BLUE AND YELLOW SKIES. ЭКСТРА: КАПИТАНСТВО
Переводчицы: zaychatkirazuma, PilotRue
Оригинал: https://archiveofourown.org/works/41851917/chapters/105016035
Пэйринг и персонажи: Джеймс Поттер/Регулус Блэк, Сириус Блэк III/Ремус Люпин, Эван Розье/Бартемиус Крауч-мл., Мэри Макдональд, Питер Петтигрю, Эммелина Вэнс, Фабиан Пруэтт, Алиса Лонгботтом, Бенджи Фенвик, Лили Поттер, ОЖП
Метки: AU, Hurt/Comfort, Знаменитости, Кровь / Травмы, Магия, От соперников к возлюбленным, СМИ, Современность, Соперничество, Социальные сети (стилизация), Спорт, Счастливый финал, Фиктивные отношения
Описание: Квиддичные соперники становятся любовниками. По крайней мере, именно так это выглядит со стороны. Жаль только, что Регулус на дух не выносит Джеймса Поттера. А Джеймс?.. Впрочем, неважно, что он думает об их, безусловно, фиктивных и абсолютно безэмоциональных отношениях.
Почему это вообще существует? Мне даже не нравится Поттер.
Дождь безжалостно бьет по полю, превращая его в скользкое месиво из грязи, пачкающее ботинки и квиддичную форму. Здесь запах мокрой травы кажется еще ярче, а ветер прижимает кудри Джеймса к влажным щекам, пока он пытается оценить обстановку. Сегодня «Паддлмир» просто обязаны тренироваться. Им предстоит матч с «Сороками», так что важна любая возможность подготовиться, если они хотят победить. Английская погода жестока.
Серые, зловеще выглядящие тучи, время от времени слышны раскаты грома. Сириус рядом с ним присвистывает. Джеймс, наверное, никогда не поймет, как его лучший друг умудряется выглядеть настолько сногсшибательно даже посреди такого шторма.
— Какой приказ, капитан? — спрашивает он, одаривая Джеймса своей фирменной ухмылкой.
И вот в этом-то и загвоздка, не так ли? Решение за Джеймсом. Рядом с ним пустует место, где обычно стояла Алиса Лонгботтом, кричала и раздавала указания. Он пошел бы за ней не глядя, без колебаний (ну, может, отпустив саркастичное замечание) и был бы этому рад. Конечно, у него могло быть свое мнение насчет ее решений, но он всегда уважал ее и был благодарен, что есть капитан, на которого можно опереться.
А теперь? Теперь решения принимает он.
Среди всего, чего Джеймс боялся в этой жизни, роль капитана квиддичной команды точно никогда не была списке. И все же сейчас, стоя и всматриваясь в окутанное туманом поле, он чувствует себя парализованным из-за нерешительности. Пропуск тренировки может сбить настрой и расслабить команду. Им нужно быть предельно сосредоточенными, несмотря на погоду, и вырвать еще одну победу для «Паддлмир». Но погода отвратительная, и риск получить травму слишком велик. Их запасные игроки, случись что, просто не готовы к матчу против «Сорок». И он меньше всего хотел бы видеть, как кто-то из его игроков выбывает из строя из-за того, что они тренировались в ужасных условиях.
На его плечо ложится рука, и Джеймс вздрагивает. Он оборачивается и видит, как Мэри сочувственно улыбается ему.
— Мы доверяем твоему выбору, — говорит она достаточно громко, чтобы он мог расслышать сквозь бурю.
Приятно это знать. Но сам Джеймс не доверяет себе.
В конце концов, Сириус решает все за них. Он устраивает целое представление, во весь голос заявляя, что это Джеймс велел им тренироваться в самый разгар шторма. Команда пребывает в приподнятом настроении, радостно перекликаясь, пока бежит по грязному полю и взмывает в туманное небо. Их новая охотница — Батшеда Бабблинг — идеально вписалась в связку с ним и Сириусом и всего за несколько месяцев стала всеобщей любимицей. Она вовсю улыбается Дэйви Гаджену, пока тот увлекает ее за собой в небо.
Джеймс остается твердо стоять на земле. В мыслях он перебирает упражнения, которые они обычно выполняют на тренировках, и думает, как адаптировать их под такую погоду. Он пытается вспомнить, что делать в экстренных ситуациях, пытаясь унять сердцебиение, когда Лили исчезает из виду, а затем снова появляется из тумана, заливисто хохоча.
Сириус толкает его локтем, наклоняясь ближе, чтобы прошептать:
— Это всего лишь погода, Сохатый. Нам не привыкать. Кончай накручивать себя.
К середине тренировки погода начинает проясняться. Сквозь тучи пробивается солнце, и поле наконец становится отчетливо видно. Команда работает слаженно, как и всегда, почти не нуждаясь в указаниях Джеймса. Тогда-то к нему, наконец, возвращается уверенность, хотя он всё ещё колеблется, прежде чем объявить то или иное упражнение. Голос застревает в горле, когда нужно попросить игрока скорректировать маневр. Он молчит, замечая очевидную ошибку. И хоть убей, не может понять почему.
После тренировки команда направляется в раздевалку. Дэйви и Эдгар обсуждают недавнее обнаружение драконов в Нидерландах. Сириус затевает какой-то спор о лучших магических существах в мире. Джеймс по большей части отключается от происходящего, смывает с себя грязь и пот, а затем переодевается в удобную одежду. Он действует на автопилоте, стараясь пока вообще не думать о квиддиче. Возможно, он купит какую-нибудь еду навынос для них с Регулусом. Или возьмет ему книгу. «Флориш и Блоттс», возможно, еще открыты…
Джеймс моргает, выныривая из мыслей. Раздевалка опустела, остался только Сириус. Он сидит на скамейке, прислонившись к стене, и слегка недовольно смотрит на него. Джеймс осознает, что, видимо, что-то пропустил.
— Извини, Бродяга, — Джеймс пытается выдавить смешок. — Что ты сказал?
Сириус бросает на него подозрительный взгляд.
Прошло уже три месяца с тех пор, как Алиса ушла с поста капитана — «временно», как она то и дело ему напоминает. Три месяца с тех пор, как Джеймс взял бразды правления в свои руки и начал вести «Паддлмир» за собой, пока вся команда еще находилась на волне эйфории после победы в Британско-Ирландской лиге. И всё же с каждой тренировкой неуверенность Джеймса только растёт. Он не знает, почему Алиса так верила в него, но сейчас ему кажется, что эта вера была неоправданной.
Раньше у него никогда не было проблем с лидерством. Но теперь, когда нужно вести за собой команду после блестящей победной серии, Джеймс болезненно остро чувствует, что не справляется.
Естественно, Сириусу он этого сказать не может.
— Прости, — улыбается Джеймс. — Кажется, я просто не выспался сегодня. Регулус полночи не давал мне уснуть...
Сириус тут же перебивает его, в преувеличенном ужасе размахивая руками и скривив лицо:
— Фу. Всё. Стоп. Не хочу знать.
— …рассказывая о новом законопроекте по правам домашних эльфов, который он пытается спонсировать, — заканчивает фразу Джеймс.
Повисает долгая пауза. Сириус опускает руки, и у него даже хватает совести выглядеть смущенным.
— Хотя, естественно, у нас был ещё и умопомрачительно хороший секс, но эту часть я собирался опустить.
Сириус возмущенно вскрикивает и шлепает Джеймса по руке, выглядя глубоко уязвленным. Джеймс лишь хохочет над ним.
— Ненавижу тебя. Поверить не могу, что я вообще за тебя переживал! Придурок.
Даже когда они шутливо дерутся, слова Сириуса крутятся у него в голове. Они служат напоминанием о том, почему Джеймс не может рассказать Сириусу, своему лучшему другу и главному доверенному лицу, о том, что он чувствует на самом деле. В его стремлении быть капитаном никто не поддерживал его сильнее, чем Бродяга. Признаться, что он понятия не имеет, как с этим справляться?
Что ж, очень не хотелось бы его разочаровывать.
Как и разочаровывать самого себя, если уж на то пошло. И этого он Сириусу тоже сказать не может.
Когда Сириус наконец прекращает свои нападки, он откидывает волосы с лица. На его губах играет улыбка, так что Джеймс понимает, что прощен.
— Придешь сегодня к нам на ужин? Думаю, будут все, кроме Розье и Вэнс. Ремус немного соскучился по тебе.
— Я видел Ремуса сегодня утром.
— Ладно. Может, мне просто нужен кто-то, кто помоет посуду.
— Прости, Бродяга. Я обещал, что проведу вечер дома в тишине.
