещи у незнакомцев? Это точно бомба.
— Да не бомба это, придурок! На посту охраны это вдоль и поперёк осмотрели. Я думаю, ты просто уже нажил себе фанатов.
— Нет. Избавь меня от этого. — Баки отмахивается.
— Ты знаешь, что я всё равно собираюсь посмотреть, что внутри, со мной ты или нет.
О да, он отлично это знает, из них двоих Уилсон - гораздо больший придурок, и большую часть жизни он гордится этим, хотя явно не должен. Поэтому самопровозглашенный обладатель их единственной клетки мозга неохотно забирает и ставит на стол таинственный объект в синей подарочной упаковке со звёздочками сам. Лёгкий и внутри что-то шуршит.
— Ну естественно у тебя есть нож для вскрытия коробок на тыльной стороне стола, как я не догадался — фыркает Капитан, наблюдая, как он нащупывает и достаёт небольшой явно санкционированный нож, явно находящийся там исключительно чтобы открывать бомбы, принесённые чьим-то непутёвым товарищем.
Долго не церемонясь, Баки надавливает на податливо прогибающийся картон лезвием и разрезает его одним простым движением, потом делает ещё несколько таких же по бокам. Сэм с энтузиазмом заламывает получившиеся крылышки и представляет миру содержимое.
Первое, что предстаёт взору - наиглупейшая, нелепая детская открытка с белым котёнком, поздравляющим читающего с днём рождения и пялящим большими блестящими глазами прямо в душу.
Баки скривился. Котёнок чем-то напоминал Альпин, и это было бы мило, не будь явной изощрённой насмешкой, до смысла которой он правда не допёр.
Он слышал, как Сэм рядом ухмыльнулся с самодовольным "у тебя действительно есть поклонники".
— В таком случае я бы предпочёл, чтобы у меня их не было — проворчал солдат, откладывая открытку в сторону.
— Вынужден тебя расстроить: если ты никому не будешь нравиться, то вылетишь со своего конгрессменского кресла. Так что радуйся. Хотя, если ты израсходовал еженедельный запас улыбок, я могу порадоваться за тебя, без проблем — и судя по тому, как он приподнимался на носках, заглядывая мимо рук Баки в коробку, он действительно был гораздо больше заинтересован в этом. Джеймс пожал плечами и подтолкнул её к нему, а сам уселся на стул рядом, лениво наблюдая.
— Тьфу, да хватит тебе про бомбу! — сокол мог бы притвориться оскорблённым, но никогда не был хорошим актёром, а Баки слишком долго знает его и эмоциональный диапазон его языка тела.
Упомянутая птичка тем временем выкладывала на стол и подталкивала обратно к другу всё, что было внутри, издавая звуки удивлённости разных степеней. Чириканье, если уж сравнивать его с птицей, но вряд ли Сэму это понравится.
Самую большую степень изумления передавал свист, похожий на звуки, издаваемые Редвингом, когда он находил что-то особенно интересное, и это заставило Баки отвлечься от разглядывания упаковки с чаем и каких-то крекеров к тому, что находилось в руках Сэма.
Он с любопытством и неприкрытым восторгом вертел в руках фигурку в виде его самого в форме Капитана Америки.
Его рот наверное так и остался бы свёрнутым в трубочку, если бы Баки не забрал фигурку у него из рук и не начал оглядывать её сам, приподняв уголки губ.
Стряхнув с себя наваждение, Уилсон ещё раз присвистнул:
— И с какого момента существует мерч со мной? Ахренеть, Бак, я никогда даже не думал об этом.
— О, твоё эго взлетит как у Старка после этого, да? — тот изобразил усталое разочарование.
— До Старка в ближайшее время никто не дотянет, уверен, на небесах он соревнуется с Богом в игру "кто более ублюдочный ублюдок". А на мой день рождения мне подарят фигурку Зимнего Солдата?
— Во первых: не дай бог, хотя я ни на что не надеюсь, если у бога такое же чувство юмора, как у нашего покойного знакомого, а во вторых: сначала обзаведись фанатами. — он подмигнул.
— А существует ли вообще мерч с Зимним-.. О. — Сэм снова полез в коробку и остановился. Веселье на его лице сменилось нервозностью — Баак.. Как много людей знает, что у тебя есть кошка?
Баки напрягается и выразительно смотрит на него, без слов спрашивая, не шутит ли он. Потому что они оба знали, что не так много. Семья Уилсонов, Торрес да и только. Ещё его бывший психотерапевт удостоилась милой фотографии, но на этом всё. И если Сэм не шутил, то...
Он приподнялся и заглянул в коробку. На самом дне красовалась большая кошачья лежанка. С чёрным мехом, шёлковая и очень изысканная на вид. Она легко могла стать самой дорогой и одновременно единственной мебелью в квартире Барнса, которая не выглядела так, словно прошла Афганскую войну или Вторую Мировую. Конгрессмен конгрессменом, а несметных богатств и особняка на берегу моря он пока не получил. Да и не хотел.
И Сэм, и Баки застывают на месте, температура воздуха резко падает. Теперь они взвинчены, как пружина, готовая выпрямиться и подпрыгнуть. Первый тянется к поясу, где у него наверняка спрятан пистолет под свободной рубашкой, а второй сжимает нож в руке.
Это не вопрос, это утверждение.
— Но кто, чёрт возьми, будет так изощряться чтобы.. — взгляд Баки останавливается на упаковке чая. Вишнёвого цветочного чая.
Приторно-сладкого, с утончённым вкусом, для настоящих ценителей.
