Все статьи с QR-кодов

С нее начался университет. Утвердительная грамота Казанского университета Традиция дарования университетам утвердительных грамот идет еще с истории первых европейских университетов XII века. Изначально первые университеты средневековой Европы представляли собой корпорации людей интеллектуального труда, корпорации преподавателей и студентов. И такие грамоты давали право университетам на их существование в качестве самостоятельных объединений, были гарантом особых прав и привилегий – так называемых академических свобод. Так, университетская автономия возникла одновременно с появлением университетов. Выдавались первые Утвердительные грамоты императором Священной Римской империи и папой римским. Позже право выдачи перешло к монархам государств, на чьих территориях основывались новые университеты. Александр I. Копия художника С. Слесарского с оригинального портрета худ. Рацетти Александр I. Копия художника С. Слесарского с оригинального портрета худ. Рацетти 11 декабря 1802 г. был подготовлен «Акт постановления для Императорского Университета в Дерпте от 12 декабря 1802 г.». Данным документом определилось устройство Дерптского университета, а вместе с ним и остальных университетов России. Так в истории России появилось понятие Утвердительной грамоты университета, даруемой верховной властью. В 1803-1804 гг. такие грамоты получили Московский, Харьковский, Казанский университеты. Утвердительные грамоты имели схожую структуру, основной текст был составлен по одному образцу, но у каждого была своя преамбула. Расхождений между грамотами было мало, касались они только деталей. Но следует отметить, что в Утвердительных грамотах Московского, Харьковского и Казанского университетов 21 статья, тогда как в документе Дерптского – 17. Главные положения Утвердительных грамот университетов закреплялись в их уставах. К обоим документам давалось пояснение, что они «буквально между собой согласные». Уставы утверждались для каждого университета, «но они также заключают в себе одно и то же». В преамбуле Дерптского университета указывается, что Александр I в память императора Павла I, учреждает «настоящим актом постановления, на вечные времена для Империи Нашей, а в особенности для Губерний Лифляндской, Эстляндской и Курляндской, Университет». Отдельно стоит рассмотреть содержание «Акта». Документ содержал ряд норм, которые впервые появились в российском законодательстве об университетах и вошли затем в последующие документы Министерства народного просвещения. Его особенностью было перераспределение власти в университете от кураторов к университетскому Совету, и появление новой контрольной власти в лице представителя Министерства. Наиболее важными статьями были те, что касались права университета самому управлять своими доходами, лишь представляя ежегодный отчет. Университету даровался автономный университетский суд для всех преподающих, учащихся или служащих в университете и членов их семей. В статье 13 впервые законодательно закреплялась льгота, которая в дальнейшем вошла во все последующие Утвердительные грамоты российских университетов. Это звание «заслуженного профессора» – через 25 лет университетской службы полный оклад профессора обращался ему в пожизненную пенсию. На момент издания Утвердительной грамоты Московского университета, он существовал уже почти 50 лет. В его преамбуле речь идет о том, что за участие университета в образовании людей для государственной службы, за распространение знаний и усовершенствование отечественного языка, ему даруются «новые права и преимущества, более сообразные с просвещением текущего времени». Здание Казанской Первой мужской гимназии на ул. Воскресенской. 1799 г. Здание Казанской Первой мужской гимназии на ул. Воскресенской. 1799 г. В преамбуле Утвердительной грамоты Казанского университета Александр I «сообразно просвещению настоящих времен» в том самом месте, где его прабабушка Елизавета Петровна основала в 1758 г. Казанскую гимназию, повелевает учредить Университет. Университет создавался для «образования полезных граждан на службу Отечества и распространения в нем нужных знаний». Казанский университет. 1830 г. С литографии Турина Казанский университет. 1830 г. С литографии Турина В первых трех статьях основного текста Утвердительной грамоты идет речь о покровительстве императора, о задачах преподаваемых наук, об управлении университетом на основании Устава. В последующих статьях формулировались его права и привилегии. Университету даровались права: избирать почётных членов, производить в учёные степени и звания (кандидата, магистра и доктора), осуществлять цензуру книг, издаваемых в его учебном округе (в его полном распоряжении была типография). Университет наделялся правом внутреннего университетского суда. Освобождались от городских сборов здания, занимаемые университетом и его профессорами, и от въездных сборов приглашаемые в университет иностранные ученые. Все приобретаемые университетом за границей книги, оборудование, инструменты, художественные вещи освобождались от уплаты таможенных пошлин и досмотра. В грамоте определялся размер выплат из государственной казны на содержание университета (например, на содержание Казанского университета 130 000 руб., а Дерптского – 120 000 руб.). Титульный лист Утвердительной грамоты Титульный лист Утвердительной грамоты Утвердительная грамота регламентировала и закрепляла за университетскими должностями и учёными степенями определённые классы. Помимо этого, студент получал право носить шпагу как дворянин. При вступлении в службу ему присваивался чин 14 класса. Профессорам и адъюнктам за 25 лет службы присуждалось звание заслуженного профессора. Стоит отметить, что грамота утверждала собственную печать университета с Государственным гербом и надписью (для Казанского университета – «Печать Императорского Казанского университета»), которая отдавалась на хранение «в вечные времена» университету. Утвердительная грамота Казанского университета Утвердительная грамота Казанского университета Внешний вид Утвердительной грамоты является произведением искусства. Документ находится в бархатном футляре-обложке насыщенного зеленого цвета, расшитой золотыми нитями. Края обложки обрамляет геометрический узор, а в центре разместилось вензелевое изображение имени императора Александра I. Вензель представляет собой венок из лавровых ветвей, внутри венка расположена монограмма императора, увенчанная императорской короной. К футляру крепится подвесная Государственная печать. Текст выполнен с особой изящностью. В грамоте 10 художественно оформленных листов на пергаментной бумаге. На титульном листе выведено изящными буквами золотистого цвета название документа и изображен двуглавый орел, продублирован узор с футляра-обложки. На втором листе – полный императорский титул, а сам лист по бокам украшен гербами российских городов и двуглавым орлом. Листы со статьями украшены по краям геометрический узором, который окружает венок из лавровых ветвей, перевязанный лентой в виде банта. Вверху расположился вензель Александра I, который также обрамлен лавровыми ветвями. Румовский Степан Яковлевич Румовский Степан Яковлевич Утвердительная грамота Казанского университета была доставлена в феврале 1805 года первым попечителем Казанского учебного округа С.Я. Румовским. На следующий год был изготовлен специальный сундук из красного дерева, украшенный резьбой и бронзой, в котором грамота хранилась почти 100 лет. К 100-летию основания университета был изготовлен стеклянный ларец с серебряными накладками. После 1917 года грамота вместе с ларцом были переданы в Городской музей (ныне Национальный музей РТ). И лишь в 1993 году по инициативе Музея истории грамота была снова возвращена университету. Утвердительная грамота Императорского Казанского университета открывает экспозицию основного зала Музея истории Казанского университета. Приглашаем Вас на экскурсию в музей! Автор: Фархутдинова А.А. Сколько студентов училось в Казанском императорском университете? В первом списке студентов 1804 года всего 33 человека. Первыми студентами стали выпускники Казанской мужской гимназии. Среди них был и самый молодой студент Сергей Аксаков, которому на момент поступления было всего 13 лет. Список первых студентов Казанского императорского университета. Экспозиция музея истории КФУ. Список первых студентов Казанского императорского университета. Экспозиция музея истории КФУ. В 1826/1827 учебном году в Казанском императорском университете училось уже 109, а в 1839/1840 учебном году – 250! Студентов становилась всё больше с каждым годом. Наибольшей популярностью пользовался медицинский и юридический факультеты. За время ректорства Н.И. Лобачевского количество студентов в университете возросло в 3 раза, со 109 до 300 человек. Долгое время число студентов в каждом вузе было строго ограничено. Например, в 1840-е гг., когда в Казани учился Лев Николаевич Толстой, в численность студентов в Казанском университете не должна была превышать 300 человек. Исключение составлял медицинский факультет, численность студентов которого не ограничивалась. В 1855 г. было дано разрешение «принимать во все университеты неограниченное число студентов» на все факультеты. Выпускной альбом студентов Медицинского факультета — самого многочисленного в Казанском императорского университете Выпускной альбом студентов Медицинского факультета — самого многочисленного в Казанском императорского университете В Казань приезжали учиться из Поволжья, Урала и Сибири. Последних было особенно много, так как на востоке страны не хватало квалифицированных врачей, учителей и чиновников. И сибирякам платили специальную стипендию, которую после получения диплома нужно было отрабатывать на родине. В 1860-х гг. Казанским Императорский университет был на пятом месте среди вузов Российской империи по числу студентов – 325 человек. В 1870 г. обучалось 456, в 1882 г. – 826 чел. Из них 60 % – студенты-медики. В конце XIX в. поступить в университет было непросто, хотя в число студентов попадали представители всех сословий. Дело в том, что в 1864 г. средние учебные заведения – гимназии – в Российской империи разделили на классические и реальные (реальные училища). При поступлении в университет преимущество отдавалось выпускникам классических гимназий. Отличный диплом и положительная характеристика от директора могли полностью освободить абитуриента от экзаменов. В классических гимназиях студенты обязательно изучали латынь, что так же давало им преимущество при поступлении. И в основном там учились дети дворян и чиновников. Кроме того, чтобы учиться в университете, выходцам из податных сословий надо было иметь разрешение общины/мещанского/купеческого общества об исключении из этого общества. Абитуриентам требовались справка о наличии натуральной или прививной оспы и справка о благонадежности от полиции, последняя отсеивала ещё примерно 20 процентов абитуриентов Тем не менее, в последние годы существования Российской империи количество студентов увеличилось, а в процентном соотношении выросло число крестьянских детей, детей мещан и рабочих. В 1899 году в Казанском императорском университете учились 837 человек, а в 1913 г. уже 2012! Большинство из них – 712 чел. – дети дворян и чиновников. На втором месте по численности сыновья мещан и цеховых – 487 чел., на третьем и четвертом – выходцы из крестьянской среды (284 чел.) и купечества (218 чел.). Среди студентов Казанского университета дети священников (68 чел.), казаков, иностранцев и прочих (79 чел.). Такие образом, за первые 113 лет существования численность студентов в Казанском университете возросла в 60 с лишним раз. Мы ещё вернёмся к этой теме в следующих заметках, и расскажем, как революция повлияла на численность студентов. Новости о студентах Казанского университета можно узнать на сайте Медиапортал КФУ: https://media.kpfu.ru/news Автор статьи: Ротов И.М., Фролова С.А. С началом учебного года. Работа над ошибками… На просторах интернета есть информация о том, что профессор Харьковского университета Александр Михайлович Ляпунов был первым обладателем памятной медали им. Н.И. Лобачевского или, как указывают некоторые сайты, даже золотой медали. Но это в корне неверная информация. А.М. Ляпунов (1857-1918) А.М. Ляпунов (1857-1918) Александр Михайлович Ляпунов, знаменитый русский математик, профессор Харьковского университета был сыном Михаила Васильевича Ляпунова, казанского астронома, ученика Николая Ивановича Лобачевского. В 1898 году он получил памятную медаль им. Николая Ивановича Лобачевского. Но медаль была не золотая, а бронзовая. Памятная медаль Н.И. Лобачевского. 1895 г. Памятная медаль Н.И. Лобачевского. 1895 г. Памятную медаль А.М. Ляпунов получил как почетный член распорядительного комитета, который составлял капитал им. Н.И. Лобачевского. Помимо него медаль также получили и остальные почетные члены этого комитета. Об этом мы можем узнать из «Известий Физико-математического общества при Императорском Казанском университете». В отчете о заседании Общества за 28 февраля 1898 г. председателем Александром Васильевичем Васильевым было выдвинуто предложение разослать изготовленные медали Почетным членам комитета по сбору капитала, а оставшиеся медали продать по 2 рубля (Известия Физико-математического общества при Императорском Казанском университете. – Вторая серия. – Т. 8. – № 2. – Казань, 1898. – С. 15). На следующем заседании Совет университета дополнил предложение – разослать медали также в Городской музей, Музей Изящных искусств, Нумизматический музей университета, Попечителю казанского учебного округа В.А. Попову, профессору Н.П. Загоскину и секретарю общества В.Л. Некрасову (Отчет местного распорядительного комитета, организованного Физико-математическим обществом, для составления капитала имени Н.И. Лобачевского, 1893-1895. – Казань, 1895. – С. 21). Макет памятной медали Н.И. Лобачевского. Из экспозиции Музея Н.И. Лобачевского Макет памятной медали Н.И. Лобачевского. Из экспозиции Музея Н.И. Лобачевского О том, что А.М. Ляпунов входил в состав почетных членов мы узнаем из одноименного списка, представленного в Отчете местного распорядительного комитета для составления капитала им. Н.И. Лобачевского (Отчет местного распорядительного комитета, организованного Физико-математическим обществом, для составления капитала имени Н.И. Лобачевского, 1893-1895. – Казань, 1895. – С. 21). Золотую медаль А.М. Ляпунов никак не мог получить, так как она была не памятной, а премиальной. Золотой медалью премии им. Н.И. Лобачевского первым был награжден немецкий ученый Феликс Клейн за свой отзыв на работу норвежского математика Софуса Ли, который стал первым лауреатом премии им. Н.И. Лобачевского. Другие ученые, давшие разбор работ присланных на соискание премии, не были удостоены золотых медалей. Феликс Клейн по постановлению комиссии, дал «высокоинтересный отзыв», а также своими трудами в области неевклидовой геометрии содействовал расширению интереса к ней, к трудам и личности Николая Ивановича Лобачевского. Именно поэтому он был выбран для награждения золотой медалью (Первое присуждение премии Н.И. Лобачевского 22 октября 1897 г. – Казань, 1898. – С. 8-9). Феликс Клейн (1849-1925) — немецкий математик и педагог. Автор Эрлангенской программы. Первым строго доказал непротиворечивость геометрии Лобачевского. Внёс значительный вклад в общую алгебру (особенно в теорию групп и теорию непрерывных групп), теорию эллиптических и автоморфных функций. Феликс Клейн (1849-1925) — немецкий математик и педагог. Автор Эрлангенской программы. Первым строго доказал непротиворечивость геометрии Лобачевского. Внёс значительный вклад в общую алгебру (особенно в теорию групп и теорию непрерывных групп), теорию эллиптических и автоморфных функций. Однако и получивший памятную бронзовую медаль А.М. Ляпунов был достоин её не только благодаря статусу почетного члена распорядительного комитета. Харьковское математическое общество, в котором состоял А.М. Ляпунов, активно принимало участие в сборе средств на капитал им. Н.И. Лобачевского. В 1893 году общество организует празднование 100-летия со дня рождения Николая Лобачевского, вслед за аналогичными мероприятиями в Казанском университете. Общество было решено провести публичное заседание, открыть подписку для поддержки фонда капитала имени Н.И Лобачевского, а также подать ходатайство попечителю учебного округа с предложением подписки для других учебных заведений. Письмо А.М. Ляпунова с благодарностью за присланную медаль. Из экспозиции Музея истории Казанского университета Письмо А.М. Ляпунова с благодарностью за присланную медаль. Из экспозиции Музея истории Казанского университета Автор: Казаков Артём Tertium non datur «Числа управляют миром», - говорил Пифагор. А кто же управляет числами? Математики! Действительно, множество ученых-математиков на протяжении всей своей жизни были известны не только как люди, сделавшие потрясающие научные открытия, но и как общественные деятели, которые влияли на общество. Сегодня мы расскажем вам о профессоре Казанского университета, внуке выдающегося астронома И.М. Симонова и сыне синолога В.П. Васильева, популяризаторе идей Н.И. Лобачевского и основателе Физико-математического общества при Казанском университете Александре Васильевиче Васильеве. А.В. Васильев А.В. Васильев Александр Васильевич (1853-1929) сегодня известен как биограф и популяризатор идей Н.И. Лобачевского, выдающийся математик и исследователь. Его жизнь пришлась на период времени, когда общество в нашей стране и государственное устройство менялись. Активную научную деятельность Васильев совмещал с общественно-политической. Ее ядром были идеи просвещения народа и самоуправления общества. С 1880 по 1906 гг. он уделял много времени и сил на деятельность в качестве земского гласного (отстаивая принцип бессословного земства), члена Казанской городской думы, Казанского и Свияжского уездных училищных советов. Он также состоял почетным мировым судьей Казанского и Свияжского уездов. Только за семь лет, когда Васильев был членом училищного совета от земства Свияжского уезда, число школ и учеников в них возросло вдвое. В 1906 г. Александр Васильевич был избран членом 1-й Государственной думы от Казанской губернии. Он принадлежал к фракции народной свободы и был избран Думою делегатом для участия в международной парламентской конференции в Лондоне. Делегация России намеревалась поддержать идею парламента мира, главным назначением которого было бы разрешение международных споров мирным путем. В момент прибытия делегации Думы в Лондон Дума была распущена, что глубоко потрясло всех, в том числе Васильева. Открытие первой Государственной Думы, 1906 г. Открытие первой Государственной Думы, 1906 г. С каждым годом напряжение и революционные настроения в обществе росли. Александр Васильевич никогда не был сторонником «радикальных мер» и поддерживал мирное урегулирование кризисных ситуаций. Благодаря своему авторитету и уважению коллег, он часто принимал участие в судьбах других людей. Сохранились свидетельства его стремления помочь в 1916 г. (через товарища Министра внутренних дел) возвращению на родину студентов Казанского университета, осужденных за политическую активность. Он постоянно обращался к министру с просьбой пересмотреть дела и приговоры тем или иным гражданам, восстановить справедливость или смягчить тяжесть наказания. После Октябрьской революции Александр Васильевич сосредоточил свою деятельность на восстановлении положения профессоров, интеллигенции и высшей школы. Он активно выступал за сохранение традиций русской высшей школы, которую известный народник П.Л. Лавров назвал «дикарями высшей культуры». Васильев писал: ««Глубокая пропасть разделяет Россию 1865 г. и Россию 1920 г. Россия 1865 г. жила гнетущею и зловещею памятью крепостного права; мы в 1920 г. живем мечтою о царстве труда и социальной справедливости, равенства и братства. Но одно не изменилось: перед русскою интеллигенцией, как тогда, так и теперь, стоит тяжелая альтернатива: или отказ от защиты лучших традиций, выработанных человечеством на его многотрудном пути, и, прежде всего, от защиты свободы мысли и речи, от защиты и своего человеческого достоинства и достоинства науки – или бегство с родины и отказ от прямой работы на пользу своего народа. Тertium non datur?». А.В. Васильев с сыном и внуком. А.В. Васильев с сыном и внуком. К сожалению, идеи Васильева тогда не были поддержаны. Александр Васильевич оказался оторванным от привычной профессорской, научной и общественной деятельности и загнан в своеобразную «интеллектуальную блокаду». Ему не позволялось переводить работы зарубежных математиков, его статьи и взгляды критиковались, а материальное положение ухудшалось. В 1920 г. он пишет «[…]не только научная изоляция делает в последние годы жизнь профессора, русского ученого суровой, почти невыносимой…... Будущая зима обещает быть еще более пагубной». Александр Васильевич скончался 6 ноября 1929 г. Советская и зарубежная печать откликнулась на эту утрату множеством некрологов. Известный итальянский математик и историк математики Дж. Лориа в своем некрологе характеризует А.В. Васильева как патриота России, много сделавшего для знакомства зарубежных математиков с достижениями русской математической мысли и установления международных связей русских математиков. Но к большому счастью, традиции, появившиеся благодаря Александру Васильевичу Васильеву, живут в стенах родного ему Казанского университета, университетов нашей страны и пережили тяжелейшие времена и невзгоды. Автор: А.И. Казаков Человек, который изменил всё Всю свою жизнь А.М. Понятов руководствовался принципом, которому его научил отец – купец 1-й гильдии: «Никогда и никого не вините, если у вас чтo-то не получается. Если задуматься, то всегда приходишь к тому, что ты сам допустил ошибку». Второй принцип он сформулировал сам: «В работе, в отношениях с другими людьми постарайтесь заработать уважение». Кто же такой А.М. Понятов? Человек, который изменил всё, изображение №1 Александр Матвеевич Понятов родился 7 апреля 1892 г. в с. Русская Айша недалеко от Казани в семье купца первой гильдии. В семь лет он решил стать инженером, когда увидел настоящий паровоз. Закончив с отличием Казанское реальное училище, молодой Александр Понятов сдал экзамены и поступил в Казанский Императорский университет на физико-математическое отделение. В 1910 г. – перевелся в Московское техническое училище, где изучал авиастроение под руководством «отца русской авиации» Н.Е. Жуковского. В 1911 г. – изучал газотурбинные двигатели в Германии в Политехникуме Карлсруэ. Александр Матвеевич вернулся на родину накануне Первой мировой войны. В Казанской военной академии он освоил управление гидросамолётом. Был офицером, воевал и пережил крушение самолёта. Итоги Октябрьской революции Александр Матвеевич не принял, сражался на стороне Белого движения и покинул Россию только после взятия Казани большевиками. Мы уже рассказывали в одной из наших с статей о дальнейших перипетиях его судьбы. А сегодня вспомнил, как именно Александр Матвеевич изменил мир телевещания. В 1944 г. А.М. Понятов создаёт фирму AMPEX. В то время технологии звуко- и видеозаписи были несовершенны. Нельзя было качественно записать концерт, а прямые эфиры снимали на кинорегистраторы. Они требовали длительного процесса проявки и монтажа кинопленки. Из-за этого телеведущим приходилось буквально голосом повторять передачи, если нужно было пустить их в эфир больше одного раза в день. В 1947 г. в Голливуде Александр Матвеевич презентовал аудиомагнитофон FR-200A. Успех был колоссальным. Великий эстрадный и джазовый певец Бинг Кросби вложил в фирму AMPEX 50 000 долларов! Очень большая сумма для 1940-х гг. Вскоре уже все радиостанции в Соединенных штатах Америки пользовались аппаратурой Понятова. Руководство корпорации CBS даже прислало письмо А.М. Понятову: «Начиная с 25 апреля по 25 сентября 1948 года CBS использовала магнитофоны AMPEX в течение 17 часов в день. За всё это время мы потеряли всего лишь три минуты эфирного времени. Мы считаем это невероятное достижение заслугой инженеров AMPEX. Спасибо за вашу уникальную аппаратуру, способную выдержать суровые условия радиотрансляции». Культовый американский певец Бинг Кросби с магнитофоном AMPEX 200 Культовый американский певец Бинг Кросби с магнитофоном AMPEX 200 А 4 апреля 1956 г. фирма представила уже совсем невероятное по тем временам устройство – видеомагнитофон VR-1000. Для того, чтобы видеозапись в привычной нам форме стала возможна, А.М. Понятов разработал поперечно-строчный метод записи на широкую магнитную ленту (2 дюйма). Видеомагнитофон VR-1000 был огромным, тяжёлым и сложным устройством. Он весил 500 кг и стоил 50 000 долларов. Несмотря на это, все телекомпании Америки стали закупать аппаратуру AMPEX. Качество записи изображения на магнитную ленту оказалось гораздо выше ожидаемого, а работать с ней было гораздо проще, чем с кинопленкой. Магнитная лента фирмы AMPEX Магнитная лента фирмы AMPEX В 1957 г. шесть сотрудников компании AMPEX получили статуэтки «Эмми» и «Оскар». И это было только начало. С 1958 г. в NASA начали использовать магнитофоны Понятова во время космических полётов. Сам процесс записи видео на магнитную ленту во всём мире называли «ампексованием». В 1960 г. фирма AMPEX получила статуэтку «Оскар» за технические достижения. В 1959 г. в Москве проходила Американская выставка. Генеральный секретарь Н.С. Хрущёв и президент США Р. Никсон осматривали экспонаты, а за ними следовали операторы с новыми камерами. В конце экскурсии из камер достали кассеты и сразу показали запись гостям с помощью видеомагнитофона VR-1000. Н.С. Хрущёв был так поражен новой технологией, что сразу потребовал разработать советский аналог видеомагнитофона. Доступ ограничен Н.С. Хрущёв и Р.Никсон на Американской выставке в сокольниках. Кадры, снятые на технику AMPEX Фирма AMPEX всегда очень строго следила за соблюдением своих прав: огромные корпорации RCA, Philips, JVC платили за право использовать технологии Понятова. Но для своей родины Александр Матвеевич сделал исключение. На выставке 1959 г. с его разрешения советские специалисты могли не только задавать вопросы, но и без ограничений фотографировать устройство видеомагнитофона. Появление российского студийного видеомагнитофона стало возможным благодаря этому обмену опытом, а так же тем статьям, которые сотрудники AMPEX публиковали в научных журналах. Человек, который изменил всё, изображение №6 Александр Матвеевич не забыл и свою малую родину – Казанскую губернию. В 1960-е гг. для себя и своей семьи он построил новый дом в Америке, который навал «Вилла Казань», где были и сад, и русская баня. А гостей встречала икона Св. Георгия Победоносца. Сегодня в Казанском университете помнят и чтят память Александра Матвеевича Понятова. В экспозиции музея он занимает место среди выдающихся учеников физико-математического отделения. В 2010 г. сотрудники музея познакомились с внучатым племянником А.М. Понятова Николаем Алексеевичем Комиссаровым. 1:37 Николай Алексеевич – ветеран Афганской войны, ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС. Он многие годы сотрудничает с музеем. Комиссаров стал инициатором проведения в Музее истории вечеров памяти Понятова с участием студентов университета. Николай Алексеевич неоднократно передавал в музей ценные экспонаты. Об одной из таких встреч можно увидеть фрагмент фильма. Доступ ограничен Александру Матвеевичу посвящено немало документальных фильмов. Один из них вышел на телеканале Культура. Доступ ограничен Следите за нашими соцсетями. Скоро мы расскажем о других великих питомцах Казанского университета и важных вехах его истории. Автор заметки: Иван Ротов Шлюп «Восток» по пути к берегам Антарктиды «Третьего июля в 6 часов вечера был поднят якорь, паруса наполнились, и шлюп «Восток» поплыл близ бастионов средней купеческой гавани, где нам пожелали доброго пути много раз повторяемым громким восклицанием «ура», которое и у нас на борту шлюпа, как эхо, повторялось» И.