BLUE AND YELLOW SKIES. ГЛАВА 27: ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
Переводчицы: zaychatkirazuma, PilotRue
Оригинал: https://archiveofourown.org/works/41851917/chapters/105016035
Пэйринг и персонажи: Джеймс Поттер/Регулус Блэк, Сириус Блэк III/Ремус Люпин, Эван Розье/Бартемиус Крауч-мл., Мэри Макдональд, Питер Петтигрю, Эммелина Вэнс, Фабиан Пруэтт, Алиса Лонгботтом, Бенджи Фенвик, Лили Поттер, ОЖП
Метки: AU, Hurt/Comfort, Знаменитости, Кровь / Травмы, Магия, От соперников к возлюбленным, СМИ, Современность, Соперничество, Социальные сети (стилизация), Спорт, Счастливый финал, Фиктивные отношения
Описание: Квиддичные соперники становятся любовниками. По крайней мере, именно так это выглядит со стороны. Жаль только, что Регулус на дух не выносит Джеймса Поттера. А Джеймс?.. Впрочем, неважно, что он думает об их, безусловно, фиктивных и абсолютно безэмоциональных отношениях.
Почему это вообще существует? Мне даже не нравится Поттер.
Конец «сказочного» романа Поттера и Блэка?
Широко освещаемый в прессе роман между легендами квиддича Регулусом Блэком и Джеймсом Поттером многие считают чем-то вроде сказки. Два соперника, что отбросили разногласия и полюбили друг друга вопреки всему, пережив даже финальный матч Лиги, в котором Блэк был объявлен проигравшим после жесточайшей победы «Паддлмира». Последние месяцы пара стойко держалась, радуя подписчиков в сети редкими, но абсолютно очаровательными кадрами своей совместной жизни.
Но, дорогие мои подписчики, мне стало известно, что этой многообещающей любви скоро придет конец!
Буквально на днях Блэка видели выходящим из лавки Олливандера в компании Карадока Дирборна. А Поттера заметили идущим под руку и нежно прижимающимся к ловцу «Паддлмир» Мэри Макдональд. По отдельности они выглядят счастливее, чем вместе, а тревожное отсутствие совместных фотографий уже начинает порождать слухи.
По счастливой случайности я замечаю Бартемиуса Крауча-младшего, целителя, приближенного к Регулусу Блэку. Увидев меня, он хмурится, но его враждебность меня ничуть не смущает. Я подхожу и задаю ему вопрос, который волнует абсолютно всех!
РС: Джеймс Поттер и Регулус Блэк больше не вместе?
Бартемиус долго смотрит на меня, шумно прихлебывая подтаявшее мороженое из стаканчика. Он оглядывает меня с ног до головы, словно хищник, оценивающий добычу, а затем ослепительно улыбается.
БК: О-о. Хочешь подробностей о Поттере и Реге, да? Ну, я могу выложить тебе все сплетни. Эти мелкие говнюки трижды вышвырнули меня за дверь на прошлой неделе. Самое время отомстить, я считаю.
РС: Благодарю за такую готовность к сотрудничеству.
БК: Всегда рад. Что ты хочешь узнать?
РС: Правда ли, что они расходятся?
БК: О, да. Каждую ночь, судя по тому, что я слышал. То сходятся, то расходятся. Очень драматично, как по мне.
РС: Ужасно! И что стало причиной?
БК: Без понятия. Но соседи из-за этого вечно жалуются на шум.
РС: Какой кошмар! Должно быть, их скандалы просто грандиозны.
Бартемиус доедает свое странное месиво из мороженого и швыряет стаканчик через плечо, явно не заботясь ни об экологии, ни об окружающих. Для целителя это довольно необычное поведение, но он по-прежнему горит желанием поделиться информацией, так что я продолжаю расспросы.
РС: Их видели с другими людьми. Может ли это быть романтическим увлечением?
БК: Конечно. Почему бы и нет? С кем именно?
РС: Из недавних сводок? Дирборн и Макдональд.
БК: Потрясающе. Да, они трутся с обоими. Почему бы и нет. Звучит весело.
РС: А правда ли, что вы с мистером Блэком состоите в интимной связи?
БК: Чего? Не-а. Для меня он слишком капризный сопляк.
РС: Понимаю. Вы ближе всех к Регулусу. Он встречается с кем-то еще, кроме Дирборна и Поттера?
