⊰᯽⊱Проклятие Спящей красавицы. Глава 12⊰᯽⊱
Оригинал:https://archiveofourown.org/works/13076754/chapters/29914728
Пэйринг и персонажи: Гарри Поттер/Драко Малфой, Нарцисса Малфой, Люциус Малфой, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Гавейн Робардс, Кингсли Шеклболт, Блейз Забини, Джинни Уизли, Астория Гринграсс, ОМП, ОЖП
Метки: AU, Hurt/Comfort, UST, Влюбленность, Кошмары, Магическая связь, Мастурбация, Минет, Недопонимания, Обретенные семьи, Послевоенное время, ПостХог, Принудительный брак, Проклятия, Романтика, Ромком, Секс-игрушки, Слоуберн, Совместная кровать, Упоминания алкоголя, Флафф, Фроттаж, Элементы ангста, Элементы фемслэша, Юмор, Счастливый финал.
Описание: Когда Драко Малфой впадает в заколдованный сон, из которого его, согласно «Ежедневному пророку» — этому безупречному источнику правды — может пробудить лишь «поцелуй истинной любви», Гарри Поттер убеждён, что он точно не разгадка этой тайны. Или всё-таки…?
Прогресс перевода 12 из 23 глав.
Гарри проснулся от едва уловимого прикосновения к запястью, но не пошевелился. Лёгкое давление исчезло так быстро, что он засомневался, не привиделось ли ему. Двигаться не хотелось — да и вряд ли бы получилось. Спина ныла, шея затекла, всё тело болело. Диван, решил он, — явно не место для комфортного сна. Через минуту или две дискомфорт от неудобной позы всё же заставил его подняться. Он потянулся, морщась, и оглядел пустую комнату. Где-то вдалеке звякнуло — кажется, посуда, — но Гарри проигнорировал звук, ощущая, как в животе скручивается неловкость. Видеть Малфоя снова совсем не хотелось. Если повезёт, подумал он, удастся избегать его достаточно долго.
Это «достаточно долго» продлилось ровно четыре минуты, плюс-минус. Малфой ввалился в комнату, толкнув дверь спиной, обе руки заняты кружками.
— Держи, — буркнул он, бесцеремонно сунув одну Гарри, чуть не расплескав содержимое ему на колени.
Гарри принял кружку, а Малфой поставил свою на журнальный столик. Затем он снова протянул руку, на мгновение коснувшись запястья Гарри, и взмахнул палочкой в сторону кухни.
— Если учуешь запах гари, знай: я опять забыл про плиту, — бросил он, подхватывая свою кружку и дуя на исходящую паром поверхность. Глаза его упорно избегали Гарри.
Гарри осторожно отхлебнул. Кофе оказался таким крепким, что он невольно вздохнул от удовольствия.
— Спасибо, — сказал он искренне.
Малфой лишь пожал плечами, всё так же не глядя на него, и сделал глоток из своей кружки.
— Нам надо поговорить, — предложил Гарри. Ему этого совсем не хотелось — меньше всего на свете, — но он знал: лучше разобраться с делами сразу, чем тянуть.
— Нет, — отрезал Малфой. Не грубо, но твёрдо. — Не сейчас, — добавил он уже мягче, слегка неловко, и Гарри решил не давить.
Они пили кофе в тишине. Затем Гарри встал, потягиваясь.
— Пойду умоюсь, — сказал он. Малфой кивнул, уставившись в пустую кружку. Он уже был аккуратно одет: волосы тщательно причесаны, заправлены за уши. Гарри не стал ждать ответа — это было бы глупо — и направился в ванную. Закрыв за собой дверь, он замер, поражённый увиденным.
На полке у раковины, где стояла его зубная щётка, лежал пустой чёрный бархатный мешочек. Рядом — серебряная подставка с пузырьками. Все они были пусты, крышечки разбросаны по поверхности. Малфой, понял Гарри, вылил весь свой запас зелья Сна без сновидений.
Он не знал, что об этом думать. Чистя зубы, он всё ещё размышлял, но так и не пришёл ни к какому выводу. Вернувшись в спальню, он быстро переоделся в джинсы, футболку и толстовку, зашнуровал старые кроссовки и спустился вниз. Вопрос «зачем ты это сделал?» вертелся на языке, но Малфой, будто предугадав, быстро заговорил:
— Так, я подумал, мы могли бы прибраться в этом позорище, что ты зовёшь домом.
Из всего, что Гарри ожидал услышать от Малфоя, предложение заняться уборкой точно не входило в список.
— Он не такой уж и грязный! — возмутился Гарри. — Ну, немного пыли, и всё.