М. Симонов. Шел 1819 г., 25-летний ученый-астроном Иван Михайлович Симонов (1794-1855) отправлялся в кругосветную экспедицию под руководством Фаддей Фаддеевича Беллинсгаузена (1778-1852) и Михаила Петровича Лазарева (1788-1851). Иван Михайлович Симонов Иван Михайлович Симонов И.М. Симонов – выпускник Казанского Императорского университета, астроном, профессор, ректор Казанского университета. 1 июля 2019 г. празднует 225 лет со дня своего рождения. В мировую историю Иван Михайлович вошел как единственный ученый кругосветной экспедиции 1819-1821 гг., результатом которой стало открытие нового материка – Антарктиды. Будучи научным руководителем экспедиции, И.М. Симонов занимался не только астрономией, но и метеорологией, гидрологией, магнитными измерениями, ботаникой, этнографией, зоологией и многим другим. Уровень, разнообразие, точность и глубина его исследований и по сей день восхищают знатоков. Его вклад в успех экспедиции был велик. В плавании Симоновым была разработана более удачная формула для вычисления истинных лунных расстояний, которой еще долго пользовались моряки всего мира, а также сконструировано несколько новых оптических приборов, собраны коллекции всевозможных редкостей для университетских кабинетов (музеев). 2019 год в Казанском Федеральном университета назван годом И.М. Симонова. Для экспедиции снаряжалось два корабля – шлюп «Мирный» и шлюп «Восток». Шлюп – это военное трёхмачтовое судно XVIII–XIX вв. с прямыми парусами на передних мачтах и косыми – на задней (бизань) мачте. Оно выполняло разведывательную, дозорную или посыльную службу. 30 июня 1819 г. воспитанник Казанского университета поднялся на борт 28-пушечного шлюпа «Восток». Его спроектировал полковник В.Ф. Стоке. Корабль строили на Охтенской верфи Санкт-Петербурга. Заложили 31 января 1817 г., спустили на воду – 4 августа 1818 г. Водоизмещение его составляло 900 т, длина - 39,6 м, ширина – 10,4 м, осадка – 4,8 м, максимальная скорость – 10 узлов (сегодня 1 узел равен 1 морской миле или 1852 метрам), экипаж — 117 человек. На вооружении состояло 16 пушек 136-мм калибра и 12 карронад (гладкоствольное корабельное орудие) 120-мм калибра. Шлюп прослужил 10 лет и в 1828 г. в Кронштадте был разобран. Именем шлюпа назван берег в Антарктиде и остов в Полинезии. Модель шлюпа «Восток» из экспозиции Музея истории Казанского университета «На нашем судне было три мачты: середняя, называемая ГРОТ-МАЧТА, передняя-ФОК-МАЧТА, задняя — БИЗАНЬ. Пространство верхнего пола на шлюпе, называемого ВЕРХНИМ ДЕКОМ или ПАЛУБОЙ, разделяется на три части: место от кормы до задней мачты называется ЮТ, от задней мачты до большой – ШКАНЦЫ, от большой до передней — ШКАФУТ, а от передней мачты до окончания корабельного носа-БАК. Комнаты, в которых живут капитаны и офицеры, назывались КАЮТЫ. В отделении капитана, близ самой кормы, есть большая зала, она называется ГАЛЛЕРЕЕЮ; а средняя общая зала, в которой обедают офицеры, называется КАЮТ-КОМПАНИЯ. Всякая лестница, ведущая сверху вниз, с наружности корабля или внутри, именуется ТРАП». «Самое важное место на военном корабле есть шканцы (между задней и середней мачты): здесь отдаются все приказания капитана, здесь офицеры не могут быть не в форме» - писал в своих заметках И.М. Симонов. Модель шлюпа «Восток» как символ подвига российских моряков, которым довелось длительное время плавать в антарктических морях на таких небольших парусных кораблях, пробиваться к берегам ледовитого континента, занимает достойное место в экспозиции Музея истории Казанского университета. Модель выполнена в масштабе 1:100, она была подарена Центральным военно-морским музеем Санкт-Петербурга в преддверии 200-летнего юбилея университета и передана в музей контр-адмиралом в отставке Кириллом Тулиным. Корпус модели выполнен из дерева, палуба и надстройка: дерево, металл. Особенности модели: подводная часть обшита листами медной обшивки. Реконструкция выполнена А. Ларионовым, Войшвило; судомоделистами Ф. Платоновым и А. Рубежовым. Путешествие вокруг света продлилось 751 день. Молодого ученого увлек непривычный для него порядок жизни. Незнакомые еще лица, костюмы, дела и заботы, особый морской язык – все это вызывало у Ивана Михайловича живой интерес. Он составлял подробные отчеты не только научного характера, но и описывал все то новое, что встречалось ему в путешествии. Экспедиция шла из Санкт-Петербурга. «Проходя близ Кроншлотской (прим. — ныне Кронштадт ) крепости, мы салютовали ей 7 пушечными выстрелами, с крепости отвечали нам тем же числом выстрелов. Так военные корабли разговаривают между собою и с крепостями (морские и береговые твердыни): для изъявления своей горести при прощании и радости при свидании обыкновенно употребляют язык громов. Но у них есть и другое наречие — язык сигнальных флагов, посредством которого весть о нашем отплытии мгновенно передана была в Петергоф государю и в Санкт-Петербург – морскому министру…». Далее корабли двигались через Копенгаген по Северному морю в Портсмут, а затем в Лондон и наконец, оттуда отбыли в воды Атлантического океана. С давних времен в среде мореходцев было принято устраивать торжества в честь пересечения экватора. «Морская вода не жалелась и разливалась повсюду и на всех из ведер, леек и часто с помощью корабельных пожарных труб, - рассказывает о морских традициях Иван Симонов. – От этого обряда избавлялись только бывшие на экваторе и щадились офицеры; пассажиры могли откупиться вином, водкой и деньгами». «…На шлюпе «Восток» из древнего обычая праздновать переход через экватор удержан был только обряд омовения, и так как между нами один только капитан Беллинсгаузен прежде был на экваторе, то он и познакомил офицеров и всех чиновников шлюпа с водою Южного полушария, вспрыснув ею всякого из нас. Командир шлюпа, над коим вместе с нами совершен был этот обряд, исполнил то же над командою, с той только разницею, что вместо капель вылита была полная кружка морской воды в лицо каждому матросу, чему всякий из них с удовольствием подвергался…» Михайлов П. Н. (1768-1840). Шлюпы «Восток» и «Мирный» у берегов Антарктиды. 1819 г. Репродукция на почтовой карточке 1960-х гг. Михайлов П. Н. (1768-1840). Шлюпы «Восток» и «Мирный» у берегов Антарктиды. 1819 г. Репродукция на почтовой карточке 1960-х гг. Благодаря юго-восточному пассатному ветру, установившемуся в конце перехода шлюпов Первой антарктической экспедиции через экватор, кораблям удалось к ноябрю 1819 года достичь берегов Бразилии. Симонов описывает виды на Рио-де-Жанейро: «Вот рисуются передо мной горы и город; зеленые холмы, покрытые деревьями тропической природы, окидывают город, который, как изящная лепная работа, вставлен в эту великолепную раму; там на высотах каждая вершина гор украшена монастырем с церквами и колокольнями или загородным домом с садом и беседками, или военным укреплением со своими грозными орудиями». Эти берега были последним пристанищем перед отправкой в воды Южного океана. С приближением к Южному полюсу климат и животный мир менялись. Наконец, 1 января 1820 года «когда мы взошли на шканцы, то увидели, что шлюп «Восток» окружен плавающими льдинами в близком расстоянии и густым туманом. Рев волн, дробящихся о ледяные массы, сливался с пронзительным криком пингвинов. В 8 часов утра к этим диким звукам присоединился грохот пушек, подававших со шлюпа «Восток» туманный сигнал «Мирному», с тем, чтобы он показал своё место такими же выстрелами…». Иван Айвазовский. «Ледяные горы в Антарктиде», 1870 г. Иван Айвазовский. «Ледяные горы в Антарктиде», 1870 г. Защитник женского образования Одним из лейтмотивов общественных настроений второй половины XIX в. принято считать феминистское движение – борьбу женщин за собственные права. Эхо данной кампании, зародившись на Западе, отозвалось и в Российской империи. Девушки столичных и провинциальных городов стремились любыми путями расширить перечень личных прав и свобод. Их первым шагом на данном пути стало требование получения высшего образования. Ливерий Осипович Даркшевич — невропатолог, профессор Казанского университета, сторонник женского образования. Фото из фондов Музея истории Казанского университета Ливерий Осипович Даркшевич — невропатолог, профессор Казанского университета, сторонник женского образования. Фото из фондов Музея истории Казанского университета Несмотря на жесткое сопротивление общественности, государство всё же пошло на уступки и разрешило открыть в ряде городов Высшие женские курсы. Исключением не стала и Казань. Стоит отметить, что помимо курсов, девушки посещали университет в статусе «вольнослушательниц», т.е. лиц, проходивших материал, но не сдающих контрольные экзамены и не получающих аттестат или диплом об окончании учебного заведения. Особым местом притяжения для «студенток» был медицинский факультет. Кроме того, при кафедре акушерства в 1856 г. был создан Повивальный институт, где дамы обучались начальным фельдшерским приёмам. Здание высших женских курсов в Казани.Открытка 1913 г. Издательство «А.М.К.» Здание высших женских курсов в Казани.Открытка 1913 г. Издательство «А.М.К.» Шли годы, но в среде интеллигенции всё же присутствовали мнения о том, что женщины не способны получать высшее образование вследствие физиологических особенностей строения их мозга. По словам исследователей, мозг представительниц «слабого пола» несколько меньше по весу, чем мужской. К тому же, он имеет меньше извилин и складок, что свидетельствует о «низком уровне их интеллигентности». Решительным опровержением данных утверждений стала речь Л.О. Даркшевича, профессора кафедры нервных болезней Казанского университета, на съезде Московского общества невропатологов и психиатров. Ливерий Осипович всячески стремился добиться возможности женщин получать высшее образование. Несомненно, данные идеи не могли не отразиться в его выступлении. Памятная доска на здании бывшей клиники Казанского университета (сегодня — ИСФНиМК КФУ) Памятная доска на здании бывшей клиники Казанского университета (сегодня — ИСФНиМК КФУ) В начале своего доклада он задался вполне серьезным вопросом: «Имеются ли в женской организации такие условия, которые неизбежно делают женщину менее способной к интеллектуальному развитию сравнительно с мужчиной, говоря иначе, обречена ли женщина от самой природы стоять по своим духовным способностям ниже мужчины?». Ответом же стали опровержения упомянутых ранее тезисов, связанных с организацией мозга. Говоря о сомнительной важности веса мозга, Даркшевич сравнивал мозг мужчины с мозгами других млекопитающих. В ходе сопоставления профессор показал: несмотря на то, что мозг кита и слона намного тяжелее человеческого, высокой умственной способностью данные животные не отличаются. Аналогичный прием Ливерий Осипович применил и к тезису о количестве извилин. В качестве примера был приведен некий «генерал С.», мозг которого был тщательно исследован специалистами. Военный был высокообразован, статен и интеллигентен. Однако после вскрытия врачи обнаружили, что его мозг был намного меньше не только по весу, но и по количеству извилин, чем мозг крестьянина. Помимо веса и количества изгибов, Даркшевич привел статистику количественного соотношения массы головного мозга с массами тела человека и его спинного мозга, однако и эти данные не подтвердили тезисы оппонентов ученого. Университетская клиника Казанского императорского университета (сегодня — ИСФНиМК КФУ) Университетская клиника Казанского императорского университета (сегодня — ИСФНиМК КФУ) В докладе Ливерий Осипович занимался не только опровержением. Он представил публике свою причину присутствия у женщин низкого уровня образованности. По мнению ученого, значительное влияние на данную ситуацию оказывало окружение девушек. При отсутствии возможности получения высшего образования дамы попросту не могли развивать свои знания в той или иной области. В конце своего выступления Даркшевич выразил надежду, что ряды его сторонников в борьбе за женское образование еще пополнятся и «настанет время, когда сгладится грань, разделяющая ныне сферу мужского ума от ума женского». Глядя на современный мир, мы можем с уверенностью сказать, что надежды выдающегося ученого полностью оправдались. Автор публикации: А.Ю. Афанасьев «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» #Летописьказанскогоуниверситета #видимое_невидимое 28 июля 1914 г. Совет университета в ответ на объявление 19 июля войны России со стороны Германии выразил императору верноподданнические чувства и искреннюю, безграничную любовь, заверив в том, что «вместе со всей родной страной Совет полон готовности принести всякие жертвы на благо Отечества в его защите славянства и борьбе за правое дело». Совет определил: 1) Предоставить в распоряжение военного ведомства университетские клиники, помещения бывшей университетской типографии, зоологического музея и физического института, а в случае необходимости – и все вообще помещения университета. Открыть действия клиник с 1 августа и предложить всему медицинскому персоналу к этой дате явиться к исполнению своих обязанностей. 2) За призванными на войну сохраняются квартиры для их семей. Должности их замещаются временно – по возвращении с войны призванные получают свои места. 3) Членам Совета ежемесячно отчислять «сколько кто может» от своего содержания на нужды университетского Комитета Красного креста, который уже развернул работу. Владимир Николаевич Тонков Владимир Николаевич Тонков 4) Ходатайствовать о разрешении на открытие при медицинском факультете четырехнедельных курсов по приготовлению сестер и братьев милосердия с отделением при курсах для обучения низшего санитарного персонала. Организатором и руководителем курсов избран профессор В.Н. Тонков. Викторин Сергеевич Груздев Викторин Сергеевич Груздев Уже в первые месяцы войны были открыты госпитали, устроенные в клиниках университета, в главном здании был открыт лазарет на 75 человек, при гинекологической клинике было организовано отделение на 20 человек, содержание которого обеспечивал своими средствами профессор Викторин Сергеевич Груздев. 14 сентября 1914 года был открыт центральный лазарет, куда поступали тяжелораненые. Операции проводил проф. В.Л.Боголюбов – главный врач госпиталей Союза городов в Казани и главный хирург общины Красного Креста. Виктор Леонидович Боголюбов Виктор Леонидович Боголюбов На двухмесячных курсах сестер милосердия, на курсах по подготовке персонала по уходу за больными и ранеными преподавали профессора В.Л.Боголюбов, С.С.Зимницкий, А.В.Вишневский и другие. За первый год университет подготовил 260 сестер милосердия, 170 из них после окончания отправились в действующую армию. Опыт в организации военных госпиталей у Казанского университета был благодаря деятельности Михаила Федоровича Кандаратского (1854-1912). В 1876 году Михаил Кандаратский поступил на медицинский факультет Казанского университета, где и закончил курс в 1881 году, получив золотую медаль за сочинение «О действии бензойной кислоты на дыхание». По окончании курса он был оставлен в Казанском университете при кафедре нормальной анатомии, позже перешел в хирургическую факультетскую клинику, а летом 1885 года был командирован с научной целью заграницу. В 1888 году Михаил Федорович, будучи удостоенным Санкт-Петербургской военно-медицинской академией степени доктора медицины, получил назначение в Казанский университет на должность прозектора при кафедре оперативной хирургии. Михаил Федорович Кандаратский Михаил Федорович Кандаратский В марте 1904 г. он был избран комитетом Красного Креста при Казанском университете заведующим санитарным отрядом. А в июне этого же года на время войны с Японией М.Ф. Кандаратский был отправлен на Дальний Восток. Он организовал в городе Мукден госпиталь и перевязочный пункт имени Казанского университета для раненых в Манчжурии солдат. Еще в 1900 г. Мукден был без боя взят русскими войсками, и оставался опорным пунктом Российской империи в Китае до Мукденского сражения – решающей и самой кровопролитной битвы русско-японской войны. 10 марта 1905 г. город был взят японцами. Кандаратский М.Ф. осенью 1905 г. вернулся в Казань. В экспозиции истории Музея Казанского университета находятся материалы, переданные потомками Кандаратского, в том числе и значок Красного креста, принадлежавший ученому-медику. Это интересно: как выглядел диплом доктора наук в XIX веке? Документация, фиксирующая получение и подтверждение образования в России, начинает складываться в систему в первой половине ХIХ в. Связано это было с очень долгим процессом становления системы учёных степеней и практики научной и должностной аттестации в России. До середины 30-х годов XIX века все дипломы имели разную форму. Дело в том, что с 1724 года, с момента основания Академического университета (нынешний СПбГУ) и до введения университетского Устава в 1835 г. система ученых званий и степеней только формировалась. Особенно сильно на вопрос необходимости установления четкой системы влияло зарубежное образование, которое многие тогда получали. В России попросту не знали, как сравнивать западные дипломы со своими документами. Диплом лекаря с отличием А.В. Вишневского, 1899 г. С 1835 года началась унификация вида диплома (диплом стали называть дипломом только с 1863 года, до этого времени документ именовали аттестатом), обязательного для всех университетов, кроме Гельсингфорсского (ныне Хельсинкского). В дипломе того времени обязательно указывали специализацию студента и его уровень подготовки. Стоит упомянуть о том, что само понятие «диплом» происходит от греческого слова «diplo», в переводе означающего «двойной лист». И ведь так и было, документ являл собой лист, сложенный вдвое. На протяжении XIX века и до 1917 года вид диплома и его формуляр, стилистика оформления мало изменялась. Это можно отнести ко всем университетам в Российской империи. Диплом представлял собой лист альбомного формата, размером 50 на 40 см, был отпечатан на толстой бумаге. После подписания Устава об Университетах все дипломы в России выписывались исключительно на русском языке. Присваивать номер диплому стали только с 1884 года, до этого момента ставилась только печать университета и герб Российской империи. Оформление университетского диплома было выполнено в строгом стиле, хотя бывали и исключения. Например, в фонде Музея истории Казанского университета хранится диплом на степень доктора математики и астрономии 1852 г. М.В. Ковальского (1821-1884), профессора Казанского университета, директора университетской обсерватории, одного из основателей Русского астрономического общества. В глаза бросается изысканность документа. Сложный, витиеватый узор обрамляет диплом по периметру, в центре массивная текстурная печать, даже подпись ректора выделяется золотыми чернилами. Диплом доктора математики и астрономии М.В. Ковальского, 1852 г. Диплом доктора математики и астрономии М.В. Ковальского, 1852 г. Диплом (аттестат) был выдан «по удостоению» физико-математического факультета и Совета университета по ходатайству попечителя Казанского учебного округа. Ученая степень по университетскому уставу 1835 г. привязывалась не только к конкретному отделению и факультету, но и к специализации, что было далее отражено в основной записи: «…утвержден, четвертого июня тысяча восемьсот пятьдесят второго года, в степени доктора математики и астрономии…». Документ скреплен подписями ректора Императорского Казанского университета И.М. Симонова, деканом физико-математического факультета П.И. Котельниковым. М.А. Ковальский М.А. Ковальский Различия между магистром и доктором выражались лишь в количестве вопросов на экзамене и количестве публичных лекций, к тому же рекомендовалось всё же получать ученые степени последовательно. Так Мариан Войтехович на момент защиты уже имел степень магистра. Для получения диплома докторской степени Ковальскому необходимо было пройти следующую процедуру: вначале публичный экзамен в присутствии профессоров факультета, потом чтение на факультете публичных лекций и защита диссертации, в данном случае это «Теория движения Нептуна». После блестящей защиты докторской диссертации за результаты, полученные в уральской экспедиции, ученому присудили почетную премию Петербургской академии наук. В Казани Ковальский проработал 29 лет. Он умножил славные научные традиции Казанского университета, благодаря чему его имя по праву находится в одном ряду с именами таких замечательных деятелей университета, как Н.И. Лобачевский, И.М. Симонов и др. Итак, данный вид диплома сохранялся в России достаточно долго. Такой диплом считался сам по себе достаточной рекомендацией, вкладыша с оценками к нему не прилагалось. Такое дополнение к свидетельству об образовании появилось уже после революции. К 1930-ым годам дипломы приобрели современный вид. Собственно, современная форма диплома отличается от дипломов 1930-х годов только цветом, гербами и надписями. Таким образом, к середине XIX в. полностью сложилась система научной аттестации, единые условия образовательного процесса и вместе с тем выросла социальная ценность университетского образования. Очевидно, прослеживается немало параллелей между имперской системой высшего образования и современной, многое узнаваемо и понятно, отдельные элементы перекочевали практически без изменений. Автор: Д. Абаева ВЫСШИЕ ЖЕНСКИЕ КУРСЫ До декрета 1918 г. женщины в России не допускались в высшие учебные заведение на равных правах с мужчинами, т.е. в качестве студенток. Несмотря на то, что и общественность, и университетское сообщество не раз поднимали эту проблему на протяжении всей второй половины XIX в. Так при обсуждении университетского устава 1863 г. советы университетов в Санкт-Петербурге и Казани высказались за допуск женщин к совместному со студентами слушанию лекций на правах вольнослушателей. Советы Харьковского и Киевского университетов пошли дальше, считая возможным допустить женщин к высшему образованию и получению ученых степеней на равных правах с мужчинами. В качестве компромисса правительством была разрешена организация Высших женских курсов. Сначала в Санкт-Петербурге в 1869 г. были созданы Аларчинские высшие женские курсы. Почти одновременно в Москве открылись Лубянские курсы, через год Владимирские курсы, а в 1872 г. курсы организовал профессор В.И. Герье. Последние стали прототипом для Казанских высших женских курсов, организованных в 1876 г. при университете по инициативе группы прогрессивных профессоров. Стоит заметить, что многие известные выпускники Казанского университета, покинувшие alma mater, участвовали в организации женских курсов в других городах. Так А.Н. Бекетов был инициатором создания в Санкт-Петербурге Бестужевских курсов, а химию молодым курсисткам там преподавал А.М. Бутлеров. Н.В. Сорокин — инициатор создания Высших женских курсов в Казани, основатель отечественной медицинской микологии. Н.В. Сорокин — инициатор создания Высших женских курсов в Казани, основатель отечественной медицинской микологии. Конечно, открытие Высших женских курсов в Казани, как и в других городах, сопровождалось горячими дискуссиями. И в университете, и в министерстве народного просвещения существовали консервативные личности, крайне пессимистично настроенные в отношении высшего женского образования. Вспомнить хотя бы слова из письма попечителя Казанского округа министру просвещения: «…гимназистки, институтки и т.д. не могут без вреда, при неправильном усвоении слушаемого, проходить хотя бы облегчённый университетский курс…». Однако программа, которую успешно заканчивали казанские курсистки, отнюдь не была легкой, и мало отличалась от университетской. На высших женских курсах было два отделения. На словесно-историческом отделении преподавались: русская грамматика и история русской литературы, естествоведение, всеобщая история, русская история, история физико-математических наук, история философии, эстетика, немецкая литература, английский язык, гигиена. Курс физико-математического отделения составляли естествоведение, геометрия, приложение алгебры к геометрии, география, физика, история философии, гигиена, химия, история физико-математических наук, английский язык. Что же побуждало девушек поступать на курсы? Одни хотели заниматься наукой. Другие мечтали служить своему народу в качестве учительниц, врачей, что особенно актуально, учитывая развивающееся тогда земское движение. Для третьих высшее образование было средством для достижения революционных целей. Иногда мотивы переплетались. Например, Н.П. Суслова – первая русская женщина получившая степень доктора медицины, также являлась членом революционной организации «Земля и Воля». Для последней трети XIX в. в таком сочетании воплощался популярный образ курсистки – нигилистки, прогрессивной женщины, идущей вразрез с традиции. Зачастую курсистки отличались и внешне, могли носить модные среди студенчества овальные очки, курить сигареты, не признавать «женской моды» в одежде. «Курсистка» «Курсистка» Карикатура на почтовой открытке Карикатура на почтовой открытке Всё это заставляло власть присматривать за курсистками не меньше, чем за студенчеством. На курсы принимались девушки «исключительно из лиц, живущих в Казани» и, более того, известные «лично господину попечителю учебного округа, с особого каждый раз его разрешения и под его ответственность». Поступление на курсы не мыслилось без удостоверения местной полиции о полной политической благонадёжности, как и без письменного согласия родителей, опекунов или мужей. Немалое беспокойство власти вызывал сам факт погружения женщин в университетскую среду, т.е. сближение их, по мнению администрации, с буйной, малоуправляемой, а главное, исключительно мужской студенческой вольницей. И хотя ученицы акушерских курсов могли присутствовать, например, на лекциях профессора П.Ф. Лесгафта, нахождение их в одной аудитории со студентами считалось аморальным, и вызывало постоянное недовольство начальства. Поэтому курсы проходили в предоставленных советом университета аудиториях лишь в вечернее время, когда юноши-студенты в университете уже отсутствовали. Вход в университет для курсисток был возможен по пропускам и только на время занятий. Входной билет курсистки Входной билет курсистки Проявившие инициативу профессора, в составе педагогического совета, занимались и учебной, и хозяйственной стороной организации ведения курсов. Они были и первыми преподавателями курсов, и первыми жертвователями. Так обычной практикой считалось уступить свой и так небольшой гонорар за чтение лекций в пользу самих курсов. В педагогическом совете последовательно председательствовали профессора: Н.А. Фирсов (1876-1877), Н.А. Осокин (1877-1880), С.М. Шпилевский (1880-1882) и Н.В. Сорокин (с 1882 г.). Они прилагали все усилия, чтобы курсы, разрешенные властью в качестве «опыта» с двухгодичным испытательным сроком, функционировали на постоянной основе. Ярым сторонником курсов в прессе выступал профессор Н.А. Осокин, по совместительству редактор журнала «Ученые записки Казанского университета». Он и до открытия, и после, и даже после закрытия курсов всячески их пропагандировал. Например, в 1877 г. в журнале «Женское образование» им был опубликован своего рода отчёт об успехах. По его оценке Казанские курсы первого года, на которые записались 57 девушек, «превзошли ожидания». В отчёте также приводились имена курсисток, отличившихся достойными курсовыми сочинениями. Профессор русской истории Н.А. Фирсов Несмотря на успешность курсов, заинтересованность профессуры, они были закрыты под предлогом «недостатка слушательниц». Это коснулось аналогичных заведений по всей стране. Одним словом, наступила эпоха реакции, доступ к высшему образованию ограничивался повсеместно. Однако история Казанских высших женских курсов на этом не закончилась. Университетская профессура не прекращала попыток возрождения былого начинания. На страницах истории этой борьбы нашлось место самым разным человеческим поступкам и качествам – интеллигентской самоотверженности, отчаянному консерватизму, настоящему предательству и даже трагичному самоубийству. Об этом и о многом другом читайте в следующих заметках. Слушательницы и преподаватели Высших женских курсов. Начало XX в. Слушательницы и преподаватели Высших женских курсов. Начало XX в. Автор статьи Гафаров А.А.