БК: Хм. Ну, где-то с десятком-другим. Ты вообще Рега видела? Он обожает людей. Прямо-таки души в них не чает. Самый общительный парень из всех, кого я знаю.
РС: Вы не знаете, известно ли об этом мистеру Поттеру?
БК: Вряд ли. Ты же знаешь Поттера. Этот тип жуткий собственник.
РС: Даже несмотря на собственные интрижки на стороне.
БК: Он и так меня проклянет за все это. Думаю, пора прикусить язык.
Позади меня слышится какой-то шум, и я вижу, как из «Флориш и Блоттс» выходят целитель Эван Розье и невыразимец Эммелина Вэнс. Они смотрят на меня с явным презрением, а затем переводят усталый взгляд на Бартемиуса. Без сомнения, они надеялись, что он не выдаст всю правду преданному своему делу блогеру! Но я всегда найду способ узнать истину.
БК: Прости, это мои любовники. Пойду сорву с ними чью-нибудь свадьбу. Если выложишь это в блог, вставь мою фотку покруче, ладно? Правая сторона у меня рабочая!
Бартемиус убегает к своим так называемым «любовникам», которые, кажется, вовсю отчитывают его за столь ценный вклад в этот пост. Как и было обещано моему верному подписчику, вот крутое фото, где твоя правая сторона выглядит особенно эффектно! Премного благодарна за наводку!
А мы будем и дальше следить за обреченными отношениями Джеймса Поттера и Регулуса Блэка!
Джеймс не может сдержать смешок, читая пост по ссылке, которую Рита выложила на своей странице. Несмотря на вынужденный уход из «Пророка», она упорно продолжает карьеру журналиста и теперь ударилась в блогерство. Её фишкой по-прежнему остается вторжение в чужую личную жизнь, вот только мало кто теперь воспринимает её всерьёз. Насколько Джеймсу известно, большинство подписчиков читают её блог скорее ради смеха, чем ради новостей. Эдакий пародийный аккаунт.
Время от времени он и сам заглядывает туда, просто чтобы проверить, не гуляет ли по сети какой-нибудь свежий слух о нем или Регулусе. Он ничуть не удивлен, что Барти приложил руку к этому хаосу. Этот засранец, кажется, вознамерился бесконечно изводить их, теперь, когда их жизнь стала более размеренной. Джеймс относится к нему вполне неплохо, но постоянное присутствие Барти и его манера вечно виснуть на Регулусе порой слегка мешают их уединению.
Впрочем, Джеймс думает, что надо бы сказать Барти спасибо. За последние несколько недель его вмешательство привело к тому, что Джеймс проводит большую часть времени в доме Регулуса, наслаждаясь видами и просыпаясь рядом со своим парнем каждое утро.
И ему совсем не хочется отсюда уходить.
Регулус шевелится в его объятиях, и Джеймс откладывает телефон, чтобы ласково помочь любимому проснуться.
— Доброе утро, малыш, — шепчет Джеймс. Регулус терпеть не может это прозвище; честно говоря, Джеймс тоже. Но в мягком утреннем свете Регулус лишь сонно улыбается и довольно мычит в ответ.
Они оба жаворонки, что заметно упрощает им жизнь по утрам. Никто не ворчит от раздражения, а годы изнурительных квиддичных тренировок в пять утра приучили их считать подъем в восемь утра классной возможностью поспать подольше. Так что в такие моменты царит покой: Джеймс наблюдает, как Регулус медленно моргает, открывая глаза, и тянется к нему за ленивым поцелуем.
Он мог бы оставаться так вечно, поглаживая Регулуса по скулам и запоминая каждую его черточку. Но этим утром Джеймса занимают более веселые мысли.
Джеймс прерывает сладкую идиллию вопросом:
— И когда ты собирался сказать мне, что мы обречены?
В его голосе сквозит неприкрытое веселье, и, судя по короткому фырканью Регулуса, тот сразу понимает, что Джеймс шутит.
— А мы обречены? — с невозмутимым выражением лица спрашивает Регулус. — И кто это сказал?
— Барти наплел Скитер, что у нас обоих куча романов на стороне.
— О. Рад за нас, — он придвигается ближе к Джеймсу и машет рукой в сторону тумбочки. Джеймс подчиняется, снимает блокировку с телефона и передает его, чтобы Регулус сам мог полюбоваться на пост.