На самом деле он ничего такого не обещал. Стоит отправить Регулусу короткое сообщение, и они легко могли бы сорваться в его старый семейный дом.
Но прошедшая тренировка все еще не дает ему покоя: нерешительность и непонимание того, как справляться с подобными ситуациями. Джеймс внезапно осознаёт, что у него до сих пор нет никакого плана на случай, если погода будет такой же ужасной на предстоящем матче с «Сороками». Ему нужно пересмотреть тактику игры, изучить последние записи матчей команды соперника и проанализировать возможные угрозы.
Ужин с обретенной семьей придется отложить ради «Паддлмир».
Сириус вздыхает, комично выпячивая нижнюю губу.
— Тебя у меня нагло украли, — произносит он, но тут же возвращает лицу привычное выражение и пожимает плечами. — Как знаешь. Сегодня готовит Сивилла, так что ужин точно будет отменным. Ну, или нас начнут посещать видения, если она опять добавит те самые грибы. В любом случае, скучно не будет!
— Да? Напиши мне потом, как все прошло. Хоть порадуюсь за тебя.
Несмотря на явное разочарование, Сириус отпускает его без лишних уговоров. Он хлопает его по плечу, на время забыв о недавней тревоге из-за поведения Джеймса на поле, а затем отправляется через камин обратно в поместье Поттеров. В место, которое Джеймс когда-то считал домом. И до сих пор, по-своему, считает.
Но сейчас его ждет другой дом.
И неважно, насколько паршивым выдался день, он всегда с радостью возвращается туда.
Адрес теперь легко слетает с языка, а вид знакомой гостиной, встречающей его из камина, всегда успокаивает нервы. Из кухни доносится свист закипающего чайника. Весь стол в гостиной завален бумагами, огромными книгами и перевернутыми чернильницами. Вокруг них выстроились несколько кружек с недопитым чаем, и Джеймс легко может себе представить, что Регулус просто берет каждый раз новую чашку, лишь бы не мыть посуду.
Джеймс бросает вещи на пол и проходит на кухню, улыбаясь представшей сцене. Регулус, как он и подозревал, заваривает чай в очередной чистой кружке, одетый в один из джемперов Джеймса с символикой «Паддлмир». Он ему велик, и за последние несколько месяцев сильно растянулся, потому что Регулус постоянно натягивает его на колени, когда мерзнет. Его волосы растрепаны так, будто он только что проснулся, а движения кажутся сонными, пока он наливает и размешивает молоко.
Джеймс пересекает комнату в три широких шага и обнимает его за талию. Стресс медленно начинает отступать.
Регулус откидывается ему на плечо, подносит кружку к губам и дует на пар.
— М-м. Хочешь чаю? — улыбаясь говорит он.
Это просто вопрос, но Джеймс готов растаять. Он никогда не думал, что в его жизни будет такая тихая, домашняя идиллия.
Матчи Лиги кажутся чем-то бесконечно далеким, а их отношения с Регулусом до сих пор воспринимаются как нечто новое, несмотря на все, через что они прошли. Хотя на самом деле они уже давно вместе. Но Джеймса до сих пор поражает, насколько он счастлив и как легко они притерлись друг к другу. И то, как охотно Регулус принимает все, что между ними есть, хотя раньше так отчаянно сопротивлялся.
Иногда Джеймс тревожится. Задается вопросом, не бросит ли его Регулус в один прекрасный день, увидев ужасный заголовок в газете. Он прокручивает в голове мысль о том, что теперь, найдя утешение в терапии, Регулус двинется дальше, к чему-то большему. К чему-то лучшему. К вещам, в которых нет места Джеймсу.
Как-то раз он обмолвился об этом. Регулус обозвал его законченным идиотом и зацеловал до такой степени, что Джеймс напрочь забыл обо всех своих тревогах.
Он моргает и понимает, что Регулус всё ещё ждёт ответа. Джеймс целует его в висок, вызывая еще один довольный вздох.
— Прости, любовь моя. Пожалуй, буду кофе. Я собираюсь пересмотреть расписание тренировок и подумать, над чем нужно сосредоточиться команде.
Регулус хмурится и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Они живут вместе уже несколько месяцев, но Джеймс до сих пор не может привыкнуть к тому, насколько красив Регулус.
— Опять? — спрашивает Регулус. — Разве ты не занимался этим два дня назад?
— Лишний раз перепроверить не помешает.
Джеймс делает шаг назад и тянется за кружкой для кофе. У них катастрофически не хватает чистых чашек; он решает, что попозже соберет все грязные кружки по дому, когда ему понадобится перерыв от изучения квиддичной тактики. И заодно избавит Регулуса от этой обязанности. Иногда Джеймс поражается, как Регулус так долго жил один, учитывая его ненависть к уборке.
Взяв свою любимую кружку — гриффиндорскую, разумеется, — он замечает, что Регулус пристально смотрит на него. В его глазах читается беспокойство.
Регулус неожиданно быстро протягивает руку. Джеймсу не следовало бы удивляться: в конце концов, рефлексы ловца хороши не только на квиддичном поле. Регулус перехватывает Джеймса за подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть ему прямо в глаза. Сейчас он выглядит слегка раздраженным.
Это горячо. Впрочем, как и все остальное в нем. Но у Джеймса все равно появляется отчетливое предчувствие, что он влип.
Джеймс мягко убирает пальцы Регулуса от своего лица и вместо этого подносит его руку к своим губам. Взгляд Регулуса смягчается. Джеймсу это, само собой, нравится куда больше.
— Да. Прости. Я просто очень устал, — говорит Джеймс. И это не совсем ложь.
Потому что я никудышный капитан. Потому что не могу принять даже самое простое решение. Потому что из-за небольшого дождя я едва не впал в панику. Потому что после этого «Паддлмир» меня возненавидит.
— Думаю, я сегодня слишком переусердствовал, — Джеймс снова целует его ладонь. — Но все в порядке, я справлюсь. Просто нужно немного отдохнуть и кое-что изучить, чтобы успокоиться.
Похоже, Регулус ему не верит. По крайней мере, не до конца. Но раздраженным он больше не выглядит. Он отставляет свой чай и кладёт свободную руку Джеймсу на затылок.
Джеймс позволяет ему притянуть себя, пока их лбы не соприкасаются. От Регулуса пахнет Эрл Греем и бергамотовым шампунем, который Джеймс купил для него, и ему безумно хочется зарыться лицом в изгиб его шеи.
— Не смей загонять себя до смерти, Поттер, — тихо произносит Регулус. — Выгоревший ты мне без надобности.
Регулус вовлекает его в поцелуй. В нем нет ни капли спешки или паники; он нежный, ласковый. Точно такой же, каким стал сам Регулус в последнее время. Джеймс дорожит каждой секундой.
Но когда он отстраняется, натянув на лицо фальшивую улыбку, внутри у него все болезненно сжимается.
Когда он облажается, он разочарует и Регулуса тоже.
Фабиан Пруэтт мастерски умеет заговаривать зубы репортерам.
В этом нет ничего удивительного, думает Джеймс. Он уже почти десять лет занимает пост капитана «Сорок» и ровно столько же вынужден иметь дело с прессой. Похоже, он уже довел это до автоматизма: отвечает на вопросы с улыбкой и смеется над ужасными шутками спонсоров, пока они дают совместное интервью. На фоне всего этого Джеймс чувствует себя абсолютно не в своей тарелке.
И это они еще даже не зашли на саму пресс-конференцию.
Джеймс не уверен, почему не подумал об этом, когда принял предложение Алисы стать капитаном. Это ведь не просто руководство командой, это еще и завоевание поддержки. Обсуждение команды с заинтересованными зрителями, разговоры о тактике и о том, чего он ждет от предстоящего сезона. Это продвижение, продажи, и необходимость быть смелым.
Он всегда был смелым. Но сейчас?
Рядом с Фабианом легко улыбаться и притворяться, что все в порядке, пока они идут к главному залу.
Но второй капитан то и дело бросает на него странные взгляды, в которых смешались недоумение и веселье, и Джеймс не знает, как на это реагировать. Регулус очень хорошо отзывался об этом человеке, хотя самому Джеймсу, кажется, никогда не доводилось разговаривать с ним с глазу на глаз. Конечно, он склонен доверять оценке своего парня…
Когда они наконец входят в здание, а толпа репортеров снаружи рассеивается, Фабиан поворачивается к нему.
— Ты ведешь себя так, будто никогда не проходил медиатренинг, — говорит он с легкой усмешкой. — Ты же понимаешь, что в прошлом году справился с вещами куда сложнее, чем прогнозы на матч?