Малфой посмотрел на него скептически.
— Пыли? Шрамоголовый, тут так пыльно, что я удивлён, почему она ещё не эволюционировала в какую-нибудь жуткую форму жизни. Так, приступим? — Он скинул верхнюю мантию и закатал рукава рубашки. — Или ты, знаменитый Гарри Поттер, слишком важен, чтобы возиться с бытовой магией в моей компании? — Малфой сморщил нос, оглядывая Гарри с ног до головы. — Хотя, судя по твоему виду, ты уже одет для уборки.
Гарри не собирался это просто так терпеть. Закатать рукава он не мог — его футболка и без того была с короткими рукавами, — но он выпрямился, стараясь выглядеть максимально решительно.
— Ладно, давай, — буркнул он, мысленно готовясь к очередному долгому и напряжённому дню, лишь бы не придушить Малфоя.
Оказалось, дело было не только в пыли. Когда они наконец добрались до чердака, тот кишел бундимунами — маленькими зелёными существами, похожими на клочки травы, пока их не потревожишь. Стоило это сделать, как они отращивали глаза и плевались вонючей жидкостью. А пока Гарри не заглядывал в подвал, его квиддичное поле, размером в половину стандартного, стало пристанищем для тысяч чизпурфлов — крошечных клыкастых крабов, которые казались безобидными, пока Гарри не шагнул в заросшую траву. Тогда они внезапно вспомнили, что голодны.
О том, что таилось на дне его бассейна, Гарри предпочитал не думать, подавляя дрожь. Хорошо, что за всё это время он ни разу не решился искупаться посреди ночи.
В итоге день оказался длиннее и утомительнее, чем Гарри ожидал. Но, как ни странно, он принёс какое-то удовлетворение. Тяжёлая физическая работа сглаживала неловкость между ним и Малфоем, хотя, честно говоря, эта неловкость всё ещё была чертовски ощутимой. Гарри почти радовался, что, когда стемнело и они признали поражение, работы осталось ещё предостаточно. Зато будет чем заняться завтра, решил он. Но впереди, с удручающей неизбежностью, маячила ночь.
После ужина Малфой поднялся со стула и направился к выходу. Гарри подумал, что тот просто идёт в ванную или ещё куда, но у двери Малфой остановился, повернулся и, не глядя Гарри в глаза, твёрдо сказал:
— Я займу гостевую спальню сегодня. Не заходи.
— Ох, — только и выдавил Гарри.
— Пообещай, — настаивал Малфой, наконец подняв взгляд — стальной и непреклонный.
Гарри пообещал. И всем сердцем пожалел об этом, когда той ночью его разбудили крики, сотрясавшие дом. Он вскочил с кровати, рванул в коридор, сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди, — и замер. Он же пообещал, верно? Малфой ясно дал понять, что не хочет его видеть. Его присутствие после кошмара, сказал он, хуже самого кошмара.
Но всё тело Гарри пылало желанием ворваться в комнату, наплевав на обещание, и помочь. Только… не эгоистично ли это, задумался он, топчась в тёмном коридоре, пока крики Малфоя постепенно затихали. Ставить своё стремление помочь выше того, как Малфой к этой помощи относится. И… как бы Гарри вообще помог? Он просто решил, что его появление будет утешительным, но это явно не так. Какого же он о себе мнения? Впервые в жизни Гарри почувствовал, будто поддался своей славе, поверив, что «Гарри Поттер» может ворваться куда угодно и всё исправить.
Из-за двери доносился плач Малфоя.
Гарри развернулся, ушёл от этого звука и вернулся в кровать.
На следующее утро Гарри чувствовал себя так, будто всю ночь сражался с венгерской хвосторогой — и проиграл. Он почти не спал, его терзали сны, которые он не мог вспомнить, но от которых осталось гнетущее чувство тревоги, будто над ним нависло что-то зловещее, невидимое, с чем он не мог бороться.
Малфой тоже выглядел не лучшим образом, отметил Гарри, протягивая ему стакан сока. Хотя тот, как всегда, был безупречно одет, под глазами залегли тени, лицо осунулось.
— Ты выглядишь хуже, чем я, — произнёс Малфой ровным, почти безжизненным голосом. Он взял сок и опустился в кресло, бросив угрюмый взгляд на гору писем, всё ещё захламляющую пол. Их число только росло: через камин нескончаемым потоком залетали конверты. Поздравления с его свадьбой, предположил Гарри. Это лишь укрепляло его решимость никогда их не вскрывать.