Джеймс наблюдает, как Регулус щурится, глядя на яркий экран, пролистывая ленту вниз с веселой улыбкой на губах. В какой-то момент он фыркает, закатывает глаза и переключает приложения. Он возвращает телефон, и Джеймс видит, что тот включил камеру.
Регулус подталкивает его локтем:
— Сфотографируй нас голыми в постели. Покажи, насколько мы «обречены».
— Твой брат меня когда-нибудь прибьет.
— У него свадьба на следующей неделе, так что он в достаточно хорошем настроении, чтобы оценить нашу вредность.
— Я не буду выкладывать нюдсы в твиттер, Рег.
— Ладно, ладно. Тогда просто дурацкое сонное селфи. Абсурд.
Джеймс подчиняется. Потому что он слаб и в любом случае не устоит перед Регулусом.
Он открывает фронтальную камеру на телефоне и поднимает его над ними, любуясь тем, как Регулус утыкается ему в шею и улыбается, касаясь кожи. Тот показывает в камеру средний палец в попытке сохранить хоть каплю цинизма даже в момент, когда он выглядит максимально нежным. Джеймс повторяет жест и делает снимок, после чего прикрепляет его к твиту Риты, и снова отбрасывает телефон в сторону.
Дразнить репортеров и публику весело. Но ничто не сравнится с возможностью просто провести утро, глядя на любимого человека.
— Я не смогу остаться надолго, — с сожалением говорит Джеймс, когда Регулус пытается прижаться к нему ещё ближе. — У меня скоро тренировка.
— Жаль. Хочешь завтрак, капитан?
И вот она — та самая семейная идиллия, из-за которой ему хочется бросить карьеру и вечно лежать вот так с Регулусом. Конечно, он этого не сделает. Квиддич — практически вся их жизнь, помимо друг друга. Но иногда так соблазнительно просто остаться в теплых объятиях Регулуса.
— Было бы здорово, — с легкой улыбкой отвечает Джеймс. — Только постарайся в этот раз ничего не поджечь.
Такое уже бывало. Регулус утверждает, что тогда забыл про тосты; Джеймс же думает, что тот слишком горд, чтобы признать, что понятия не имеет, как пользоваться тостером. Какова бы ни была причина, случился небольшой пожар, и Джеймс никогда ему этого не забудет.
Что Регулусу совсем не нравится. Он отстраняется, чтобы наградить Джеймса сердитым взглядом, но в этом коконе из простыней выглядит совершенно не угрожающе.
— После этого комментария я специально все сожгу, — капризно заявляет Регулус.
И Джеймсу просто приходится его поцеловать, иначе он сам рискует воспламениться.
Он наваливается на него сверху, получив в ответ протестующий стон и невероятно слабый толчок в грудь, и осыпает его лицо поцелуями. Лоб, нос, щеки. Регулус извивается и смеется, пока Джеймс не целует его в губы, заставляя замолчать и прекратить притворный протест.
— Люблю тебя, — шепчет Джеймс ему в губы.
Он чувствует ответную улыбку, прежде чем Регулус упирается ладонью ему в лицо, отстраняя от себя:
Джеймс обиженно надувает губы прямо в его ладонь и хлопает ресницами в просветы между пальцами. Регулус закатывает глаза.
— Я тебя тоже люблю, — говорит он, и Джеймс, как и всегда, тает от этого признания.
Выскользнуть из объятий Регулуса сложнее всего, но он находит в себе силы, в конце концов, теперь он капитан и должен подавать пример. Джеймс благодарен своей команде за то, что они знают о его безумной любви к сопернику и лишь подшучивают над ним, стоит ему опоздать хоть на минуту.
Регулус даже не шевелится, пока Джеймс уходит, лишь провожает его оценивающим взглядом, как делает всегда. Кто, как не любимый человек, может поднять самооценку с самого утра.
Джеймс долго стоит в душе, прогревая ноющие мышцы перед очередной тренировкой и безбожно тратя все самые дорогие средства Регулуса. Тот постоянно ворчит, твердя, что его косметика не подходит для типа волос Джеймса, и: «Мерлина ради, Поттер, если ты лишишься своих кудряшек, ты потеряешь свою самую привлекательную черту. Давай я куплю тебе что-нибудь нормальное». Джеймс по большей части игнорирует его. Хотя бы потому, что ему нравится пахнуть яблоками и мятой и помнить о том, к кому он возвращается домой.
