Desolación / Опустошение Интерлюдия: Драко
Автор оригинала: SimpleNefelibata
Оригинал: https://archiveofourown.org/works/36796126/chapters/91797559
Пэйринг и персонажи: Драко Малфой/Гарри Поттер, Том Марволо Реддл, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Теодор Нотт, ОМП, ОЖП
Метки: AU / Ангст / Война / Горе/Утрата / Дарк / Драма / Кровь/Травмы / Магия / Насилие / От врагов к возлюбленным / Отклонения от канона / Победа Волдеморта / Политика / Политические интриги / Приключения / Психологические пытки / Психологические травмы / Пытки / Рабство / Рейтинг за насилие и/или жестокость / Серая мораль / Слоуберн / Тайные организации / Ужасы / Упоминания изнасилования / Шпионы / Экшн / Смерть второстепенных персонажей / Хороший плохой финал
Описание: Гарри Поттер мертв. Война окончена. Волдеморт окончательно подчинил себе Волшебный мир. Драко Малфой вошел в ближний круг Темного Лорда. Спустя восемь лет после битвы за Хогвартс появление Ханны Эббот на пороге его дома рушит все истины, с которыми Драко пришлось научиться жить.
Посвящение: - Это перевод с испанского оригинальной работы SimpleNefelibata, которую вы можете найти на ao3, wattpad и fanfiction.net. Все заслуги принадлежат ей.
- Персонажи принадлежат Дж.К.Р и не являются моей интеллектуальной собственностью. Я не намерена нарушать авторские права и не ищу никакой финансовой выгоды от этой работы. Это художественное произведение создано исключительно в ознакомительных целях.
Примечания: от переводчика: - Вступление обязательно к прочтению! - Большая просьба, к тем кто уже прочитал оригинал, держать себя в руках и не спойлерить в комментариях, спасибо.
Плейлист- https://open.spotify.com/playlist/3cLzF0FVv5ufjSp7UMevHt?si=43f5433e529c42ea
ПРОГРЕСС ПЕРЕВОДА 42 из 68 ГЛАВ
РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД ПОЛУЧЕНО
Драко Малфой не был частью Нобилиума, когда его впервые привели в темницы собственного поместья, чтобы пытать на глазах у матери.
Ему оставалось несколько недель до восемнадцатилетия, а Битва за Хогвартс всё ещё эхом звучала в памяти. Поэтому он не удивился, когда его втолкнули в камеру, где держали Нарциссу, чтобы усилить его страдания. Пожиратели Смерти не знали иных способов развлечься после победы Лорда.
Впрочем, он не мог утверждать это с уверенностью. Драко мало что помнил о 1998 годе, хотя никто не применял к нему заклятия забвения. Месяцы после войны слились в его сознании в тусклое, размытое пятно.
Пустоты. Белые, зияющие пустоты, которые он никогда не сможет восполнить.
— Позволь нам войти в твой разум.
Драко прижали к стене в углу камеры, вне поля зрения матери, но он чувствовал её присутствие. Страх сковывал его, не давая пошевелиться или позвать на помощь… хотя в этом не было смысла. Драко давно смирился с тем, что милосердия ждать неоткуда. Он видел вещи, которые не должен был видеть никто в его возрасте.
Нарцисса не ответила Пожирателю, который пытался выведать у неё информацию. Храбрый поступок. Но стоило ли оно того?
— Мы не станем повторять, грязная шлюха, — голос Пожирателя, Эйвери, прозвучал резко и холодно. Драко вздрогнул, не в силах подавить реакцию. — Опусти барьеры Окклюменции. Покажи нам, что знаешь.
Нарцисса снова промолчала. Казалось, она верила, что её упорство что-то изменит, что оно способно повлиять на исход войны. Но это было иллюзией. Как бы она ни сопротивлялась, Тёмный Лорд уже утвердился как правитель магического мира. Её неподчинение могло лишь осложнить ситуацию, не более.
Драко, забившийся в угол, не мог понять происходящего. Почему они допрашивают его мать? Неужели она знает, где скрывается Гарри Поттер? Был ли её поступок настолько серьёзным предательством?
— Молчишь? — Пожиратель повысил голос. — Ничего не сделаешь?
Чьи-то грубые руки выдернули Драко из угла и швырнули в центр камеры. Он рухнул перед решёткой, вскрикнув от боли. В тот же миг Нарцисса бросилась к прутьям, вцепившись в них с отчаянной силой.