«Яркий анатом, каких производил свет». Петр Францевич Лесгафт
«Яркий анатом, каких производил свет». Петр Францевич Лесгафт, изображение №1
Пройдитесь по дворику Казанского федерального университета, полюбуйтесь этим великолепным ансамблем, построенным в стиле классицизма. Ваше внимание, несомненно, привлечет здание Анатомического театра, с его ионического ордена колоннами, двухсветным залом и словами на фронтоне на латыне: «Здесь место, где смерть рада помочь жизни».

Какие корифеи науки здесь работали! П.Ф. Лесгафт (1837-1909), В.Н. Тонков (1872-1954), Н.Д. Бушмакин (1875-1936), В.Н. Терновский (1888-1976).

«Яркий анатом, каких производил свет». Петр Францевич Лесгафт, изображение №2
П.Ф. Лесгафт – выдающейся анатом, психолог, педагог, страстный поборник женского образования. Свою жизненную философию Петр Францевич выразил в двух фразах: «Смысл жизни – труд, работа не для себя, а для других, только эта сторона человека, совершаясь поколениями, ведет к бесконечному совершенствованию человеческой личности. Такая работа исключительно для других возможна лишь для того, кто поймет, что каждый человек имеет право на уважение единственно в силу своего звания – человек».

В Казанский университет он приехал в 1868 г., занял кафедру физиологической анатомии и сразу же завоевал большую популярность среди студентов. О его нравственном влиянии на окружающих с восхищением написала одна из его слушательниц Вера Фигнер: «Удивительно было обаяние личности Петра Францевича… Глубокая почтительность со стороны студентов окружала его…. Это была центральная фигура для первокурсников, гроза и вместе любимец… Независимый по характеру, страстно любящий свою науку и ревнивый к занятиям студенчества… «Человек» чувствовался в нем при первом же соприкосновении, и чудесное слияние хорошей личности с прекрасным преподаванием создавали очарование, делавшего его образцом, идеалом для поколений, имевших счастье начинать свои студенческие годы под его руководством.» Несмотря на «высочайшее» повеление, изданное в январе 1871 г., о «недопущении лиц женского пола к слушанию лекций совместно со студентами», профессор Лесгафт совершил неординарный поступок. Для помощи в приготовлении учебных препаратов и проведении практических занятий он вначале привлекал студентов старших курсов, но он добился официального прикрепления к кафедре ученицы повивального класса Евгении Мужсковой. Так, впервые в России женщина надела прозекторский фартук и встала рядом с мужчинами.

В.Н. Фигнер — русская революционерка
В.Н. Фигнер — русская революционерка
Также Вера Фигнер вспоминала: «Стали мы ходить и на лекции. Обыкновенно Петр Францевич входил в аудиторию из своего кабинета, а мы следовали за ним. Большая аудитория, расположенная амфитеатром, была сплошь занята мужской молодежью, а внизу, направо от профессора, стояли два табурета для нас. Мы были так поглощены тем, что говорил Петр Францевич, что я не заметила и не запомнила ни одного лица. Но студенты – медики, для которых появление женщин было новостью, хорошо заметили нас, и семь лет спустя, когда я приехала в Самару служить в земстве, тамошний врач тотчас признал во мне одну из слушательниц, которые в 1871 г. бывали на лекциях Петра Францевича. И это воспоминание сделало нас друзьями.»

Лесгафт выступил против порядков, царивших в университете, против произвола попечителя. В январе 1871 г. в № 21 «Петербугских ведомостей» появилась его статья с критикой университетских порядков и попечителя, который «постоянно домогается превратить университет в покорную гимназию, или скорее в канцелярию послушных чиновников». Статья не была подписана, университет не был назван, но в ней приводились факты, по которым нельзя было не узнать Казанский университет: выборы профессоров проводились только с согласия попечителя, который третировал их, заставлял делать унизительные визиты, а непокорных – исключали со службы. Попечитель Шестаков узнал себя, но, стремясь оправдаться, назвал ее «грязным пасквилем», в котором автор побоялся назвать свое имя.

Вскоре в «Петербургских ведомостях» появилась новая сенсационная статья «Что творится в Казанском университете» на этот раз за подписью Лесгафта. Толчком же послужили экзамены, которые вместо профессора Лесгафта принял профессор патологической анатомии А.К. Петров. При разборе дела в совете университета выяснилось, что экзамены были проведены с нарушением требований, без препарирования трупа. Возмущенный этим обстоятельством, Петр Францевич написал письмо в газету, в которой вышла статья. В ней не только критиковался попечитель Шестаков, но и вся правительственная политика в области образования. Так был вынесен сор из университетской избы на двор всей России. Скомпрометированный П.Д. Шестаков добился у царя увольнения профессора Лесгафта без права преподавания.

Три года, проведенных Петром Францевичем в Казанском университете, оставили неизгладимый след в его истории. Как написала о нем казанская газета «Неделя» в декабре 1870 г. – это был «один из самых ярких анатомов, каких производил свет».

«Яркий анатом, каких производил свет». Петр Францевич Лесгафт, изображение №4
«Дело Лесгафта», вызвало большой резонанс научной общественности России. В знак протеста против произвола властей семь передовых профессоров Казанского университета: А.Я. Данилевский, В.Г. Имшенецкий, В.В. Марковников, А.Я. Якобий, А.Е. Голубев, П.И. Левитский – подали в коллективную отставку. В своем прошении об отставке эти выдающиеся ученые и преподаватели писали: «В последнее время отношение большинства совета (Казанского университета) к правам меньшинства, к которым мы имеем честь принадлежать, сделалось тягостным и постоянным, что наше дальнейшее участие в нем теряет всякое практическое значение в наших глазах, и что главное – лишает нас того спокойствия, которое необходимо для занятий научными работами и для правильной преподавательской деятельности.» В дальнейшем и Лесгафт, и поддержавшие его ученые много сделали для науки в разных городах России, а их труды вошли в золотой фонд мировой науки.

Автор: М.Г. Хабибулина

«…Речь моя невольно полилась из глубины Души»
После отмены крепостного права в Российской империи стали происходить крестьянские волнения. Иногда они приобретали вид настоящих погромов, но чаще это были попытки крестьян разобраться в реформе. Жители сёл и деревень плохо понимали, что они получили, задавали вопросы, требовали ответов от бывших хозяев. А помещики боялись народных масс и, бывало, реагировали чрезвычайно жестоко.

Такой случай произошёл в селе Бездна под Казанью 12 апреля 1861 г. Крестьянин Антон Петров неверно истолковал «Положение 19 февраля». Он утверждал, что отныне вся земля принадлежит крестьянам. В
Бездну стали собираться крестьяне из соседних деревень. Вскоре их уже было несколько тысяч.

Переговоры местной власти с «бунтующими» закончились кровопролитием. Солдаты Тарутинского пехотного полка сделали шесть залпов по безоружной толпе. Жертв, по разным данным было от 50 до 350 человек.

Стараниями публицистов о «Бездненских волнениях» узнали люди по всей стране и даже за границей. Отреагировали на эти события студенты Казанского Императорского университета.

Картина «Куртинская панихида» в экспозиции Музея истории Казанского университета
Картина «Куртинская панихида» в экспозиции Музея истории Казанского университета
16 апреля 1861 г. в Куртинской церкви г. Казани (Варварьинской на Арском кладбище) состоялась панихида в память о погибших в с. Бездна. Её организовали студенты университета и Духовной семинарии.

Профессор русской истории Афанасий Прокопьевич Щапов
Профессор русской истории Афанасий Прокопьевич Щапов
После отказа священника провести панихиду, профессор русской истории Казанского университета, имевший духовный сан и степень бакалавра Духовной академии – А.П. Щапов прочитал с амвона храма обличительную речь. Профессор был популярен среди студентов, отличался либерально-демократическими взглядами. Он даже состоял в тайном обществе «Библиотека казанских студентов».

«…Речь моя невольно полилась из глубины Души», изображение №3
Это был рискованный поступок. Столь демонстративный жест не могли оставить без внимания. Последствия грозили самые серьёзные. От Щапова потребовали объяснений. В своем письме от 19 апреля 1861 г. на имя епископа Казанского и Свияжского Афанасия он написал:

По требованию Вашего Высокопреосвященства объясняю, что я сказал речь в Кладбищенской церкви по убиенным крестьянам Спасского уезда села Бездны, по невольному состраданию к несчастным, согласно с обще-христианским-человеколюбивым сочувствием к ним. Когда на кладбище толпами собирались студенты университета – я пошел вслед за ними и узнал, что они хотят отправить панихиду по убиенным «в смятении». Это стечение с христианской, человеколюбивой целью возбудило во мне слезы, и я тут же на кладбище набросал на бумаге краткую речь, предполагая сказать её на какой-нибудь могиле, где сначала думали служить панихиду. Когда панихиду решили служить в церкви, то, как не удерживался я, но вместе с слезой речь моя невольно полилась из глубины Души; когда человек 400 в один голос, многие со слезами запели «вечная память».
Профессор не стал афишировать своей роли в проведении панихиды. Хотя, конечно, в ходе официального расследования стали известны и организаторы и даже слова, сказанные Щаповым. Ведь закончил он свою речь в церкви фразой: «Да здравствует демократическая конституция!».

Впоследствии профессор чудом избежал отправки на Соловки, но его карьера преподавателя закончилась. Завершилась его жизнь в холодном Иркутске. А «Куртинская панихида» навсегда останется одним из самых ярких протестов в истории губернской Казани.

Знаменитый русский публицист А.И. Герцен так писал о ней:

«Куртинская панихида» – антиправительственное выступление казанских студентов – мужественный, неслыханный в России протест, не втихомолку, не на ухо, а всенародно, в церкви, на амвоне.
Подробнее узнать о жизни и научной работе Афанасия Щапова вы сможете на экскурсии в Музее истории Казанского университета.

Автор статьи: Ротов Иван

Выбор Ульянова
(К 150-летию со дня рождения В.И.Ленина)

Казанский университет славен выдающимися учеными, научными открытиями, писателями, государственными деятелями. Одна из страниц его истории посвящена В.И. Ленину. В экспозиции музея истории университета представлены документы, которые рассказывают о пребывании В. Ульянова в стенах университета, о начале его революционной деятельности. Во время экскурсии посетители часто задают вопрос: «Почему В.Ульянов местом обучения избрал Казанский университет, юридический факультет?».

Ульянов Илья Николаевич (1831-1886)
Ульянов Илья Николаевич (1831-1886)
Отвечаем на него. В Казани учился его отец семейства – Илья Николаевич Ульянов, закончивший физико-математической факультет университета в 1854 г. В Казани проживали многочисленные родственники, сестры Марии Александровны. Недалеко от Казани находилось имение деда Александра Дмитриевича Бланка – с. Кокушкино, куда часто приезжала на отдых семья Ульяновых.

1887 г., когда Володя Ульянов поступал в университет, был очень трудным для семьи. Его старший брат Александр был казнен за покушение на жизнь императора Александра III. За семьей установлен негласный полицейский надзор. Соседи, близкие и знакомые отвернулись от Ульяновых. Сложилась невыносимая обстановка в Симбирске. Именно в этот год Владимир блестяще окончил гимназию с золотой медалью. Двери столичных университетов были для него закрыты. «Прямого запрещения поступать в один из столичных университетов ему не было, – вспоминала сестра Владимира Анна, – но директор Департамента полиции дал понять матери, что лучше ему проситься в провинциальный университет, и лучше, если он будет жить при ней». На семейном совете решили переехать в Казань.

Прошение и характеристика В.И. Ульянова для поступления в Казанский университет. Из экспозиции Музея истории Казанского университета
Прошение и характеристика В.И. Ульянова для поступления в Казанский университет. Из экспозиции Музея истории Казанского университета
Федор Михайлович Керенский (1838-1910)
Федор Михайлович Керенский (1838-1910)
Директор Симбирской гимназии Ф.М. Керенский дал Владимиру Ульянову прекрасную характеристику, отмечая, что он «усердный, аккуратный, во всех классах гимназии был первым учеником и при окончании курса награжден золотою медалью, как самый достойнейший по успехам, развитию и поведению». Преподававший логику и словесность Керенский желал, чтобы Владимир Ульянов поступал на филологический факультет университета и был очень огорчен его выбором. Разочарование решением двоюродного брата выразил и Николай Веретенников: «Мне казалось, что юридические науки неизмеримо ниже естественных. Это мнение было тогда довольно распространенным. […] Помню, в это лето в Кокушкино приезжал читавший лекции по математической физике в Казанском университете Г.Н. Шебуев. Он долго, очень долго расхаживал с Володей по саду и беседовал. О чем у них шел разговор, не знаю, но слышал потом, как не однажды Шебуев с увлечением уверял, что Владимиру Ильичу непременно следует поступать на математический факультет, что у него «определенно математический склад ума».

В. Филипенко. Володя Ульянов в Казанском университете
В. Филипенко. Володя Ульянов в Казанском университете
Анна Ильинична так объясняла причину выбора именно юридического факультета В. Ульяновым: «Владимир Ильич тогда уже интересовался юридическими и политико-экономическими науками, а кроме того, не был склонен к профессии педагога, да и знал, что она для него будет закрыта». Дмитрий Ильич Ульянов в своих воспоминаниях также отмечал, что в последних классах гимназии Владимир Ульянов тяготел к изучению «буржуазного общества, его экономической структуры, его права, к изучению в целом современного общества».

Выбор юридического факультета давал возможность не служить в системе государственных учреждений, закрытых для брата государственного преступника, а иметь свободную профессию и определялся не только прагматическими соображениями.

Своему двоюродному брату Николаю Веретенникову Владимир сказал: «Теперь такое время, нужно изучать науки права и политическую экономию. Может быть, в другое время я избрал бы другие науки».

Автор публикации: М.Г. Хабибулина

Выдающийся питомец Казанского университета. И.Н. Ульянов.
Году науки и технологии посвящается
Этот год в Российской Федерации объявлен Годом науки и технологий. В Казанском университете он посвящен 60-летию полета человека в космос и 126-летию изобретения радио. Сегодняшний наш рассказ пойдет о выдающемся просветителе Российской империи, выпускнике физико-математического факультета Казанского университета И.Н. Ульянове.

Выдающийся питомец Казанского университета. И.Н. Ульянов., изображение №1
Способности Ильи Николаевича к точным наукам были замечены в гимназии учителем математики и физики Н.М. Степановым, который не только наполнял занятия способного ученика математикой, физикой, химией, но и привлек его к метеорологическим и астрономическим наблюдениям. Он также хорошо знал литературу. Его сочинение «О сатирическом направлении в русской литературе», в числе лучших было направлено в Казанский учебный округ и заслужило одобрение со стороны адъюнкта Казанского университета В.А. Сбоева. Илья хорошо рисовал, чертил, великолепно знал французский и немецкий языки. Тем не менее, в свидетельстве об окончании гимназии было записано: «…ему, Ульянову, как происходившего из податного сословия, не предоставляется тем никаких прав для вступления в гражданскую службу». К тому же, начальственное распоряжение от 26 января 1850 г. гласило: «Высочайшим повелением при приеме в университет отдавать преимущество тем, кто имеет право на вступление в гражданскую службу». И все же, желая помочь талантливому выпускнику, директор Астраханской гимназии направил прошение в Казанский учебный округ с просьбой о «помещении ученика Ульянова стипендиатом в Казанский университет». В ответ, управляющий Казанским учебным округом, разъяснил директору гимназии, «что стипендии в университете предназначены, чтобы облегчить лишь чиновникам способным к воспитанию детей». Поэтому причисленного к мещанскому сословию Илью Ульянова нельзя зачислить в число стипендиатов.

Не имея достаточных средств к существованию, Илья Николаевич все же твердо решил учиться в Казанском университете. Ректор университета И.М. Симонов, сам выпускник Астраханской гимназии, желая помочь земляку, допустил его к вступительным экзаменам, которые Ульянов сдал вполне успешно.

В университете преподавали талантливые ученые: астрономию читал первооткрыватель Антарктиды И.М. Симонов, лекции по теоретической химии студенты слушали у А.М. Бутлерова, «который сам страстно любил науку и увлекал ею слушателей», физику читал один из лучших учеников академика Э.Х. Ленца – А.С. Савельев, одаренный ученый и педагог. Лекции К.И. Ленстрема вызывали у Ульянова неподдельный интерес и душевный отклик. Выпускник Главного педагогического института (Санкт-Петербург), убежденный противник наказаний для детей, он считал, что «только ласковым обращением, любовью к детям, изучением их характеров, указаниями на проступки их, одним словом гуманностью, можно посильно укрепить в них сознание долга и справедливости». Учился Илья Николаевич с увлечением.

1854 г. – последний год студенческой жизни. И.Н. Ульянов успешно сдал экзамены и выполнил диссертационную работу по астрономии. Высокий уровень преподавания этого предмета в университете привлекал к себе талантливых студентов, в числе которых был и Илья Николаевич. М.А. Ковальский, под чьим руководством писал работу Ульянов, после окончания Санкт-Петербургского университета в 1845 г., занимался исследованиями в области небесной механики, а затем его привлекла кометная астрономия. Благодаря трудам Ковальского, в начале ХХ в. была создана стройная математическая основа, необходимая для исследования движения малых тел Солнечной системы. Эти исследования продолжаются и в наше время.

Тема диссертационной работы И.Н. Ульянова, предложенная Ковальским, называлась: «Способ Ольберса и его применение к определению орбиты кометы Клинкерфюса». 10 мая 1854 г. Илья Николаевич представил в Совет Казанского университета свою диссертацию. Выпускник университета проанализировал в диссертации вклад в развитие теории движения комет Ньютона, Гевелия, Лапласа, Лагранджа и пришел к выводу, что способ Ольберса «как самый простой» из всех имеет огромное преимущество «самое важное в практическом отношении – краткость и удобность вычисления». Далее Ульянов провел ряд сложных расчетов, вычислив элементы орбиты новой кометы. Профессор Ковалевский, оценивая диссертацию, писал: «Сочинение студента 4 курса г. Ульянова представляет полное изложение способа Ольберса для вычисления пароболической орбиты кометы с дополнением Энке и Гаусса и показывает, что г. Ульянов постиг сущность астрономических вычислений, которые, как известно, весьма часто требуют особых соображений и приемов. Это сочинение я считаю вполне соответствующим степени кандидата наук». С мнением Ковальского согласились и другие профессора: П.И. Котельников, П.И. Вагнер, А.Ф. Попов, А.С. Савельев, П.С. Гесс. Таким образом, будучи совсем молодым человеком, Илья Николаевич проявил свой самобытный талант и научную компетентность.

Ведомость об окончательных испытаниях И.Н. Ульянова
Ведомость об окончательных испытаниях И.Н. Ульянова
Университет окончен.

Кто знает, как бы сложилась дальнейшая судьба Ильи Николаевича, если бы не случай. Помощник попечителя Казанского учебного округа Н.И. Лобачевский, знакомясь с донесением Пензенской метеостанции, с удивлением читал: сводка погоды сообщила, что термометр показывал температуру на солнце ниже, чем в тени! А ведь он сам, Лобачевский, много лет налаживал регулярные метеорологические наблюдения в Поволжье и на Урале. Судьба Ильи Николаевича была определена, тем более он уже несколько месяцев при университетской обсерватории вел метеорологические наблюдения. Итак, 7 мая 1855 г. Лобачевский назначил Илью Николаевича на должность старшего учителя физики и математики в Пензенский дворянский институт, поручив ему заведование метеостанцией.

Семья Ульяновых
Семья Ульяновых
Великий ученый вручил путевку в жизнь юноше, который навсегда останется верен высокому идеалу служения народу и отдаст всю жизнь народному просвещению.

Автор: Хабибулина М.Г.

Больше чем конспекты
Химик, педагог, пчеловод, ректор, лепидоптеролог, академик, общественный деятель – всё это Александр Михайлович Бутлеров (1828-1886). Сегодня в честь недавнего дня рождения ученого, 15 сентября, мы обратимся к одной из сторон его экстраординарной личности.

Ранее мы уже освещали деятельность А.М. Бутлерова как химика, пчеловода, лепидоптеролога . В этот раз нас интересует его талант лектора. Преподавать тогда еще молодой Александр Михайлович начал осенним семестром 1851 г. в должности адъюнкта Казанского университета. Читал лекции студентам камерального отделения, естественникам и медикам. С первых же лекций молодой преподаватель завоевывал признание слушателей. Студенты в своем негласном рейтинге преподавателей сразу отнесли А.М. Бутлерова к группе излюбленных прогрессивных профессоров, таких как профессор технологии М.Я. Киттары, профессор политической экономии Д.И. Мейер, профессор русской словесности Н.Н. Булич.

А.М. Бутлеров
Известный писатель П.Д. Боборыкин, один из первых слушателей А.М. Бутлерова, оставил следующие впечатления:

«В 1853 году, в самом начале осеннего полугодия, в полукруглую аудиторию, где читалась химия, собрались студенты медики, естественники и камералисты Казанского университета. Из кабинета вышел очень молодой профессор, с легкой поступью и живыми манерами и заговорил таким ясным, отчетливым языком, какого никто из нас, учеников гимназии, никогда не слышал… Бутлеров уже тогда владел и речью, и способностью к наглядному преподаванию в совершенстве. Для многих из нас он представлялся чем-то совершенно выделявшимся из профессорской братии и по внешнему виду своему, и по манере держать себя, и по голосу, помимо уже чисто умственных качеств. Его появление в аудитории внесло с собою нечто оживляющее, точно праздничное, чрезвычайно интересное само по себе…»
Бутлеровская аудитория (нач. XX в.)
Известно, что сам А.М. Бутлеров во время чтения лекций редко опирался на конспект. Ведь лишь за лекторской кафедрой ученого осеняло истинное вдохновение. Новые факты, иные объяснения, подводки и т.п. на ходу перекраивали до неузнаваемости подготовленный конспект. Эти никогда не повторяющиеся лекции Александра Михайловича завораживали студентов своей живостью и оригинальностью. Неизменным оставалась лишь традиционная приветственная фраза лектора: «Милостивые государи! Сегодня я намерен изложить вам…», - а далее следовало чистое творчество педагогического гения А.М. Бутлерова.

Однако, в таком таланте ученого был свой изъян. Лекции одного из величайших химиков эпохи, т.е. его самое живое и вдохновенное изложение химической науки оставались запертым в стенах лекторской аудитории. Сегодня студентам ничего не стоит сделать цифровую запись ценной лекции. И полтора века назад студенты Санкт-Петербургского Императорского университета, где также преподавал А.М. Бутлеров, практиковали аналогичный, хотя и более трудоемкий метод. Они стенографировали лекции профессора.

Рукописное предисловие студента С. Глинка
Рукописное предисловие студента С. Глинка
Некий студент С. Глинка вместе с товарищами кратко, а по собственному замечанию чаще в полном изложении записали курс «Металлоиды», читанный профессором А.М. Бутлеровым в 1878 г. Только присмотритесь к этому «конспекту» позапрошлого века. Пусть вас не смущает рукописный шрифт лекций. От обычного студенческого конспекта этот выгодно отличается, во-первых, полнотой изложения – вплоть до дополнений, вписанных самими студентами для связи между лекциями, во-вторых, долговечностью.