Конечно, он понимает. Его отношения с Регулусом были самой обсуждаемой темой в прессе, с которой ему приходилось сталкиваться. Что само по себе нелепо, учитывая его профессию. Но сейчас все ощущается… иначе. Если он скажет что-то не то, это станет очередным разочарованием для команды. Испортит образ, над созданием которого Алиса так упорно трудилась.
— Ты ведь и раньше этим занимался, так? Перед вашим матчем с «Пушками» в начале сезона?
— Нет. Тогда ещё Алиса всем занималась. Она хотела, чтобы её временный уход был постепенным.
— А, логично. Если честно, я удивлен, что она не пытается руководить тобой из-за кулис.
В каком-то смысле Джеймс и сам бы этого хотел. Он не говорит этого вслух, но Фабиану, похоже, и не нужны слова, чтобы уловить скрытый смысл.
— Не переживай, — говорит Фабиан. — Ничего страшного там не будет. Тебе зададут пару вопросов о состоянии команды и о том, за кем из игроков зрителям стоит следить. Потом немного поговоришь о нашей команде и о том, кого считаешь самой большой угрозой. Сэкономлю тебе время: другие капитаны всегда называют Регулуса.
Джеймс усмехается. Он чувствует легкий прилив гордости.
— Если я так скажу, это, пожалуй, прозвучит предвзято.
— Ты и так обычно предвзят. Но тебе действительно стоит его опасаться. Мне кажется, проигрыш в лиге сильно подстегнул его упорство.
— Да, в этом году он просто беспощаден.
Вполне справедливый вопрос. Те, кто не знает Регулуса лично, могут подумать, что он всегда столь же безжалостен, как и на поле. Его интервью никогда не показывали его с совершенно другой стороны. Рита отлично постаралась, выставив его жестоким с помощью своей лжи. Тем не менее, у большинства СМИ, похоже, сложилось впечатление, что он холодный и слегка отстраненный, хотя и вежливый, когда того требуют обстоятельства.
Возможно, так он ведет себя с теми, кого не любит. К счастью, Джеймс больше не относится к этой категории.
— Как ни странно, ему удается полностью разделять дом и работу, — задумчиво говорит Джеймс, улыбаясь при мысли о том, насколько спокоен Регулус в стенах их дома. — Думаю, его терапевт заставляет оставлять весь стресс от квиддича за дверью, прежде чем он возвращается ко мне.
Фабиан снова хмыкает. Он выглядит довольным.
— Когда ты говоришь о нём, ты становишься намного расслабленнее.
— Не думаю, что я когда-либо скрывал свою одержимость им. Они ведь не станут спрашивать меня об этом, правда?
— О ваших отношениях? Нет. Они же не желтая пресса. Всё строго по делу.
Затем Фабиан просто хлопает его по плечу и добавляет:
Он подталкивает Джеймса к следующим дверям, ведущим в большой зал. На него сразу направляются камеры, но никто не засыпает вопросами, пока он поднимается на сцену к длинному столу, подготовленному для них. Его имя написано на маленькой табличке, а рядом выведено «Капитан». Это кажется неправильным, будто это место ему не принадлежит. Джеймс не заслуживает быть здесь, не за этим столом, рядом с Фабианом.
Особенно, когда чувствует себя самозванцем.
И все же он натягивает фальшивую улыбку и отвечает на вопросы, которые ему задают.
Матч против «Стоунхейвенских Сорок» подкрадывается слишком быстро. Впервые за долгое время Джеймса трясет от нервов.
Шагая взад-вперед по кабинету Алисы — технически это кабинет капитана, но у него язык не поворачивается назвать себя подобным образом, — он вспоминает каждый план, который просматривал за последнюю неделю. Это всего лишь товарищеский матч, ничего столь же пугающего, как Лига, но все же это игра, от которой зависит их положение в турнирной таблице Британско-Ирландской лиги. Ставки невероятно малы, многие игроки даже снялись с матча, чтобы потренироваться или пройти отбор на грядущий Чемпионат мира.
Джеймс задается вопросом, как Алисе это удавалось. Она выходила из этого кабинета с широкой улыбкой и свирепой решимостью, и умудрялась привлечь внимание всех. Он ни разу не усомнился в ее стойкости, всегда считал, что она четко знает, что делает. Она устроена иначе, думает Джеймс. У неё есть способность вести за собой, которой ему так не хватает.
Когда объявляют начало и он выходит к команде, все смотрят на него в ожидании указаний. Он не уверен, что именно говорит, потому что кровь шумит в ушах, а губы шевелятся сами по себе. Что бы он там ни выдавил, это, похоже, срабатывает: игроки смеются и хлопают друг друга по спинам.
Похоже, никто даже не замечает, насколько импровизированной выходит его воодушевляющая речь. Они гурьбой выходят из раздевалки, посмеиваясь и отпуская шутки о соперниках. Лили задерживается, бросив на Джеймса долгий, встревоженный взгляд, прежде чем последовать за остальными. Это дает возможность перевести дух и прокрутить в голове тактику, которую он обдумывал последнюю неделю.
Наконец, когда дрожь в руках утихает, он тоже выходит на поле.
Команды на поле уже выстраиваются в ряд и обмениваются рукопожатиями. Джеймс проходит вдоль шеренги. Фабиан останавливается рядом, чтобы ободряюще сжать его плечо, шепча пару слов поддержки, прежде чем идти дальше. Поравнявшись с Регулусом, Джеймс замирает.
Даже при самом худшем раскладе благодаря Регулусу всё кажется проще.
Регулус смотрит на него снизу вверх:
В любое другое время у него уже был бы готов колкий ответ. Их отношения с Регулусом, и до того, как они стали парой, и после, всегда строились вокруг соперничества. Порой дружеского, порой нет. Но это всегда были подколки, желание подзадорить друг друга, вечный азарт.
Любая колкость, которая могла прийти ему в голову, застревает в горле. Вместо этого Джеймс смеется, но смех выходит совершенно безрадостным. Регулус хмурится, открывая рот, чтобы что-то спросить, но Джеймс уже идет дальше.
Он не может позволить себе расклеиться на глазах у Регулуса или своей команды. Особенно сейчас.
Когда они взмывают в воздух, Джеймс, впервые за всю свою карьеру в квиддиче, чувствует настоящий страх. Этот спорт был смыслом его жизни с тринадцати лет, а мечта играть профессионально не покидала его с подросткового возраста. Ему казалось, что это его истинное призвание, еще когда он был капитаном Гриффиндора.
Но порыв ветра уже не кажется таким пьянящим, как раньше. Звук свистка не наполняет его предвкушением. Рев трибун не будоражит.
Все всё поймут. Он не создан для этого.
Матч набирает обороты, и Джеймс пытается сосредоточиться на игре. «Сороки» всегда были чертовски сложными противниками, но для товарищеского матча они кажутся особенно свирепыми. Регулус упоминал о том, что они жаждут реванша после поражения в финале лиги. Но они выглядят бесстрашными. Он слышит, как на другом конце поля Фрэнк выкрикивает указания Эмме и Гэлвину. И те следуют им без малейших колебаний.
Точно так же, как сам Джеймс следовал бы указаниям Алисы.
Джеймс же молчит, просто следуя за Сириусом и Батшедой, пока те лавируют между другими игроками. Они работают на редкость слаженно, почти не нуждаясь в указаниях, когда все доведено до автоматизма. Но по мере того как счет растет в пользу «Сорок», он замечает, как его игроки вопросительно оглядываются на него, словно ожидая указаний или смены плана. Эдгар Боунс даже притормаживает рядом, просто чтобы проверить, предложит ли Джеймс хоть что-нибудь.
Джеймс пролетает мимо, не проронив ни слова.
«Сороки» продолжают доминировать на поле, и Джеймс беспомощно наблюдает за этим. Но лишь когда к нему подлетают его ловец и охотники, он понимает, в каком отчаянном положении они оказались.
Мэри перекрикивает гул трибун:
— Регулус идет за снитчем, но у нас слишком мало очков, мы не выиграем, даже если я поймаю его первой!
Почему вы спрашиваете меня? Я ничего не знаю. Я не могу вести вас, я не могу...
Джеймс лихорадочно обводит взглядом поле в надежде, что сама игра подскажет ему ответ. Он пытается вспомнить каждый план, который строил дома, каждую идею, которая приходила ему в голову во время многочасового разбора стратегий прошлых матчей. Джеймс смотрит на трибуны, на болельщиков «Паддлмир», которые тоже от него зависят, и в голове у него абсолютная пустота. Голос застревает в горле. Он не может нормально дышать.
Голос Сириуса прорывается сквозь его панику:
Мимо них проносится какой-то игрок, и Джеймсу требуется мгновение, чтобы осознать, что это Регулус. Взгляд Мэри следует за ним, прежде чем она в ярости кричит и бросается в погоню. Сириус вскидывает руки, крича что-то Батшеде, та кивает и летит за ним. А Джеймс просто не может сдвинуться с места.