— Нам надо… с этим разобраться, — сказал Гарри, обращаясь скорее к своему стакану, чем к Малфою. Он понимал, что его жгучее желание помочь тому, кто от помощи отмахивается, эгоистично, но остановиться не мог. Видеть, как Малфой ночь за ночью мучается, было невыносимо. Если это его личный недостаток — чёрт с ним, раздражённо подумал Гарри. Этот недостаток ему был по душе. Он казался вполне разумным.
— Разобраться с этим? — переспросил Малфой, и в его голосе не было привычного раздражения — только усталость. — Это моя проблема, не твоя.
— Я… правда хочу помочь, — выпалил Гарри. — Я знаю, ты не хочешь моей помощи! И я не знаю, как помочь, но… я просто хочу, — закончил он, замолчав и чувствуя себя полным идиотом. Он ничего не значил для Малфоя, и Малфой ничего не значил для него. Эта ситуация — временный сбой, иллюзия близости, и он не должен забывать об этом. Скоро они разорвут эту связь и вернутся к тому, чтобы быть… не совсем чужими, но далёкими знакомыми, которые никогда особенно не ладили — и никогда не будут.
Малфой уставился в свой стакан, будто искал в нём ответы, как в кофейной гуще. Грим, сто процентов, мрачно подумал Гарри.
— Я не знаю, как ты можешь помочь, — тихо сказал Малфой, обращаясь к соку, и бросил на Гарри косой взгляд. — Остановить кошмары, я имею в виду, — добавил он, словно уточняя, хотя это не пролило света на его слова. Неужели присутствие Гарри всё-таки приносило ему какое-то утешение? Вряд ли.
Гарри задумался, глядя на Малфоя: говорил ли тот когда-нибудь — вслух, по-настоящему — с кем-то о войне и своей роли в ней? Страх, вина, стресс... даже Гарри видел, как всё это гноится в нём, вырываясь наружу, когда он закрывает глаза по ночам. Сам Гарри говорил о войне до тошноты, хоть и не всегда был уверен, что это помогает. Но у него были Рон и Гермиона, Джинни, Полумна, Невилл, Кингсли — и, как теперь казалось, слишком много друзей, чтобы пересчитать, — те, кто поддерживал его, пока он, в свою очередь, поддерживал их.
Может, Малфой и заслужил толику этой гложущей вины, неловко подумал Гарри. Но изводящие его кошмары спустя два года — это уже слишком.
— Ты говорил об этом с кем-нибудь? — прямо спросил он. — Обо всём этом Пожирательстве. О том, что ты делал во время войны.
Рука Малфоя дрогнула, и он опрокинул стакан с соком. Жидкость растеклась по столу, и они оба молча смотрели, как она капает на пол.
— О, да, я обожаю весёлые беседы на эту тему, — с едким сарказмом бросил Малфой. — Вот как сейчас, например. Готовимся к задушевной болтовне? Это правда необходимо?
Гарри скрестил руки. Он не удивился реакции Малфоя. С кем тот вообще мог поговорить, чтобы почувствовать себя лучше? С отцом? С Панси? С Блейзом, мать его, Забини?
— Нет, не обязательно. Но держать всё в себе, как я вижу, тебе здорово помогает.
Губы Малфоя сжались в тонкую, напряжённую линию, лицо застыло.
— Ты последний, с кем я хотел бы это обсуждать, Поттер, — процедил он.
«Поттер». Слово хлестнуло, как пощёчина.
— Да, знаю, — спокойно сказал Гарри. — Я последний, с кем ты хотел бы говорить.
Он протянул руку, на мгновение коснулся руки Малфоя и одним движением испарил разлитый сок. Пожал плечами.
— Так, может, это как раз подходящая причина, чтобы я стал первым.
Малфой уставился на место, где только что был сок. Мышца на его щеке дёрнулась, но он быстро взял себя в руки и повернулся к Гарри с нарочито яркой улыбкой.
— Ну что, готов к очередной уборке?
«Какая взрослая реакция», — с досадой подумал Гарри, стараясь не скрипнуть зубами. Он правда пытался! Неужели Малфой думал, что Гарри «хочет» говорить с ним о войне? Гарри казалось, что он скорее вырвет себе зубы или — или Костеростом все кости заново отрастит, чем будет это обсуждать. Это было бы куда проще, и зубы с костями не стали бы спорить в процессе. Но раз уж это Малфой, которого не заставишь быть взрослым, и почему, чёрт возьми, Гарри вообще это волнует, он просто кивнул.
— Ладно, — сказал он, стараясь не замечать, что Малфой больше не выглядит ярко, а просто измотан.
