Держись!
Эта неделя прошла, как в тумане. Но я обещал себе, что поднимусь несмотря ни на что. Надо только дать себе время. Сейчас у меня не было времени на тоску, но я уже и не тот подросток, который столкнулся с трагедией и мог долго грустить. Сейчас у меня семья. Теперь у меня три семьи. Мой муж меня поддержит, поможет, но на мне лежит слишком много обязанностей и я должен справится сам.
Эта весна сулила большие перспективы в работе. Зимой мы хорошо подготовили фундамент для бизнеса. Курт, муж моей сестры, летал в Европу для налаживания связей с инвесторами. Эмлиан, мой муж, взял на себя заботу по поиску местных умельцев, кто сможет создать нужный нам дизайн и воплотить это качественно в жизнь. Как-то неожиданно даже для самого себя я так плотно влился в бизнес отца, чему он не мог нарадоваться. Мама постоянно звонила и рассказывала, как он ходит по дому с довольной улыбкой, но на расспросы не отвечал, как будто боялся спугнуть это внезапное счастье.
Моя сестра Трина сидела в декрете с моим племянником и не могла теперь много помогать отцу, хотя она с детства восторгалась наследием нашей семьи. Мой отец делал всё для своих любимых девочек - мамы и сестры. А они любили шоппинг. Поэтому он ещё в молодости стал искать места с самыми лучшими и эксклюзивными товарами. Так и выросли его торговые центры в нескольких городах.
До появления Эмлиана мне было не интересно не только самому выглядеть как-то по-особенному, но я и не задумывался о каких-то особенных подарках для любимого человека. А сейчас всё стало иначе. И я понял отца. И сам захотел вместе с ним работать над созданием нового центра в столице. Теперь нашим ключевым продуктом должна была стать мебель. Не массовая, но и не единичная.
Эмлиан нашёл мастерские в соседней провинции, которые изготавливали очень специфичную и красивую мягкую мебель. Это были небольшие фабрики, изготавливающие всего в нескольких экземплярах свою продукцию, поэтому про них знали не дальше их района. Курт показал своему однокурснику и его другу, живущих в Европе, фото образцов, и им понравилось. Отец тоже был доволен. Поэтому мы пригласили представителей к нам в столицу на переговоры.
Из 8 мастерских по итогу остались с нами шестеро. Директора и их заместители в основной массе были молодые, ровесники Курта, парочка ещё младше, почти как я. Самый старший был младше отца на 10 лет. Но отец всё равно продолжал принимать очень активное участие в каждом процессе. Он горел своим делом. И этим заражал всех вокруг.
Все договоры были подписаны и папа хотел сам посетить производства. Им двигал простой интерес, он доверял нам, поэтому это не было проверкой. Но мама почему-то вдруг стала отговаривать его от поездки. Мы с Эмлианом оказались заняты в столице, моя поездка с отцом и Куртом отложилась в последний момент. Поэтому с отцом должен был поехать один Курт.
Мама пыталась воздействовать через Трину. Просила её поговорить с Куртом, чтобы он не отвозил отца, а отложил на более позднюю весну, когда закончится сезон дождей.
Пятница. Было около 20 часов. Мне позвонил Эмлиан с просьбой быстро собраться. Он приехал через 10 минут. Зашёл молча и уставился на меня, застряв у входа в кухню.
Отец и Курт погибли в автокатастрофе по дороге в провинцию.
Нам предстояло ещё сообщить это маме и Трине.
Я внезапно стал старшим мужчиной в семье.
Надо было решить, сообщать сначала жёнам или поехать на опознание, чтобы потом их не оставлять одних.
Хотя на самом деле, мне уже не нужно было ничего решать, Эмлиан в первые часы принял весь удар на себя, так как ему позвонили первому с телефона отца. Сначала мы поехали в больницу в ближайшем городке, куда увезли тела. Ехали часа два. Столько же обратно.
Сейчас я думаю, может надо было сначала сказать маме и сестре. Они жили в неведенье почти всю ночь. Но я не хотел их расстраивать, не находясь в полной уверенности, что это именно Курт и папа.