— О, теперь заговорила? Не такая уж немая, да?
— Я сделаю всё, что угодно, только не трогайте его...
— Мы давали тебе шанс за шансом, а ты их отвергала, — рука впилась в волосы Драко, вырвав у него болезненный вскрик. — Посмотрим, научит ли это тебя...
— Нет... нет! — Нарцисса беспомощно смотрела на сына, её голос дрожал. — Я сделаю всё, что угодно!
Драко зажмурился. Рука, сжимавшая его волосы, стиснула сильнее. В темноте за сомкнутыми веками он чувствовал, как поднимается палочка. Он знал, что она нацелена на него.
Решётки загремели под отчаянной хваткой Нарциссы.
— Пожалуйста, — её голос срывался, — он всего лишь мальчик. Всего лишь мальчик!
— Посмотри на него! — взмолилась она.
В её словах была доля правды. Любой, кто взглянул бы на Драко Малфоя, не увидел бы взрослого мужчину. Худощавый, бледный, как зимняя луна, с чертами лица, лишь начинающими обретать твёрдость. Если бы не его рост, ему можно было бы дать не больше пятнадцати.
Пожирателям не понравился её крик. Один из них резко направил палочку на Нарциссу, и женщина рухнула, всё ещё цепляясь за решётки.
— Не ори на меня, грязная сука!
К этому моменту Драко уже дрожал. Что они собирались с ним сделать, чтобы заставить мать говорить? Он знал: убить его прямо здесь, в поместье, они не смогут. Но как сильно они могут его изувечить, чтобы он сам начал умолять о смерти?
Он приоткрыл глаза и с трудом повернул голову. На короткое мгновение его взгляд пересёкся с полными тревоги голубыми глазами матери.
— Мама..? — выдохнул он почти беззвучно.
Камеру наполнил смех. Они смеялись — над ним, над его слабостью. Это было унижение. Но Драко знал: истинное страдание — не в насмешках. Насмешек он слышал достаточно за свою короткую жизнь. Истинное страдание пришло после.
Только он — из всех в камере — почувствовал это сразу. Темная, густая магия заполнила воздух, проползла по полу, просочилась в стены. Она была живой. Она была голодной. Готовой пожрать всё на своём пути.
Вскоре в поле зрения возник Тёмный Лорд, готовый к своему «плодотворному допросу». Он остановился перед Драко и взмахнул палочкой без тени жалости. Юноша внутренне сжался, ожидая худшего.
Через мгновение боль Круциатуса пронзила его тело.
Драко думал, что мог бы привыкнуть, но нет. Боль, которую Круциатус обрушивал на его тело, каждый раз была невыносимой. И всё же Драко понимал: эта демонстрация была не столько для него. Пожиратели, конечно, наслаждались самой болью — но в этот момент их цель была за решёткой. Они хотели, чтобы страдала она.
И это, пожалуй, не было бы настолько ужасно. Не настолько травмирующим. В конце концов, это всего лишь Круциатус. Но всё изменилось, когда юный Малфой взглянул на мать. Она страдала вдвое сильнее.
Во-первых, её терзал страх за сына и за то, какой вред ему могут нанести.
Во-вторых, благодаря проклятию, всё, что испытывал Драко, Нарцисса ощущала на собственной коже.
Прошёл месяц с восемнадцатого дня рождения Драко Малфоя, когда его в десятый раз привели участвовать в пытках матери. Юноша не заметил этой даты — день рождения прошёл так же незаметно, как любой другой день.
И никого не было рядом, чтобы его отпраздновать.
Проведя столько времени среди Пожирателей Смерти, Драко понял: крики лишь усугубляют положение — его и матери. Пожиратели упивались страданиями и презирали слабость. Кричать означало подливать масла в огонь их жестокости. Поэтому он замолчал. Сеансы пыток повторялись, сливаясь в однообразную рутину, и Драко старался отстраниться, воспринимая их как неизбежный неприятный момент недели. Его приводили, Нарциссе задавали те же вопросы, и за каждое «я не знаю» оба платили болью. Иногда Пожиратели изобретали новые мучения — Империус, заставляющий Драко ломать себе пальцы. Иногда ограничивались Круциатусом и побоями. И всё это под ледяным взглядом Тёмного Лорда. Лучше всего было зажмуриться и ждать, пока всё закончится, чтобы вернуться в лабораторию и варить зелья. Зелья, что спасали и его самого.