Гарри не знал, чего ожидать, когда пришло время ложиться спать, как всегда в конце дня. Это был второй день их так называемого «медового месяца», и он старался не поддаваться унынию, думая об этом. Захочет ли Малфой снова спать в гостевой комнате? Скорее всего. Они провели ещё один изнурительный день за уборкой, обсуждая только бытовые мелочи, и теперь дом Гарри буквально сиял. Усталость навалилась так сильно, что он мог бы проспать неделю. Поэтому он старался не зацикливаться, просто поднялся наверх, почистил зубы, надел пижаму и забрался в кровать. Малфоя не было — вероятно, он остался в гостевой или всё ещё сидел на диване, уставившись в пустоту.
Скрипнула лестница, затем послышался звук двери ванной. Он глубже закутался в одеяло и постарался не волноваться.
Дверь его спальни приоткрылась, пропуская полоску света, и тут же закрылась, погружая комнату в темноту. Матрас прогнулся под весом Малфоя, который забрался в кровать.
— Решил, что сегодня можем страдать вместе, — бодро заявил Малфой где-то над головой Гарри. — Если повезёт, я снова тебя ударю. Будет, чего нам обоим, с нетерпением, ждать.
Гарри фыркнул, находя этого язвительного, знакомого Малфоя странно успокаивающим. Внезапно у него появилась идея. Пока не успел передумать, он протянул руку под одеялом и перекинул её через Малфоя. Тот лежал на спине, как выяснилось, в чём-то мягком и тонком — наверное, очередной футболке, сонно подумал Гарри, радуясь, что Малфой пока не оттолкнул и не врезал ему.
— Что ты делаешь? — спросил Малфой с лёгкой настороженностью, но не пошевелился.
— Потягиваюсь, — ответил Гарри. — Это моя кровать. Терпи, Драко.
Он чуть не назвал его «Малфоем», но в последний момент передумал, вспомнив, как больно резануло, когда тот назвал его «Поттер» чуть раньше. Пожалуй, стоит привыкать звать его Драко, подумал Гарри, хотя это звучало странно и непривычно. «Драко, Драко, Драко», — повторял он про себя, пытаясь освоиться.
Малфой — Драко — выдохнул — то ли со смешком, то ли с облегчением, — поёрзал, устраиваясь удобнее, и накрыл руку Гарри своей. Магическая связь между ними отозвалась тёплым, успокаивающим импульсом, и это полуобъятие вдруг показалось почти естественным.
— Можно я кое-что спрошу? — сказал Малфой, наполовину серьёзно, наполовину насмешливо.
Гарри насторожился, готовясь к чему-то ужасному.
— Что бы ты сделал со мной, если бы арестовал?
Гарри попытался собраться с мыслями.
— За что, собственно, тебя арестовывать?
Он почувствовал, как Малфой пожал плечами.
— Без понятия. Преступления против волшебников? Нарушение правил стирки? Уверен, ты найдёшь повод.
Гарри казалось, что Малфой — нет, Драко, он ведь Драко — говорит одно, а имеет в виду совсем другое.
— Я… не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — честно признался он, стараясь не угодить в ловушку.
Малфой рассмеялся насмешливо — Гарри подумал, что именно в такие моменты он всегда будет Малфоем — и сказал:
— Ладно, не хочешь играть — не надо. Мерлин, ты иногда такой зануда. Неужели тебе никогда не хотелось меня арестовать? Убедиться, что я действительно получил по заслугам? — Его голос стал ровнее, с едва уловимой странной ноткой.
Гарри ощутил острую неловкость.
— Я выступил в твою защиту на суде, — напомнил он Драко.
— Да, знаю. Герой, прямо медаль тебе полагается. Вручили уже?
Гарри не был уверен. У него действительно были какие-то награды, кубки с гравировкой — он пытался отказаться, но, в конце концов, было бы невежливо отвергать жесты доброй воли. А вот медаль..? Он надеялся, что нет.
— Эм… нет? — неуверенно ответил он, опасаясь, что Драко сейчас докажет обратное.
— Какое упущение, — язвительно протянул Драко — Малфой — нет, Драко. — Статую, небось, тоже не планируют?
Статую планировали. Огромную, для Атриума Министерства. Гарри пригрозил уволиться, и проект заморозили. Пока.
— Нет, — твёрдо отрезал он. — Не будь придурком, Драко.
Драко замолчал, его грудь мерно вздымалась под рукой Гарри.
— Ты зовёшь меня Драко, — тихо произнёс он. — Я… — Он осёкся, не договорив.
— Ну, это же твоё имя, — сказал Гарри, ощущая странное дежавю.
— Да, — отозвался Драко и надолго умолк, так что Гарри начал гадать, не заснул ли он. — Спокойной ночи, Гарри, — наконец пробормотал он в темноту. — Жду с нетерпением, как позже вмажу тебе по лицу.