Звучит свисток. И Джеймсу даже не нужно слушать объявление, чтобы узнать результат.
Когда игроки начинают спускаться на землю, Джеймс чувствует себя совершенно беспомощным. Он спускается следом и слушает, как ликуют «Сороки». Джеймс мысленно представляет,что Регулус сейчас празднует среди них, и искренне рад за него. Но желудок скручивает узлом, а в висках бешено стучит.
Стоит его ногам коснуться земли, как к нему подходит Мэри и, положив руку на плечо, разворачивает к себе. Он замечает, что прямо за ее спиной стоят Сириус, Лили и Эдгар.
— Что там случилось? — спрашивает Мэри.
— Я не прошу тебя извиняться, — перебивает Мэри, слегка встряхнув его. — Ты никогда не колеблешься. Что случилось? Ты в порядке?
Это лазейка. Оправдание его паршивому капитанству. Способ объяснить то, что он попросту для этого не создан.
И он цепляется за нее, отвечая:
— Да. Извините. Я плохо себя чувствую.
Сириус вздыхает. Громко, устало, но совсем не зло:
— Почему ты сразу не сказал, идиот?
Потому что он не хочет, чтобы они смотрели на него так, как смотрят сейчас. С жалостью.
Джеймс сбрасывает руку Мэри и отмахивается, когда остальные делают шаг вперед. Он чувствует себя отвратительно из-за того, что врет, и еще хуже из-за того, что подвел их. Им следовало бы злиться на него, а не переживать. Они должны видеть его насквозь и понять, что он им не подходит.
— Простите. Я, пожалуй... вы не против, если я просто пойду домой?
Не дожидаясь ответа, он разворачивается и направляется прямиком к ближайшему камину. Конечно, по закону подлости он натыкается прямо на Регулуса.
Регулус смотрит на него с абсолютно бесстрастным выражением лица.
Джеймс не может разобрать его интонацию. Может, он просто слишком взвинчен, чтобы понять его.
— Я заболел, — бросает он. — Мне... мне нездоровится. Увидимся дома?
Регулус ничего не отвечает. Он просто отступает в сторону, пропуская Джеймса. У него внутри все переворачивается от тошнотворного ощущения, что сегодня из всех людей он сильнее всего разочаровал именно Регулуса.
Джеймс даже не доходит до кабинета. Оказавшись в раздевалке «Паддлмир», он сразу же аппарирует. Это далеко не самый его любимый способ перемещения, а из-за защитных чар вокруг квиддичного поля весь процесс ощущается крайне болезненно. Если до этого его просто мутило, то теперь тошнота подкатывает к самому горлу.
Он бросает метлу в гостиной и стягивает с себя форму, подавляя приступ паники по пути в душ. Джеймс дает себе слово взять себя в руки к моменту, когда вернется Регулус.
А пока у него есть пара минут, чтобы расклеиться в полном одиночестве.
К тому времени, как Регулус возвращается с вечеринки в честь победы — или, по крайней мере, Джеймс делает такое предположение по паре фотографий, на которых Регулус зажат между Барти и Эваном, — Джеймс уже успел прибраться во всем доме. Все следы его нервного срыва исчезли, а на столе дожидается зачарованный чайник. Когда Регулус появляется из камина в их гостиной, Джеймс выключает звук повтора матча, который бездумно крутил на фоне, и смотрит на него.
Регулус удерживает на руке две коробки с пиццей, а свободной держит бумажный пакет. Пахнет это всё изумительно.
Некоторое время они просто смотрят друг на друга.
— Привет, малыш… — немного смущённо здоровается Джеймс.
Регулус ничего не отвечает. С раздраженным вздохом он бросает еду на стол, после чего разворачивается и снова выходит из комнаты. Несмотря на то что «Сороки» выиграли матч, он выглядит странно раздраженным. Но любимую пиццу Джеймса он всё равно принёс.
Мерлин, как же он любит этого парня.
Когда Регулус возвращается, он приносит с собой ноутбук. Он пользуется им не так уж часто, только когда ищет информацию на магловские темы или изучает определенные магические законы, оцифрованные с наступлением современной эпохи. Джеймс наблюдает, как Регулус опускается на диван рядом с ним, выключает телевизор и загружает видео на ноутбуке.
На мгновение Джеймсу кажется, что Регулусу просто захотелось посмотреть что-то из уже скачанного.
Ровно до того момента, как ноутбук оказывается на журнальном столике и он видит на экране нарезку лучших моментов сегодняшнего матча. Его сердце уходит в пятки.
Регулус по-прежнему молчит, перематывая видео до определенного момента. Он ставит на паузу и откидывается назад, позволяя Джеймсу рассмотреть всё как следует. На стоп-кадре — он сам, Сириус и Мэри.
Паника на лице Джеймса видна невооруженным глазом.
— Ты застыл, — перебивает его Регулус.
— Не лги мне, — говорит Регулус. Тон еще не сорвался на крик, но уже близок к этому. — Ты не болен. Ты просто застыл.
Джеймс снова переводит взгляд на экран, но не останавливает Регулуса, который снимает паузу, позволяя ролику идти дальше. Они молча наблюдают, как Мэри, Сириус и Батшеда останавливаются и спрашивают что-то у Джеймса, а тот лишь смотрит на них с откровенным ужасом. Джеймс не привык видеть такое выражение на собственном лице, особенно когда дело касается квиддича.
В конце концов, Джеймс человек тщеславный. Он видел фанатские нарезки видео с собой. Там он выглядит самоуверенным, дерзким, гордым.
А этот человек? Джеймс понятия не имеет, кто это.
Регулус вздыхает и останавливает видео. Спустя мгновение коробка с пиццей оказывается на коленях Джеймса, и Регулус берет себе кусок.
Регулус смягчается. Он делает паузу, откусывает от своего куска, а потом задумчиво говорит:
— Нет. Но разозлюсь, если ты опять начнёшь врать. Ешь и рассказывай. Я знаю, что в последнее время ты почти не завтракаешь.
Мысль о еде, когда желудок и так скрутило от нервов, не особо радует. Тем не менее Джеймс искренне опасается, что Регулус может проклясть его, если он не послушается. Поэтому Джеймс покорно тянется за куском и, откусив, позволяет глазам скользнуть к застывшему изображению на экране. Ему не нравится эта картина. Зрелище собственного провала.
Регулус не торопит его с ответом, но то, как он закинул ноги на Джеймса, ясно даёт понять: сбежать он ему в ближайшее время не даст. Джеймс понимает, что придётся поговорить и выдержать разочарование Регулуса.
Расправившись со вторым куском пиццы, он вздыхает.
— Не думаю, что я гожусь в капитаны.
Регулус моргает, но ничего не говорит, вероятно, из-за набитого рта.
— Странно, правда? Я всегда хотел быть капитаном. С детства мечтал… чёрт, да я был им в Хогвартсе и отлично, блин, справлялся, — продолжает Джеймс. Регулус слегка улыбается, доедая свой кусок. — Но здесь? Когда весь мир смотрит?
— Немного самонадеянно считать, что весь мир смотрит товарищеский матч по квиддичу, — замечает Регулус.
— Здесь всё иначе, чем в Хогвартсе! А мои решения? Они ведь влияют не только на меня, но и на всю команду. Одно хреновое решение и все может полететь к чертям, — поясняет Джеймс.
В его голове тут же возникает картинка: Сириус теряет вторую семью, Мэри упускает свою мечту. Он не может с этим справиться, одна только мысль о том, что он подведет их, пугает его. Его дыхание учащается, сердце начинает бешено колотиться, когда он говорит:
— И что тогда? Мы опустимся на дно турнирной таблицы? Мою команду перестанут уважать? Я могу разрушить их карьеры! Посмотри на сегодня! Я просто…
— Эй, — прерывает его Регулус.
Перепачканные пальцы прижимаются к его щеке, и Джеймс бы возмутился из-за соуса, который наверняка остался на лице, если бы не растаял в ту же секунду, как только Регулус его коснулся. Он позволяет повернуть свою голову и встречается взглядом с обеспокоенными глазами Регулуса.
— С чего вдруг такие мысли? — тихо спрашивает Регулус.
Он весь такой мягкий. Джеймс не заслуживает его. Особенно сейчас.
— Я сам не знаю. Но ты же видел, да? Я имею в виду, посмотри! — Джеймс пытается снова повернуться к экрану, но Регулус крепко держит его. Он резко вдыхает, игнорируя боль в груди, и выпаливает: — Я даже не смог принять решение, которое могло бы помочь нам выиграть матч…
— Маловероятно. «Сороки» всё равно бы выиграли.