Но однажды Долохов, один из Пожирателей, похоже, устал от однообразия. Он решил, что привычные наказания слишком мягки.
— Что ж, — насмешливо бросил он, — эта предательница думает, что может всё стерпеть, не так ли?
Долохов подошёл к камере Нарциссы и с лязгом отпер решётку. Женщина была связана по рукам и ногам, неспособная даже пошевелиться, так что не имело значения, что теперь они свободно заходили внутрь — она всё равно не смогла бы вырваться, не то что обойти их всех, чтобы сбежать.
— Посмотрим, выдержит ли она это.
Драко, с подбитым глазом, скрюченный в неудобной позе, не видел, что происходит, и не понимал, что задумали Пожиратели. Его сердце колотилось от страха за мать.
Пока не раздался звук расстёгиваемого ремня. Затем — скрежет молнии. Нарцисса рванулась в цепях.
— Нет! — вырвался его крик. Яксли, державший юношу, сжал его плечо сильнее. — Нет, не надо!
Долохов спустил штаны и шагнул к Нарциссе с обнажённым членом. Люциус, стоявший в углу, не поднимал глаз от пола.
— Я взываю к пятому принципу! — в отчаянии выкрикнул он. — К пятому принципу Священных двадцати восьми!
Пятый принцип священных двадцати восьми гласил: ни один чистокровный не может нанести другому чистокровному непоправимый вред.
Драко тяжело дышал, впервые радуясь, что в совершенстве выучил эти принципы. Он никогда не прибегал к ним с начала войны — и, к несчастью, это был не последний раз.
— Н-нет, считается, — возразил Драко, запинаясь от страха. — Ты нарушишь её брачные клятвы. Это… это необратимо. Ты не можешь…
Яксли с размаху ударил его кулаком в лицо. То ли за дерзость, то ли за то, что Драко мешал их планам навредить его матери, то ли просто за его заикание.
Драко даже не издал ни звука, когда почувствовал, как кровь заливает его рот.
— И что ты предлагаешь взамен, крошка Малфой? — Долохов шагнул ближе, всё ещё со спущенными штанами, полуголый, но не теряющий власти над ситуацией.
— Меня, — выпалил Драко без колебаний.
— Пытайте меня, — твёрдо повторил он, заглушая её протест.
— Что, хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Желчь подступила к горлу Драко, грозя выплеснуть всё, хотя он давно ничего не ел.
— Ты не можешь нанести мне непоправимый вред, — выдавил он. — Я помолвлен с Панси Паркинсон.
Никто в камере не знал, правда ли это. И это не было правдой. В Хогвартсе Драко и Панси порой обсуждали, как выгоден был бы союз их семей, но до помолвки дело не дошло. На его пальце не было кольца.
Но Пожиратели, несмотря на жестокость, чтили чистокровные традиции. Принципы, клятвы, помолвки — всё, что возвышало их в собственных глазах. Если Драко Малфой объявил о помолвке, а они всё равно осквернили бы его, это подорвало бы их авторитет в глазах других чистокровных. Магия таких клятв была могущественной, и её следовало уважать.
Долохов натянул штаны обратно, пока Нарцисса, сдавленно повторяла «нет».
— Что ж, раз ты так жалок, что сам напрашиваешься…
Драко зажмурился, слыша тяжёлые приближающиееся шаги.
Внезапно острая боль пронзила его бок — кинжал вонзился в плоть.
Двадцать второй раз, когда Драко Малфоя привели, чтобы пытать на глазах у матери, стал последним в поместье. На следующей неделе Нарциссу должны были отправить в Азкабан.
Драко, уже вытерпев свою долю мучений, лежал на холодном полу, обездвиженный. Грейбек придавил его спину тяжёлой ногой. Рядом, у камеры, корчился Люциус, пока Тёмный Лорд нацеливал на него палочку.
— Он не ответит ему! — закричала Нарцисса, отчаянно пытаясь дотянуться до мужа сквозь решётку. — В нём нет крови Блэков!
Её слова повисли в воздухе. Люциус стонал под действием проклятия, а Пожиратели наблюдали. Даже Тёмный Лорд, судя по его ледяной улыбке, наслаждался зрелищем — Люциус Малфой, беспомощный и сломленный, подчинялся проклятию без сопротивления.
— Это бесполезно! — вновь вскрикнула Нарцисса. — Неужели ты не понимаешь?!