Гарри зевнул и придвинулся чуть ближе к Драко.
— Спокойной, — буркнул он и почти сразу провалился в сон.
Кошмар, когда пришёл, был всё таким же ужасным, как всегда. Драко кричал, метался, и Гарри снова пытался не попасть под удар, стараясь его успокоить. Но… в этот раз крики быстрее перешли в сдавленные рыдания, а те — в неровное, несчастное дыхание. Может, Гарри просто хотел так думать, но Драко казался не таким яростно безутешным. Скорее — подавленным. Несчастным. И оттого, что это выглядело как улучшение, Гарри чувствовал себя дерьмово.
Гарри всё же пришлось долго обнимать Драко, пока тот не успокоился достаточно, чтобы снова заснуть. Но в этот раз, вместо того чтобы сказать, что ненавидит Гарри, он просто молчал.
Следующие дни прошли неспокойно. Драко, казалось, изо всех сил пытался не ненавидеть Гарри за то, что тот увидел его слабым. А Гарри старался делать вид, что ничего не замечает.
Он почти привык думать о Малфое как о «Драко», хотя имя всё ещё звучало непривычно, слишком по-дружески. Был ли Драко его другом? Гарри не знал, как его классифицировать. Ни одно слово не подходило. Впрочем, это не так уж важно, решил он. Скоро их странный «медовый месяц» закончится, Забини разберётся с временным магическим мостом, о котором упоминал, и они вернутся к чему-то более привычному. Отдел тайн рано или поздно найдёт способ снять незавершённые узы, и всё окончательно разрешится. Эта мысль вызывала противоречивые чувства, и Гарри старался не углубляться в них. Хватало и других забот.
Теперь, когда дом был окончательно вычищен, ему больше нечем было себя занять. Драко, кажется, забавляла его растерянность — Гарри не знал, что делать без привычного расписания. Сам Драко был вполне доволен тем, чтобы сидеть и читать. Хотя он и высмеял коллекцию книг Гарри, всё же выбрал приличную стопку и методично продирался сквозь неё. Больше всего времени он проводил с той книгой без названия на корешке: перечитывал отрывки с таким сосредоточением, что Гарри почти боялся мешать, — иногда Драко что-то нацарапывал пером прямо на полях. Гарри всё ещё гадал, что это за книга, и всё ещё боялся спросить. Вдруг ответ ему не понравится.
Гарри начал подозревать, что проблема, возможно, в нём самом. Его тянуло вернуться к работе, хотя он и сам не понимал почему. Если задуматься, жизнь казалась пресной уже несколько месяцев. Его озадачивало, что после исчезновения Волдеморта из его жизни он чувствовал себя, как ни странно, менее счастливым, чем раньше.
Если дни были неловкими — с Драко, погружённым в чтение, и Гарри, не знающим, куда себя деть, — то ночи быстро стали тревожной рутиной. Гарри прижимался к Драко в темноте, пока они оба пытались заснуть, зная, что впереди — утомительная, почти неизбежная эмоциональная буря. И всё же он прижимался. Гарри никогда, ни за что бы не подумал, что однажды будет обнимать Драко Малфоя — пусть даже это была только неуверенная, неэффективная попытка успокоить его настолько, чтобы тот смог уснуть без кошмаров.
Они всё ещё почти не говорили о войне. С того странного вопроса — что бы Гарри сделал, если бы арестовал его — между ними повисло молчание. Гарри не мог выбросить это из головы. Хотел ли Драко, чтобы его арестовали? Особенно часто он думал об этом по ночам, когда обнимал его — тёплый, напряжённый комок рядом. Может быть, Драко просто не мог себя простить. Может, ему казалось, что он не понёс достаточного наказания. Гарри это понимал. Его самого по-прежнему коробило, что Драко так и вышел из зала суда, не обернувшись — даже несмотря на то, что Гарри его защищал. Но теперь он начинал подозревать, что разум Драко и без того измывается над ним не хуже любого приговора. Что-то большее было бы слишком.
К пятничному вечеру Гарри осточертели и его дом, и Драко, и он сам. Драко, погружённый в очередную книгу после ужина, спустя пару часов захлопнул её с глухим стуком и бросил на Гарри раздражённый взгляд.
— Ладно, Гарри, ради Мерлина, — сказал он, вставая. — Пойдём.
— Куда? — вяло отозвался Гарри, но всё же поднялся. Что угодно лучше, чем ещё минуту сидеть, тоскуя без причины. Он и так уже сводил себя с ума.
— У тебя в подвале целое квиддичное поле. Давай используем его.