— …И на тренировках то же самое. Я бесполезен, Регулус. Я просто…
Регулус поднимает свободную руку и кладет на затылок Джеймса. Он мягко тянет его вперёд, пока их лбы не соприкасаются.
— Дыши, малыш, — шепчет Регулус.
Джеймс только после этих слов понимает, что не дышал. Он сдавленно выдыхает, поднимает руки и цепляется за предплечья Регулуса. Он чувствует опору, безопасность. На лице Регулуса нет ни капли осуждения, пока они прижимаются друг к другу. Джеймс ловит себя на том, что подражает ему, улавливая движения его грудной клетки, пытаясь взять себя в руки. Паника, отравляющая его жизнь, отступает, пока Регулус оставляет легкие поцелуи на его щеках, висках и, наконец, на губах.
Он тает в его объятиях и прижимается к Регулусу всем телом, уткнувшись в его плечо. Он все еще чувствует себя полным разочарованием, но Регулус так нежен, словно и не думает бросать его, несмотря на этот провал.
— Честно, не знаю, что на меня нашло, — бормочет Джеймс, утыкаясь лицом в шею Регулуса и слегка улыбаясь, когда тот вздрагивает. — У меня никогда не было проблем с уверенностью или сомнениями, когда дело касалось квиддича. Ни разу, Регулус.
— Правда? У меня был квиддичный кризис лет в девятнадцать. Думаю, у Сириуса он случился, когда его только взяли в «Паддлмир».
— Ну да. Синдром самозванца и всё в таком духе. Уверен, почти у всех игроков он был.
Регулус отодвигается, подталкивая Джеймса, чтобы тот снова сел прямо. Коробка с пиццей между ними уже изрядно помята, и Регулус убирает ее на пол. Джеймс тут же начинает скучать по его прикосновениям, но не успевает как следует погрустить, потому что Регулус тянется вперед и берет его за руки.
— Рассказывай по порядку, — говорит он. — Не торопясь. Почему ты боишься, что из тебя выйдет плохой капитан?
— Потому что я не могу принимать решения.
— Но раньше-то принимал. Почему звание капитана вдруг стало тебя ограничивать?
Это справедливый вопрос и резонное замечание. До того как принять капитанство, он вполне мог принимать решения от имени Алисы, предлагая ей собственное мнение по поводу маневров на поле. Чаще всего она прислушивалась к нему. Он принимал решения в те дни, когда Алисы не было, и устраивал разбор полетов после матчей.
— Потому что если решение окажется неверным, ответственность ляжет на меня.
— Мне не нравится, что чьи-то жизни зависят от меня.
— Ладно. Что ж, если только ты не прикажешь кому-то отбить головой бладжер, не думаю, что тебе стоит беспокоиться о жизнях. Это опасный спорт, но травмы редко становятся результатом решений капитана, — говорит Регулус. И да, Джеймс полагает, что он прав. За время его пребывания в «Паддлмир» худшей травмой было нападение Локхарта на Сириуса. — Что ты там еще говорил? Карьеры? Джеймс, ты отличный игрок. С чего ты взял, что когда-нибудь примешь настолько катастрофически неверное решение, что поставишь под удар абсолютно каждого члена «Паддлмир Юнайтед»?
Джеймс просто смотрит на него. Слушая, он понимает, что в словах Регулуса есть логика. Это то, что он сам пытался внушить себе, пока тревога и страх перед капитанством не взяли верх. По какой-то причине эти слова из уст другого человека, не просто возлюбленного, а игрока в квиддич, которого он уважает и которым восхищается, начинают приносить облегчение.
— Ты их капитан, — продолжает Регулус. — Но ты не несешь ответственности за всё, что происходит. Ты сам мне это говорил, помнишь? Квиддич — командный вид спорта. — Джеймс помнит тот разговор. Приступ паники в раздевалке, поцелуй на удачу. — Ты можешь просчитать почти любой сценарий, но какой-нибудь игрок все равно может послать тебя к черту в самый ответственный момент.
То, как он это говорит, заставляет Джеймса застыть.
— Почему у меня такое чувство, что ты частенько так поступаешь с Фабианом?
— Потому что так и есть, — признается Регулус, пожимая плечами. Очевидно, он ни капли этого не стыдится. Это заставляет Джеймса рассмеяться. — Он мой капитан, и в большинстве случаев я его слушаюсь, но еще я доверяю своему чутью. И это моя личная ответственность, а не его. Точно так же, как и твоя команда сама отвечает за то, что делает с твоими решениями.
Джеймс знает это. Он не такой дерзкий, как Регулус, но сам поступал точно так же. Он далеко не всегда считал, что Алиса права, и она никогда не держала на него зла.
Рука Регулуса снова ложится ему на щеку, и он мягко целует его. Джеймс снова превращается в лужицу. Иначе и быть не могло.
Отстранившись, Регулус тихо говорит:
— Тебе не нужно переживать весь этот стресс в одиночку. Звание капитана не делает тебя неприкасаемым. Поговори с ними.
— Алиса всегда… — возражает Джеймс.
— Ты не Алиса. И ты понятия не имеешь, как она справлялась в первые месяцы своего капитанства. Как вести свою команду — твой выбор.
— То есть ты думаешь, мне стоит просто поговорить с ними? И всё? Сказать, что я, блин, до смерти боюсь подвести их всех и подорвать боевой настрой? — спрашивает Джеймс, и услышав согласное мычание, добавляет: — А если они станут хуже ко мне относиться?
В ответ раздается тихий смешок, и он видит, как Регулус улыбается. Не зло, не колко, как бывало раньше. В Регулусе больше нет ничего резкого. Он просто смотрит на него с легким весельем и целует. Снова. Потому что Джеймс, очевидно, живет под счастливой звездой. Он чувствует эту улыбку на своих губах.
— Ты настолько слеп, что не замечаешь, как сильно люди любят тебя, — говорит ему Регулус. Его голос звучит так искренне, что Джеймс верит ему безоговорочно, даже если знает, что позже усомнится в этом. — Они поддержат тебя, помогут, и захотят, чтобы ты стал тем капитаном, которым, как все знают, ты можешь быть
Он говорит так уверенно, словно верит в Джеймса сильнее, чем сам он когда-либо сможет.
Но впервые за долгое время ему становится легче. Узел в желудке ослабевает, а груз, который он взвалил себе на плечи, начинает спадать. Лицемерие его собственных слов, то, как он подбадривал других… Всё это наконец доходит до него. Регулус ничего не говорит, пока Джеймс пытается все это осознать. Он убирает волосы с его лица, держит за руку и просто продолжает прикасаться к нему.
Заставляет поверить в себя, пусть даже совсем чуть-чуть.
— Помнишь времена, когда именно ты был неспособен по-человечески выражать эмоции? — бормочет Джеймс.
— Если ты запамятовал, кое-кто отучил меня подавлять эмоции. Жутко раздражает, между прочим.
Джеймс не думает, что вся заслуга принадлежит ему. Джеки — превосходный терапевт и определенно помогла Регулусу многое проработать. Порой Джеймс не осознает, насколько сильно исцелился Регулус, до таких вот моментов: когда он сам может потянуться за поддержкой, а не только поддерживать, когда они могут положиться друг на друга, доверять, разговаривать и делиться мыслями.
Когда все только начиналось, Джеймс и представить себе не мог, что у него будет нечто подобное. Теперь же он не может представить себе ничего иного.
Регулус улыбается, словно зная, о чем он думает:
— Я люблю тебя. И хочу, чтобы у тебя всё получилось. Вот и всё.
Из его уст это звучит так просто.
Спустя мгновение Регулус откидывается назад, поднимает коробку с пиццей с пола и кладёт её Джеймсу на колени. Потом переключает внимание на ноутбук, закрывает видео и открывает другое.
— Итак. Не думаю, что ты должным образом оценил, насколько невероятен я был в этом матче, так что сейчас ты посмотришь подборку моих лучших моментов и скажешь мне, какой я потрясающий.
Джеймс смотрит на экран и… да, это действительно нарезка лучших моментов Регулуса. Он смеется:
— Ты у меня ещё и эго украл вместе со зрелостью?
— Какой зрелостью? — фыркает Регулус.
Комнату наполняет голос комментатора, к счастью, не Бенджи. С приступами ревности Джеймс сегодня бы точно не совладал. Регулус берет еще один кусок пиццы и ухмыляется, наблюдая за собой на экране. Он слегка толкает Джеймса локтем, как бы намекая, что тому действительно стоит посмотреть, что он там вытворял.
Джеймсу даже смотреть не нужно. Он и так знает, что Регулус великолепен.