— Наш старый знакомый. Тот, что похуже Старка. — мужчина снова опустился на стул, но плеч не расслабил.
— Кто может быть хуже С-... О. — Сэм тоже метался взглядом между чаем и лежанкой, и в его голове что-то включилось с громким щелчком. — Вот ублюдок.
Пока у того в голове крутились шестерёнки, Баки невзначай открыл немаркированную прозрачную упаковку с большими сдобными сухарями, которых он не узнал, пока запах не ударил ему в нос.
Если он что-то и получил от "большого чёрного котишки", с каким его ассоциировал Стив (тогда ты - маленький надоедливый золотистый ретривер, кусающий самого себя за хвост), то это была падкость на ароматы. Ещё до введения сыворотки он хорошо различал все на запах, а после неё и подавно. "Твоё мясо сейчас подгорит" "Это испорчено" "Здесь недавно стрелялись: до сих пор чувствую порох" "Это место затхлое"
И он до сих пор отчётливо помнил гарь костра, запах вереска и..
Баки, наверное, перерыл все мелкие магазины Америки и даже Европы, когда был в бегах в поисках чего-то хотя бы отдалённо похожего на то, что в сороковых считалось лакомством. Это было одним из его первых самостоятельных желаний, когда он научился мыслить отдельно от ГИДРы. Он перегрыз с тысячу сухариков, крекеров, засушивал хлеб сам, но ничего не получил. Солдат иногда соглашался с пожилыми людьми, причитавшими, что раньше было лучше. Раньше было не лучше, но по-другому. И еда была другая.
Сэм успел только ойкнуть, когда Баки зверем набросился на содержимое пакета, словно оно могло вдруг испариться, ускользнуть из его рук, как прошлое, как его собственная жизнь и воля...
Прожевав гораздо медленнее, чем это было необходимо, он закрыл глаза и откинулся на спинку стула.
— Я отправляюсь на Рафт. Я убью его.
— Если он всё ещё на Рафте — пробурчал Сэм в ответ — Он не из тех, кто ждёт приглашения на вечеринку. Я бы сказал, что он из тех, кто её устраивает. И это не значит ни-че-го хорошего ни для кого из нас.
Джеймс слушал лишь одним ухом, всеми остальными чувствами, рецепторами, всем, чем мог сосредоточившись на тающей сладости во рту. Тёрпкий, твёрдый от долгого хранения, но всё ещё сладкий. Не сравнится с нынешними десертами, в которых добавлена внеземная доза сахара и добавок, это почти природный вкус, и в их времена нельзя было найти ничего слаще этих сухарей. По крайней мере, для юношей-военных.
— Мы потеряли Бака. Я подам на Земо в суд. — Уилсон махал перед его лицом.
— Сомневаюсь, что у тебя это получится. Он уже в тюрьме. — он фыркает.
— Я - Капитан Америка, я могу всё. Освобожу Земо, чтобы он нашёл тебе годовой запас — тот неопределённо взмахнул рукой — вот этого, а потом подам в суд и засажу обратно.
— Это очень мило с твоей стороны.
И не только это. От его друга волнами исходит понимание, словно он видит насквозь, что у него в голове. Он не задаёт вопросов, не давит, просто находится рядом, будто понимает всё на свете, понимает, как важен этот конкретный "подарок" и эти конкретные воспоминания.
На самом деле, конечно, ничего тому не ясно, но он не показывает, и этого достаточно.
Баки говорит почти нежно, закатывает пачку там, где разорвал её и оставляет ладони там, сжимает в кулаки. Пластик протестующе хрустит под тяжелой хваткой, но ему всё равно, он задумчиво смотрит сквозь сухари и возвращается к костру, сумеркам, нежному голосу, румяным щекам и пьяному пошатыванию.
Смутно ощущает на плече тёплое прикосновение и надеется, что Сэм не против, что он представляет на его месте тощего голубоглазого парнишку, для которого его сильное молодое тело является единственной опорой, когда он безбожно пьян и весел.
Будь ты проклят, Гельмут Земо. Всегда знаешь, как надавить на больное.
Просто, может быть, в этот раз это не так плохо.
И если Капитан Америка нажмёт на пару рычажков, чтобы одному заключённому передали конверт с распечатанной фотографией белой кошки, развалившейся в роскошной лежанке пузом кверху, то считайте это благодарностью.
Чай они выкинули к чёртовой матери на благотворительность, может, среди мигрантов из Заковии найдутся люди с таким же вкусом, как у их земляка.
— Ни за что не поверю, что он знал дату моего рождения. Я сам про нее забыл — бубнит Баки, глядя в небо.
Сэм вытащил его загород, куда-то в Луизиану, и сейчас они валяются на траве, слушая плеск воды вдалеке.
Баки никогда не думал, что захочет отпраздновать свой день как-то иначе, кроме как со Стивом: в сороковых у них не было никого, кроме друг-друга, а всё время после он либо не знал, что этот день вообще существует, либо пытался не умереть. Но Уилсоны - амбассадоры разрыва шаблона. Чего только стоит чёрный Капитан Америка или очень счастливый праздник в кругу семьи, которой у него никогда не было. Семьи, которая без сомнений приняла его, как своего, и каждый её член подготовил ему подарок. Если только выдержка солдата позволяла Джеймсу не расплакаться, то им необязательно это знать.
Звёзды сияют вдалеке также, как и тогда. Разве что светового шума стало гораздо больше. Но он не возражает. Во все года он смотрел не на них, а на людей рядом с собой.
И сегодня их было больше, чем за всю столетнюю историю.
— Так она в Википедии написана.
— У меня есть страничка в Википедии? Так вот откуда ты узнал.