В груди Гарри вспыхнул слабый интерес. Играть против Драко — хорошая ли это идея? В Хогвартсе на квиддичном поле бывали моменты, когда он с радостью придушил бы его.
— Нет! — огрызнулся Гарри и тут же осёкся, заметив, как Драко закатил глаза. Тот явно пытался его завести — и добился своего. — Как мы вообще будем летать? — спросил он, пока они шли к полю. Без нормального доступа к магии это будет... непросто.
— Понятия не имею! — беспечно бросил он и зашагал так быстро, что Гарри пришлось почти бежать, чтобы не отстать.
Это оказалось чертовски сложно. Сначала они попытались летать, держась за руки — и потребовалось столько концентрации и сноровки, что у Гарри дрожали все мышцы. Он не был уверен, что произойдёт, если они отпустят друг друга. Мётлы ведь магические, может, не рухнут сразу. А может, пролетят пару метров и врежутся в стену. Кто знает?
Драко взмывал всё выше, пока у Гарри не участилось дыхание — от высоты, напряжения и чистой адреналиновой паники. В какой-то момент, когда они чуть не выскользнули друг у друга из рук у самого потолка, оба по молчаливому согласию резко пошли вниз — ухмыляясь, задыхаясь, еле держась на мётлах. Потом попробовали полетать вдвоём на одной. Метла возмущалась, яростно виляла, как будто собиралась их сбросить, но они цеплялись и за метлу, и друг за друга. Им даже удалось сделать несколько корявых кругов по полю, прежде чем они сдались, просто потому что не могли перестать смеяться.
Это было именно то, что нужно Гарри. Он и представить себе не мог, что однажды будет веселиться так... с Драко Малфоем. А вот же оно — веселье. С Драко.
Они валялись на траве, тяжело дыша, пока Драко, наконец, не сел с громким «уф».
— Мне нужно в душ и выпить, — объявил он.
Гарри было лень двигать хоть чем-то, кроме руки. Он протянул её к Драко — и призвал бутылку Огневиски. Ему повезло, что та не разбилась по пути, влетев в комнату на полной скорости и едва не проломив ему голову.
Драко ловко перехватил бутылку, открутил крышку и сделал длинный глоток.
— Я вообще-то имел в виду воду, — заметил он, и тут же отпил ещё, издав довольный звук. Передал бутылку Гарри.
Гарри тоже имел в виду воду. Наверное. Он приподнялся и отпил — обжигающее тепло пробежало по горлу. Они молча передавали бутылку туда-сюда, восстанавливая дыхание в уютной, дружеской тишине.
— Спасибо, — наконец сказал Гарри и сделал ещё глоток. Он чувствовал тепло, расслабленность, приятную боль в мышцах — и странное желание остаться здесь, на этом поле, навсегда.
Драко бросил на него насмешливый взгляд.
— Пожалуйста, — отозвался он и нетерпеливо махнул рукой. — Не жадничай, — добавил с ухмылкой, перехватив бутылку и отпив снова. Капля задержалась у него на губе, и он лениво стёр её тыльной стороной ладони. — Что? — спросил он, ничуть не смутившись, поймав взгляд Гарри.
— Ничего, — поспешно ответил Гарри и отвёл глаза.
— Мм, — хмыкнул Драко, сделал ещё глоток и нахмурился, глядя в пустоту, словно что-то обдумывая. Гарри не был уверен, хорошо ли это.
— Ладно, — вдруг сказал Драко. — Держись.
И тут же последовал резкий, сдавливающий рывок — Драко аппарировал с ним куда-то.
Аппарировать пьяным — явно не лучшая затея, хотел сказать Гарри, но слова застряли в горле. Они всё ещё были в доме, так что Драко, похоже, не совсем спятил, но оказались в ванной — и это уже наводило на мысли о лёгком помешательстве. Драко всё ещё сжимал бутылку Огневиски, сделал задумчивый глоток и протянул её Гарри.
— Я устал, — самодовольно заявил он, — и не собираюсь тащиться сюда на своих двоих.
— Ясно, — буркнул Гарри, хотя это не объясняло, почему они в ванной, а не, к примеру, в коридоре.
— Без магии он не работает, — брякнул Гарри и тут же понял, зачем они здесь.
Драко сморщил нос и, прищурившись, бросил:
— Тебе бы тоже не помешало, Гарри. От тебя несёт.
— Спасибо! — язвительно огрызнулся Гарри.
Драко закатил глаза и начал расстёгивать рубашку. Гарри поспешно глотнул Огневиски, потому что… Драко правда собирается раздеваться прямо перед ним?
— Что, будешь мыться в одежде? — хмыкнул Драко, стягивая рубашку с плеч и потянувшись к ремню.