Джеймс быстро заканчивает, переодевается в форму «Паддлмир» и возвращается к Регулусу. Он уже чувствует запах завтрака, и, когда заходит на кухню, кажется, даже ничего не горит.
Регулус уже сидит за столом. Рядом с ним стоит тарелка с тостами (не подгоревшими), яичницей с беконом, и протеиновый коктейль. Сириус раньше подтрунивал над его диетой «качка» перед тренировками, но Регулус, кажется, относится к этому с пониманием, даже если сам чаще всего предпочитает обычные хлопья.
Джеймс бросает взгляд на Регулуса и видит, как тот что-то сонно пишет, перелистывая документы и зевая в чашку с кофе при каждой попытке сделать глоток. Это до безумия мило. Джеймс целует его в макушку, проходя мимо, и Регулус устало улыбается ему, пододвигая кружку с кофе, как только Джеймс садится.
— Что-то важное? — спрашивает Джеймс, кивая на бумаги.
Регулус переворачивает страницу и вздыхает:
— Открываю счет в Гринготтсе для Кикимера.
— О как? Ему понадобилось небольшое состояние?
— Ему предложили работать вместе с Чарли Уизли в заповеднике драконов в Болгарии. Наверное, он еще захочет и мир посмотреть. Я хочу, чтобы он сам распоряжался своими финансами, но, по-моему, для него это пока слишком сложно, — рассказывает Регулус, пододвигая свой телефон Джеймсу. Тот видит открытое сообщение и мельком задается вопросом, кто научил Кикимера писать их. — Просто я хочу, чтобы он увидел мир, понимаешь?
Иногда Джеймс сам не понимает, почему когда-то считал, что у Регулуса каменное сердце.
Наблюдая за ним и уплетая приготовленную Регулусом еду, Джеймс видит, как много в нем любви, которую он готов отдать — израненной публичностью и отчужденной семьей, но всё еще пробивающейся наружу. Он нежный там, где это важно. Чуткий. Сопереживающий. Пожалуй, порой даже слишком.
Джеймс любит его уже много лет.
Но с каждым днем влюбляется всё сильнее.
И не хочет упустить рядом с ним ни секунды.
Джеймс сам не знает, почему говорит это именно в тот момент, когда доедает завтрак, и после признания отводит взгляд. Он слышит, как Регулус перестает писать, и напряженно ждет.
— Вот как? — отзывается Регулус, и его голос звучит бесяще безразлично.
Джеймс продолжает упорно смотреть в кухонное окно:
— Ага. Не хочу ждать какого-то «социально приемлемого» срока, чтобы съехаться. Хочу просыпаться вот так постоянно.
Он поворачивает голову к Регулусу. Тот наблюдает за ним. Он не выглядит напуганным или недовольным; скорее, в его взгляде читается любопытство. К несчастью для нервной системы Джеймса, Регулус хранит полное молчание. Единственная реакция — легкий наклон головы.
— Я тут подумал, мы могли бы повесить гамак в саду. Ты бы учил меня разбираться в звездах, — говорит Джеймс, поднимаясь и ставя чашку в раковину, после чего суетливо принимается за мытье посуды, лишь бы чем-то занять руки. — Или можно поставить небольшую теплицу позади. Я всегда был неплох в травологии, а лечебные травы при нашей работе не помешают.
— А еще ты так ничего и не сделал с той свободной комнатой. Можно превратить её в библиотеку. Или в кабинет. Или… не знаю. Просто во что-нибудь.
Джеймс так разволновался, что ему требуется пара секунд, чтобы осознать: Регулус действительно ответил. Он моргает и поворачивается к нему. Регулус снова что-то пишет в бумагах для Гринготтса, но на его губах теперь играет легкая улыбка, а щеки слегка порозовели.
— Что? — переспрашивает Джеймс, не скрывая удивления.
— Я сказал «хорошо», — отвечает Регулус. — Ключ у тебя и так есть.
— Ну, полагаю, тебе еще нужно уладить дела с моим братом, Люпином и Петтигрю. Тот огромный дом, где вы живете, всё-таки записан на твое имя, — рассудительно говорит Регулус. Как рациональный взрослый человек, а не как тот комок нервов, которым он обычно бывает в вопросах обязательств. — А так, да. Просто плати свою долю аренды, и делай что хочешь с той комнатой. И с садом. Мерлин, да хоть весь дом переделай, если хочешь.