В общем, что сделано, то сделано. И если от мамы я пока не услышал никаких обвинений, то Трина уже несколько раз сокрушалась, что поздно узнала. И я понимал, что это камень в мой огород. Но по правде, лучше бы мама тоже ворчала, кричала, ругала. Но она молчала. Иногда только я видел её слёзы. Скупые и тихие. Она резко превратилась из болтушки в угрюмого молчуна.
Мыслями я всё время возвращаюсь во взгляд Эмлиана. Прямой, кричащий, застывший, но слов я не слышу. Их больше нет. Не было первой мысли: "Такого не может быть. Это ошибка. Кто-то напутал". Если это говорит Эмлиан, значит так и есть. Только не понимал, почему и за что это с нами? Как сообщить сестре и маме?
Рано утром я позвонил маминой подруге и попросил её приехать для поддержки. Ей было не легче, чем маме, потому что они дружили всю жизнь втроём. Но она не раздумывая приехала к маме. Тот же взгляд, которым смотрел на меня Эмлиан, я направил на маму. Но слова застряли. Или я их говорил. Я не понимал. Видел только мамин ступор и то, как она осела вдоль стенки на пол.
Мы сидели в гостиной и я изредка поглядывал на маму. Тётя налила ей успокаивающих капель. Эмлиан подливал мне воду из графина. Я и не замечал, как он подхватывал меня и создавал мне почву под ногами. Нам предстояла ещё поездка к Трине.
Я решил действовать по тому же сценарию. Мы подождали более позднего утра, чтобы не будить племянника ранним приездом. Я позвал подругу детства Трины, а та взяла с собой ещё одну, потому что нужно было кому-то взять на себя племянника. Я надеялся, что Трина не будет пугать его криком или громким плачем. В конце концов, она в один момент потеряла двух самых важных мужчин своей жизни. Поэтому мы решили племянника вынести на прогулку, а уж потом ей сообщать.
Думая сейчас о всех своих поступках в те сутки, я задаюсь вопросом, а так ли было это всё важно? Какая разница, в каком порядке было сообщать? Уносить ли племянника? Звать ли подруг? Но тогда все эти мысли отвлекали меня самого от истерики или бездействия. Потому что как только мы оказывались с Эмлианом наедине, меня снова посещал рой бездумных вопросов.
Почему? За что? Как это произошло? Где именно? Как мама это переживёт? Что будет с сестрой? Что мне теперь делать? Как организовывать похороны? Как мне теперь дальше жить? Как мне это всё вывезти?
По дороге домой Эмлиан резко завернул на обочину, выключил зажигание и повернулся ко мне. Он поднял моё лицо руками и глядя прямо в глаза выдал мне речь.
- Пожалуйста, давай договоримся, что ты дашь себе время на горе после всех мероприятий. Сейчас ты должен собраться и быть опорой своей семье. Я здесь сейчас и потом, ты можешь проявляться как угодно, я приму любые твои эмоции. После похорон мы запрёмся на неделю в тёмной спальне и будем горевать. Или если хочешь, будешь один. Я всё равно буду рядом. Как ты позволишь и захочешь. А после той недели ты снова вернёшься к обычной жизни. Снова будешь сильным, живым, весёлым и активным. Помни! Ты не уехал с ними. Ты сейчас с нами. А значит, тебе нужно быть здесь. Поэтому ты продолжишь свои дела. Я люблю тебя и всегда с тобой. И ты будь со мной. Не молчи и не запирайся.
И тогда я решил для себя, что любая проблема в моей жизни теперь будет напоминать мне, что я остался в живых. А значит это случилось не просто так. Я буду ценить каждую минуту. Я буду ценить каждую встречу. Я проживу свою лучшую жизнь ради себя. С любовью в сердце к отцу. С заботой о любимых мне людях.
Папа. Спасибо тебе за то, что был со мной. Был так терпелив со мной. Давал мне свои наставления. Столькому меня научил. Я обещаю хорошо заботиться о твоих девочках. Я стану сильным, как ты. Я продолжу твоё дело.