Гарри невольно уставился на него.
— Магия не сработает без тебя, — ровным тоном сказал Драко, глядя ему прямо в глаза. Он расстегнул пуговицу брюк, затем молнию и, переступив, сбросил их на пол.
Гарри задумался, не указать ли, что для включения душа достаточно простого касания. Поодиночке регулировать температуру и напор не получится, но горячая вода всё равно будет. Но…
— Ладно, — выдавил он. В конце концов, душ без нормальной магии — это просто горячая вода, верно? Он… помогает Драко. Это почти акт милосердия.
Гарри, пока не успел передумать, стянул с себя одежду, замер с пальцами за поясом боксеров. Снимать их и стоять голым перед Драко казалось до ужаса неловким, хотя Драко уже видел что там у него. А вот Гарри, вспомнил он, ещё не видел что там у Драко. Он бросил на него быстрый взгляд, смешанный со смущением и любопытством.
Драко, уже полностью раздетый, шагнул в просторную душевую кабину. Гарри беспомощно смотрел на его заднице, отведя глаза, только когда Драко обернулся с насмешливой ухмылкой.
Гарри, чувствуя, как пылают щёки под взглядом Драко, стянул боксеры, снял очки и, стараясь не думать, шагнул в кабину, задвинув за собой стеклянную дверь. Просторная душевая вдруг показалась тесной для двоих.
— Не красней, Гарри, мы просто моемся, — сладко пропел Драко и, потянувшись, легонько ущипнул его за щёку. В тот же миг вода хлынула сверху, окутывая их тёплым, мягким туманом. Гарри невольно выдохнул «аааах», чувствуя, как ноющие мышцы расслабляются в блаженстве.
— Ммм, — довольно выдохнул Драко, запрокинув голову и прикрыв глаза. Вода стекала по нему со всех сторон, широкими потоками, и Гарри невольно повторил его движение — подставив лицо.
Открыв глаза и стерев воду с лица, он увидел, как Драко тянется за шампунем. Тот намылил волосы, передал бутылку Гарри и продолжил тереть себя мочалкой. Гарри неторопливо вымыл голову, позволяя воде смыть пену. Когда он повернулся, Драко всё ещё стоял спиной, энергично натирая руку одной из самонамыливающихся мочалок Гарри.
Драко, похоже, чувствовал взгляд Гарри.
— Потрёшь мне спину? — спросил он, протянув мочалку через плечо и бросив озорной взгляд сквозь пар.
Гарри не решался заговорить. Он молча взял мочалку и начал водить ею по плечам Драко, описывая медленные круги, спускаясь ниже по спине. Вода мягко струилась, унося мыльную пену тонкими ручейками вдоль позвоночника Драко, скользя по изгибам его тела. Гарри невольно проследил, как пена стекает всё ниже, к округлостям ягодиц, и сделал полшага назад, стараясь не задеть его своей эрекцией.
Дойдя до поясницы Драко, Гарри замер, не зная, как поступить. Спуститься ниже? Драко, будто уловив его нерешительность, чуть наклонился вперёд, упёрся руками в стену и слегка пошевелился, устраиваясь удобнее. Гарри не удержался и опустил взгляд — да он всё же посмотрел, он ведь человек, — и увидел округлость яиц Драко, свободно свисающих между разведённых ног.
Он продолжил — нежными, осторожными кругами водил мочалкой у основания позвоночника, потом, собравшись с духом, провёл ею по ложбинке между ягодицами, скользя вниз к напряжённым яйцам и возвращаясь обратно.
Драко вздрогнул и чуть шире расставил ноги, выгнув спину. Гарри прикусил губу и повторил движение, на этот раз удерживая его за левый бок, когда Драко невольно прижался к его руке задом, чуть не поскользнувшись на скользком полу.
Когда Гарри снова опустил взгляд, ягодицы Драко блестели от мыла. Он провёл мочалкой глубже между ними — и Драко издал низкий стон, который пробился сквозь шум воды. Гарри провёл мочалкой ещё раз, сильнее, и его палец ощутил кожу под тонкой тканью. Драко тихо застонал, когда мочалка прошлась по ямке его подрагивающего ануса.
Жар в груди Гарри нарастал, но он хотел убедиться, что эта часть Драко вымыта как следует. Он задержал палец, потирая морщинистое колечко ануса через мыльную ткань, чувствуя, как он подрагивает и сжимается под его касаниями. Ещё сильнее его волновало, как Драко толкается бёдрами назад, упираясь руками в стену, будто не в силах остановиться, будто просит продолжать.