— Я люблю тебя, — говорит Джеймс.
И он всегда говорит это искренне.
Но иногда это чувство просто переполняет его.
Регулус лишь суёт ему в лицо кусок пиццы и велит не отвлекаться от экрана.
Очередная тренировка наступает слишком скоро. Какая жалость. Регулус был невероятно воодушевлен после победы, особенно над «Паддлмир». После того как Джеймс закончил «дуться из-за какой-то ерунды», Регулус почти не выпускал его из дома. Джеймс полагает, что он не против проигрывать «Сорокам», если последствия будут именно такими. К сожалению, у них обоих есть обязанности.
И Джеймс очень бы хотел получить еще один шанс снова полюбить квиддич.
Он стоит у дверей раздевалки «Паддлмир» вместо того, чтобы смеяться вместе со всеми внутри, шутить и готовиться к тренировке. Нет, он готовит речь. Регулус сказал, что она не нужна, что достаточно просто быть честным, и они выслушают. Но они заслуживают более внятного объяснения. Они слишком часто выручали его.
Джеймс делает вдох, потом еще один, и еще, а затем делает шаг навстречу своей замечательной команде.
Они не прекращают разговор, лишь мельком кивают и улыбаются ему, прежде чем вернуться к беседе. Похоже, всё их внимание сейчас занимает какой-то невероятно захватывающий фильм с участием бывшего игрока. Но, кажется, никто из них не озабочен провалом Джеймса в последнем матче. Он даже не ловит на себе косого взгляда Мэри, которая довольно эмоционально распинается о «романтической дребедени, которую ей придется лицезреть на экране».
Прежде чем мужество окончательно покинет его, Джеймс прочищает горло. Разговор тут же обрывается, и все поворачиваются к нему. Он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
— Так. Э-э. Мне нужно с вами поговорить, — начинает он. Что на самом деле звучит глупо. Его присутствие и призыв к вниманию и так дают понять, что он хочет высказаться. — Мы играем вместе уже очень давно, не считая Батшеды. Прости.
Батшеда с пониманием кивает. Она действительно прекрасное пополнение для команды, Алиса сделала отличный выбор.
Джеймс обводит взглядом всю команду, но глаза невольно останавливаются на Сириусе. Его главной поддержке, его подстраховке. Сириус откидывается спиной на один из шкафчиков, приподняв бровь. Джеймс настолько к этому привык, что одного этого вида почти достаточно, чтобы он почувствовал себя спокойнее.
— Э-э. Мне хочется верить, что вы все знаете меня. Знаете, как сильно я хочу, чтобы «Паддлмир» преуспел и… как много для меня значит это капитанство.
Потому что оно значит для него всё. Это всё, чего он хотел с тех пор, как Флимонт подарил ему метлу на пятилетие. С тех пор, как он впервые поднялся в небо в Хогвартсе. С тех пор, как ступил на профессиональное поле. Он никогда не хотел быть кем-то еще.
— Мне тяжело, — признается Джеймс. — И, Мерлин, это сильно бьет по моей уверенности, но… я на самом деле не знаю, что делаю. Я не знаю, как быть вашим капитаном. Как вести вас за собой. Не знаю, как стать тем лидером, который вам нужен и которого вы заслуживаете. Но, чёрт возьми, я очень хочу им быть.
После его признания повисает тишина. Он опускает взгляд, готовясь к расспросам, готовясь к тому, что команда потеряет в него веру, готовится к…
Голос Сириуса звучит мягко. Ласково. Джеймс снова поднимает глаза и видит, что его лучший друг улыбается.
— Тебе нужна помощь? — спрашивает Сириус.
Джеймс молчит. Ему не хочется признавать это, по крайней мере до конца. Но его молчание говорит само за себя, и Сириус протягивает ему руку.
— Садись, капитан, — говорит он, делая приглашающий жест рукой. — Поговори с нами. Скажи нам, что тебе нужно.
На этот раз раздается тихий смех Лили.
— Джеймс. Ну серьезно. Ты вдохновляешь нас одним своим существованием. Конечно, мы тебе поможем.
Сидящий рядом с ней Эдгар добавляет:
— Всем нам время от времени нужна поддержка.
— Ты наш капитан, — говорит Мэри, когда Джеймс продолжает стоять в полной растерянности, — Но ты не один, Поттер. Мы команда. Мы с тобой.
Джеймс замирает. Сердце подкатывает к горлу, и ему хочется разрыдаться. Вся его команда смотрит на него так, словно им не все равно… Мерлин, он знает, что им не все равно. Но это превосходит все его ожидания. Такое терпение он сам бы проявил к другим, но никогда не думал, что получит его в ответ.
Он протягивает руку и сжимает ладонь Сириуса.
Откровенный разговор с командой изменил… многое.
Страх перед принятием решений больше не парализует его, вероятно, потому, что команда наотрез отказывается делать хоть что-то, пока он не отдаст приказ. Во время самой первой тренировки после того разговора «Паддлмир Юнайтед» оставался на поле целых семь часов, пока Джеймс наконец полноценно не провел ее, не подвергая сомнению каждое свое решение.
Он бесконечно извинялся за то, что так сильно их задержал. Они велели ему заткнуться и после этого купили выпить. Чуть позже Сириус доставил его домой, где его ждал Регулус, который заверил его, что он отлично справился. Сплошные плюсы для Джеймса.
Каждая последующая тренировка лишь укрепляла его уверенность. Нерешительность медленно отступала, а беспокойство о том, что он примет неверное решение, потеряло смысл. Ведь однажды он действительно выбрал неподходящие для конкретной погоды маневры для отработки, и всё, что они сделали, — это просто переключились на другие. Мир не рухнул. Команда по-прежнему его обожала.
Спустя две недели наступает время матча против «Гордости Портри».
День выдается прекрасный, если уж на то пошло. Но Джеймс помнит свою прошлую игру, то, как он застыл на поле, мучительные разговоры, последовавшие за этим. В груди ноет, а желудок скручивает узлом. Пожимая руку капитану соперников и взмывая в воздух, Джеймс чувствует, что не может дышать.
Но тут Сириус ухмыляется ему. Затем взгляд Джеймса устремляется на трибуны, и он представляет, что где-то там сидит Регулус.
Он думает об их тренировках и о том успехе, которого уже добился.
О желании сделать так, чтобы Алиса гордилась им.
Звучит свисток. И впервые за несколько месяцев мысли Джеймса приходят в полный порядок.
По ходу игры Джеймс понимает, что он в своей стихии. Всё это для него вторая натура: лететь в унисон с Сириусом, окидывать взглядом поле в поисках преимуществ и выкрикивать указания пролетающим мимо сокомандникам. Квиддич — то, к чему он готовился, то, к чему шел всю жизнь. Его место в воздухе, и он даже не понимает, почему когда-то в этом сомневался.
«Гордость Портри» — свирепый соперник. Их охотникам не привыкать к тактике «Паддлмир», а загонщики особенно жестоки, когда дело доходит до защиты. Хотя «Паддлмир» довольно быстро вырывается вперед по очкам, «Портри» дает пугающе серьезный отпор.
Снова звучит свисток — тайм-аут.
Джеймс застывает в воздухе с квоффлом в руке и видит, что судья подлетает к Дэйви, который прижимает правую руку к груди. Джеймс направляется к ним, передавая квоффл судье, пока та вводит его в курс дела.
Скорее всего, перелом. Рука под перчаткой уже опухает, но Джеймс видит на лице Дэйви непоколебимую решимость. Тот пристально смотрит на Джеймса, ожидая указаний.
Вдох, выдох. На этот раз он не позволяет туману застлать свой разум.
— Дэйви. Тебе нужно уйти с поля? Говори честно, забудь про гордость.
— Нет, — тут же отвечает Дэйви. — Я смогу защитить левое и центральное кольца. Но вот с правым могу подвести, буду осторожничать.
Взгляд Джеймса скользит по полю к команде соперников, которая ждет дальнейших действий. Он взвешивает варианты. Исходя из его опыта, все они сильны. Оставить хотя бы одно кольцо открытым — ужасное решение в игре против любого соперника, а он не собирается рисковать.
— Лили, — говорит Джеймс, глядя на нее, — насколько уверенно ты сможешь играть в нападении против трёх охотников?
— Вполне. У них обычно тактика «держаться вместе». Если я смогу изолировать одного из них, сорву им атаку.
— Батшеда, — переключается Джеймс, — кто из их охотников самый слабый?