— Говори как положено, грязная предательница.
Голос был ледяным. Драко ощутил, как по его спине пробежал холод — даже смех Пожирателей затих. Такое воздействие оказывал лишь Волдеморт.
Но Нарцисса, обезумевшая от горя, не умолкала. Слёзы катились по её лицу, пока она смотрела, как Люциус оседает на колени, корчась от усиливающегося проклятия.
— Должен быть другой способ! Это не заставит меня говорить! Разве ты не видишь, что я не могу?!
Драко зажмурился, надеясь потерять сознание. Позже всё это будет стёрто из его памяти Обливиэйтом, но ничто не могло быть страшнее, чем смотреть, как мучают тех, кто должен был тебя защищать.
Драко уже состоял в Нобилиуме, когда его в сорок девятый раз привели к матери, оглушив ударом сзади.
Он не помнил предыдущих случаев, когда участвовал в пытках Нарциссы. Волдеморт позаботился о том, чтобы воспоминания об этих событиях были стёрты из его разума ещё до её перевода в Азкабан. Поэтому поначалу Драко не понимал, зачем он здесь. Но угрозы он не чувствовал.
Репутация, которую Драко Малфой позже заработал благодаря жестоким методам пыток, созданным для режима Волдеморта, ещё не сложилась. Однако правила Нобилиума гласили, что его члены не могут напрямую вредить друг другу. Никто не знал, что ритуал посвящения не подействовал на Драко, но нарушать устав никто не решался. Члены Нобилиума не могли его пытать. Не могли даже коснуться, хотя это правило не всегда уважалось. Как и он не мог тронуть их. Окружённый ими, Драко чувствовал себя в относительной безопасности.
Но всё изменилось, когда в камеру вошёл Тёмный Лорд. Его палочка взметнулась, и в тот же миг Круциатус обрушил боль на Драко и Нарциссу.
Воздух пропитался сыростью и запахом смерти. Боль затихла.
Драко вздрогнул услышав голос Волдеморта, но промолчал, застыв в ожидании следующей волны Круциатуса.
В камере Азкабана Нарцисса Малфой была заточена в тесной клетке, едва позволявшей дышать. Слёзы текли по её лицу, пока она смотрела на мучения единственного сына, бессильная что-либо изменить. Даже тысяча лет не примирила бы её с этой реальностью.
— Последний шанс, — холодно бросил Волдеморт.
Секунда тишины. Нарцисса молчала, и Драко знал почему. Она не могла заговорить, даже если бы хотела. Пожиратели, возможно, считали её упрямой, не веря её словам. Но не существовало секрета, ради которого она позволила бы так терзать себя и свою семью. Любой, кто знал Нарциссу, понял бы это. Её сын знал её слишком хорошо.
Волдеморт ждал с показным спокойствием. Но, не услышав ответа, медленно подошёл к Драко, который уже едва ощущал собственное тело. Прошла мучительная минута. Всё это время Нарцисса могла лишь плакать.
Хлыст ударил по спине юноши, и почти сразу в поясницу вонзился кинжал. Нарцисса Малфой вздрогнула, ощутив ту же самую рану. Драко не знал, как они выживут. Будут ли их лечить? Смогут ли они когда-нибудь снова ходить? Или их просто оставят здесь, истекающих кровью, пока смерть не заберёт их. Эта мысль не казалась невозможной.
Он не подозревал, что через несколько часов Обливиэйт сотрёт эти воспоминания, и он вернётся к своим обязанностям в Нобилиуме, всё ещё лелея надежду спасти мать.
Не зная, что это — буквально невозможно.
Боль не прекращалась. Кровь текла по спине, стекала по ногам, а крики заполнили камеру.
Он продолжал молить, чтобы всё это скорее закончилось.
Драко Малфой давно потерял счёт тому, сколько раз их семью подвергали пыткам. Да он и не мог бы посчитать — он ничего не помнил. А даже если бы и помнил, этих раз было слишком много.
— Мы не остановимся, пока ты не заговоришь, — голос Пожирателя прорезал тишину камеры. — Сгниёшь здесь, пока из твоего грязного рта не вылетит хоть что-то ценное.
Нарцисса Малфой снова была заточена в тесной клетке. Драко лежал лицом в холодный пол, придавленный сапогом, от которого раскрывались свежие порезы на спине. Он почти ничего не видел, только слушал, стараясь не шевелиться и не издавать звуков.