Титульный лист издания
Курс был записан, отредактирован, а далее отдан в местную литографию, где текст был размножен и переплетен. Обратите внимание на титульную страницу. Она выдает то, что перед нами не просто удобная шпаргалка для будущих экзаменов, а полноценное учебное пособие – свидетельство глубокого уважения студентами лекторского таланта профессора А.М. Бутлерова. В Музее Казанской химической школы хранятся несколько подобных экземпляров, некоторые подписаны лектором. Один же представляет собой конвалют из нескольких курсов, где с лекциями А.М. Бутлерова соседствуют лекции его современника, другого талантливого химика Д.И. Менделеева. В таком виде живая речь Александра Михайловича была по-своему увековечена его учениками. Многие из которых именно под влиянием и обаянием лекций профессора и вопреки изначальным личным предпочтениям уходили в химию.

Автор: Гафаров А.А.

Химия в кармане
Флавиан Михайлович Флавицкий (1848-1917) - ученый, химик. Родился в небольшом городке Усмань Тамбовской губернии. После окончания физико-химического отделения физико-математического факультета Харьковского университета он с блеском защитил диссертацию. В августе 1873 г. Ф.М. Флавицкий получил по рекомендации А.М. Бутлерова предложение занять место хранителя музея при химической лаборатории Казанского университета. Именно в Казани он состоялся как видный ученый, отдавший 44 года из 69 лет своей жизни служению российской науки.

Химия в кармане, изображение №1
Научная карьера Ф.М. Флавицкого была блестящей и стремительной: 1875 г. – магистр химии (приравнивается к современному кандидату наук), избирается доцентом химии на медицинском факультете; 1881 г. – доктор химии, а в 1884 г. – он уже экстраординарный профессор на кафедре химии на физико-математическом факультете Казанского Императорского университета, ординарный профессор, сверхштатный профессор с поручением преподавания и заведования лабораторией неорганической химии, а с 1907 г. член-корреспондент Петербургской Академии наук.

На рубеже XIX-XX вв. Флавиан Михайлович Флавицкий создал теорию химии твердых веществ - сегодня она носит название химии твердых тел. Этот раздел химии изучает твердофазные вещества, их синтез, структуру, применение и так далее.

В чем было новшество Флавиана Михайловича?

Вплоть до конца XIX столетия руководящей установкой для химиков была алхимическая догма “тело не деятельно, если оно не жидкое”. Ф.М. Флавицкий предложил производить реакции не в жидком, а в твердом состоянии и создал особую технологию проведения реакций твердых веществ. Он считал важным то, “что во многих случаях реакции обнаруживаются при одном соприкосновении, а в большинстве случаев бывает достаточно и растирания реагирующих веществ на писчей бумаге”. Таким образом, Ф.М. Флавицкий первый разработал на этой основе новую систему качественного анализа и микроанализа. Крепкие растворы, как писал Флавиан Михайлович, застывают вследствие образования криогидратов нацело, следовательно, их можно готовить “синтетически – методом взаимодействия веществ в холодильных смесях”.

На основе своей теории в 1901 г. он создал прибор под названием “Карманная лаборатория”.

Внешний вид футляра и содержимое «Карманной лаборатории»
Небольшой, 19,5 на 10,5 см, легкий кожаный футляр. В футляре на металлической основе закреплено 47 пробирок с различными химическими реактивами, керамические ступки и пестики из прозрачного минерала. Карманная лаборатория раскладывалась в виде треугольника, что давало возможность легко и быстро пользоваться любым реактивом. Подспорьем для пользователя этой лаборатории был специальный вкладыш, который содержит в себе ряд таблиц, среди них “Формулы и названия реактивов, солей, оснований и кислот”, “Реакции на кислоты”, “Реакции на основания”, а также “Наставления для получения реакций между твердыми веществами”, составленные самим Ф.М. Флавицким.

Химия в кармане, изображение №5
Неорганические соли, находящиеся в пробирках и позволяют определять 16 катионов и 19 анионов, и выполнять анализ многих веществ. Карманная лаборатория стала необходимой в экспедициях геологов, агрохимиков, почвоведов, поскольку она давала возможность работать в полевых условиях.

Технология Флавицкого основывалась на том, что при смешении и долгом растирании в двух веществ происходит химическая реакция и изменяется цвет смеси. Таким образом производился качественный анализ вещества. Это означало, что, например, агрохимик, чтобы уточнить состав почвы смешивал твердый реагент с одним из реактивов лаборатории. В зависимости от того изменился цвет или нет, ученый уже мог делать вывод о том, какие элементы этот реагент содержит, а какие - нет.

За фабричное изготовление прибора взялась, благодаря поддержке Владимира Васильевича Марковникова, фирма Кёлер и Ко в Москве. Всего было изготовлено 150 экземпляров прибора. В 1902-1903 гг. были получены патенты в Англии, Франции, Австрии и США. В России Флавицкому в выдаче “привилегии” отказали – эксперты не поняли новизны изобретения.

Таблицы и содержимое «Карманной Лаборатории»
Идея Ф.М Флавицкого о взаимодействии веществ в твердом состоянии была подтверждена советскими учеными в статьях Е.П Ожигова (1957), а также Л.Г Берга, Н.П Бурмистрова и его учеников (1973). Свое практическое применение химия твердых веществ Флавицкого находит и сегодня. Порошковый метод используется в 3D принтерах, а также в экспресс-тестах.

Андрей Алексеевич Альбицкий. 160 лет со дня рождения.
Андрей Алексеевич Альбицкий родился 13 мая 1860 г. в г. Кинешма Костромской губернии в большой и дружной семье чиновника. Старшая сестра Алексея была врачом. Он, проживая у сестры, учился сначала в Макарьеве, а затем в Рыбинске. По окончании гимназии, А.А. Альбицкий поступил в Петербургский университет.

Андрей Алексеевич Альбицкий. 160 лет со дня рождения., изображение №1
Под влиянием выдающихся ученых-химиков, которые были тогда в Петербургском университете, А.А. Альбицкий увлекся химией. Общий курс химии читал тогда Д.И. Менделеев, органическую химию – А.М. Бутлеров, аналитическую химию – Н.А. Меншуткин.

Альбицкий после окончания курса Санкт-Петербургского университета в 1882 году со степенью кандидата переезхал Казань, надеясь получить ассистентскую должность.

В Казани А.А. Альбицкий встретился с А.М. Зайцевым – профессором органической химии, учеником А.М. Бутлерова, который в искусстве руководить работами своих студентов и ассистентов не уступал своему учителю. В это же время работали не менее известные профессора-химики Казанского университета – Ф.М. Флавицкий и И.И. Канонников. Уже через год после переезда в Казань проработав в лаборатории Зайцева, 1883 году А.А. Альбицкий получил должность сверхштатного ассистента при доцентуре по аналитической химии и том же году опубликовал две небольшие работы. В следующем году он получил должность лаборанта в лаборатории неорганической химии, а в 1885 году был перемещен на должность штатного лаборанта при лаборатории неорганической химии. В работе «О некоторых (валериленена Ребуля)», напечатанной в журнале Русского физико-химического общества в 1887 году сказывается влияние на него профессора Флавицкого, в лаборатории которого Альбицкий состоял лаборантом.

Андрей Алексеевич Альбицкий. 160 лет со дня рождения., изображение №2
В 1888 году Андрей Алексеевич утвержден в должности приват-доцента. С 1889 г. по 1902 г. читал студентам курс по качественному анализу на физико-математическом и медицинском факультетах. С того же 1889 года Альбуцкий перемещен на должность лаборанта при кафедре органической химии и приступил к исследованию одноосновных непредельных кислот. Работы эти затем были изданы отдельными изданиями, одна в 1898 году под заглавием: «О некоторых превращениях олеиновой и других близких к ней кислот». Эта работа была представлена им в качестве диссертации на степень магистра химии и защищена.

Андрей Алексеевич Альбицкий. 160 лет со дня рождения., изображение №3
В 1902 году Андреем Алексеевичем была издана другая работа под заглавием: «К вопросу о стереометрии в ряду непредельных одноосновных кислот», защищенная им в качестве диссертации на степень доктора химии. У А.А. Альбицкого складываются теплые дружеские отношения с профессором Зайцевым. Последний дает Альбицкому для работы собственноручные препараты, и Андрей Алексеевич в своих работах выражает своему учителю А.М. Зайцеву искреннюю благодарность за советы, содействие и внимание к его работам. В этот же год А.А. Альбицкий был избран экстраординарным профессором кафедры технологии и технической химии Казанского университета.

Автор: Алтынова Л.И.

А.М. Зайцев, его династия и Бр. Крестовниковы
К 180-летнему юбилею со дня рождения А.М. Зайцева (1841-1910).

Казанская школа химиков начала развиваться с конца 30-х годов XIX века, когда благодаря талантливым химикам, таким как К.К. Клаус и Н.Н. Зинин были заложены ее основы, а их ученик А.М. Бутлеров и его ученики продолжили это дело. Среди известных русских исследователей и деятелей высшей школы выделяется фигура Александра Михайловича Зайцева - ученика А.М. Бутлерова, его преемника по кафедре химии Казанского университета и продолжателя традиций своего учителя.

А.М.Зайцев читает лекцию в Бутлеровской аудитории Казанского университета. Кон.1890-х гг.
А.М.Зайцев читает лекцию в Бутлеровской аудитории Казанского университета. Кон.1890-х гг.
Есть предположение, что предки А.М. Зайцева будучи торговыми людьми жили в Казани ещё до завоевания её Иваном Грозным, поэтому род Зайцевых был коренным, казанским. Отец Александра Михайловича – Михаил Саввич Зайцев по записи 1841 г. числился купцом 2-й гильдии и являлся почетным потомственным гражданином. Он вёл оптовую торговлю чаем и сахаром, также как и его старшие сыновья от первого брака Николай и Иван. Сам Михаил Саввич был женат трижды.

Но так уж сложилось, что примерно в 1838 г. Михаил Саввич овдовел и женился во второй раз на Наталье Васильевне Ляпуновой, брат которой Михаил Васильевич, закончив Казанский университет стал астрономом- наблюдателем (на правах адъюнкта) в обсерватории. Во втором браке у Михаила Саввича появилось трое сыновей: Константин, Александр, Михаил. Именно брат матери Натальи Васильевны и убедил Михаила Саввича отдать сыновей в гимназию. По окончании 2-й гимназии Александр поступил в Казанский университет, выбрав камеральное отделение.

А.М.Зайцев
А.М.Зайцев
В XIX веке русские химические школы развивались в тесном взаимовлиянии с западноевропейскими, поэтому благотворное влияние на студенческую молодежь 60-70-х годов оказывали успехи корифеев химической науки, как отечественных, так и зарубежных, таких как: Н.Н. Зинин, Д.И. Менделеев, А.М. Бутлеров, Ш.А. Вюрц, Э. Т.-В. Гофман, Э. Эрленмейер, Ф.А. Кекуле, П.Э.-М. Бертело и др.

По окончании Казанского университета в 1862 году А.М. Зайцев как многие молодые люди уехал за границу, где проработал в общей сложности более трех лет. Местом своего пребывания за границей А.М. Зайцев избрал лабораторию Г. Кольбе в Марбурге и лабораторию А. Вюрца в Париже. За выполненные в 1862-1865 гг. исследования А.М. Зайцеву были присвоены степень кандидата наук Казанского университета и доктора философии Лейпцигского университета. После возвращения на родину в 1865 г. А.М. Зайцев работал в лаборатории Бутлерова и написал диссертацию на тему «О действии азотной кислоты на некоторые органические соединения двухвалентной серы и о новом ряде органических сернистых соединений, полученных при этой реакции» (1867), за которую в 1868 г. был утвержден звания магистра, а после защиты докторской диссертации в 1870 г. утвержден экстраординарным и через год ординарным профессором. Будучи заведующим кафедрой органической химии, ведя огромную научную и педагогическую работу со студентами, Александр Михайлович не забывал о нуждах промышленников, ведь он сам вышел из купеческой семьи и имел тесные связи с заводом Бр. Крестовниковых в Казани. Его старший брат Константин руководил химической лабораторией на этом заводе.

Завод братьев Крестовниковых в 1856 г.
Завод братьев Крестовниковых в 1856 г.
Мыловаренный и свечной завод был открыт в 1855 году. Автором проекта завода был профессор, заведующий кафедрой технологии Казанского университета М. Я. Киттары. Уже в первый год завод выпустил около 80 тыс. пудов (1300 т). Вскоре после этого мощность и выработка завода были подняты до уровня, имевшегося у более старых и крупнейших русских стеариновых заводов. Одних свечей стали выпускать более 30 тыс. пудов (500 т.) в год. Сало покупали в Оренбургской, Казанской и в других, смежных с нею, губерниях. Пряжу для фитиля поставляла подмосковная фабрика Крестовниковых. Завод обладал паровой машиной высокого давления в 12 лошадиных сил, 11 прессами, плетильной (для фитиля) и некоторыми другими машинами свечного производства. Свечи и мыло шли в столицы, а стеарин в плитках в – Гамбург.

А.М. Зайцев, его династия и Бр. Крестовниковы, изображение №4
Предприятие Бр. Крестовниковых оказалось успешным во многом и благодаря взаимодействию с профессурой Казанского университета. После того как М.Я. Киттары в 1857 году покинул Казанский университет некоторое время по вопросам технологии Крестовниковых консультировал преемник М.Я. Киттары химик-технолог, профессор А.К. Чугунов, но он в то время был достаточно загружен другими исследованиями, поэтому должного внимания данному вопросу уделять не мог.

В декабре 1868 года брат А.М. Зайцева – Константин был приглашён создать лабораторию на заводе и работать в ней. Он тоже был выпускником университета, преподавал и читал курс аналитической химии, занимался научной работой по органической химии. Следует отметить, что до 1868 г. на предприятии не было своей лаборатории, и вся аналитическая работа по химии, а также слежение за технологическим процессом велись «на глазок». В это время на заводе Крестовниковых работали практики-иностранцы, которые не имели заинтересованности выдавать «секретов» своей работы и в тоже время не обеспечивали потребностей развивающегося производства. Стремление К.М. Зайцева поставить производство на научные основы привело к недопониманию и конфликту, где были поставлены условия правлению: мы или Зайцев. Но К.М. Зайцев, родившись, также как и Александр Михайлович Зайцев в купеческой семье, обладал организаторскими способностями, и разбирался в вопросах экономики, что дало возможность постепенно заменить мастеров-иностранцев на местных специалистов. Прогрессивный подход к работе Константина Михайловича Зайцева позволил правлению «Бр. Крестовниковы и Ко» обновить казанскую дирекцию и руководство свечного завода, создать совет завода и техническую комиссию, куда вошёл профессор химик-технолог А.К Чугунов.

А.М.Зайцев
А.М.Зайцев
Благодаря рекомендации проф. А.К. Чугунова с января 1872 года приват-доцент Казанского университета Константин Михайлович Зайцев был утвержден директором завода, получив большие полномочия от хозяев предприятия, которые были заинтересованы в расширении и развитии производства. Он то и привлёк почти всю династию Зайцевых к работе на предприятии бр. Крестовниковых. В 1874 году К.М. Зайцев пригласил на работу в заводскую лабораторию Н.И. Грабовского – ученика и сотрудник Александра Михайловича Зайцева. С 1876 г. помощником директора был приглашён брат К.М. Зайцева – Михаил Михайлович Зайцев, магистр химии ученик А.М. Бутлерова, окончивший в то время Лейпцигский университет и имевший ряд серьёзных работ, опубликованных как от его имени, так и совместно с А.М. Зайцевым и другими. Александр Михайлович все эти годы оставался консультантом завода. Таким образом, кафедра органической химии университета была тесно сотрудничала с заводом, который был единственным крупным предприятием в области органической химии, где могли работать и практиковаться химики. С 1879 г. стал работать на заводе Павел Михайлович Зайцев (сын М.С. Зайцева от третьего брака), имевший уже научные работы, выполненные совместно с А.М. Зайцевым.

Титульный лист монографии А.М.Зайцева
Титульный лист монографии А.М.Зайцева
Привлечение семьи Зайцевых было значительным достижением завода. Сотрудничество с заводской лабораторией позволило университетской химической лаборатории уделять больше внимания химии жиров. Первая специфично-жировая работа лаборатории «О реакции окисления олеиновой и эладиновой кислот марганцовокислым калием в щелочном растворе» была опубликована А.М. Зайцевым в 1885 г., вторая – через год совместно с братьями по химии жирового дела. Таким образом, сложная и мало разработанная тема химии жиров стала быстро развиваться, при этом завод был заинтересован в разработке определённой её области, а именно – вопроса о жирных кислотах: «В изучение этой области Александр Михайлович Зайцев все более и более погружался и посвятил ей со своими учениками значительную часть второй половины своей научной деятельности…» - писал в 1910 г. знаменитый химик проф. Чугаев. Продукция, получаемая на заводе в Казани бр. Крестовниковых, отличалась высоким качеством и выставлялась на международных выставках в Чикаго и Париже, где в рекламных проспектах после кратких сведениях о заводе подчеркивалось, что деятельность предприятия «… не ограничивалась только управлением завода и постановкой некоторых технических опытов, но благодаря просвещённому содействию товарищества и сотрудничеству профессора Казанского университета Александра Михайловича Зайцева с его учениками, распространялось всестороннее научное исследование веществ, принадлежащих области производства и других родственных им, соединений. Задача этих лабораторных работ заключалась не только в том, чтобы составить правильное представление о химических процессах, совершающихся при превращениях упомянутых веществ, но в стремлении добыть новые данные для решения вопроса о химическом строении исследованных соединений».

А.М. Бутлеров, осмотрев завод, подчеркнул, что предприятие возникло «на совершенно рациональных началах науки». А.Е. Арбузов писал: «Велика заслуга А.М. Зайцева также в создании своей школы химиков – преемницы казанской бутлеровской школы. Число учеников А.М. Зайцева огромно; в этом отношении Александр Михайлович Зайцев занимает в истории русской химии одно из первых мест.

Автор статьи: Алтынова Лиана Исламовна

«Импортозамещение: взгляд в прошлое»
Этикетка от упаковки первого казанского аспирина
Этикетка от упаковки первого казанского аспирина
Александр Ерминингельдович Арбузов (1877-1968) – ученый-химик – разработчик формулы и технологии производства салициловой кислоты и аспирина на отечественном сырье. Перед вами этикетка от упаковки первого отечественного аспирина, эскиз которой выполнил А.Е. Арбузов из коллекции Музея истории Казанского университета.

Как получилось так, что аспирин начали производить в Казани?

В начале XX века монополистом в сфере снабжения Российского рынка фармацевтическими препаратами была всемирно известная немецкая фирма «Байер и Компания». С началом Первой мировой войны поставки лекарственных средств прекратились. В том числе перестали ввозить ацетилсалициловую кислоту - аспирин. Тогда он являлся самым действенным противовоспалительным и обезболивающим препаратом.

25 августа 1914 г. Министерство народного просвещения Российской империи в целях обеспечения нужд армии достаточным количеством медикаментов поручило высшим учебным заведениям срочно приспособить имеющиеся химические лаборатории для исследовательских работ и разработки методик приготовления препаратов.

Для этого в Казанском Императорском университете была создана специальная комиссия, в которую вошли заведующий кафедрой органической химии профессор Александр Ерминингельдович Арбузов, его ученики – А.А. Иванов, В.В. Евлампиев и Л.Н. Парфентьев. Базой для проведения работ стала химическая лаборатория университета.

А.Е. Арбузов (первый ряд, третий слева) с группой профессоров, инженеров и рабочих мыловаренного завода братьев Крестовниковых. 1914 г.
А.Е. Арбузов (первый ряд, третий слева) с группой профессоров, инженеров и рабочих мыловаренного завода братьев Крестовниковых. 1914 г.
Перед Александром Ерминингельдовичем стояло два самых сложных вопроса. Во-первых, поиск сырьевой базы. Во-вторых, организация промышленного производства столь технологически сложного процесса.

Первая задача была решена следующим образом. В мировой заводской практике для получения препаратов на основе салициловой кислоты применялся исключительно каменноугольный бензол - отход процесса коксования. Поэтому в качестве ресурса для получения бензола использовались побочные продукты Казанского газового завода, работавшего на нефтяном сырье.

Образцы аспирина и салициловой кислоты из коллекции Музея истории Казанского университета.
Образцы аспирина и салициловой кислоты из коллекции Музея истории Казанского университета.
В предельно сжатые сроки Арбузову удалось получить ацетилсалициловую кислоту в лабораторных условиях. Так в Казанском университете в конце 1914 года впервые в России был получен лабораторный образец аспирина!

Вторая задача оказалась более трудной: требовались средства, помещения, рабочие и оборудование. Ученые привлекли к решению проблемы общественное мнение и городские власти. По итогам этой работы городские власти выделили на организацию феноло-салицилового завода 15 тысяч рублей, а администрация мыловаренного и свечного завода братьев Крестовниковых пошла навстречу, предоставив на заводе ряд помещений и техническую помощь материалами и инженерно-конструкторскими силами.

В результате, в 1915 г. был открыт Казанский городской феноло-салициловый завод, который выпускал фенол (карболовую кислоту), салициловую кислоту, салол, салициловокислый натр и, главным образом, аспирин. Для производства аспирина пришлось организовать особый цех получения уксусного ангидрида на основе отечественного сырья.

Образец аспирина из коллекции Музея истории Казанского университета.
В 1915 г. Александр Арбузов представил образцы лабораторного аспирина на Московской выставке «Обеспечение независимости России от заграницы в области практической медицины». Первый отечественный аспирин выдержал все испытания, и получил высокую оценку. По признанию медиков и фармакологов казанский аспирин по лечебным свойствам не уступал, а по чистоте даже превосходил аспирин фирмы «Байер и Компания», а также ряда американских и швейцарских фирм.

Этикетка оригинальной упаковки аспирина Казанского фенол-салицилового завода.
Этикетка оригинальной упаковки аспирина Казанского фенол-салицилового завода.
В лучшую пору своей работы феноло-салициловый завод выпускал в своей оригинальной упаковке (по 500 г. и 25 г.) до 16 килограммов аспирина в сутки. Большая часть препарата немедленно пересылалась на фронт. Завод этот был в то же время кузницей высококвалифицированных кадров, так как профессор Арбузов привлек к работе в качестве исследователей и мастеров производства проверенных ученых.

В 1918 г. завод прекратил производство медикаментов. Но сложившаяся с началом Гражданской войны обстановка в стране требовала возобновления производства отечественных салициловых препаратов, и в начале 1919 г. Приволжский окружной комиссариат по военным делам издал приказ о налаживании их выпуска. Арбузов был назначен научным руководителем химических процессов. В 1920 г. завод, наконец, запустили, и он работал два полных месяца, за которые было выпущено пять пудов салициловой кислоты и очень незначительное количество аспирина. Зимой 1920-1921 гг. после остановки завода Крестовниковых перестал работать и феноло-салициловый завод, поскольку оба предприятия имели общие коммуникационные системы. В ноябре 1921 г. заводы окончательно закрыли.

И только спустя десять лет, в 1931 г. в Казани заработала фармацевтическая фабрика ‑ предшественница сегодняшнего предприятия «Татхимфармпрепараты».

Сегодня АО «Татхимфармпрепараты» — один из крупнейших производителей готовых лекарственных средств, в том числе ацетилсалициловой кислоты в разных формах.

Заметим, что и поныне в Казанском университете ведется разработка новых лекарственных препаратов в Научно-образовательном центре фармацевтики под руководством Ю.Г. Штырлина.

«Импортозамещение: взгляд в прошлое», изображение №9

«Citation for chemical breakthrough»
«Если бы Зинин не сделал ничего более, кроме превращения нитробензола в анилин, то и тогда его имя осталось бы записанным золотыми буквами в историю химии»
Эту цитату известного немецкого химика Августа Гофмана знает каждый, кто знаком с историей Казанской химической школы. В 1842 г. профессор Казанского университета Николай Николаевич Зинин синтезировал анилин, что послужило основой для создания новой отрасли химической промышленности – анилинокрасочной.

«Citation for chemical breakthrough», изображение №1
30 лет спустя в 1876 г. в Соединенных штатах в университете Нью-Йорка было основано и учреждено Конгрессом США Американское химическое общество с целью популяризации и продвижения химической науки на благо Земли и людей.

Н.Н.Зинин
Н.Н.Зинин
В 2013 г. Общество насчитывало уже более 150 тысяч членов по всему миру. В числе его важнейших задач – увековечивание великих химических открытий. В этом же году Общество присудило Казанскому университету памятную награду «Citation for chemical breakthrough» (Награда за прорыв в химии) – в память об открытии совершенном Николаем Зининым.

Награда представляет собой мемориальную доску, на которой изображен титульный лист статьи Зинина о проведенном им синтезе, напечатанной в «Научном вестнике Императорской Санкт-Петербургской академии наук» на немецком языке. На французском языке название журнала и заголовок статьи. Члены общества повторили её до мельчайших деталей. В левом верхнем углу – эмблема Отдела истории химии с ретортой. В правом – герб Американского химического общества с изображением птицы Феникс в языках пламени и калиаппарата – лабораторного устройства для анализа углерода.

Анилин из экспозиции Музея истории Казанского университета
Анилин из экспозиции Музея истории Казанского университета
Подарок был вручен ректору Казанского федерального университета Ильшату Гафурову представителем Общества профессором Дэвидом Льюисом 10 октября 2014 г. на XXVI Международной Чугаевской конференции по координационной химии, которая проходила в Казанском университете.