— Закрой его. Сириус, помоги Лили разбить оставшуюся двойку, когда квоффл будет у них. Эдгар, помоги Дэйви прикрыть правое кольцо, — он жестикулирует, чувствуя себя все увереннее с каждым принятым решением. В ответ он видит кивки и уверенные взгляды. Они верят в него целиком и полностью. — Направляйте бладжеры туда, чтобы не дать им пробить по кольцу. Мэри... просто делай то, что умеешь лучше всего.
И секунду спустя разлетаются в разные стороны. Словно им даже в голову не приходит подвергнуть его слова сомнению. Лили отправляется сообщить обо всем судье, пока Джеймс зависает на месте. Рядом с ним остается только Сириус. Он снова ухмыляется, его лицо раскраснелось от напряжения и неподдельной радости.
— Да так. Ты в роли капитана. Тебе идет, вот и всё.
— Только не разводи мне тут нежности, Бродяга.
Сириус заливисто хохочет и уносится прочь, мгновенно включаясь в игру в ту же секунду, как звучит свисток. Джеймс вновь сосредотачивается на матче, веря, что его решения приведут, как минимум, к не самому разгромному поражению.
Вот только результат оказывается гораздо лучше.
Дэйви великолепно защищает кольца, даже когда морщится от боли и прижимает раненую руку к груди. Эдгар страхует его при необходимости, и они оба так и сияют, переглядываясь после каждого совместного усилия, не позволившего «Портри» заработать очки. Лили Эванс действует безжалостно, разбивая ряды вражеских охотников и руша любое их построение. Сириус и Батшеда все время находятся рядом с Джеймсом, работая в идеальном тандеме, чтобы оторваться по очкам достаточно сильно, пока Мэри не поймает снитч.
И когда она его ловит, стадион вокруг них буквально взрывается от криков.
Джеймс спускается на землю в легком оцепенении. Мэри почти сразу оказывается в его объятиях, и в ушах у него отдается трепет крыльев снитча. Она что-то без умолку тараторит, но Джеймс не может разобрать слов, после чего убегает разделить радость с остальной командой. Он переходит от одного к другому, обнимаясь и празднуя, хотя всё это ощущается так, словно он действует на автопилоте, пока до него наконец доходит: он победил.
Он привел свою команду к победе.
Когда толпа вокруг него немного редеет, он замечает знакомую фигуру, прислонившуюся к ограждению поля. Джеймс не задумываясь спешит туда и подходит достаточно близко, чтобы увидеть, как Регулус улыбается, глядя в свой телефон. Пока их друзья выбегают на поле, чтобы поздравить игроков «Паддлмир», Джеймс остается в стороне со своим возлюбленным, наблюдая за тем, как Регулус разворачивает к нему экран, показывая, на что именно смотрит.
Это снова видео с Джеймсом. Снято примерно так же, как и то старое, где он застыл на месте. Но это видео совсем другое. Он видит, как уверенно раздает приказы и как команда беспрекословно слушается его.
— Понятия не имею, что ты там говоришь, но вид у тебя очень властный, — говорит Регулус.
— Я был капитаном, — отвечает ему Джеймс.
И он горд. За свою команду, за самого себя.
Регулус улыбается, убирая телефон в карман.
Джеймс искренне смеется и на душе у него легко и спокойно. Он оглядывается на свою команду, наслаждающуюся победой. И пусть это всего лишь товарищеский матч, ничего столь же важного, как Кубок Лиги или Чемпионат мира. Но стадион скандирует название их команды, его имя. На самом деле это даже смешно. Что он когда-то этого боялся.
Боялся того, чего всегда так сильно хотел.
Он чувствует, как Регулус берет его за руку, и снова смотрит на него, ощущая, как внутри разливается тепло.
Проходят месяцы. Эйфория от капитанства так и не угасает. После первоначальной заминки и неуверенности в себе эго Джеймса полностью восстанавливается, до такой степени, что даже Сириус называет его абсолютно невыносимым (разумеется, шутливым тоном и с нежной улыбкой).
Товарищеские матчи идут друг за другом: бывают и победы, и поражения, и ничьи. Последние два исхода больше не бьют по его уверенности, не теперь, когда он чувствует поддержку «Паддлмир». Даже дружеские подколы Регулуса, когда Джеймс возвращается домой после не самого блестящего матча, помогают ему воспринимать игру проще. Эта поддержка помогает ему почувствовать, что всё происходящее реально, а не просто несбыточная мечта, о которой он когда-то грезил.
Он обожает быть капитаном. Словно он наконец-то нашел свое истинное предназначение.
С каждым новым матчем, каждой тренировкой и каждым мероприятием Джеймс неизменно оказывается в самом центре внимания. Он греется в лучах славы, с головой уходит в планирование и стратегии и даже получает удовольствие от встреч с прессой, когда кто-то из его игроков (обычно Дэйви) слегка повздорит с кем-то из чужой команды (обычно с Галвином). Он постоянно вымотан до предела, и каждый вечер приползает домой совершенно без сил.
Но это никогда не бывает в негативном ключе. Он чувствует удовлетворение. В его жизни всё хорошо.
В конце игрового года «Паддлмир» занимают второе место в таблице, отстав от «Сорок» всего на несколько очков. Разумеется, Регулус злорадствует по этому поводу, пока Джеймс не напоминает ему про Кубок Лиги. Добравшись до дома, они находят другой способ уладить свое соперничество.
Единственная проблема в том, что окончание сезона означает и конец срока его капитанства.
Он всегда знал, что так и будет, да и Алиса четко дала понять, что вернется. И Джеймс искренне рад ее возвращению! Он передает ей метафорический знак почета и ликует вместе со всеми, когда она занимает свое законное место в кабинете капитана «Паддлмир». Впереди новый турнир, и она намерена привести их к победе.
Они прощаются с Батшедой, которая получает отличное место в «Холихедских Гарпиях». Жаль, она прекрасный охотник. Но Джеймс понимает, что всё должно вернуться на круги своя. Старая команда снова вместе, как и должно быть.
Вот только внутри нет ощущения, что всё правильно.
На первой же тренировке он ловит себя на том, что молчит. Алиса раздает указания в ту же секунду, как они выходят на поле, и все преданно следуют им. Джеймсу хочется возразить ей и предложить другую тактику, учитывая все то, что он знает о предстоящем турнире.
На второй тренировке Алиса хочет, чтобы они сосредоточились на приеме, который плохо дается Сириусу. «Пустая трата времени», — думает Джеймс, даже несмотря на то, что с каждым часом у Сириуса получается все лучше.
После пяти тренировок и крупного турнира на выбывание, который длится неделю (к огромному недовольству Алисы, «Паддлмир» его не выигрывают), Джеймс чувствует, что у него буквально чешутся руки. На протяжении всех матчей ему хотелось кричать. Направлять игроков. Он даже возмутился, когда Алиса отмахнулась от некоторых его предложений. Не со зла, а просто в своей привычной манере. Нет, Алиса Лонгботтом как капитан ни капли не изменилась.
Но Джеймсу от этого становится тошно.
Всего через неделю после турнира, когда Джеймс ходил мрачнее тучи без особой причины, Алиса вызывает его к себе в кабинет. Остальная команда вокруг него покатывается со смеху, за исключением Сириуса, который провожает Алису нечитаемым взглядом. Тренировка выдалась особенно изнурительной для всех охотников, так что Джеймс списывает всё на усталость.
Но стоит ему переступить порог кабинета Алисы и сесть на неудобный стул напротив нее, как он замечает, что она выглядит… растерянной.
— Ты больше не счастлив, ведь так?
Это резкое заявление. И в каком-то смысле правдивое. Джеймс оглядывается через плечо на команду, которая весело дурачится за дверью, а затем переводит взгляд на Алису.
— В «Паддлмир» я всегда счастлив. — отвечает он.
— Алиса, — передразнивает её Джеймс.
Она устало смотрит на него. Но выглядит всё равно чересчур серьёзной. У Джеймса появляется предчувствие, что предстоящий разговор будет не из приятных.
— От капитанства… сложно отказаться, когда понимаешь, что создан для этого, — медленно говорит Алиса, пристально глядя на Джеймса. — А ты создан, Джеймс. Ты прирожденный капитан. Именно поэтому я выбрала тебя. И именно поэтому я смирилась с тем, что, когда вернусь, потеряю тебя.
— Ты всерьез хочешь сказать мне, что доволен тем, что больше не руководишь командой?
Это вопрос, на который он не был готов ответить даже самому себе. Вопрос, который казался ему нечестным. Первую половину своего временного капитанства он провел в ужасе, но стоило ему освоиться, как он начал страстно этого желать. Джеймс правда безумно рад, что Алиса вернулась.
Но порой он ловит себя на мысли, что готов перебить ее.
Или чувствует зависть, когда команда смотрит на нее, а не на него.
Алиса грустно и понимающе улыбается.