В жизни бывают моменты, когда Джеймсу кажется, что он спит, что он недостаточно хороший человек, чтобы иметь нечто настолько прекрасное, и что в любую секунду он проснется в обыденной, более серой реальности. Потому что он мечтал о жизни с Регулусом. На самом деле она у них уже есть. Почти идеальная. Но есть что-то особенное в том, чтобы окончательно решить, где их общий дом. Это заставляет Джеймса молится лишь о том, чтобы никогда не просыпаться, если всё это окажется сном.
— Мне кажется, нам стоит обсудить это более обстоятельно, — резонно замечает Джеймс.
Регулус поднимает на него взгляд и вскидывает бровь:
— Но ты не паникуешь. Я ожидал, что ты запаникуешь.
— Потому что ты подозрительно спокоен!
Снова долгая пауза, и тут Регулус встает. Он подходит к Джеймсу, выглядя как само воплощение невозмутимости, и мягко обхватывает его лицо ладонями. Когда он нежно притягивает его в свои объятия, Джеймс охотно подчиняется. Его руки ложатся на талию Регулуса, притягивая того ближе.
— Я же говорил тебе, — спокойно произносит Регулус, отстраняясь и поглаживая большими пальцами его челюсть. — Я хочу быть с тобой вечно. Мы бы всё равно съехались рано или поздно.
Джеймс знает это. Или, по крайней мере, надеялся. Но слова Регулуса вызывают в нем совершенно новое чувство трепета.
— Хотя я благодарен, что ты предложил переехать именно сюда, — продолжает Регулус, прижимая ладонь к груди Джеймса там, где бешено колотится его сердце. Он улыбается и постукивает пальцами в такт его ритму. — Я люблю Сириуса, но если мне придется снова жить с братом, я точно кого-нибудь убью.
— Значит, можно? — не унимается Джеймс. — Я могу начинать перевозить вещи?
— Конечно. Только не вздумай захламлять спальню дерьмом с символикой «Паддлмир». Я всё сожгу.
— В таком случае никакой атрибутики «Сорок» тоже.
— …Выделим по стене для каждой команды. Идет?
Регулус смеется и снова его целует.
Лучшего способа начать утро и быть не может.
Сириус Блэк и Ремус Люпин признались друг другу в любви под звездами на берегу Черного озера на седьмом курсе Хогвартса. Ремус устроил пикник, а Сириус наколдовал над всей поляной огоньки синего пламени, чтобы осветить их вечер. Рядом на всякий случай лежала мантия-невидимка, если вдруг их заметят старосты, но Джеймс (какой из него всё-таки вышел потрясающий староста школы!) той ночью просто-напросто «забыл» назначить кого-нибудь патрулировать территорию.
По версии Ремуса, Сириус свалился в озеро, пытаясь покрасоваться, и пока тот барахтался в прозрачной воде в мокрой футболке и с обиженным лицом, Ремусу просто ничего не оставалось, кроме как сказать: «Я люблю тебя».
Сириус же преподносит это как нечто менее катастрофичное. Он почти упал, но Ремус подхватил его за талию и удержал. И тогда он якобы заглянул в эти «прекрасные карие глаза» и признался, что готов жить и умереть ради него. Или что-то столь же драматичное.
Правда же в том, что они оба неловко жевали еду и пробормотали заветные слова после того, как их руки трижды случайно соприкоснулись. Джеймс не знает, почему они так свято верили, что он и Питер не будут подслушивать их весь вечер. Но ни один из них так и не признался друзьям, что они знают правду, позволяя им жить в своей фантазии.
Независимо от версии, две вещи всегда остаются неизменными: озеро и пикник.
Поэтому, вполне естественно, что свадьбу они играют на берегу озера. Правда, еда здесь более изысканная, чем на том пикнике.
Гримерка Сириуса расположена в шатре на другом конце поляны, вдали от озера и прибывающих гостей, хотя музыка доносится сюда вполне отчётливо. Сюда то и дело кто-то заглядывает: Барти и Алиса — шафер и подружка жениха соответственно; Питер, прежде чем убежать вместе с Лили к Ремусу. Джеймс же здесь с самого начала, наблюдает, как обхаживают Сириуса, пока тот места себе не находит от волнения, и трижды огрызается на бедного парикмахера, прежде чем его волосы наконец ложатся идеально.
Джеймс искренне любит своего лучшего друга, но он будет рад, когда с официальной часть будет покончено.
Сириус Блэк в статусе жениха — это сущий кошмар.