Вдруг Драко потянулся назад, схватив запястье Гарри. На миг Гарри охватило беспокойство — не слишком ли далеко он зашёл? Но Драко лишь направил его руку с мочалкой к своему правому бедру, а затем отпустил и снова упёрся в стену. Его шея заметно покраснела.
Гарри дал воде смыть пену с мочалки, снова намылил её и вернулся к Драко. Он начал водить ей кругами по бедру, а затем, повинуясь импульсу, потянул руку дальше, к нижней части живота Драко. Его собственная эрекция изнывала требуя внимания, но он старался не думать об этом, сосредоточившись на дрожащем перед ним Драко.
Желание касаться Драко становилось всё сильнее, подпитываемое собственной потребностью. Крепче сжав левое бедро Драко, Гарри опустил мочалку ещё ниже, намыливая лобковые волосы. Его костяшки случайно задели пульсирующую эрекцию Драко. Тот выругался, запрокинув голову, когда Гарри провёл мочалкой вокруг основания его члена, сжал кулак и медленно потянул его вверх по стволу, закружив вокруг головки и снова опустив.
— Чёрт, чёрт... — выдохнул Драко, пока Гарри продолжал движение. — Чёртов Мерлин…
Гарри не останавливался, скользя мочалкой вверх-вниз по скользкому члену Драко. Тот дрожал, вздрагивал, издавал звуки, от которых у Гарри пересыхало во рту. И вдруг ему отчаянно захотелось увидеть лицо Драко — даже сквозь потоки воды и пар. Хотел наконец разглядеть член, который держал в руке. Хотел… просто хотел.
Он убрал руку с члена Драко и мягко потянул его за плечо. Драко развернулся без сопротивления, прижавшись спиной к стене душа. Его грудь тяжело вздымалась, губы были слегка приоткрыты, а взгляд, хоть Гарри и видел его размыто, пылал жаром.
Гарри опустил глаза, чтобы рассмотреть член Драко. Вода уже смывала пену, обнажая его: покрасневший, твёрдый, толстый, гордо торчащий из светлых, влажных кудрей.
Гарри протянул руку с мочалкой, но Драко остановил его движением — сжал ткань, отобрал и отпустил. Намёк был ясен. Гарри едва не кончил, просто от намёка, и позволил мочалке упасть. Он обхватил член Драко рукой. Без барьера ткани ощущение было совсем другим — Гарри чувствовал пульсирующий ритм под горячей, мягкой кожей.
— Можно? — выдохнул Драко, и застонал, когда Гарри провёл рукой вверх-вниз. — Мерлин…
В тот же миг Драко потянулся и обхватил член Гарри. Ощущение его руки — уверенной, тёплой, — заставило кровь хлынуть к члену. Это был Драко, его прикосновения, его стоны, пока Гарри двигал рукой по его члену. Всё это грозило довести Гарри до оргазма меньше чем за минуту. Он чувствовал, как волна наслаждения накатывает, пока Драко гладил его, и сам ускорил движения, сильнее сжимая член в своей руке.
Рука Драко на члене Гарри дрогнула, движения стали неровными. Он тяжело дышал, издавая хриплые, рваные звуки. Вода превратилась в лёгкий туман, почти не смывая их пот, и Гарри, не выдержав, наклонился, прижав губы к шее Драко. Он посасывал и лизал влажную кожу, двигаясь вверх по линии горла, пока его рука продолжала работать.
Драко застонал громче, резко толкнувшись в руку Гарри, и ещё раз. Гарри почувствовал, как его ладонь стала влажной, скользкой от спермы, и замедлил движения, растягивая дрожь и удовольствие Драко, выжимая из него каждую каплю оргазма, пока тот не стал слишком чувствительным.
Драко сделал глубокий, дрожащий вдох и снова крепко сжал член Гарри, возобновляя ритмичные движения. Гарри почувствовал, как его яйца поджались, член запульсировал, и он толкнулся в руку Драко, подгоняя его: быстрее, ещё быстрее. Он был на грани, близко, так близко…
Гарри кончил мощно, почти мгновенно, под жгучим взглядом Драко. Тот не замедлил темп, продолжая двигать рукой, пока Гарри не начал ругаться, дрожа всем телом. Наконец Драко отпустил его и, усмехнувшись, легонько похлопал по щеке. Его глаза горели.
— Какой ты хороший мальчик, — с одобрением произнёс Драко. — Молодец, Спаситель.
— Отвали, — пробормотал Гарри, едва не улыбаясь. Внутри разливалось тепло — ленивое, удовлетворённое. Драко рассмеялся и повернулся к воде, теперь льющейся сильнее, смывая следы того, что они только что сделали.