Автор: Казаков А.И.

Неслужебные интересы
Еще с раннего детства Александр Михайлович любил природу и труд. Его отец, Михаил Васильевич, приучил сына к работе в поле и саду, к охоте и стрельбе, плаванию и езде верхом. Вместе с сыном он занимался ремеслами, ухаживал за деревьями в саду и возился на пчельнике.

Ежегодно с мая по сентябрь ученый жил в своем имении Бутлеровка, где внедрял передовые приемы агротехники и технические новшества. Он мог часами проводить в поле, испытывая трехлемешную сеялку Гузьера или дисковую борону Рандаля, а затем работать за токарным станком или у слесарного верстака, доводя до совершенства какое-либо орудие. Бутлеровка служила своеобразной школой передового опыта для соседних помещиков. Здесь была построена изумительная по красоте и удобству ажурная оранжерея, посмотреть на которую съезжались со всей округи. Кстати, статью Александра Михайловича «О культуре камелии» опубликовали в парижском журнале «Revue horticole», а на заседании Вольного экономического общества он сделал великолепный доклад «О персиковых шпалерах».

Дом в Бутлеровке. Рисунок академика архитектуры А.И. Дмитриева
Дом в Бутлеровке. Рисунок академика архитектуры А.И. Дмитриева
Важным событием в жизни Александра Михайловича стал визит его друга, профессора зоологии Николая Петровича Вагнера летом 1860 г. в его имение.

Н.П. Вагнер
Н.П. Вагнер
Вагнер задумал обширный труд по анатомии пчел и по его просьбе Бутлеров устроил в своем доме стеклянный улей, по модели, предложенной казанским пчеловодом Клыковским. Знакомство с пчелами стало для Александра Михайловича настоящим открытием. Загадочный мир медоносных пчел настолько увлек Бутлерова, что уже в 1861 г. в его имении стало еще больше колод с пчелами, чем было ранее. Николай Петрович, в своих воспоминаниях об Александре Михайловиче описывает этот эпизод и пишет, что «в виду той значительной и несомненной пользы, которую принёс Александр Михайлович русскому пчеловодству, я имею право гордиться тем, что я первый привлёк его к занятию этим предметом».

На протяжении десяти лет Александр Михайлович кропотливо и доходчиво знакомился с отечественной и зарубежной литературой о пчеловодстве. И хоть пчелы не приносили Бутлерову никакого дохода, их разведения и изучения показали ему важность и значимость этого занятия.

А.М. Бутлеров — пчеловод
А.М. Бутлеров — пчеловод
В своих заграничных поездках он не упускал момента познакомиться с зарубежным опытом разведения пчел и методами, которыми пользовались местные пчеловоды. За границей пчеловодная литература как периодическая, так и непериодическая имелась в довольно большом количестве; пчеловоды были объединены в товарищества и общества, насчитывающие тысячами своих членов. Понимая важность пчеловодства для России, и видя, что оно идет к упадку, в виду застоя в методах работы и технологиях, Бутлеров решился помочь своим соотечественникам.

25 ноября 1871 г. Александр Михайлович на заседании Вольного экономического общества сделал доклад «О мерах к распространению рационального пчеловодства», который стал отправной точкой для становления Бутлерова как признанного пчеловода. После выступления Бутлерова избрали почетным членом Общества, «не платящим» взносы. В этом же году Бутлеров опубликовал небольшую книгу «Пчела, ее жизнь и главные правила толкового пчеловодства». Читателями книга была принята восторженно. Она выдержала несколько изданий.

Неслужебные интересы, изображение №4
Несмотря на свои успехи, Бутлеров очень скромно отзывался о себе как о пчеловоде:

«Говорят, люди все умнее становятся, и надо бы полагать, что и у нас, на Руси, с тех пор много умения прибыло. Правда это или нет, не знаю, но только по пчеловодному делу у нас ума еще маловато и немногие в нем настоящий толк смыслят. У иного, глядишь, с весны пчелы с полного медового гнезда слетели, у другого улей понемногу изводится, хоть матка в нем есть, а хозяин только головой покачивает да руками разводит... Сам я учился не по одним книгам только, а и около пчел, возился с ними немало, своими руками на пчельнике и поневоле хорошо познакомился и с пчелами, и с их жалом...».
Пасека в Бутлеровке стала одним из интереснейших пчеловодных хозяйств России. Александр Михайлович поставил ульи в виде шестигранника. По соседству располагались украшенный затейливой резьбой омшаник и оригинальные весы, позволявшие без особых хлопот следить за заполнением ульев. Для Александра Михайловича пчеловодство стало не только еще одним проявлением его гениального ума, но и занятием духовным.

Пример современного шестигранного улья
Пример современного шестигранного улья
Отделение пчеловодства при Вольном экономическом обществе Бутлеров возглавлял до конца жизни. В пчеловодстве он видел не только экономически выгодное направление сельскохозяйственного производства, но и увлекательное творческое занятие, развивающее у людей научный подход к делу, а также эффективное педагогическое средство, способствующее воспитанию «аккуратности, терпения, догадливости, сметливости».

Александр Михайлович, не менее одного вечера в неделю уделял заседанию пчеловодной комиссии, вел переписку с пчеловодами всей России, хлопотал в министерстве об учреждении и усовершенствовании пчеловодных школ, о разрешении отправки пчел почтовыми посылками, по железным дорогам, на пароходах, о мерах борьбы с фальсификацией воска и т. д.

История любви к пчеловодству Александра Михайловича – это прекрасный пример, когда случай может привести к небывалым исследованиям и результатам и что даже выдающимся специалистам всегда нужно быть открытыми к новым знаниям и познавать наш мир во всех его проявлениях.

Автор: А.И. Казаков

Многогранный Кротов
Петр Иванович Кротов, выпускник физико-математического факультета Казанского университета, в 1888 году был назначен экстраординарным профессором по кафедре географии и этнографии. Одним из главных требований при проведении занятий со студентами, а также научных исследований в данных областях является наглядность. Ученый должен сам увидеть особенности различных рельефов или народов, и только потом анализировать и описать их в своих трудах. Именно этого и добивался Петр Иванович, активно участвуя в работе кафедры.

П.И. Кротов за рабочим столом. 1880-е г. МИКУ
П.И. Кротов за рабочим столом. 1880-е г. МИКУ
Для наглядности при проведении практических занятий со студентами он организовал в 1890 г. Кабинет географии, в котором должны были находиться этнографические коллекции, антропологические бюсты, манекены и картины. Таких учебных пособий в России не было. Их необходимо было заказывать в специализированных европейских учреждениях. Например, в фирме Иоганна Фридриха Густава Умляуффа в немецком Гамбурге. Фирма торговала собранными по всему миру этнографическими предметами и изготавливала аутентичные антропологические манекены из воска. С 1902 г. Кротов вел переписку с музеем-лабораторией Умляуффа о покупке предметов и манекенов в качестве учебно-вспомогательных «наглядных пособий».

«Представитель племени ботокудов». Манекен в костюме. Начало XX. Этнографический музей КФУ.
«Представитель племени ботокудов». Манекен в костюме. Начало XX. Этнографический музей КФУ.
В результате, за 1902–1904 гг. Кабинет географии получил этнографические коллекции по Африке, Америке, Австралии и Океании. Ценнейшим приобретением для Кабинета географии стала подлинная мумия девочки из Перу. Кротов заказал ее, чтобы наглядно представить студентам способы мумификации у народов мира. В 1904 г. музей Умляуффа вместе с частью южноамериканской коллекции бесплатно передал Кабинету географии бюст бразильского индейца ботокуда «с характерной проткнутой губой». Это была своеобразная «реклама», которая сработала: позднее Кротов заказал разнообразные манекены для Кабинета географии.

«Удмуртка». Манекен в костюме. Начало XX в. Этнографический музей КФУ.
«Удмуртка». Манекен в костюме. Начало XX в. Этнографический музей КФУ.
В 1906 г. из Гамбурга были доставлены в полной национальной одежде манекены киргиза/казаха, тибетского шамана, воина масая, женщины гереро, индейца сиу и вождя маори. В 1908 г. – привезли манекены удмуртов и марийцев, изготовленные в Гамбурге по высланным из Казани фотографиям. А в 1909-1910 гг. Кабинет географии пополнился манекенами русской женщины, сагайского (хакасского) шамана, китайца и китаянки. Почти все манекены вплоть до настоящего времени «живут» в Этнографическом музее, удивляют и радуют посетителей.

Изучение культуры народа невозможно без исследования его истории, которая, зачастую, «оказывается под землей». Проводя геологические разведки, ученый находил археологические артефакты. Это и стало причиной интереса Петра Ивановича Кротова к археологии. Первые находки памятников неолита и бронзы он сделал еще в студенческие годы во время полевых выездов в бассейны рек Камы и Вятки.

Коллекция палеолитических предметов, собранных П.И. Кротов в Вятской губернии. Археологический музей КФУ.
Коллекция палеолитических предметов, собранных П.И. Кротов в Вятской губернии. Археологический музей КФУ.
В 1879-1880 гг. П.И. Кротов совместно с А.А. Штукенбергом и Н.Ф. Высоцким открывают и исследуют несколько стоянок эпохи камня в правобережье устья р. Свияги. В это же время Петр Иванович обследует бассейн р. Мёши и обнаруживает следы поселений каменного века около с. Кулаева (Кулаевская стоянка). Богатой на открытия становится экспедиция П.И. Кротова совместно с Н.Ф. Высоцким в окрестности Мурома. Известно, в частности, что ими были обследованы так называемые «Волосовские бугры», «Мало-Акуловский бугор», окрестности знаменитого села Карачарово. Коллекция археологических артефактов, собранная во время этой экспедиции, была передана в музей Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

В 1891 г. П.И. Кротов продолжил поиск древних памятников на р. Вятке, и вновь коллекции музея Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете пополнились новыми экспонатами.

Археологическая коллекция, собранная П.И. Кротовым. Дюнная стоянка близ Нижнего Новгорода. Археологический музей КФУ.
Археологическая коллекция, собранная П.И. Кротовым. Дюнная стоянка близ Нижнего Новгорода. Археологический музей КФУ.
Несколько позднее в 1895 г. П.И. Кротов открыл ряд интересных стоянок на р. Свияге у сел Большие и Малые Кокузы (Малококузинская стоянка I, Малококузинская стоянка; ныне на территории Апастовского района Татарстана) и Волге (Кокшайское поселение).

Кротов П.И. О новых исследованиях каменного века в Казанской губернии (у с. Кокшайского и д. Ст. Кокузы) // Известия ОАИЭ. 1905. Т. XXI. Вып. 3. С. 259-262. URL: https://elib.rgo.ru/safe-view/123456789/223876/1/UnVQUkxJQjEyMDk1MTg3LlBERg==
Кротов П.И. О новых исследованиях каменного века в Казанской губернии (у с. Кокшайского и д. Ст. Кокузы) // Известия ОАИЭ. 1905. Т. XXI. Вып. 3. С. 259-262.
URL: https://elib.rgo.ru/safe-view/123456789/223876/1/UnVQUkxJQjEyMDk1MTg3LlBERg==
В следующее десятилетие П.И. Кротов принимал участие не только в раскопках стоянок эпохи камня, но и исследовал средневековые памятники. Им были проведены раскопки городища у д. Катергино Чебоксарского уезда. Арабографичная эпитафия с этого памятника была передана учёным в Казанский городской музей. Позже Кротовым были обследованы руины Болгара и проведены раскопки на территории этого памятника.

Петр Иванович не только открывал и исследовал памятники археологии, но публиковал результаты своих поездок. Каждый его экспедиционный выезд заканчивался большой научной статьей, опубликованной, как правило, в «Известиях Общества археологии, истории и этнографии», либо в «Трудах Общества естествоиспытателей».

Мы представили перед вами лишь некоторые сферы интересов Петра Ивановича Кротова. В следующей заметке вы узнаете, какое влияние оказал Кротов на преподавание географии в Казанском учебном округе, как он защищал Симбирскую землю от обвалов и оползней. Следите за обновлениями!

Автор публикации: А.Ю. Афанасьев, Е.М. Макарова, А.Х. Мингалиев.


Александр Антонович Штукенберг
А.А. Штукенберг
А.А. Штукенберг
Геологический музей Казанского университета носит имя Александра Антоновича Штукенберга. Выдающийся ученый родился в 1844 г. в Вышнем Волочке Тверской губернии в семье инженера-строителя железнодорожных путей.

В 1867 г. он окончил Санкт-Петербургский университет со степенью кандидата наук. В 1873 г. защитил диссертацию по теме «Геологический очерк Крыма» на степень магистра и был и избран советом Казанского университета на должность доцента кафедры геологии и палеонтологии.

С целью сбора нового геологического материала в 1875 г. А.А. Штукенберг совершил путешествие, описанное как «Путешествие в Печорский край и Тиманскую тундру», за что получил степень доктора и стал профессором на той же кафедре.

Александр Антонович Штукенберг, изображение №2
С 1874 г. Александр Антонович являлся вице-президентом, а в1880 г. был избран президентом Общества естествоиспытателей при Казанском университете. С 1882 г. – геолог – сотрудник Геолкома России. Награжден Золотой медалью Государя наследника Цесаревича за организацию Казанской научно-промышленной выставки 1900 г.

Александр Антонович Штукенберг, изображение №3
Фауна верхнего палеозоя описывается А.А.Штукенбергом в нескольких крупных работах. Им впервые изучена карбоновая фауна Тимана (1875), затем верхнекаменноугольных известняков центра России, западного склона Урала, в области 127 листа, причем установлено 25 новых видов брюхоногих и двустворчатых моллюсков. В 1905 г. он публиковал описание каменноугольной фауны Самарской Луки. Его монографические описания каменноугольных кораллов и мшанок Урала, Тимана и Русской плиты (Штукенберг, 1888, 1895) считаются классическими.

По материалам геологической съемки Западного Приуралья в бассейне Чусовой, Бисерти и Уфы, Штукенберг подразделяет пермокарбоновые (в сегодняшнем понимании — нижнепермские) отложения 127 листа Общей геологической карты России на два яруса: нижний песчаный артинский и верхний известковый кунгурский (Штукенберг, 1890, с. 76). Биостратиграфическое обоснования этих ярусов он подкрепляет описанием 80 видов (в том числе 8 новых) из кунгурского и 176 видов (в том числе 37 новых) из артинского яруса.

Геологическая карта А.А. Штукенберга
Геологическая карта А.А. Штукенберга
В конце 1870-х гг., в результате его собственных работ и работ его учеников, в геологической литературе возникла оживленная полемика, в результате которой ярус пестрых мергелей (или татарский ярус) был отделен от похожих отложений триаса и занял свое место в терминальной части палеозоя России.

Кроме этого А.А.Штукенберг известен как первооткрыватель коренного золотого месторождения на р. Вишере, основатель археологии Волго-Камского края и историк естественных наук в Казанском университете.

Александр Антонович Штукенберг, изображение №5
Список основных работ А.А. Штукенберга:

1.Отчет геологического путешествия в Печерский край и Тиманскую тундру. Спб, 1875.

2. Кораллы и мшанки верхнего яруса среднерусского каменноугольного известняка.// Тр.Геолкома,1888, т,V, № 4.

3. Общая геологическая карта России, лист 138. Тр. Геол. ком., т. 4, №2, Спб., 1890.

4. Кораллы и мшанки каменноугольных отложений Урала и Тимана.- Тр. Геол. ком., т.10. №3, 244 с., Спб., 1895.

5. Общая геологическая карта России, лист 127.-Тр. Геол. ком., т.16, №1, Спб, 1898.

6. Кораллы и мшанки нижнего отдела среднерусского каменноугольного известняка.-Тр. Геол. ком. Нов .сер., вып. 14, 1904.

7. Фауна верхнекаменноугольной толщи Самарской Луки. Тр. Геол. ком., новая серия, 1905 г., вып. 23, - 144 с..

Автор: Сонин Г.В.

Михаил Эдуардович Ноинский — 145 лет со дня рождения
М.Э. Ноинский (15.11.1875 - 7.08.1932) был крупнейшим знатоком геологии Поволжья и Приуралья. Являясь прямым продолжателем идей Н.А. Головкинского, он считается создателем ритмо-стратиграфического и лито-биофациального методов анализа отложений осадочных бассейнов. Ему принадлежит открытие белебеевской свиты – (красноцветного аналога морских отложений верхнеказанского подъяруса), а также выявление важнейшей роли швагеринового горизонта в стратиграфии пермокарбона Русской платформы.

Михаил Эдуардович Ноинский — 145 лет со дня рождения, изображение №1
М.Э. Ноинский родился 15 ноября 1875 г. в семье чиновника в г. Сергач Нижегородской губернии. В 1895 г. он поступил на физико-математический факультет Казанского университета, который закончил с отличием в 1900 г. С 1900 по 1906 гг. был хранителем Геологического кабинета, с 1908 по 1914 гг. доцентом, с 1914 по 1932 гг. - профессором и заведующим кафедрой геологии и минералогии Казанского университета. В советское время руководил геологической съемкой территории Среднего Поволжья, Оренбургского и Башкирского Приуралья.

По оценке советского академика Н.М. Страхова, он считается последним, всемирно признанным классиком русской геологии. Его учениками и ассистентами были В.А. Чердынцев, П.Л. Драверт и А.И. Джанелидзе, учениками Г.Н. Фредерикс, И.П. Герасимов, А.В. Миртова, Е.Е. Попов, Г.В. Распопов, Б.В. Селивановский, Е.И. Тихвинская, Г.В. Вахрушев, К.А. Львов и А.И. Олли, ставшие известными учеными и специалистами в области геологии верхнего палеозоя.

М.Э. Ноинский со своими ассистентами и учениками. Стоят: В.А. Чердынцев, П.Л. Драверт и А.И. Джанелидзе. Остальные неопознаны, последний справа в нижнем ряду, возможно, Г.Н. Фредерикс.
М.Э. Ноинский со своими ассистентами и учениками. Стоят: В.А. Чердынцев, П.Л. Драверт и А.И. Джанелидзе. Остальные неопознаны, последний справа в нижнем ряду, возможно, Г.Н. Фредерикс.
Коллекция М.Э. Ноинского (№17) – собранная из отложений пермокарбона Самарской Луки, стала основой его магистерской диссертации, опубликованной в трудах Общества Естествоиспытателей при Императорском Казанском университете, 1913. Т.45, вып.4-6, 768 с.

Им было описано 67 форм из 90 имеющихся в коллекции беспозвоночных, среди них только 3 из 26 новых видов. Второй том диссертации с описанием фауны Самарской Луки остался не опубликованным, но сама коллекция сохранилась в музее геологического факультета.

Титульный лист магистерской диссертация М.Э. Ноинского, защищенной в Казанском университете в 1914 году.
Титульный лист магистерской диссертация М.Э. Ноинского, защищенной в Казанском университете в 1914 году.

Профессорский мундир
В Музее истории Казанского университета хранится уникальный экспонат – профессорский мундир конца XIX в. Мундир принадлежал заслуженному профессору Казанского университета, геологу Петру Ивановичу Кротову (1852 –1914).

Мундир П.И.Кротова в экспозиции Музея истории Казанского университета
Мундир П.И.Кротова в экспозиции Музея истории Казанского университета
В XIX-начале XX века мундир для деятелей науки и студентов означал принадлежность его носителя к государственной службе, выделял университетское общество в массе горожан, способствовал формированию корпоративного сознания.

Профессорский мундир, изображение №2
Историю профессорского мундира можно отследить с конца XVIII в., когда он впервые упоминается в документах Московского университета. После 1804 г. российские университеты получили новые, относительно единые мундиры. Различия состояли в деталях формы: пуговицы, цвет воротника, обшлагов. Но уже в 1830-х форменная одежда университетов претерпела изменения: появился единый мундир из темно-синего сукна, с такими же обшлагами и воротником, пуговицы с изображением государственного герба. Отличия между университетами были в узоре и цвете шитья. С этого момента изменения в мундир профессора перестают вноситься, и правительство сосредотачивается на форменной одежде студентов.

Профессорский мундир, изображение №3
Интересный факт: объем вышивки мог точно указать на чин обладателя мундира. Такая деталь становилась показателем статуса человека, путь его карьерного роста. Например, парадный мундир ректора, декана, ординарного профессора украшался по краям воротника, обшлагам рукавов и клапанам карманов серебряными листьями лавра. Дополнительно на поверхности клапана кармана и на передних частях воротника серебряной нитью вышивался узор в виде дубовой ветви. На мундирах экстраординарных профессоров, адъюнктов и преподавателей 8 чина по «Табели о рангах» были украшены только воротники и обшлага, 9-ого и 10-ого чина – только воротники. Вышивка канителью была исключительно у преподавателей, у студенческой формы ее не было.

Профессорский мундир, изображение №4
Несмотря на обязательность формы в российских университетах того периода, были преподаватели, которые выделялись из общего ряда. Так, преподавателю Казанского университета, востоковеду А.К. Казем-Беку было разрешено носить мундир особого кроя. Он представлял собой персидский кафтан синего цвета с шитьем университета. На ношение такой формы у Казем-Бека было специальное разрешение министра.

Ординарный профессор зоологии и ботаники Э.А. Эверсман, по воспоминаниям студента Э.П. Янишевского, тоже не носил обязательный темно-синий мундир. Эверсман приходил на занятия в длинном теплом сюртуке. А еще он носил усы… Усы, ношение которых на гражданской службе считалось практически преступлением в 40-ые гг. XIX в.

Профессорский мундир, изображение №5
В 1860-х гг. обязательная форма в университете была отменена. Это обстоятельство отразилось на всем университетском сообществе: преподаватели и студенты разом потеряли один из важнейших атрибутов, который объединял их в единую корпорацию. Очень четко выявились различия финансовых возможностей университетского общества, особенно среди студентов.

Положение о форменной одежде в экспозиции Музея истории Казанского университета
Положение о форменной одежде в экспозиции Музея истории Казанского университета
Вновь форму вернули в 1887 г. Обязательной она оставалась до 1918 г. К этому периоду университетской истории относится и мундир профессора П.И. Кротова. Мундир изготовлен из темно-синего сукна, на воротнике и обшлагах рукавов есть вышивка канителью по бархату. На мундире 12 металлических пуговиц желтого цвета с изображением двуглавого орла. Мундир хранился в семье выдающегося химика А.Е. Арбузова, который был внуком Петра Ивановича Кротова. В 1979 г. семья Арбузовых передала мундир в Музей истории Казанского университета.

Автор: А. Фархутдинова

Путешествие в другой мир профессора В.П. Васильева.
из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
9 октября 1840 г. в столицу Китайской империи Пекин прибыла XII русская духовная миссия. Православные монахи выполняли роль негласных дипломатов в отношениях России и Китая в XIX в. Вместе с ними в город прибыли ученые, среди них – магистр восточной словесности Казанского Императорского университета Василий Павлович Васильев.

Ему было всего 22 года, когда он прибыл в Китай. Здесь ему предстояло десять лет изучать восточные языки, собирать рукописи и книги, создавать карты и вести этнографические записи. Сегодня мы хотим рассказать вам о том, что показалось казанскому ученому непривычным и странным в столице древней империи.

из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
Жители поднебесной обожали возводить стены и заборы

В.П. Васильев писал, что самая выдающаяся часть китайской архитектуры – это дороги и стены. Когда миссия приближалась к Пекину, ничего кроме стен и нескольких башен не было видно. А уже внутри путешественники обнаружили высокие заборы вокруг каждого дома. Даже пашни в Китае огораживали, что для жителя Российской империи было очень странно.

Китайцы – мастера работы с камнем

Васильев не нашёл в столице ни одного деревянного моста. Дерево, вообще, было крайней редким и дорогим материалом. Зато с камнем жители Поднебесной работали превосходно: повсюду была каменная резьба, гранитные набережные, статуи.

Богатые и бедные странно поделили Пекин между собой

Так, во всяком случае, показалось В.П. Васильеву. Центральные широкие и длинные улицы были местом торговли, а жили там бедные или вовсе нищие люди. А богатые и знатные семьи выбирали себе участки в переулках, на узких улочках.

из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
Китайский дом отличался от русской усадьбы

В домах богатых китайцев не было комнат. На участке, принадлежащем семье, стояло множество отдельных домиков, каждый из которых выполнял свою функцию: дом-гостиная, дом-кухня, дом-кладовка и т.д.

Стороны города сильно отличались

Это изначально запутало путешественников. На север от Пекина лежали каменистые пустыри, опасные горные лощины. Там «чаще можно было встретить верблюда, чем груженого осла». Дороги пустовали. Русские не верили, что подъезжают к главному городу империи. Оказалось, что вся торговля ведется с Востока и Запада. И вот там действительно было многолюдно, шумно и тесно, как и полагается столице.

из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
Масштабы города, конечно, впечатляли

Только по официальным данным в Пекине 1840-х гг. было 200 000 торговых лавок. Одних цирюлен – полторы тысячи. И хотя В.П. Васильев не очень доверял местной статистике, он всё-таки осторожно приводит цифру в 3 миллиона жителей. В то же самое время в Санкт-Петербурге проживало меньше 472 800 человек.