Вот как сейчас, когда он меряет комнату шагами, в панике едва не портя ту самую роскошную укладку, за которую так упорно боролся.
— А что, если его там не будет? — спрашивает Сириус уже в пятый раз.
— Сириус, — перебивает его Джеймс, пока тот снова не начал накручивать себя. — Он будет там.
Тот останавливается ровно на столько, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Джеймс видит, как Сириус пару секунд любуется собой (самовлюбленный придурок), а потом снова начинает метаться. Сириус принимается бормотать себе под нос: «Сириус Люпин, Сириус Люпин», и с каждым разом его улыбка становится всё шире.
— Боже, это правда происходит, — говорит Сириус. То ли себе, то ли Джеймсу — непонятно.
Полог шатра открывается, и входит Регулус. Джеймс честно старается не пялиться. Правда. В конце концов, он много раз видел Регулуса при полном параде и видел, как тот надевал этот самый костюм сегодня утром. Но Джеймс никогда не устанет смотреть на него и задаваться вопросом, как вообще Регулус стал его парнем.
Регулус бросает на него веселый взгляд, прежде чем повернуться к Сириусу.
От этих слов Сириус снова начинает нарезать круги.
Джеймс видит, как Регулус недоуменно смотрит на брата:
Сириус замирает и свирепо смотрит на него:
— Даже не смей мне что-то говорить, пока сам не женишься, засранец мелкий.
От этого Регулус ухмыляется еще шире:
— О, будь храбрым, гриффиндорец. У тебя это отлично получается.
И вот Регулус снова уходит, готовясь вести Сириуса к алтарю. Сириус издает горестный стон, вскидывая руки к волосам. Джеймс бросается к нему, чтобы остановить, пока тот не испортил прическу, и прижимается лбом к его лбу. Сириус лишь на миг напрягается, а затем расслабленно вздыхает.
— Ты выглядишь прекрасно, — говорит ему Джеймс. — Ремус будет плакать. Я буду плакать.
— Мы все будем плакать, Сохатый.
— Надеюсь, твой макияж зачарован на стойкость.
— Я тебе не любитель какой-то, — фыркает Сириус. Но он улыбается. Джеймс обожает видеть лучшего друга таким счастливым.
Джеймс приподнимает голову и мягко целует его в лоб, после чего отстраняется, положив руки ему на плечи. Сириус смотрит на него с нервной улыбкой, но теперь он кажется более спокойным. Готовым встретить свое будущее, хотя Джеймс в любом случае никогда не мог представить Сириуса без Ремуса Люпина.
— Увидимся на той стороне, — говорит Джеймс, слегка сжимая его плечо на прощание, и выходит, чтобы занять свое место у алтаря в качестве шафера Сириуса.
Регулус ждет снаружи, копаясь в телефоне и просматривая сообщения. Он поднимает взгляд и буквально расцветает, увидев Джеймса.
— Я знаю, что уже говорил это, — радостно произносит Регулус, убирая телефон в карман и хватаясь руками за лацканы пиджака Джеймса, — но тебе чертовски идут костюмы.
— Вообще-то, кажется, ты сказал: «Жду не дождусь, когда сорву его с тебя позже».
Джеймс не сразу замечает, что руки Регулуса подрагивают. Он не нервничает, Джеймс уже хорошо изучил это выражение лица. Он просто…
— Если ты заплачешь, — мягко говорит Джеймс, проводя большими пальцами под глазами Регулуса, — Сириус никогда тебе этого не забудет.
— Отвали. Он будет слишком занят своим обожаемым Люпином, чтобы что-то заметить.
— Я при тебе постоянно плачу, какая разница? — бормочет он в ответ, и Джеймс снова смеется. Его открытость подкупает; Джеймс часто поражается тому, каким стал Регулус теперь, когда согласился попробовать. — Тебе разве не пора к алтарю? Ты должен ждать его там.
Джеймс кивает, оставляя его в покое и не поднимая больше эту тему. В конце концов, ему позволительно немного растрогаться на свадьбе собственного брата.
Он наклоняется и нежно целует его. Регулус тает в этих объятиях, но тут же с ворчанием отстраняется.
Джеймс пересекает поляну и видит, что Барти, Алиса и Мэри уже ждут его. Алиса тут же берет его под руку, а Мэри и Барти встают чуть позади. Отсюда, пока они ждут начала музыки, Джеймс замечает, как Питер поправляет галстук Ремуса, а Лили и Эван, кажется, в сотый раз проверяют кольца.