— Я уже говорила, — еле слышно прошептала Нарцисса. — Он мне не отвечает… и им тоже.
— Тогда почему раньше отвечал?
— Потому что тогда у меня ещё оставался хоть какой-то статус. Теперь его нет.
— Гарри Поттер, — выдохнула она, едва различимо. — Вы знаете почему.
Тишина повисла на несколько секунд, пока Пожиратели не обрушили на неё новый шквал вопросов.
— Почему ты наложила на себя Обливиэйт?
Она судорожно вздохнула, слёзы душили её.
Пожиратель с силой пнул клетку, и металл загремел.
— Грязная предательница. Лорд должен показать тебе, что бывает с теми, кто нас не уважает... — Женщина никогда не хотела их оскорблять, она просто молила оставить её в покое. Но этого не случилось. Пожиратель воспользовался её явной слабостью: — Люциус, окажи мне честь.
Драко попытался пошевелиться, чтобы увидеть отца и крикнуть ему — чтобы тот остановился. Даже Нарцисса, казалось, хотела что-то сказать. Но хватка Пожирателя на его спине не ослабла, и ни единого слова не сорвалось с губ Нарциссы.
Тогда юный Малфой почувствовал, как схватили его мантию, и внезапно часть его спины оказалась обнажённой.
Он понимал теперь, но тогда... ни Нарцисса, ни Драко не могли осознать, почему Люциус Малфой взял кусок кожи с его спины и медленно начал срезать её, оставляя живую плоть и заставляя жену ощущать каждую секунду этой пытки.
Иногда лучше не видеть некоторые шрамы.
Или не помнить некоторые вещи.
Прошло почти четыре года с того дня, когда Драко Малфой в последний раз стал свидетелем мучений своей матери. И сам был вынужден участвовать в них.
В тот раз Нарцисса была связана по рукам и ногам, и на неё были направлены сразу три палочки. Драко отчаянно дёргался на своём месте, пытаясь дотянуться до неё.
— Ах, ах, мы же предупреждали, Малфой! — раздался голос рядом. На нём была маска Пожирателя Смерти — вероятно, чтобы, если Драко когда-нибудь вспомнит этот момент, он не смог его узнать. — Одно движение — и Нарцисса...
Мать корчилась под действием болезненного заклинания. Драко не мог точно определить какого, но знал одно — это он его создал. Боль от пощёчины, которую он получил, не сравнилась с той, что он испытывал, видя мать в таком состоянии. Он попытался отвести взгляд, но чья-то рука вцепилась в его волосы, заставляя смотреть дальше. Драко не мог пошевелиться.
— Видишь? Видишь, что бывает с предателями?
Драко боролся с тошнотой, его лоб покрылся холодным потом. И его оставили в покое, вероятно, чтобы унизить Нарциссу ещё сильнее — чтобы её сын видел её слабой и беспомощной. Её крики, полные агонии, эхом отдавались в ушах Драко, становясь самым невыносимым звуком в его жизни.
Не удовлетворившись её мучениями, один из Пожирателей внезапно распахнул клетку и толкнул Нарциссу в центр. Женщина упала на бок.
Мужчина потянулся к своим штанам.
— Нет! — закричал Драко, в тот момент не способный вспомнить ничего о священных двадцати восьми. Его разум затмила паника. — Сделайте это со мной! НЕТ!
Кто-то резко зажал ему рот. Нарцисса лежала на полу, всхлипывая, и когда один из Пожирателей сунул руку в её нижнее бельё, произошло нечто, чего Драко, несмотря на крики и ужасающую ситуацию, никак не ожидал.
Нарцисса Малфой вдруг повысила голос.
— У меня есть решение, — дрожа, выговорила она, голос срывался. — Мы можем обсудить…
Мужчина не убрал руку из её белья, но остановился. Один из Пожирателей, державший Драко, приказал ему прекратить. Впервые за четыре года Нарцисса Малфой заговорила не о препятствиях, а о решениях.
— Я не знаю, почему стерла себе память, и не имею ни малейшего понятия, что могла видеть. Серьёзно. У меня нет способа помочь вам отменить Обливиэйт, даже если бы я этого хотела, — Нарцисса была полностью сломлена. — Но у меня есть решение.
— У нас нет времени, грязная предательница.
— Если я скажу, вы перестанете нас пытать...
— Ты не будешь указывать нам, что делать...