Было ещё множество особенностей

Перечислим лишь некоторые. Вокруг города на многие километры простирались кладбища с множеством построек, садов и статуй. Жители Китая не любили ходить пешком, а пользовались повозками-рикшами или паланкинами. Женщин из дома выпускали крайне редко. Вход во все даже богатые харчевни города был через кухню. Размер дома и, соответственно, богатство владельца измеряли количеством окон.

из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
из коллекции В.П. Васильева в Музее истории Казанского университета
Подробнее узнать о путешествии В.П. Васильева в Китай вы сможете в Музее истории Казанского университета и в Этнографическом музее КФУ.

Автор текста: Ротов Иван.

«Соединял в себе европейскую ученость с ученостью восточной»
До 1878 г. Казанский университет был самым восточным университетом страны. Он вобрал в себя традиции двух культур, что способствовало его превращению в центр изучения восточной культуры и истории. При учреждении Казанского Императорского университета, уставом закреплялось создание кафедры восточных языков в 1807 г. Одним из профессоров, стоявших у истоков Казанской школы востоковедения был Александр Касимович Казем-Бек.

А.К. Казем-Бек
А.К. Казем-Бек
В 1826 г. Александр Касимович Казем-Бек был направлен ссылку в город Омск. Из-за болезни он был вынужден остановиться в Казани. Здесь произошло его знакомство с профессором и ректором университета К.Ф. Фуксом, который предложил молодому ученому заняться преподаванием. 31 октября того же года его назначили старшим преподавателем арабского и персидского языков в Казанском университете. Позже он возглавил кафедру турецко-татарских языков.

Одной из главных заслуг Казем-Бека по праву можно считать создание традиции сбора и текстологического изучения мусульманских книг и рукописей с последующей их публикацией. В 1836 г. он вместе с Ф.И. Эрдманом составил список мусульманских сочинений для университетской библиотеки, которые было необходимо приобрести. Список А. Казем-Бека насчитывал более 33 наименований мусульманских авторов. Среди них были сочинения ат-Табари, Мухаммада ибн Джарира, Ягкуба ибн Нугмана, ал-Джувейни, ал-Базури и др.

В 1832 г. по рекомендации ректора Н.И. Лобачевского библиотека университета приобрела у А. Казембека арабо-мусульманские рукописи: Мухаммада Хусейна Табризи (XVII в.) «Бурхан-и кати», переработанное сочинение Хусейном Ва’из Кашефи сочинение «Калила ва Димна», многотомный труд по истории Мухаммада ибн Хавендшаха Мирхонда «Тарих-и Раузат ас-сафа», «Анвар-и Сохейли», толкования Корана Бейдави. В 1853 г. в библиотеке уже насчитывалось 206 книг и рукописей на арабском, 157 – на персидском, 43 – на турецком, 11 – на татарском и 1 на зендском языке.

«Соединял в себе европейскую ученость с ученостью восточной», изображение №2
Возглавляя кафедру турецко-татарских языков, Александр Касимович столкнулся с проблемой отсутствия учебника по данной специальности. Перед ним встала задача создать универсальный труд, которым могли бы пользоваться профессора, студенты и даже гимназисты. Таким трудом стала «Грамматика татаро-турецких языков», изданная в 1839 г. в типографии Казанского университета в Казани. В 1846 г. Казем-Бек переработал свой труд и опубликовал под названием «Общая грамматика татарско-турецкого языка». «Грамматика» Казем-Бека была опубликована на русском и немецком, и в последующем широко использовалась для преподавания тюркских языков, как в России, так и в Западной Европе, вплоть до появления грамматики французского востоковеда Жана Дени в 1921 году.

Работа Казем-Бека получила высокую оценку в истории российского и мирового востоковедения. Современники называли ее «лучшим руководством к глубокому изучению тюркских языков». Известный тюрколог А.Н. Кононов отмечал: «Грамматика турецко-татарского языка» «надолго – до начала 20-х годов ХХ в. – стала основным пособием для изучения турецкого языка не только в России, но и в Западной Европе…».

«Турецко-татарская грамматика, – по мнению академика Б.А. Дорна, – была для России давно ощутительною потребностью и надобно было именно желать, чтобы труд сей был предпринят уроженцем Востока, который соединил в себе европейское образование с природным знанием языка. Словом, мы получили здесь… грамматику, которая, не колеблясь, дает преимущество перед всеми доселе изданными грамматиками».

Это был первый в мире опыт изложения грамматики тюркских языков в сравнительно-сопоставительном плане, где факты фонетики, морфологии и синтаксиса османско-турецкого языка приводились в сравнении с фактами «татарских» языков (азербайджанского, а также языка татар казанских, сибирских, оренбургских).

За эту работу А.М. Казем-Бек в 1841 г. получил Демидовскую премию – самую почётную негосударственную премию Российской империи. Она вручалась учёным, внёсшим выдающийся вклад в развитие наук с 1832 г. по -1865 гг. Среди лауреатов премии профессора Казанского университета: синолог О.М. Ковалевский, химик К.К. Клаус, зоологи Э.А. Эверсман и Н.П. Вагнер.

Демидовская премия, рисунок медали XIX века
Демидовская премия, рисунок медали XIX века
По мнению известного русского востоковеда и ираниста В. В. Григорьева: «Казем-Бек был одним из тех, кто поставил изучение Востока в России на научные, академические рельсы, вывел российскую науку о Востоке на уровень, не уступающий европейскому, а подчас и превосходящий достигнутое востоковедами Западной Европы». Не менее важным был его вклад в развитие востоковедения в Казанском университете. Именно в его стенах он начал применять к арабским и тюркским источникам научно-критический метод текстологической обработки. Александром Касимовичем Казем-Беком была заложена база, которая до сих пор остается основой для востоковедов Казанского университета.

Автор: Кобенячкина А.В.

Ключ к сокровищам восточной учености
В 1827 г. попечителем Казанского учебного округа стал М.Н. Мусин-Пушкин. Ректор университета Н.И. Лобачевский и новый попечитель начали предпринимать меры по улучшению преподавания востоковедческих дисциплин. Стал обсуждаться и вопрос об открытии кафедры монгольской словесности.

О.М. Ковалевский
О.М. Ковалевский
Для подготовки специалистов в области монгольской филологии по предписанию попечителя на территорию Восточной Сибири и Забайкалья весной 1828 г. была отправлена экспедиция. В нее состав вошли Осип Михайлович Ковалевский (1801–1878) и действительный студент Александра Васильевича Попова (1808–1865).

Почти 2 месяца экспедиция добиралась до Иркутска. Там же, по договоренности с директором Иркутских училищ, Ковалевскому и Попову должна была быть предоставлена квартира. Однако по приезде не все было готово, а иркутский губернатор встретил исследователей настороженно и потребовал копии всех документов. Единственный, кто радушно встретил гостей, был Александр Васильевич Игумнов – востоковед, переводчик, коллежский секретарь. Он знал монгольский и маньчжурский языки, изучал и собирал материалы по этнографии и истории монголов. Составил монгольский словарь, несколько учебных пособий. Александр Васильевич хотел передать свои знания, книги, рукописи, чтобы они не были утрачены и использовались в научных трудах. Именно по его учебникам Ковалевский и Попов начали изучать монгольский язык и составлять свои словари, переписывали различные рукописи с целью освоения письменности.

А.В. Попов
А.В. Попов
Для практики языка О.М. Ковалевский и А.В. Попов отправились в Забайкалье. Помимо этого планировалось также собрать сведения о народах, проживающих здесь, познакомиться с их жизнью и бытом.

В марте 1829 г. они выехали из Иркутска и спустя 3 дня прибыли в Верхнеудинск (ныне г. Улан-Удэ, столица Республики Бурятия). Встречались и общались с местным населением. Ковалевский составлял словари, разговорники, приобретал для библиотеки университета монгольские, китайские, тибетские рукописи. Также во время экспедиции Осип Михайлович несколько раз встречался с английскими миссионерами: Юеллем, Сталибрассом, Сваном, изучал их работы и словари.

Монгольская хрестоматия. О.М. Ковалаевский, 1836 г.
Монгольская хрестоматия. О.М. Ковалаевский, 1836 г.
Путешествуя по Забайкалью, Попов и Ковалевский изучали бурятский и монгольский фольклор, собирали легенды, сказки, обряды и традиции. Встречались с интересными людьми. Например, в урочище Талайн Тологой (в нескольких километрах от Верхнеудинска) Ковалевский даже отыскал ламу Далсам Доржия. А главный хамбо-лама (настоятель монастыря) Кулуннорского дацана преподнес ученому медную статую Будды, две флейты для богослужения, одну книгу на тибетском языке и одну на монгольском. Ныне часть данных предметов представлена в экспозиции Музея истории Казанского университета.

Кроме того, Ковалевским изучены и описаны политическая и экономическая ситуация, этногенез народов Центральной и Восточной Азии. Он один их первых, кто начал научное изучение буддизма, а также взаимоотношения буддизма и шаманизма в среде забайкальских народов.

Предметы из коллекций, привезенных из экспедиций О.М. Ковалевским, А.В. Поповым, В.П. Васильевым
Предметы из коллекций, привезенных из экспедиций О.М. Ковалевским, А.В. Поповым, В.П. Васильевым
Местное население также поддерживало экспедицию университета: забайкальские жители дарили книги, помогали собирать и переписывать редкие рукописи. А Осип Михайлович в свою очередь оказывал медицинскую помощь, помогал продуктами, обучал детей русскому языку.

В составе XI Российской духовной миссии О.М. Ковалевскому удалось посетить Пекин, и в течение нескольких месяцев он изучал местную культуру и язык.

В марте 1833 г. О.М. Ковалевский и А.М. Попов вернулись в Казань. В Совет университета были предоставлены отчеты о проделанной работе, о трудностях, которые встретились на их пути. Экзамен они должны были сдавать академику Я.И. Шмидту, который, однако, только побеседовал с ними, познакомился с работами, и дал высокую оценку этим ученым.

Решение об открытии новой кафедры монгольского языка Казанского университета было принято в июле 1833 г. Первыми преподавателями стали О.М. Ковалевский и А.В. Попов.

Документ об учреждении кафедры монгольского языка при Казанском университете
Подробнее познакомиться с историей научных школ Казанского университета вы сможете, посетив Музей истории. Музей открыт с понедельника по субботу с 9.00 до 18.00. Необходима предварительная запись по тел.: +7(960)031-01-30 или +7(843) 238-15-73.

Автор публикации: Фархутдинова А.А.

Высшая награда Казанской научно-промышленной выставки 1890 г.
Сегодня мы хотели бы рассказать вам о нашем невидимом, но важном экспонате.

Это подушка из сафьяна (кожа козы особой выделки) и натуральной шерсти является призом, а точнее Высшей наградой "Казанской научно-промышленной выставки 1890 г." Подушка ручной работы, вышита она тамбурным швом и шитьем. Подушка попала в музей необычным способом. Она была обнаружена в Австрии в годы Великой Отечественной Войны выпускником казанского университета Владимиром Яковлевичем Булыгиным. Будучи профессором Казанского Государственного университета, доктором технических наук Владимир Яковлевич передал подушку в Музей истории университета в 1979 году.Так она попала в музей.

Мероприятие, высшей наградою которому была эта подушка, проходило в Казани в 1890 г. в период с 15 мая по 16 сентября. Павильоны Научно-промышленной выставки заняли территорию Николаевской площади, Чёрного озера и Державинского сада. Вдохновителем открытия выставки был городской голова Дьяченко С.В.

Идея масштабной государственной выставки (первой в Казани!) окончательно сформировалась в 1887 г. Председателем организационного комитета был профессор Казанского Императорского университета, геолог, географ и археолог Александр Антонович Штукенберг. Пожертвования в пользу выставки делали самые влиятельные промышленники города Алафузовы, Крестовниковы, Апанаевы и др., а также купцы, дворяне, духовенство и рядовые жители по всей России. Строительство удалось начать уже в 1889 г., спустя год после начала компании по сбору средств.

Эта выставка начала совершенствовать город за долго до того, как это "делали" Универсиада и другие мировые чемпионаты. В районе проведения выставки керосиновое освещение было заменено на электрическое. А для гостей были доступны телеграф и телефон.

О гостях. Казань и выставку посетили влиятельнейшие люди Российской империи. Среди них – обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев, будущий премьер-министр Сергей Юрьевич Витте, тогда возглавлявший железнодорожный департамент, а так же руководители пяти губерний.

На выставке в общей сложности было представлено более двух тысяч экспонатов с разных концов империи: из двадцати губерний Поволжья, Москвы, Санкт-Петербурга, Сибири и Туркестана. Большое внимание было уделено историко-этнографическим материалам: Общество археологии, истории и этнографии университета, музей отечествознания, уфимский лесоохранительный комитет и частные лица представили гостям свои коллекции. Особенно ценными экспонатами были карета императрицы Екатерины II, кресло императора Петра I.

Наряду с историческими памятниками и изделиями ремесла на выставке много внимания было уделено передовым достижениям промышленности, а также фармацевтики. Мастера Тетюшского, Лаишевского и Спасского уездов демонстрировали различный гужевой транспорт, известный на всю страну высочайшим качеством.

Главной наградой выставки 1890 г. был жетон «Почётный отзыв». Таких наград было вручено 139. Кроме того участники получали золотые, серебряные и бронзовые медали.

Научно-промышленная выставка не только стала уникальным событием в истории города, но и оставила после себя значительный след. Был создан Научно-промышленный музей, на основе коллекций, пожертвованных владельцами. В Рыбной слободе открылась училище для мастеров золотых и серебряных изделий. Николаевский парк (впоследствии Ленинский сад, Университетский парк) стал самым благоустроенным в Казани на долгие годы.

Вот так история одной вещи может рассказать практически о масштабном событии в истории нашего города!

Шаманы и профессор Казанского университета
В 1894 г. Николай Федорович Катанов (1862-1922 гг.) с семьей переехал в Казань и начал преподавать в Казанском университете. Один из ярких представителей российский науки и образования, этнограф, лингвист, музеевед, выдающийся российский тюрколог, он проводил обширные историко-этнографические исследования, занимался сбором разнообразных предметов традиционной культуры, фольклорных текстов, беседовал с местным жителями, проводил опросы. Стоит отметить, что Катанов придерживался правила – знание языка изучаемого народа. В 1899 г. ученый совершил поездку в Минусинский уезд Енисейской губернии для изучения быта и фольклора различных этнографических групп хакасского народа (бельтыров, сагайцев, койбалов и качинцев). Особое внимание он уделял шаманским обрядам.

Н.Ф.Катанов с семьёй. Фотография из экспозиции Музея истории Казанского университета.
Н.Ф.Катанов с семьёй. Фотография из экспозиции Музея истории Казанского университета.
Шаманизм является традиционной формой мировоззрения многих народов Сибири и Дальнего Востока. Суть данного явления заключается в общении шамана с духами, находясь в состоянии транса (камлания). Камлание – это ритуал шамана для вызова духов и общения с ними, во время которого шаман входит в определенное состояние транса. Для шамана данное состояние – это «путешествие» в иные миры для достижения практических целей: исцеления больного, предсказания, обеспечение успеха промысла и т. д.

Шаманские атрибуты: костюмы, бубны, колотушки, музыкальные инструменты, амулеты призваны помогать во время сложных ритуальных действий. К ним запрещалось прикасаться кому-либо, кроме самого шамана.

Шаманская колотушка из экспозиции Музея истории Казанского университета.
Шаманская колотушка из экспозиции Музея истории Казанского университета.
Весь костюмный комплекс представляет собой образ вселенной в миниатюре. Шаманский костюм обвешан множеством металлических, тканевых и костяных подвесок – это вместилища духов и у каждого шамана их количество разное. Помимо костюма, главным религиозными атрибутами шамана является бубен с колотушкой. Шаманский бубен считался живым существом, и вести себя с ним необходимо было соответствующим образом. Бубен – не просто музыкальный инструмент. Это важнейшее орудие культового действия.

В качестве отдельного элемента можно выделить колотушку. В шаманских ритуалах она часто играла самостоятельную роль и иногда являлась первым атрибутом, который получал шаман. Шаманскую колотушку изготавливали из дерева. На поверхности колотушки, как и бубна, могли вырезать изображения различных животных или же выковывать их из металла и прикреплять к лопатке. Поверхность лопасти могла быть обклеена куском шкуры животного (например, медведя) или металла. В 1899 г. Н.Ф. Катанов привез из с. Синявино Минусинского уезда костюмный комплекс качинского шамана. Помимо костюма, среди предметов была шаманская колотушка. Её размеры 22 x 5,5 см. Она изготовлена из дерева, лопасть овальной формы обклеена металлом. На ручке имеется отверстие, в которое вдето кожаная веревка. Через веревку пропущено металлическое кольцо, на которое нанизаны тканевые подвески различной длины.

Шаманская колотушка (фрагмент) из экспозиции Музея истории Казанского университета.
Шаманская колотушка (фрагмент) из экспозиции Музея истории Казанского университета.
В жизни многих народов, в том числе и хакасов, огонь использовался не только в быту в качестве источника тепла, защиты, света, но и как часть многих шаманских обрядов. Камлание некоторых из них начиналось с обращения к дух-хозяину огня. По традиционным представлениям хозяин огня является одним из самых могущественных духов на земле. Для добычи огня использовали огниво – простейшее приспособление, действующее по принципу удара камня о камень или металла о металл. Получаемые при ударе искры воспламеняют имеющийся трут (мох, кора дерева, трава и т. п.). Огниво, находящееся в экспозиции музея, привезено Н. Ф. Катановым из с. Аскыс Минусинского уезда в 1899 г. Предмет представляет собой небольшую сумочку (размеры 9,5 x 6 см) из темно-коричневой кожи, края окантованы металлом, на котором набит растительный орнамент. Клапан крышки сумочки закрывается на зацеп. Имеется небольшая металлическая петля на крышке и 2 пуговицы на обороте для ношения предмета с собой.

Огниво из коллекции Музея истории Казанского университета.
Огниво из коллекции Музея истории Казанского университета.
Помимо бубна и колотушки, еще одним вспомогательным предметом при камлании является курительная трубка. Шаманы относятся к табаку и курительным принадлежностям как к особым предметам, их украшали, берегли. Табак хранили в специальном мешочке – кисете, который затягивался шнурком. Кисет шили из различных материалов: плиса, шелка, ситца и т. д. Поверхность украшали вышивкой, тесьмой, края могли быть украшены кистями из ткани, бусами. Кисет для табака, представленный в экспозиции музея, как и огниво, тоже привезен Н. Ф. Катановым из с. Аскыс Минусинского уезда. Кисет представляет собой длинный мешочек размерами 30 x 13 см темно-синего цвета, состоящий из трех частей. Верхняя и нижняя части сшиты из плиса, а средняя – из пунцового шёлка (в нее вшит шнурок, стягивающий кисет). Кисет расшит растительным узором из шелковых нитей. Вышивка выполнена столь искусно, что переходы цветов незаметны и создается впечатление переливающегося рисунка. Нижний край кисета снабжен шёлковыми кистями.

Кисет из экспозиции Музея истории Казанского университета.
Кисет из экспозиции Музея истории Казанского университета.
С именем Катанова связано систематическое пополнение многих музеев Казани коллекциями народов северо-восточной части Российской империи, а научные труды ученого знакомят читателя с разнообразным миром тюркских народов.

Приглашаем вас посетить Музей истории Казанского университета и Этнографический музей КФУ, чтобы воочию увидеть шаманские, ритуальные предметы.

Автор: Фархутдинова А.

«Сокровища мои на дне твоем таятся…» А.С. Пушкин
В собрании Музея истории Казанского университета есть удивительный экспонат - подвесная чернильница. Где и как она изготовлена, кто хранил ее, тепло чьих рук она помнит?

«Сокровища мои на дне твоем таятся…» А.С. Пушкин, изображение №1
Изготовлена чернильница методом литья из латуни в кустарной мастерской. Имеет полуовальную уплощенную форму, в верхней части – узкое горлышко с отогнутым вертикально высоким венчиком, на плечиках имеются два круглых маленьких ушка для цепочки, при помощи которой чернильница подвешивалась к поясу. На боковых плоскостях имеется растительный орнамент в стиле русского барокко, представляющий собой пышную симметрическую цветочную композицию, выполненную в технике перегородчатой эмали. Орнамент на каждой из плоских сторон разный. Торцевая сторона чернильницы трехгранная. На крайних гранях узор – елочкой, а на центральной грани узор – арабеска. На внутренней поверхности горлышка имеется спиралевидная насечка для закручивания крышки.

Мы не можем точно назвать имя мастера, сделавшего эту чернильницу. Однако, заглянув в Госкаталог музейного фонда РФ, мы обнаружили в собрании Музейного комплекса им. Ивана Яковлевича Словцова (Тюменская область) похожую чернильницу. Местом изготовления ее наши коллеги считают Русский север. Такие чернильницы были достаточно широко распространены и удобны. Ими пользовались площадные подьячие – особый род вольных письменных дельцов в XVII-XVIII в. Основным местом их работы была площадь в центре города. Поэтому писали они, как правило, сидя, расположив на коленях дощечку с бумагой. На шее висела чернильница, будучи всегда под рукой. Подьячие «кормились» пером, то есть писали частные акты, челобитные, купчие, меновые и другие документы.

В прошлой публикации об экспонате мы рассказали об истории пера. Чернильница являлась необходимым атрибутом жизни наших предков. Она могла быть выполнена из глины, стекла, металла, фарфора. Часто ее изготовление поручали художникам, скульпторам, литейщикам и ювелирам. Александр Сергеевич Пушкин посвятил своей чернильнице следующие строки:

Подруга думы праздной,
Чернильница моя;
Мой век разнообразный
Тобой украсил я.
Как часто друг веселья
С тобою забывал
Условный час похмелья
И праздничный бокал;
Под сенью хаты скромной,
В часы печали томной,
Была ты предо мной
С лампадой и Мечтой. —
В минуты вдохновенья
К тебе я прибегал
И Музу призывал
На пир воображенья...
Владельцем чернильницы из Музея истории Казанского университета был известный казанский коллекционер Николай Мефодьевич Коровин (1877/78 - 1965/66). Он происходил из многодетной старообрядческой семьи. Его дед – купец второй гильдии занимался торговлей хлебом и рыбой, в одно время владел медеплавильным заводом. Позднее, он стал потомственным почетным гражданином. Отец будущего коллекционера – Мефодий Акимович был так же купцом второй гильдии. Николай Коровин с молодости увлекся коллекционированием. Возможно, этому способствовало происхождение Н.М. Коровина, а также то, что во второй половине XIX – начале XX века такое культурное явление как коллекционирование находилось в самом расцвете. Большая часть его коллекции: редкие книги, предметы старины находятся сегодня в собрании Национального музея Республики Татарстан. И эта чернильница попала бы в коллекцию Национального музея, если бы не один случай.

Дмитрий Сергеевич Лихачев, 1940-е.
Дмитрий Сергеевич Лихачев, 1940-е.
В годы Великой Отечественной войны из блокадного Ленинграда вместе с эвакуированной Академией наук СССР в Казань приехал Дмитрий Сергеевич Лихачев со своей семьей. Из его воспоминаний известно, что именно Н.М. Коровин подарил Д.С. Лихачеву эту чернильницу:

«Все свободное время я проводил в читальном зале университетской библиотеки, где зимой, хотя и не топили, можно было удобно заниматься, благодаря внимательной помощи библиотечных работников. Чернила я носил в чернильнице XVII века, которую мне подарил местный коллекционер Коровин. Чернильницу я прятал на груди, чтобы не замерзли чернила».
Во время своего пребывания в Казани Дмитрий Сергеевич читал курс источниковедения для историков университета, написал несколько статей, две книги («Национальное самосознание древней Руси», «Новгород Великий. Очерк истории культуры Новгорода ХI-XVI вв.»), собрал материал для докторской диссертации. В благодарность Научной библиотеке Казанского университета за помощь и плодотворную рабочую атмосферу Д.С. Лихачев подарил ей свою чернильницу. Таким образом, чернильница осталась в университете. А в 1988 году заведующий отделом редких книг и рукописей Вячеслав Васильевич Аристов передал чернильницу в дар музею истории для выставки «Лев Толстой в Казанском университете» к 160-летнему юбилею великого писателя. Чернильница сейчас находится в разделе постоянной экспозиции музея, посвященной великому писателю.


Театр всему голова
«Любите ли вы театр, как я люблю его я…», вопрошал знаменитый литературный критик В.Г. Белинский. И задай он такой вопрос студенту Казанского университета в XIX в., то однозначно получил бы ответ: «Да!». Сегодня в нашей заметке, мы расскажем вам об удивительной любви студенчества Казанского университета к театру и о том, как она выражалась.

В Казани первый публичный театр был открыт в 1798 г. и городская культура посещения театра к открытию Казанского университета уже успела сформироваться. Однако появление студентов в театре стало для горожан настоящим потрясением.

Казанский городской театр
Студенты массово ходили в городской театр и «отбирали» у бедных горожан дешевые места. Сергей Аксаков, один из первых студентов Казанского университета, в своих воспоминания писал: «[…] ходить часто в партер студенты были не в состоянии […] чтобы занять для товарищей передние лавки в райке, специально назначенные посланцы отправлялись в театр задолго до начала представления». Подобная ситуация поначалу раздражала горожан, но со временем они к этому привыкли. Студенты часто воровали афиши с названием спектаклей и именами актеров, чтобы быть в курсе театральных новинок. Афиши были прибиты к колонне театра или стене театрального подъезда и студенты лихо успевали прибрать их себе. Другие горожане не могли оперативно получить информацию о спектакле и директор казанского театра П.П. Есипов дал позволение студентам получать письменное объявление в конторе театра.