Ремус резко оборачивается и — благослови его Мерлин — выглядит так, будто удивлен самим фактом своего присутствия на свадьбе. Даже если это его собственная. Джеймс слышит, как Барти хихикает и шепчет что-то на ухо Мэри.
Они идут по проходу к озеру; трава здесь идеально выровнена магией, чтобы стулья по бокам стояли ровно. Джеймс слышит, как гомон голосов затихает по мере их продвижения, все знают, что скоро появится Сириус. Джеймс многих не узнает, к его величайшему ужасу, у Сириуса и Ремуса есть своя собственная жизнь за пределами его общества, но все выглядят безмерно счастливыми за эту пару.
Дойдя до конца, он занимает свое место шафера. Барти с ухмылкой толкает его локтем и кивает на Ремуса, который от волнения начал сжимать кулаки. Честное слово, эти двое стоят друг друга. Джеймс протягивает руку и сжимает ладонь Ремуса. Тот смотрит на него широко раскрытыми, полными тревоги глазами, и Джеймс улыбается как можно теплее.
— Он так взволнован, дружище, — говорит ему Джеймс, и плечи Ремуса слегка расслабляются. — И ему не терпится взять твою фамилию.
— Хорошо. Она должна принадлежать и ему.
Гости встают. Джеймс оборачивается.
Братья Блэк выглядят потрясающе. Это никого не удивляет, но на это всегда приятно смотреть. Возможно, он предвзят, но он никогда не видел их такими… безмятежными. От Сириуса, конечно, исходят волны нервозности, и хотя в целом он выглядит элегантно, то, как он чуть не спотыкается и опирается на Регулуса, выдает его волнение. Но он кажется свободным.
Джеймс вспоминает слова Регулуса о том, что в их семье редко женились по любви.
Сириус разрывает этот порочный круг.
Джеймс надеется, что, однажды, Регулус сделает то же самое. (Желательно с ним. Нет, определенно с ним.)
Они доходят до алтаря, и Джеймс понимает, что плачет. Он поворачивает голову и видит, что Ремус вовсю рыдает. Сириус тянется к нему в ту же секунду, как оказывается рядом, благодарно улыбается Регулусу, а затем обхватывает лицо Ремуса ладонями и что-то ласково шепчет ему.
Регулус стоит рядом с Джеймсом, его глаза подозрительно блестят, и он берет его за руку.
Когда звучит заветное «согласен», не остается ни одного человека, который бы не прослезился.
После обмена клятвами и кольцами площадка у озера превращается в танцпол и бар. Стулья исчезают и рассредотачиваются по огромной лужайке, из каждого угла разносится музыка, а в воздухе, прямо как на первом свидании Сириуса и Ремуса, начинают парить огоньки синего пламени, пока солнце медленно садится за горизонт.
Счастливые молодожены танцуют свой первый танец, не сводя глаз друг с другом.
Но при первой же возможности они затягивают в это безумие и всех остальных. Включая Джеймса.
Большую часть времени он проводит в компании Сириуса, Ремуса и Питера. Они вспоминают свои школьные привычки и творят всякие глупости. Целая кастрюля рагу в итоге оказывается на седьмом столике, из-за чего гости из команды «Сорок» с визгом вскакивают и принимаются в весёлом запале левитировать стулья. Эммелина, Барти и Эван решают превратить часть озера в джакузи, ничуть не заботясь о приличиях.
Несмотря на то что перед свадьбой Сириус был на взводе, теперь ему, кажется, глубоко плевать на то, что происходит вокруг. Посреди воцарившегося хаоса он выглядит абсолютно счастливым.
Джеймс полагает, что свадьба Мародера просто не могла обойтись без небольшого погрома.
В начале вечера он почти не видит Регулуса. Его парень держится в стороне, явно предвидя выходки брата и стараясь держаться от них подальше. Джеймс замечает его лишь пару раз: то в обнимку с Эммелиной, то тихо сплетничающим в углу с Бенджи. Еще пару месяцев назад это могло бы привести его в ярость от ревности.
Если честно… он всё ещё немного ревнует.
Должно быть поэтому на исходе третьего часа в отсутствие своего парня он решительной походкой направляется к столу, за которым сидят Рег, Бенджи, Фабиан и Рабастан Лестрейндж. Фабиан и Рабастан сидят напротив Рега, прижавшись друг к другу и не обращая ни на кого внимания. Джеймс всерьёз подумывает скинуть их со стульев за то, что они не предотвратили его приступ ревности.