— Думаю, — вмешался тот, что держал Драко, заставив юношу замереть, — стоит позвать Тёмного Лорда. Пусть он решит, слушать её дальше или нет.
Второй Пожиратель сверкнул глазами, словно собираясь возразить, но упоминание Тёмного Лорда заставило его умолкнуть. Оспаривать это было бы равносильно предательству. В итоге, в напряжённой тишине, он отступил и коротко кивнул.
Лорд вошёл в камеру, готовый выслушать решение, которое собиралась предложить Нарцисса Малфой. Его фигура внушала ужас, но в глазах читалось равнодушие. Казалось, он давно потерял надежду на её полезность. Медленно, он прошёл по комнате.
Мать и сын оставались совершенно неподвижны, парализованные страхом. Возможно, это было к лучшему.
— Твоя дерзость поражает меня, Нарцисса Малфой, — медленно начал Лорд. — Ты связана, в моей власти, как и вся твоя семья. Не думаю, что ты вправе что-либо требовать.
— Со всем уважением, мой Лорд, это не совсем так, — Нарцисса всё ещё дрожала, полная страха и ярости, но только Драко мог заметить эту смесь. Волдеморт же видел лишь гнев — пламя, которое нужно было задушить. — Как бы это ни было неприятно нам обоим, я нужна вам, чтобы найти вашу змею. И метод, которым вы пытались добыть эту информацию... пытая нас... вам не помогает. То, что я собираюсь предложить, — ваш единственный шанс.
— И как мне узнать, что это не обман?
— Это не обман, — поспешно ответила Нарцисса. — Когда я объясню, вы поймёте, почему.
Тёмный Лорд надолго задумался. Драко пытался угадать, что последует. Какое решение положит конец пыткам? Что может даровать свободу?
Если только… это никогда не входило в планы его матери.
— Больше никаких допросов в обмен на информацию, которую ты скрываешь? — осторожно уточнил Лорд.
— Ты ведь понимаешь, что я могу силой проникнуть в твой разум и вырвать всё, что ты задумала предложить?
Нарцисса стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Единственное, что удерживало её от безумия, — это Драко, втянутый в этот кошмар. Единственное, что заставляло её держаться и казаться собранной после всего, что с ней сотворили, — это он.
— Я знаю, что вы могли бы попробовать, мой Лорд. Но сомневаюсь, что это принесёт вам результат.
— Как ты смеешь... — заговорил тот самый Пожиратель, что прежде пытался над ней надругаться. Он ударил её.
Нарцисса сплюнула кровь. Драко рванулся вперёд. Тёмный Лорд наблюдал за происходящим с безмятежным спокойствием.
В конце концов, он всегда побеждал.
Через несколько секунд выражение лица Лорда едва заметно изменилось: перспектива решения, возможность узнать, что скрывает Нарцисса… Это было слишком соблазнительно, чтобы отвергнуть. Драко это понял сразу.
— Я не могу обещать, что мне не придётся вновь допрашивать тебя или твоего драгоценного Люциуса, — произнёс Лорд, с жестокой насмешкой выделяя последние слова. — Но я могу предложить нечто... Нечто, чего такая предательница, как ты, совершенно не заслуживает.
Тёмный Лорд протянул руку к женщине, распростёртой на полу. Его ладонь, озарённая призрачным светом, выглядела чудовищно: вены проступали под тонкой кожей, а длинные чёрные ногти лишали его всякого сходства с человеком. Он ждал, что Нарцисса примет его жест.
Это не было Нерушимым Обетом. Но... в воздухе витала тёмная магия.
— Жизнь и здоровье твоего сына, — прошептал Волдеморт, — в обмен на твоё решение.
Драко хотел закричать, умолять мать не соглашаться, но страх сковал его. Его тело не повиновалось, а присутствие Лорда подавляло всякую волю.
Нарцисса Малфой, с видимым усилием, коснулась руки Тёмного Лорда.
Все в комнате затаили дыхание, когда тёмные нити, напоминающие нити Нерушимого Обета, переплелись вокруг их запястий. Они медленно поползли вверх, сияя зловещим, почти живым светом, скрепляя то, что уже нельзя было отменить.
Нарцисса только что подписала свою судьбу.
— Единственный способ окончательно опустить мои ментальные барьеры и позволить магии прекратить защищать мои утраченные воспоминания… — прошептала она, — это утратить её.