На спектаклях студенты заполняли «раек» и «галерею». Их поведение часто смущало благонравную публику партера и лож. В 1850-х – 1860-х гг. студенты часто эмоционально реагировали на происходящее на сцене: бурные овации, громкий смех, свист, шиканье. Театр вызывал у них бурю эмоций и чувств. И даже иногда влиял на повседневность. Студенты хорошо знали актеров театра по именам и в лицо. П. Васильев вспоминал: «Между молодыми людьми, особенно студентами университета, образовывались даже две партии «стрелковисты» и «прокофисты» по именам двух артисток».

Увлечение театром стимулировало в студентах и собственное творчество. Они разыгрывали отрывки из пьес, ставили спектакли или участвовали в них. Например, Лев Толстой, будучи студентом Казанского университета, играл в водевилях «Горе от тещи», «Путаница» и драме «Матрос». А в апреле 1846 г. принял участие в представлении «Живые картины», которое было организовано в пользу детских приютов.

Лев Толстой — студент
Лев Толстой — студент
И хотя постоянных студенческих театров в Казанском университете не было, известно, что они существовали. Так в начале ХХ в. при Музее древностей и изящных искусств профессором искусствоведения А.М. Мироновым был организован студенческий театр «Гаудеамус», где ставились пьесы русских писателей и устраивались студенческие капустники.

Любовь к театру жила и живет в Казанском университете на протяжении всей его истории. Сегодня в стенах Казанского федерального университета действуют более 5 студенческих театральных коллективов из разных институтов, а в Музее истории Казанского университета ежегодно проходят спектакли и представления.

Театральная студия «Все свободны» КФУ


Студент Л.Н. Толстой
В 1844 г. Лев Николаевич поступил на Восточное отделение философского факультета.

«Как только вошел я в аудиторию, я почувствовал, как личность моя исчезает в этой толпе молодых веселых лиц, которая в ярком солнечном свете, проникавшем в большие окна, шумно колебалась по всем дверям и коридорам. Чувство сознания себя членом этого огромного общества было очень приятно». – писал Толстой Л.Н. в произведении «Юность».

По воспоминаниям сокурсника, Толстой «имел вид повесы, садился в больших аудиториях на верхнюю скамейку, что означало намерения как можно меньше слушать лекцию».

Дома, в которых жил Л.Н. Толстой в Казани
Молодой граф действительно не отличался прилежностью в учёбе, зато в полной мере оценил «дух университета» и нашёл товарищей среди однокурсников.

«Я любил этот шум, — вспоминал он, — говор, хохотню по аудиториям, любил во время лекции, сидя на задней лавке, при равномерном звуке голоса профессора мечтать о чем-нибудь и наблюдать товарищей, любил иногда с кем-нибудь сбегать... выпить водки и закусить, и зная, что за это могут распечь после профессора, робко скрипнув дверью, войти в аудиторию; любил участвовать в проделке, когда курс на курс с хохотом толпился в коридоре. Все это было очень весело».

Студент Л.Н. Толстой, изображение №3
В 1845 г. Лев Николаевич перевелся на юридический факультет и здесь, по собственному признанию, «в первый раз стал серьезно заниматься». Он выбрал именно юридическое направление потому, что «применение этой науки легче и более подходит к нашей частной жизни, чем какой-либо другой».

В 1846 г. Толстой получил «четверку» на экзамене по римскому праву. Но за «прилежание» (посещение занятий) ему неизменно ставили двойки. В том же году Лев Николаевич берется за сопоставление «Наказа» императрицы Екатерины II и труда «О духе законов» французского философа Монтескьё. Тему исследования порекомендовал профессор-юрист Д.И. Мейер.

Л.Н.Толстой работает над заданием Д.И.Мейера (фильм «Юность Льва Толстого»)
В 1847 г. Л.Н. Толстой написал прошение об отчислении «по расстроенному здоровью и домашним обстоятельствам». Спустя много лет, уже в преклонном возрасте, он с теплотой вспоминал проведённые за ученической скамьей два с половиной года: «Очень благодарен судьбе за то, что первую молодость провел в среде, где можно смолоду быть молодым и живя хоть и праздной, роскошной, но не злой жизнью».

Казанский период жизни нашёл отражение в творчестве Л.Н. Толстого. Рассказ «После бала» вдохновленный подлинной историей младшего брата писателя Дмитрия Николаевича Толстого. Интересно, что в Казанском университете учились все четверо братьев Толстых. Трилогия «Детство. Отрочество. Юность», повесть «Крейцерова соната» и некоторые сцены из романа «Война и мир» так же основаны на воспоминаниях графа о юности в Казани.

Иллюстрация к рассказу Л.Н. Толстого «После бала»
Иллюстрация к рассказу Л.Н. Толстого «После бала»
Наследие Льва Николаевича по сей день чтят в стенах нашего университета. 2018 г. в Татарстане и в Казанском федеральном университете был объявлен годом Л.Н. Толстого. Учреждена и вручена медаль и Международная премия имени Льва Толстого за достижения в области словесности. 1 декабря того же года во дворе главного корпуса Казанского федерального университета был установлен памятник писателю, на открытие которого присутствовал его праправнук Владимир Толстой. В Музее истории открылась выставка «Vultus fartunae variatur…», посвященная понятию «счастье» в жизни Льва Толстого и его героев (Лицо счастья переменчиво).

В 2018 г. в Актовом зале Казанского университета, где Лев Николаевич в 1846 г. участвовал в театральной постановке, сдавал экзамены и получил в 1908 г. титул Почётного члена университета, проходили съемки документального фильма. Сценарий был написан директором Музея истории КФУ С.А. Фроловой, а эпизодическую роль однокашника Толстого сыграл экскурсовод Иван Ротов.


«Ключ от прошлого»
Символический ключ вручен Казанскому (тогда еще) государственному университету ООО «Грань» в честь сдачи Западного полуциркульного здания в ноябре 2004 г. – в день 200-летнего юбилея Казанского университета.

Символический ключ от западного полуциркульного здания из коллекции Музея Казанского университета
Символический ключ от западного полуциркульного здания из коллекции Музея Казанского университета
К своему 200-летию университет начал готовиться за несколько лет. На 2004 год было запланировано несколько десятков мероприятий. Самые масштабные из них касались благоустройства зданий и территории университета. Были проведены ремонтные работы в зданиях университетского ансамбля, реконструкция главного корпуса, к которому было пристроено восточное крыло. По своему размаху подготовка к 200-летнему юбилею ничуть не уступала мероприятиям к 100-летию университета.

Архитектурный ансамбль университета к 1904 г. состоял из главного здания, анатомического театра, двух полукруглых хозяйственных построек симметрично стоящих от него, здания библиотеки с пристроем, корпуса химико-физиологической лаборатории, городской Астрономической обсерватории, сторожки Ботанического сада. Строения, находящиеся во дворе университета, были спроектированы М.П. Коринфским в 1837 г. при участии ректора университета Н.И. Лобачевского и попечителя Казанского учебного округа М.Н. Мусина-Пушкина. Ни в одном из зданий к началу XX столетия не производился капитальный ремонт. Кроме того, имеющихся помещений уже не хватало для размещения аудиторий, лабораторий и кафедр. Решение этих проблем было приурочено к празднованию 100-летия со дня основания университета.

План внутреннего двора университета 1837 года. Западный и Восточный пристрои к Главному зданию не были реализованы
План внутреннего двора университета 1837 года. Западный и Восточный пристрои к Главному зданию не были реализованы
Карл Людвигович Мюфке
Карл Людвигович Мюфке
В 1899 году архитектором казанского университета стал Карл Людвигович Мюфке (1868-1933). К юбилейному году К.Л. Мюфке удалось перестроить Главное здание: добавить третий этаж, заменить все окна, обновить инженерные коммуникаций. Вместо деревянного флигеля у западного окончания здания он спроектировал западное крыло главного корпуса, которое и по сей день носит задуманный автором облик. Предположительно по причине начавшейся тогда русско-японской войны, а за ней и Первой русской революции план по реконструкции университета не был завершен.

Идеи архитектора Мюфке воплотились лишь через 100 лет. В 2003 году было возведено Восточное крыло главного здания университета и проведены реставрационные работы дворовых построек XIX в., в том числе западного полуциркульного флигеля.

Архитектурный ансамбль Казанского университета, который мы видим сегодня – это памятник архитектурной мысли нескольких поколений архитекторов, работавших в разных стилях.


Студент, физкульт-привет!
Хоккейная команда Казанского федерального университета «Казанские Юлбарсы» завоевала серебряную медаль на II Кубке полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе среди студенческих любительских хоккейных команд. Капитан команды КФУ признан лучшим нападающим турнира. Мы поздравляем ребят с победой.

Спорт был важной составляющей жизни студентов Казанского университета на протяжении всей его истории. В этой статье мы постараемся рассказать, как менялось отношение к спорту и физической культуре со дня его основания.

Первые занятий физической культурой студентов Казанского университета были самодеятельными. В программу обучения студентов входили лишь верховая езда, фехтование и танцы. Во времена ректорства Н.И. Лобачевского студенты во дворе играли в «лапту» и другие подвижные игры.

Университет не имел собственного спортивного зала. После 1917 г. он был организован в помещении бывшей Крестовоздвиженской церкви в главном здании Казанского университета.

В 1930-х г. физподготовка студентов носила чисто факультативный характер: студенты самостоятельно занимались гимнастикой, играли в «лапту», кто-то ходил в шлюпочные походы по Волге. С 1929 года студенты университета стали заниматься физкультурой при кафедре военной подготовки. Обязательными занятия по физвоспитанию стали с 1935 г., когда была открыта кафедра физической культуры и спорта. Студенты стали посещать занятия по культуре физического здоровья согласно расписанию. Первым заведующим кафедрой стал В. А. Бекасов – выпускник Главной военной гимнастической школы, многократный чемпион по вольной борьбе, плаванию, легкой атлетике и лыжным гонкам.

Большую роль в развитии физической подготовки студентов сыграло добровольное спортивное общество «Буревестник». Оно объединяло студентов и профессорско-преподавательский состав большинства вузов СССР. Многие его участники стали именитыми мастерами. Во многом это было результатом того, что работу вели профессионалы своего дела – тренеры всесоюзного уровня: Д.А. Вашш, В.В. Житлов (фехтование), Л.Ф. Арсланов, И.П. Позняк (баскетбол), Х.М. Муртазин (легкая атлетика) и др.

Кафедра физического воспитания и спорта КГУ, 1967 г.
Кафедра физического воспитания и спорта КГУ, 1967 г.
В послевоенное время спортсмены Казанского университета продолжили ставить новые рекорды, завоевывать победы, тем самым продолжая славную историю кафедры физвоспитания и спорта Казанского университета. К 1954 г. при кафедре физвоспитания и спорта постоянно работали 19 секций – по лыжному спорту, легкой атлетике, волейболу и др. Шла активная подготовка спортсменов-разрядников. В 1954 г. планировалось подготовить 10 перворазрядников, 32 человека – на второй разряд и 108 – на третий.

Регулярно проводились межфакультетские и межвузовские студенческие спартакиады. В 1953 г. университетская футбольная команда вышла в четвертьфинал «Кубка ТАССР», став победителем среди вузовских команд города.

14 ноября 1958 г. состоялось торжественное открытие спортивного зала, где прошло первенство ТАССР по спортивной гимнастике. В тот же день открылся спортивный зал на ул. Баумана в помещении бывшей Богоявленской церкви, где состоялось первенство Центрального совета ВДСО «Буревестник» по тяжелой атлетике. Парад участников приветствовал ректор университета профессор М.Т. Нужин.

Начало строительства культурно-спортивного комплекса «УНИКС» 1989 г.
Начало строительства культурно-спортивного комплекса «УНИКС» 1989 г.
Еще одним ежегодным спортивным мероприятием была Ленинская эстафета. Впервые она прошла 26 апреля 1953 г. по инициативе ректора КГУ профессора М.Т. Нужина. Участие в ней принимали студенты. С 1955 г. в Ленинской эстафете стали принимать участие высшие учебные заведения Казани в смешанной эстафете, и с 1970 г. начали выставлять по 3 команды – мужскую, женскую и смешанную. Позже к эстафете присоединились команды техникумов.

Вид на Казанский государственный университет и участников эстафеты из корпуса КСК. 1984 г.
Вид на Казанский государственный университет и участников эстафеты из корпуса КСК. 1984 г.
В начале 90-х годов эстафета получила новое наименование – «Университетская» или «Апрельская». За все годы проведения эстафеты маршрут оставался неизменным – от главного здания Казанского университета до Кремля и обратно.

Занятия спортом все больше привлекали студентов Казанского университета, успехи достигались в большом количестве его видов. Тем самым встала необходимость в открытии новых площадок. Так, весной 1959 г. во дворе университета было завершено строительство летних волейбольной, баскетбольной площадок и легкоатлетического центра, а также состоялось открытие спортивного клуба и студенческого спортивно-оздоровительного лагеря «Кордон», а также была создана водно-лыжная база университета на берегу Казанки.

В 1989 г. был сдан в эксплуатацию универсальный культурно-спортивный комплекс УНИКС. В нем были размещенные современные для того времени разработки в сфере спорта: дополнительно 4 спортивных зала, первый в России скалодром в закрытом помещении, первый в Казани бильярдный зал с 10 бильярдными столами и др.

За долго время существования кафедры физической культуры и спорта, в Казанском университете сформировалась плеяда его студентов-чемпионов. Среди них Шадрин Виктор Матвеевич (академическая гребля), Никитина Мария (баскетбол), Вострикова Ирина, Елена Мигулова (легкая атлетика), Валеев Марсель (настольный теннис), Галимзянова Резеда (скалолазание), Мингазов Артур ( стендовая стрельба), Деманов Андрей (тяжелая атлетика), Вощакина Ольга (фехтование), Шавaлиева Айгуль (фигурное катание), Олег Саитов (бокс), Шавалеев Булат (хоккей) и др.

Достижения, которых добивались студенты Казанского университета в спорте, были бы невозможны без налаженной системы физического образования. На протяжении долгого времени преподаватели Казанского университета готовили будущих как республиканских, так и российских спортсменов, вместе с ними достигали побед, прославляя родной университет.


Михаил Эдуардович Ноинский — 145 лет со дня рождения
М.Э. Ноинский (15.11.1875 - 7.08.1932) был крупнейшим знатоком геологии Поволжья и Приуралья. Являясь прямым продолжателем идей Н.А. Головкинского, он считается создателем ритмо-стратиграфического и лито-биофациального методов анализа отложений осадочных бассейнов. Ему принадлежит открытие белебеевской свиты – (красноцветного аналога морских отложений верхнеказанского подъяруса), а также выявление важнейшей роли швагеринового горизонта в стратиграфии пермокарбона Русской платформы.

Михаил Эдуардович Ноинский — 145 лет со дня рождения, изображение №1
М.Э. Ноинский родился 15 ноября 1875 г. в семье чиновника в г. Сергач Нижегородской губернии. В 1895 г. он поступил на физико-математический факультет Казанского университета, который закончил с отличием в 1900 г. С 1900 по 1906 гг. был хранителем Геологического кабинета, с 1908 по 1914 гг. доцентом, с 1914 по 1932 гг. - профессором и заведующим кафедрой геологии и минералогии Казанского университета. В советское время руководил геологической съемкой территории Среднего Поволжья, Оренбургского и Башкирского Приуралья.

По оценке советского академика Н.М. Страхова, он считается последним, всемирно признанным классиком русской геологии. Его учениками и ассистентами были В.А. Чердынцев, П.Л. Драверт и А.И. Джанелидзе, учениками Г.Н. Фредерикс, И.П. Герасимов, А.В. Миртова, Е.Е. Попов, Г.В. Распопов, Б.В. Селивановский, Е.И. Тихвинская, Г.В. Вахрушев, К.А. Львов и А.И. Олли, ставшие известными учеными и специалистами в области геологии верхнего палеозоя.

М.Э. Ноинский со своими ассистентами и учениками. Стоят: В.А. Чердынцев, П.Л. Драверт и А.И. Джанелидзе. Остальные неопознаны, последний справа в нижнем ряду, возможно, Г.Н. Фредерикс.
М.Э. Ноинский со своими ассистентами и учениками. Стоят: В.А. Чердынцев, П.Л. Драверт и А.И. Джанелидзе. Остальные неопознаны, последний справа в нижнем ряду, возможно, Г.Н. Фредерикс.
Коллекция М.Э. Ноинского (№17) – собранная из отложений пермокарбона Самарской Луки, стала основой его магистерской диссертации, опубликованной в трудах Общества Естествоиспытателей при Императорском Казанском университете, 1913. Т.45, вып.4-6, 768 с.

Им было описано 67 форм из 90 имеющихся в коллекции беспозвоночных, среди них только 3 из 26 новых видов. Второй том диссертации с описанием фауны Самарской Луки остался не опубликованным, но сама коллекция сохранилась в музее геологического факультета.

Титульный лист магистерской диссертация М.Э. Ноинского, защищенной в Казанском университете в 1914 году.
Титульный лист магистерской диссертация М.Э. Ноинского, защищенной в Казанском университете в 1914 году.


Высшая техническая
Брауншвейг, 1 июля 1930 г.
школа Брауншвейга.
----
Институт
Свидетельство.
телекоммуникаций и
Господин
Кирилл
Прокофьевич
высокочастотных
технологий
СИТНИКОВ, который был направлен для
(Проф., д. тех. наук Лео
учебы в местный институт из Московской
Пунгс)
Телефон 5344–5346
Сельскохозяйственной
академии
им.
Тимирязева, работал здесь с 1 марта по 1 июля 1930 г. по специальному
учебному плану.
Главным направлением его учебной программы было детальное
исследование свойств электронных ламп, в частности их применение
для генерации незатухающих явлений вплоть до ультракоротких волн.
Вследствие этого господин Ситников начал исследование Аудиона и
передатчика на лампе с самовозбуждением. Он узнал и тщательно
исследовал генерацию связанных колебаний с помощью волновых
форм, а также незатухающих колебаний с использованием лампы
Поульсена. Он также занимался динатронными схемами, стабильностью
ламповых передатчиков (графических диаграмм) первоначально на
более длинных волнах, затем методом исследования и измерения
напряжений с помощью термопары , лампового вольтметра и т.д. Затем
он работал с известными цепями обратной связи до длины волны около
3 м, а позже с методом Баркгаузена-Курца, где достиг длины волны до
40
см.
Он
также
исследовал
генерацию
колебаний
с
помощью
кварцевого генератора.
Господин Ситников проявлял большой интерес, большое усердие и
прекрасное
теоретическое
понимание
во
всех
работах,
в
чем
нижеподписавшийся
лично
убедился.
Всю
работу
он
выполнял
самостоятельно по простым и коротким инструкциям и подошел к
работе с большой научной серьезностью.
Я
предполагаю,
несомненно,
что
своей
работой
в
местном
институте он создал прочную и хорошую основу для своей дальнейшей
научной деятельности.
Институт телекоммуникаций и высокочастотных технологий
Брауншвейгской высшей технической школы.
Совет института:
Орд. профессор


Гений нефти
«Я жил не зря, много сил отдавая любимой работе, и в этом постоянном труде – секрет моего творческого долголетия» — Н.Н. Непримеров.
Гений нефти, изображение №1
Он родился 1 мая 1921 года в деревне Анновка Воронежской области в семье лесничего и сельской учительницы. В 1926 году семья переехала в Казань, где Николай в 1939 году с отличием окончил школу № 83. В том же году он был призван в армию и зачислен в школу младших авиаспециалистов 1-го Оренбургского авиаучилища. После ее окончания Непримеров был водителем аэросаней, а с началом войны мотористом на самолете СБ 624-го ночного скоростного авиаполка на Северо-Западном фронте. С 1942 г. – механиком, с 1943 г. – авиамехаником. Воевал в составе Ленинградского, 2-го Прибалтийского и 2-го Белорусского фронтов.

Многие отмечают, что Николай Николаевич прекрасно помнил мельчайшие события военного времени, участником которых он был. Слушать его рассказы об истории военного времени можно было без конца. О своих фронтовых годах он написал повесть «Технари», в которой раскрыл военные будни аэродромов. Кто такие «технари»? Какой был вклад военно-воздушных сил в дело Великой Победы?

Военно-воздушные силы Советской Армии за годы Великой Отечественной войны совершили более 3 млн. боевых самолетовылетов. На противника было сброшено более 660 тыс. тонн бомб различного калибра. Они сыграли одну из главных ролей в разгроме ВВС фашистской Германии. В воздухе и на аэродромах было уничтожено 48 тысяч из 57 тысяч вражеских самолетов, выведенных из строя советской авиацией на советско-германском фронте.

Гений нефти, изображение №2
Применение новых тактических приемов, позволивших в наибольшей мере использовать возросшие боевые возможности советских истребителей, централизованное управление явились главными составляющими победы советской авиации на Кубани. Нельзя недооценивать высокие морально-боевые качества наших летчиков, а также работу «технарей» – людей, обеспечивающих боевую готовность самолетов. Среди них был Николай Николаевич Непримеров.

За успешное выполнение боевых заданий командования, проявленные мужество и отвагу свыше 200 тысяч воинов-авиаторов были награждены орденами и медалями. 2420 авиаторов получили звание Героя Советского Союза. Николай Николаевич был награжден орденами Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «За взятие Кёнигсберга» и многими другими.

После демобилизации в 1946 г. Николай Николаевич поступил на физико-математический факультет КГУ. В 1951 г. окончил вуз с отличием. Всю свою жизнь он посвятил Казанскому университету. Николай Николаевич провел множество масштабных исследований на нефтяных и газовых месторождениях, а его лекции завораживали студентов. Это именно о нем сняли фильм «Гений нефти». Его идеи очень до сих пор активно обсуждаются. Он советовал молодому поколению: «Учитесь так, чтоб со студенческой скамьи нести людям радость открытий и торжество свершений! Слава знающим и умелым!»

Накануне празднования своего 95-летия Н.Н. Непримеров принял решение и передал в Музей истории Казанского университета документы, фотографии, личные вещи. Это одна из самых больших коллекций, полученных музеем в подарок за последние годы.

Гений нефти, изображение №3
Николай Николаевич и многие его коллеги, как и во время войны, так и в послевоенное годы своим примером показывали, что без труда ничего нельзя добиться. Мы гордимся, что в нашем университете преподавали такие уникальные и интересные люди!

Автор публикации: М.Д. Галиуллина

Романтика геологических экспедиций
Геологи – очень творческие люди, разнообразно одаренные. Есть среди них и режиссеры, и писатели и художники. На Геологическом факультете КГУ работал Владимир Алексеевич Полянин (1906-1989) - профессор, с 1952 г. заведующий кафедрой петрографии и полезных ископаемых. Видный ученый много сделал для изучения полезных ископаемых Республики Татарстан.

В.А. Полянин
В.А. Полянин
В 1930 году В.А.Полянин окончил Казанский университет. Свои первые научные исследования начал на Урале. Объектами его изучения были бокситовые и железорудные месторождения в Алапаевском районе Свердловской области.

Кандидатскую диссертацию на тему «Минералогия и генезис бокситов Алапаевского района» защитил в 1937 году. В конце 30-х и начале 40-х работал по заданию правительства в районе будущего строительства Куйбышевской ГЭС. В конце 40-х и начале 50-х годов изучал четвертичный аллювий рек Волги и Камы. Итогом стала докторская диссертация, защищенная им в Ленинградском университете в 1955 году.

Антимонит
Антимонит
В 1958 году утвержден в звании профессора. Преподавая на кафедре полезных ископаемых, читал курсы: «Учение о полезных ископаемых», «Геологоразведочное дело», «Поиски и разведка месторождений полезных ископаемых», «Структуры рудных полей». Лекции В.А.Полянина были очень содержательны и интересны. Образцы различных руд и минералов он дарил в Геологический музей, как после зарубежных поездок, так и после выездов на полевые работы.

Владимир Алексеевич был всесторонне эрудированным человеком. Как все геологи, был немного романтик. Любил живопись и сам рисовал, устраивал выставки своих картин. Его картины и образцы, переданные в музей, выставлены в залах музея.

Зимние дали
В.А.Полянин в конце 50-х и начале 60-х годов изучал совместно с сотрудниками кафедры вещественный состав полиметаллических месторождений Рудного Алтая.

Тян-Шанские ели
Тян-Шанские ели
Заметный вклад Владимир Алексеевич внес в изучение глубинных недр Татарстана и, в частности, кристаллического фундамента.

За 55 лет работы в Казанском университете им подготовлено около 30 кандидатов наук. За многолетний плодотворный груд он был награжден орденами «Трудового Красного Знамени» и «Знак Почета». Ему присвоено почетное звание «Заслуженного деятеля науки и техники Татарстана».

Автор: Хусаинова А.В.



Месяц март знаменит Международным женским днем.

В этом месяце в "Летописи Казанского университета" будут заметки о женщинах, чья жизнь и судьба связаны с Казанским университетом.

7 марта 1949 года Евгения Ивановна Тихвинская назначена деканом геологического факультета.

Е.И. Тихвинская (1901-1976) – геолог, профессор Казанского университета.