Вместо этого он берёт Регулуса за руку, пока тот с увлечением обсуждает с Фенвиком какую-то совершенно незначительную ерунду. Они оба поднимают на него глаза: Фенвик — с весельем, Регулус — с абсолютным спокойствием.
— Да, Джеймс? — спрашивает Регулус.
— Мы идем танцевать, — отрезает Джеймс.
Регулус бросает взгляд на их сцепленные руки, затем снова на него. На его губах появляется ухмылка.
— Дорогой. Ты же не умеешь танцевать.
— Просто вставай, Реджи. Я хочу твоего внимания.
Регулус тихо смеется и встает, кивает Бенджи на прощание и позволяет Джеймсу увести себя. Печально, конечно. Фенвик на самом деле неплохой парень, но это не мешает Джеймсу чувствовать себя собственником. Он не для того столько лет сох по Регулусу, чтобы упускать хоть минуту, когда предоставляется возможность побыть вдвоем.
Оказавшись на танцполе, он притягивает Регулуса к себе, принимая правильную позу. Пытаясь сдержать улыбку при виде удивления на лице Регулуса, Джеймс начинает вести его в такт музыке. Иногда он сбивается с шага, но это разительно отличается от всех тех танцев, что были у них прежде.
— Лучше, чем просто покачиваться, верно?
— Ремус брал. А я просто пошел с ним за компанию.
— Как удобно иметь друга с двумя левыми ногами, чтобы познать все чудеса танцев для начинающих.
Джеймс лишь расплывается в улыбке, снова кружа его. Регулус безупречно следует за движением, отвечая на немой вызов Джеймса простым па. Ох, он всегда будет обожать эту игру между ними.
— Я так сильно тебя люблю, — говорит Джеймс, хотя это и так очевидно.
— Да. Знаю, что знаешь. Но я никогда не устану это повторять.
Они снова кружатся, и Джеймс видит, как Регулус поворачивает голову, чтобы взглянуть на Сириуса и Ремуса. Те по очереди наклоняют друг друга в танце, едва не спотыкаясь о собственные ноги и хохоча при каждом движении и объятии. Джеймс не уверен, видел ли он их когда-нибудь такими. И очень надеется, что они смогут остаться такими навсегда.
— Однажды это будем мы, — говорит Регулус, — Произносить клятвы, плакать друг перед другом, клясться в верности до конца жизни.
— Обещая вечность? — спрашивает Джеймс.
Регулус любит это слово, Джеймс знает. Он использует его, чтобы донести свою мысль и напомнить Джеймсу, что он старается. Что он хочет этого так же сильно, как и сам Джеймс. Это даёт ему надежду, что всё не пойдёт прахом при малейшей трудности; теперь он верит в них.
И в любом случае будет за него бороться.
— Даже когда я обыграю тебя в квиддич? — поддразнивает Джеймс. — Снова.
— Думаю, этот вопрос должен задавать я. Тебе один раз повезло. Наслаждайся моментом.
— Мы оба знаем, что я играю лучше, малыш. Пора бы уже это признать.
— Я сделаю всё, чтобы твоё наследие рухнуло, капитан.
Джеймс смеется, наклоняется ближе и шепчет ему на ухо:
— В прошлый раз, когда ты мне угрожал, мы в итоге начали встречаться. Так что я не особо переживаю, — после чего нежно целует его.
Вокруг продолжается праздник. Кажется, в какой-то момент резали торт. Было выпито слишком много огневиски и шампанского. Джеймс даже произносит речь и говорит вещи, от которых Сириус краснеет от смущения, а Ремус выплескивает свой напиток прямо на стол, поперхнувшись от смеха.
Завтра его друзья отправятся в свадебное путешествие.
А все остальные вернутся к привычной жизни. Джеймс пойдет на тренировку и будет капитаном «Паддлмир» до возвращения Алисы. А потом, если повезет, он попробует добиться капитанства где-нибудь еще. Он будет возвращаться домой — их новый дом — к Регулусу и наслаждаться уютом, который тот дарит.
Вопреки всем сомнениям Регулуса, квиддич дал ему всё.
В конце вечера они оба вваливаются в свой гостиничный номер, хихикающие и счастливые; и улыбка Регулуса освещает для него весь этот вечер.