Нарцисса, шатаясь, попыталась подняться с пола. Никто не протянул ей руки. Драко чувствовал, как крик раздирает его горло, но он не мог вырваться наружу. Мать дрожала, её лицо было бледнее мрамора. Этот выбор стоил ей всего.
— В библиотеке Малфой-Мэнора есть всё, что вам нужно... Но магл не может защититься от ментальной атаки. У магла нет магии, чтобы наложить на себя Обливиэйт...
— Ты предлагаешь лишить тебя магии, чтобы я мог проникнуть в твой разум и узнать, что ты скрываешь? Снять твой Обливиэйт?
Драко дёрнулся, словно от удара. Нет. Нет. Нет. Это не могло происходить. Что, во имя Мерлина, задумала его мать? Он не понимал, но страх сжимал его сердце.
Кто-то снова ударил Драко, но ему было всё равно. Его мысли, чувства — всё сосредоточилось на Нарциссе. Она выглядела больной. Разрушенной. Почти мёртвой.
Это была её магия. Все знали, что магия... это главное. То, что делало их теми, кто они есть. Их отличие от маглов. Их суть. Магия рождалась только в исключительных душах — и утратить её так...
— Твоя магия, — с ядовитым наслаждением произнёс Волдеморт, — в обмен на безопасность твоего сына. Твоя магия… за знание, где спрятано моё величайшее сокровище.
Драко рванулся, пытаясь вырваться из удерживающей его хватки. Бесполезно.
Тёмный Лорд небрежно позволил своей магии закружиться вокруг, и одним лёгким движением она коснулась щеки Нарциссы.
Женщина вздрогнула, её лицо исказилось, будто её вот-вот стошнит.
— По-моему, это справедливо, Нарцисса Малфой.
Драко не мог смириться с этим. Просто не мог. Куда пойдёт его мать, лишившись магии? Малфой-Мэнор отвергнет её. Азкабан не примет её. Они не имели права так с ней поступить. Это было хуже любых пыток.
— Мама, нет. Пожалуйста, мама… Нет…
Как обычно, чей-то удар отправил его в беспамятство.
Последним, что запечатлелось в глазах Драко, был взгляд Нарциссы — полный надежды.
Ради того, чтобы дать ему жизнь.
И в тот момент Драко её возненавидел.
Драко Малфой очнулся связанным в главном зале своего поместья. Сквозь звон в ушах доносились шаги Пожирателей Смерти, покидавших дом через парадную дверь. Их руки были отягощены старинными фолиантами.
Он всё ещё помнил. Всё ещё понимал, что должно произойти. И что он мог бы с этим сделать?
Драко, дёрнувшись в путах, поднял взгляд. Перед ним возвышался Фенрир Грейбек, его губы кривились в мерзкой ухмылке. Оборотень явно упивался моментом. Драко никогда не скрывал своего презрения к нему, каждый день давая понять, что Грейбек недостоин даже дышать с ним одним воздухом. Он отвергал его с холодной беспощадностью. И хотя Грейбек, будучи членом Нобилиума, не мог причинить ему прямого вреда, он мог смаковать чужую жестокость.
Несчастье читалось в каждой черте лица Малфоя.
— Думаешь, ты лучше нас? — продолжал Грейбек, его голос сочился ядом. — Думаешь, Тёмный Лорд хоть каплю тебя уважает? Что ты достоин места в этом обществе?
Он расхохотался, и в этом смехе Драко услышал обещание мести. Он поклялся себе, что отплатит сторицей.
— Хотел бы я, чтобы ты запомнил это навсегда, — прорычал Грейбек. — Каждую секунду. Чтобы ты знал правду о своей ничтожности.
Оборотень вытащил палочку. Драко никогда раньше не видел у него палочки — должно быть, украденная. Но это не имело значения. Возможно, именно это помогло в настоящем восстановить те воспоминания, что обжигали его разум.
— Жаль, что это невозможно, — добавил Грейбек с притворным сожалением. — Но будь моя воля, я бы заставил тебя помнить всё. Каждую деталь.
Драко закрыл глаза. В его голове вихрем пронеслись воспоминания последних лет: боль, унижения, ошибки. Он подумал о будущем, что ждало его отца. О каждом неверном шаге, приведшем его сюда. И, стиснув зубы, он согласился с Грейбеком. Он хотел помнить. Чтобы никогда не повторить своих ошибок.
Кто-то должен был предупредить его... иногда стоит быть осторожнее со своими желаниями.