— Ты не доволен. И я знала, что так будет.
Она лезет в ящик стола и достает папку. Алиса на мгновение замирает, глядя на нее, и Джеймс замечает, как подрагивают ее пальцы. Нерешительность. В последнее время Джеймсу это чувство слишком хорошо знакомо. Но через несколько секунд ее взгляд твердеет, и она пододвигает папку через стол.
Джеймс пялится на знакомый логотип команды-соперника по Британско-Ирландской лиге.
— Что это? — тихо спрашивает он.
— «Сенненским Соколам» скоро понадобится капитан, — тихо говорит Алиса. — И они хотят тебя. Счастливчики чертовы.
Джеймс поднимает глаза, в горле встает ком:
— Твоя семья, — решительно заканчивает Алиса. — И всегда ею останется. Но тебе нужна своя команда, Поттер. А «Соколам»? Им нужен ты. Мерлин свидетель, они стремительно катятся вниз по турнирной таблице. Я встречалась с ними. Славные ребята. Вы отлично поладите.
Джеймс… честно говоря, не знает, что сказать. Всё это кажется слишком внезапным, неправильным. «Паддлмир» — для него все. Или было всем? Но получить предложение стать капитаном?
Его хотят видеть в качестве капитана…
Алиса откидывается на спинку стула.
— Разумеется, я позаботилась о том, чтобы там были свободны две позиции охотников.
— Ты ведь не думаешь, что Сириус позволит тебе уйти без него? — смеется она. — Не переживай. Я уже всё с ним обсудила. Он пойдет за тобой хоть на край света.
Конечно, пойдет. Джеймс в этом никогда не сомневался.
Он наконец открывает папку и начинает листать страницы. Профили игроков, прежние стратегии. Он узнает несколько лиц по Хогвартсу, а с кем-то просто пересекался на поле. Бертрам Обри, Тед Тонкс. Парочка незнакомых лиц — игроки из международных команд, подписавшие контракт после последних товарищеских матчей. Похоже, «Соколам» приходится начинаться с нуля.
Их темно-серая с белыми вставками форма с изображением сокола в центре, совсем не то, что нынешние сине-желтые цвета. А тренировочная база находится дальше на севере, на берегу озера с безмятежным видом.
Ему предлагают полноценную пози цию капитана с контрактом минимум на 4 года, возможность построить и вылепить совершенно новую команду.
Алиса протягивает руку через стол и сжимает его ладонь.
Джеймс выдавливает натянутый смешок. Слишком много эмоций. Он слабо шутит:
— Так не терпится от меня избавиться?
— Нет, Джеймс. Я бы держала тебя при себе вечно, если бы могла. Но я не могу тебя сдерживать.
Ему хочется возразить, что она его не сдерживает. Он любит «Паддлмир», он всегда будет рад видеть ее капитаном.
Но это неправда. Не после того, как он вкусил капитанство. Не теперь, когда он понял, как сильно этого жаждет.
Джеймс снова смотрит на папку и представляет себя среди незнакомцев. Представляет, как строит всё с нуля, создает совершенно новую репутацию. «Соколы» на самом дне таблицы, взлетающие к вершине, и он первый капитан, которому удалось это сделать. Его новая семья, нечто, чем можно гордиться.
И всё сам. Без подстраховки, без возможности отступить.
— Спасибо, — это всё, что он может сказать. Его голос дрожит.
Алиса ухмыляется, но на глаза у нее наворачиваются слезы.
— И не думал. Кончай реветь, Лонгботтом.
Он отпускает её руку, встает и обходит стол. Алиса поднимается в ту же секунду и крепко обнимает его.
Это горько-сладкое чувство. Эта возможность причиняет боль Алисе, и всё же она так охотно предлагает её. Команда, с которой он был с самого выпуска из школы, с которой теперь приходится прощаться ради карьеры… карьеры, которую Алиса сама помогала ему выстроить. Она видела, как он рос, была рядом всё это время. А теперь, словно родитель, отпускает его, чтобы он начал свой собственный путь.
Он не знает, был ли когда-нибудь благодарен кому-то сильнее.
Кроме, разве что, Юфимии и Флимонта, конечно.
Они решают пока ничего не говорить «Паддлмир», до тех пор, пока не будут подписаны все бумаги и Алиса не найдет двух охотников на замену. Джеймса это вполне устраивает. В любом случае первым делом он хочет рассказать обо всём самому важному человеку в своей жизни. Так что он с улыбкой прощается с командой на сегодня, обменивается многозначительным взглядом с Сириусом и перемещается камином к человеку, которого любит.
Вышеупомянутый человек крепко спит на диване. Прекрасное зрелище, к которому стоит возвращаться.
На нем всё еще форма «Сорок», должно быть, вымотался после очередной тренировки. На турнире «Сорокам» тоже пришлось несладко. Джеймс гадает, не гоняет ли их Фабиан сильнее прежнего. Когда хочет, он становится по-настоящему страшным капитаном.
Джеймс опускается на колени рядом с ним, аккуратно кладет папку «Соколов» на пол, чтобы убрать кудри с лица Регулуса. Тот предсказуемо ворочается, сонно хлопает глазами, прежде чем на его губах появляется усталая улыбка. Джеймс никогда не устанет от того чувства, которое испытывает, находясь так близко к нему.
— Я не знал, когда ты вернешься, — зевая, произносит Регулус, слегка приподнимаясь и вяло прижимаясь к плечу Джеймса, — Алиса звонила мне сегодня. Звучала серьезно, сказала, что ты задержишься.
Он на секунду сосредотачивается на особенно упрямом локоне возле уха Регулуса, а потом добавляет:
— Я… больше не буду играть за «Паддлмир Юнайтед».
Это мгновенно стряхивает сон с его парня. Регулус отстраняется и садится прямо, с тревогой глядя на Джеймса. Такой паники он не видел у него уже несколько месяцев. Джеймс с нежностью смотрит на него, наблюдая, как Регулус накручивает себя перед спором, который даже не понадобится.
— Что? — требует ответа он. — Она не может… она не имеет права так поступать! Ты тащил команду весь этот год! Второе место — это всё еще достижение! Алиса не может серьезно…
Джеймсу даже хочется позволить ему продолжить, послушать его возмущения. Но щёки Регулуса уже горят, и он выглядит так, будто сейчас взорвется, поэтому Джеймс смеется и быстро целует его в губы, чтобы заткнуть.
— Малыш. Остынь. Как бы очаровательно ни выглядело твое возмущение в мою честь, меня никто не выгонял.
Он поднимает лежащую рядом папку и протягивает её Регулусу. Джеймс замечает, как на лице того проскальзывает легкое недоумение, прежде чем он открывает её и начинает листать. Потом приходит понимание: челюсть отвисает, глаза расширяются, и он начинает перелистывать страницы быстрее. Регулус задерживает взгляд на контракте, особенно на пустующей строке для подписи в самом низу.
Разумеется, в юридических тонкостях Регулус разбирается куда лучше него.
В конце концов Регулус снова переводит на него взгляд. Он кажется безразличным, но Джеймс знает, что это всего лишь маска. Способ не повлиять на тон разговора своим предвзятым мнением.
— Ты будешь капитаном, — говорит Регулус.
Регулус хмыкает, его пальцы скользят по крупной эмблеме на одной из страниц.
— Ты будешь играть против своих бывших товарищей по команде, — приводит аргумент Регулус, выступая в роли адвоката дьявола.
— Я играю против любви всей моей жизни каждый раз, когда сталкиваюсь с «Сороками». С «Паддлмир» я как-нибудь справлюсь.
У Регулуса, кажется, не находится аргумента, хотя Джеймс уверен, что он мог бы его придумать. Начало отношений в качестве соперников накладывает свой отпечаток, но Джеймс умеет разделять друзей, любимых и игру. Он умеет расставлять приоритеты, как ему кажется. Игры Лиги были тому подтверждением, даже если его голова не всегда была занята игрой.
К тому же Сириус будет рядом, противостоять «Паддлмир» вместе с ним, когда придет время. Ему не придется делать это в одиночку.
Спустя мгновение Регулус просто спрашивает:
И Джеймс еще никогда не был так уверен в своем ответе.
Безразличие испаряется, и Регулус широко улыбается ему. Он откладывает папку в сторону, бросается вперед и обвивает руками шею. Джеймс не был готов к такой внезапной атаке, и они оба со смехом валяться на пол.
Когда Регулус приподнимается и нависает над ним, он нежно целует его.
Джеймсу нравится, как это звучит, ведь он знает, что на этот раз это продлится столько, сколько он сам пожелает. Издав до неприличия громкий радостный вопль, он снова притягивает Регулуса к себе.