Будучи еще студенткой университета, она начала самостоятельные полевые исследования отложений пермской системы в восточной части Татарской Республике, на севере Башкирии, юге Пермской и юге Кировской областей, в Приказанском районе. Детальное геологическое картирование, изучение тектонических структур, исследование меденостности отложений – все это входило в круг ее обязанностей. Очень быстро она стала начальником геолого-съемочной партии, затем руководителем группы таких партий.

В 1934 г. утверждена доцентом и заведующей кафедрой геологии. В должности заведующей кафедрой она проработала 40 лет. В 1943 г. защитила докторскую диссертацию на тему «Стратиграфия пермских красноцветных отложений востока Русской платформы» и в 1944 г. утверждена в звании профессора. Она стала первой женщиной в Казанском университете, получившей профессорское звание.

В 1949-1953 гг. Евгения Ивановна являлась деканом геологического факультета Казанского университета. На эти годы пришелся десятикратный рост приема студентов – с 25-35 до 275 и более. По ее инициативе на факультете были открыты новые специальности и соответствующие кафедры: кафедра геологии нефти и газа и кафедра геофизических методов разведки. Для заведования ими и для работы на них были приглашены высококвалифицированные специалисты из Москвы и других городов.

Евгения Ивановна опубликовала более 75 работ, в том числе 5 монографий. Наиболее важная из них – «Стратиграфия пермских красноцветных отложений востока Русской платформы».



Союз науки и труда
День за днём бегут года

Зори новых поколений…

Живая история имеет свойство удаляться как корабль от причала и через призму десятилетий Великая Отечественная война выступает какими-то новыми подробностями. Вся Европа знала, что Советский Союз самая сильная и мощная страна, и даже в песнях пелось, что «врага мы разобьём на его территории». Конечно, народы СССР не хотели воевать, они были заняты мирным, созидательным, научным и творческим трудом.

Кафедра органической химии 1938 г.:1-й ряд слева В.В. Евлампиев, Б.А. Арбузов, А.Е. Арбузов, В.С. Абрамов.2-й ряд стоят слева направо: Л.А. Шапшинская, Ю Баранов, Ахмет-Заде, Али-Заде, П.И. Раков, Г.Е. Рудченко, Н.П. Яблокова, М.С. Дядкова, И.В. Ситникова.
Кафедра органической химии 1938 г.:1-й ряд слева В.В. Евлампиев, Б.А. Арбузов, А.Е. Арбузов, В.С. Абрамов.2-й ряд стоят слева направо: Л.А. Шапшинская, Ю Баранов, Ахмет-Заде, Али-Заде, П.И. Раков, Г.Е. Рудченко, Н.П. Яблокова, М.С. Дядкова, И.В. Ситникова.
Александр Ермингельдович Арбузов в начале лета 1941 год и не предполагал, что его ждет так много перемен, и придется отложить его задуманные научные проекты. С началом войны огромная работа была проделана учеными Советской Татарии для сближения науки с производством. 19 сентября 1941 г. Президиум ЦК профессионального союза работников высшей школы и научных учреждений СССР принял постановление «О научно-технической помощи профсоюзного актива делу изучения и использования местных ресурсов и внедрения новейшей техники в производство соответственно требованиям войны». Уже в первые месяцы войны в областной комитет союза высшей школы стали поступать от ученых заявления с конкретными предложениями о более целесообразном использовании природных ресурсов и отходов существующих производств с целью получения новых материалов и продуктов, необходимых фронту и тылу. Изучив все поступившие предложения, областной комитет партии счел необходимым организовать при Госплане ТАССР Научно-технический совет (НТС), где уже на первом заседании 6 ноября 1941 г. было организовано 9 секций. Химическую секцию возглавил А.Е. Арбузов, который объединил казанских химиков и химиков эвакуированных из оккупированных фашистами территорий СССР.

Доцент Богоявленский со студентами.
Доцент Богоявленский со студентами.
Среди поволжских городов Казань славилась до войны хорошей постановкой медицинского обслуживания населения и размахом научных исследований ученых-медиков, но в условия военного времени госпитали остро нуждались в лекарственных препаратах и перевязочных материалах. Неоценимую помощь медикам оказала химическая секция под руководством А.Е. Арбузова. В связи с огромной нехваткой сульфидина и сульфазола в госпиталях и больницах, Научно-технический совет вынес решение начать работу по изготовлению этих препаратов. В месяц требовалось 25 кг. Исследования проводились на химическом факультете университета совместно с Институтом органической химии АН СССР. В них участвовали А.Е. Арбузов, ассистент Н.П. Яблокова и В.М. Зороастрова. Результаты работы были настолько успешными, что позволило целиком решить проблему нехватки этих препаратов.

Хирурги госпиталей, работавшие круглосуточно и не отходившие от раненных пациентов, испытывали особую нужду в бесперебойном снабжении медицинским эфиром. Наладить производство было поручено доц. Н.А. Порфирьеву, асс. Н.П. Яблоковой и В.М. Зороастровой. Уже в 1942 году производство медицинского эфира было налажено.

В аптеке эвакогоспиталя.
В аптеке эвакогоспиталя.
Незаменимым продуктом для фармацевтических целей являлся также ланолин, известный ещё с 80-х годов XIX века. 20 августа 1941 г. по предложению аптеко-управления научные сотрудники лаборатории физико-химического анализа АН СССР Г.В. Рабич и С.В. Буховец, эвакуированные в Казань, приступили к разработке ланолина из сточных вод Казанского мехового комбината. 5 сентября, независимо от них, инженер Казмехкомбината Шамсутдинов поставил вопрос о возможности многократного использования моечных вод и экономии при этом моющих средств. Предложением Шамсутдинова заинтересовались ученые и в химическую секцию НТС в феврале 1942 г. обратился академик А.Е. Порай-Кошич, рекомендовавший вести на Казмехкомбинате выделение ланолина из сточных вод сепарационным способом. Получавшийся при отделении ланолина водный раствор мыла вновь использовать для мытья мехов. Такое производство было налажено в конце 1942 г.

На Мехкомбинате отправляют одежду для бойцов.
На Мехкомбинате отправляют одежду для бойцов.
В условиях войны немалые затруднения вызывала у медиков нехватка даже самых необходимых материалов, производство которых почти полностью прекратилось – например, зубного цемента, который до войны поставлял в Казань один из заводов Ленинграда. Работа по изготовлению зубного цемента была начата под руководством проф. С.З. Макарова в лаборатории физической химии университета и при участии казанских химиков – доцента А.Г. Репы и асс. П.В. Руфимского. Ими были изготовлены различные пробы, в том числе проба № 4 типа «Эркодонт». Осенью 1942 г. в госпиталях Казани получили качественный зубной цемент. Производство зубного цемента было налажено в химико-технологическом институте, где имелись производственные мастерские, а 80 % рабочих составляли студенты!

Руфимский за работой в лаборатории.
Руфимский за работой в лаборатории.
В декабре 1942 г. благодаря интенсивной работе химиков в Казани на заводе «Красный Восток» было налажено и выпущено для госпиталей 100 кг глюкозы, гематогена, уротропина, сульфата натрия. Всего в Казани к 1944 году изготовлялось 54 наименования медикаментов и предметов ухода за больными.

В период с 1941 по 1945 гг. химики Казани работали не только на производстве медикаментов, но развивали другие направления промышленности. Например, Борис Александрович Арбузов, консультировал сотрудников эвакуированного института имени Лебедева на заводе синтетического каучука. Эффективную помощь производству оказывал также доц. Н.А. Порфирьев, который испытывал и рекомендовал оборонному заводу быстрый способ определения серы в сталях, так необходимых для изготовления вооружения. Другой казанский химик, сотрудник кафедры физической химии А.Ф. Богоявленский сделал технико-технико-экономическое обоснование производства отдельных продуктов с использованием отходов на том же Мехкомбинате. Им весьма успешно была внедрена методика получения мездряного клея (Животный клей, глютиновый клей — белковый клей). Другой доцент Казанского университета А.Г. Репа, занимался изучением условий растворения силикатов натрия в заводских автоклавах. Его разработка помогла оборонному предприятию значительно снизить затраты труда, а также решить одну из проблем заводской технологии.

Успехи химиков Казанского университета в содружестве с коллегами из химико-технологического института и эвакуированными в Казань учеными институтов Академии наук были в эти трудные для страны годы впечатляющими! В первые послевоенные годы учеными университета был обобщён опыт военных лет по дальнейшему развитию научных исследований и совершенствованию подготовки кадров. Результаты обобщения научных работ способствовали организации Казанского филиала Академии Наук СССР.


О фосфорорганике, стеклоделии и Рамбуйе
А.Е. Арбузов – химик-органик, выпускник Казанского университета, признанный глава Казанской школы химиков. Александр Ерминингельдович является основоположником нового направления – химии фосфорорганических соединений. Открыл реакцию (реакция Арбузова), которая стала классическим методом синтеза фосфорорганических соединений и позволила начать изучение различных органических производных фосфора.

Но свершение открытий, развитие химии, химического синтеза и любой химический эксперимент невозможны без использования оборудования из стекла. Мало кто знает, что Александр Ерминингельдович сам выдувал из стекла колбы и посуду для своих экспериментов. И даже елочные игрушки! Еще в студенчестве он познакомился со стеклоделием и на протяжении всей жизни занимался им.

Арбузов А.Е. занимается стеклодувным делом. 1920-1940 гг.
В 1912 г. А. Арбузов опубликовал «Краткое руководстве к самостоятельному изучению стеклодувного искусства». Пособие состоит из трех частей и содержит сведения о необходимых материалах и инструментах, о методике, упражнения и примеры изготовления химических и физико-химических приборов. Брошюра несколько раз переиздавалась и стала учебным пособием для многих поколений химиков.

Краткое руководство к самостоятельному изучению стеклодувного искусства А.Е. Арбузова. 1912 г.
Краткое руководство к самостоятельному изучению стеклодувного искусства А.Е. Арбузова. 1912 г.
Александр Арбузов также внес в технику лабораторных работ много новшеств: усовершенствовал газовые горелки и аппаратуру для дефлегмации, разработал приспособление для перегонки под вакуумом, и по сей день известное всем химикам как колба Арбузова. Колба Арбузова предназначена для разделения жидкостных смесей с высокими температурами кипения. Смесь помещают в большую нижнюю часть колбы и нагревают. Далее те компоненты смеси, которые имеют более низкую температуру кипения, первыми превращаются в пар и уходят в верхнюю емкость.

Колба Арбузова
Колба Арбузова
В экспозиции Музея истории Казанского университета представлена химическая посуда, изготовленная самим химиком. В музее также находится уникальный экспонат – стеклодувный столик А.Е. Арбузова в полном комплекте: столешница с краником, резиновые трубочки, чугунная ножка, педаль для нагнетания воздуха. На ножке имеется металлическая шильда с информацией о производителе – Enfer & ses fils Landemard Aubert et Compagnie. Это французская фирма, основанная в 1834 г. и находилась в Рамбуйе (Франция).

Стеклодувный стол А.Е. Арбузова
Увидеть уникальную химическую посуду, приборы и оборудование, а также погрузиться более чем двухсотлетнюю историю университета, проникнуться атмосферой научных открытий, вы можете в Музее истории Казанского университета!

Необходима предварительная запись по тел.: +7 960 031 01 30

«Ничто на свете не кончается»
Питомцы Казанского университета – это не только ученые, сделавшие немало открытий. Это писатели, поэты, композиторы, режиссеры – необычайно талантливые и духовно богатые люди.

«Ничто на свете не кончается», изображение №1
В экспозиции Музея истории Казанского университета представлена фотография необычайно красивой девушки в белом берете, студентки медицинского факультета. Это Вероника Тушнова – советская поэтесса, член Союза писателей СССР, переводчица, чья популярность пришлась на 1970-е гг. Более 20 лет ее жизни связано с нашим городом.

Дом, где родилась В.М. Тушнова
Дом, где родилась В.М. Тушнова
Родилась В.М. Тушнова 27 марта 1911 г. в Казани. Дом на Казанской улице ныне (Большой Красной), где жили Тушновы располагался на взгорье, откуда открывался прекрасный вид на Кремль. «Против дома находилась старинная каменная церковь святой Параскевы Пятницы. Из окон слева можно было видеть кремлевскую стену и здания знаменитой пересыльной тюрьмы, а справа – стены женского монастыря и высокую его колокольню. Улица шла под гору к Кремлю и далее к мельнице и была малопроезжей. Бывало, что заглядывали торговцы рыбой, овощами, зеленью, или раздавался настойчивый глухой голос старьевщика: «Шурум-бурум, старье берем!» – так описывал местность, где находился дом Тушновых, их сосед по квартире юрист Н.А. Васильев. Вспоминая детские годы, сама Вероника Тушнова писла: «Я ли это – в белом платьице, с белым голубем в руках».

Вероника Тушнова с родителями
Вероника Тушнова с родителями
Внизу, под горой, протекала река Казанка, а вблизи ее устья раскинулись пригороды – слободы. Девочка любила бывать в Адмиралтейской слободе, в доме деда Павла Христофоровича, хотя в живых его уже не застала. Ранней весной Вероника наблюдала захватывающую картину ледохода, а летом на пароходе отправлялась с родителями в Шелангу. Так Волга вошла в жизнь и судьбу Вероники Тушновой.

«Волга, Волга моя.
Всюду – ты, вечно – ты,
Сколько в жизни тобою
Расставленных вех»
Когда семья Тушновых переехала на улицу Миславского, где двор их дома соприкасался с территорией цирка. Вероника запечатлела своих друзей: клоуна, зверей, птиц. В доме жили любимые животные: кот и верный пес.

«Я люблю их. Всяких,
Холеных и грязных,
Маленьких и огромных.
Красивых и безобразных».
Михаил Павлович Тушнов
Михаил Павлович Тушнов
Отец Вероники, М.П. Тушнов, с отличием окончил Казанский ветеринарный институт. Студентом Михаил Тушнов пользовался стипендией военного ведомства, и ему пришлось идти в армию. Вернувшись в Казань, работал в Ветеринарном институте, защитил докторскую диссертацию. Стал известным ученым-микробиологом, патофизиологом, впоследствии получил звание академика Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина. Мать Вероники, Александра Георгиевна, закончила Бесстужевские курсы, хорошо рисовала, прекрасно играла на фортепиано, знала несколько языков.

Именно в годы раннего детства и юности закладывался духовный мир этой незаурядной девушки.

«Будьте великодушны,
Отдайте мое наследство,
Отдайте – мне очень нужно
Снег моего детства,
Свет моего детства
На теплых смолистах бревнах
Теплую память детства»
В ее характере соединились высокий интеллект отца, его прямота и душевная теплота матери с ее увлеченностью искусством. Вероника была остроумна, весела, благожелательна.

Дом Кекина, там располагалась школа №14 г. Казани.
Дом Кекина, там располагалась школа №14 г. Казани.
Она училась в одной из лучших школ г. Казани № 14 им. А.Н. Радищева, где большое внимание уделялось языкам, девочка прекрасно овладела немецким, французским. Не случайно, уже будучи студенткой, ее попросили сопровождать японского ученого (владевшего немецким) приехавшего на 125-й юбилей Казанского университета. Она так превосходно справилась со своими обязанностями, что ученый в благодарность подарил ей старинную японскую вышивку.

Преподаватель литературы, Б.Н. Скворцов, один из первых заметил одаренность девочки. Ее сочинения, как образцы, он не раз читал в классе. Стихи В. Тушновой появлялись в школьной газете, ее шутки и пародии знала вся школа. Вероника была образованна, любила и понимала музыку, неплохо пела, играла на рояле. Большим событием для казанской молодежи были приезды в город В. Маяковского – кумира молодежи того времени. А диспуты о творчестве В. Маяковского и С. Есенина оказали немалое влияние на поэзию Тушновой.

В. Тушнова и Б.И. Лаврентьев
В. Тушнова и Б.И. Лаврентьев
В 1928 г. В. Тушнова поступила в Казанский университет на медицинский факультет, вероятно, сказались авторитет и пожелание отца. Она слушала лекции у А.Н. Миславского, занималась в его кружке. Там же познакомилась с его учеником, будущим академиком Б.И. Лаврентьевым. Позже она встретилась с ним Москве, когда поступила в аспирантуру по нейрогистологии в Институт экспериментальной медицины. Борис Иннокентьевич был ее научным руководителем и директором института.

Университет 1920-х гг. – это большой интернациональный дом, здесь учились русские, татары, чуваши, марийцы, студенты других национальностей. Чувство интернационализма сохранилось у В.М. Тушновой на всю жизнь. Не случайно Вероника Михайловна, как переводчица, сделала столько переводов стихов поэтов Прибалтики, Кавказа, Средней Азии, Польши, Румынии, Индии. Она любила поэзию Г. Тукая и перевела немало его стихов: «Родная деревня», «Пора, вспоминаемая с грустью», «Летняя заря», «После разлуки», «Моя звезда». «Лестница» и другие.

«Стояла лестница в саду, так тяжела и высока,
Что вероятно, было в ней ступеней свыше сорока,
Хотя ступени все нужны и ни одной нельзя убрать,
Не хочет верхняя ступень себя с подругами ровнять,
- Я наверху, а вы внизу! – им говорит она горда, -
Вам нижним, жалким до меня не дотянутся никогда!
Но люди лестницу в саду перевернули, как на грех,
Была ступенька наверху, а оказалась ниже всех…»
В 1931 г. М.П. Тушнов перешел на работу во Всесоюзный институт экспериментальной медицины, и вся семья переехала в Ленинград, где Вероника окончила Первый Ленинградский медицинский институт. С 1934 г. семья жила в Москве, ее отец назначен штатным консультантом Лечебно-санитарного управления Кремля. Она училась в аспирантуре. Готовила диссертацию.

В. Тушнова с Ю. Розинским
В. Тушнова с Ю. Розинским
В 1938 г. В.М. Тушнова вышла замуж за врача психиатра Ю.Б. Розинского. Всерьез увлеклась живописью, писала много стихов. В 1939 г. появились ее первые стихи в печати, и родилась дочь Наташа. Она сделала окончательный выбор, подала заявление в Литературный институт им. Горького. Но началась война и в ноябре 1941 г. Вероника Михайловна вернулась в родной город Казань. Работала палатным врачом нейрохирургического госпиталя. Забыв про личные дела и планы, ее жизнь подчинилась нелегкому труду. Она остро чувствовала чужую боль, мучительно переживала человеческие страдания, боролась за каждую минуту человеческой жизни, выхаживала раненых. По воспоминаниям коллег, она слыла «главной утешительницей», могла вдохнуть веру в жизнь даже безнадежным больным. У нее была природная потребность делиться с другими – искренностью, добротой и отдавать свою любовь. Даже в эти тяжелые дни войны Вероника не переставала сочинять стихи.

В. Тушнова — врач военного госпиталя
«Опять идут измученные люди,
Опять носилки, костыли, бинты,
Страданье, кровь, простреленные груди
И хриплый бред палатной темноты»
(стихотворение «Октябрь 1941 г.»)
Часто ее находили пишущей в какой-нибудь маленькой комнатушке госпиталя. Привозили раненых, нужно было идти. Но если выпадало свободное время, она снова погружалась в свой поэтический мир. Раненые бойцы ласково называли ее «доктор с тетрадкой». Перед ее глазами проходили судьбы разных людей из разных городов.

«За годы войны
Побывала во всех городах,
Потому, что вот тот
Из Тбилиси, а тот из Орла,
Потому, что у этого мать
В Бухаре умерла,
Кто-то пишет в Москву,
У кого-то в Армении дочь.
И чужую тоску
Я баюкала каждую ночь»
Казанские впечатления дали жизнь целому ряду ее стихотворений: «Яблоки», «Салют», «Мать».

«Еще у входа где-то, у калитки,
Узнала верно, обо всем она,
Ей отдали нехитрые пожитки
И славные сыновьи ордена.
Потом старуха поднялась в палату,
Мне до сих пор слышны ее шаги,
И молчаливо раздала солдатам
Домашние ржаные пироги»
В 1944 г. в «Комсомольской правде» был опубликован цикл «Стихи о дочери», получивший широкое читательское признание.

Душная, безлунная
Наступила ночь.
Все о сыне думала,
А сказали: «Дочь»
Ветер стукнул форточкой,
Кисею струя.
Здравствуй, милый сверточек,
Доченька моя!
Время летит и вот первые буквы пишет мать дочери, рисует зайчика. Стихи наполнены не только материнской нежностью, но и тревогой, потому что в мир маленькой двухлетней девочки вторглась война. Она начала изучать жизнь, не зная мирного времени.

И, милой резвости полна, –
Как знать ребенку тяжесть ноши? –
Ты слово новое – «война» –
Лепечешь, хлопая в ладоши.
(стих. «Мне с каждым днем милее ты…»)
Девочка подрастала, ее интересовало все и она спрашивает: «Мама, а бывало так, что не было войны?»

«…Да, было так. И будет, будет снова
Как хорошо тогда нам станет жить!
Ты первое услышанное слово
Еще успеешь позабыть»
«…Через некоторое время я стала получать письма со штемпелем полевой почты – вспоминала Вероника. Писали их самые разные люди. Но во всех этих письмах говорилось одно: «Хорошо, что вы написали о наших детях! «Каким счастьем было для меня читать слово «наших»! Как эти незнакомые люди помогли мне на моем творческом пути!»

Ее сборник «Первая книга» вышел в 1945 г. Открывало его стихотворение, посвященное известному хирургу Н.Л. Чистякову, который получил известие о гибели сына на фронте. Это рассказ о таланте, о доброте, об отцовской утрате, о преодолении боли, об отеческом отношении к каждому солдату на операционном столе.

«Не в то ли утро, с ветром и пургой,
Когда, немного бледный и усталый,
Он паренька с раздробленной ногой
Назвал сынком, совсем не по уставу»
Герои стихотворений – коллеги по госпиталю, раненые бойцы, осиротевшие матери и дети, беженцы, фронтовики. У каждого из них своя боль и утрата. Но для автора стихов нет чужого горя.

«И я знаю, я знаю, я знаю,
Что не рана твоя болит,
Что больнее, чем рана злая,
Слово горькое – инвалид»
(стих. «Такая же, как она»)
«Война прошла, а жизнь продолжала течь со всеми своими сложностями, тревогами, противоречиями – писала в воспоминаниях В. Тушнова. Вырастало новое поколение. Я написала много стихов – удачных и неудачных, снова и снова убеждаясь, как нелегко создать что-то действительно ценное. Я ни минуты не обольщалась надеждой чему-то научить своих молодых читателей. Мне просто хотелось поделиться с ними своими размышлениями о жизни, воспоминаниями своей юности. Ведь даже у людей разных поколений есть много общего и дорогого.»

По-настоящему дарование В. Тушновой раскрылось в сборнике «Память сердца» (1958), «Второе дыхание» (1961) и особенно в сборнике «Сто часов счастья» (1968). А ее стихотворение «Не отрекаются любя» отразило судьбу многих женщин со своими жестокими «вьюгами», счастливыми и горькими минутами, верой в счастье:

«Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно»
Последние годы Тушновой были трудными – тяжелая болезнь, неустроенная личная жизнь, но ее прощание с жизнью светло и мудро:

«А стоит ли уж печалиться,
Прощаясь с миром дорогим?
Ничто на свете не кончается,
Лишь поручается другим.
Другим любовь моя завещана,
В других любовь моя горька…»
Весной 1965 г. Вероника тяжело заболела и оказалась в больнице. Скончалась в Москве 7 июля 1965 г. от рака.

«Поэзия – не ряд зарифмованных строк, а живое сердце человека, в котором эти строки родились», – так определяла она суть поэтического творчества. Наверное, именно в этом секрет неувядающей популярности поэзии Вероники Тушновой, именно поэтому её поэзия будет всегда любима и глубоко понята российскими читателями. Память о ней жива, ее звезда не погасла, она горит на поэтическом небосклоне.

Автор: М.Г. Хабибуллина

Как волшебная трубочка жизни спасает
Вспомните, сколько раз, еще в детстве, врач прикладывал к вашему телу холодный металлический кружочек, от которого тянулся шланг, «нашептывающий» специалисту о состоянии вашего организма. На самом деле, этот прибор называется фонендоскоп. А его предшественнику, стетоскопу, уже больше двухсот лет. Помните, такую волшебную трубочку – верного спутника Айболита из сказки Корнея Чуковского?

Сегодня мы расскажем, кто изобрел стетоскоп и как в Музее истории Казанского университета появился один из них.

Рене Лаэннек (1781-1826)
Рене Лаэннек (1781-1826)
Изобретателем стетоскопа стал французский врач Рене Лаэннек (1781-1826), занимавшийся диагностикой и особенностями работы внутренних органов.

Причиной создания прибора послужил случай в практике Лаэннека – в 1816 г. его пригласили на осмотр к юной даме, у которой прослеживалось серьезное подозрение на сердечную болезнь, однако из-за ее излишнего веса стандартные методы диагностики (прикладывание рук и простукивание) не подходили. Доктор вспомнил известное акустическое явление: если ухо приложить к одному концу полена, то можно отчетливо услышать, как постукивают по другому концу.

Лаэннек скрутил журнал для записей в плотный рулон, прислонив один конец к груди пациентки, а другой – к уху. Таким образом, он смог отчетливо услышать особенности биения сердца, при этом, качество звука навело на мысль, что этот новый метод можно применять при изучении и других органов.

Лаэннек. В больнице Necker прослушивает больного чахоткой (1816). Из оригинального издания под редакцией М. Барро
Лаэннек. В больнице Necker прослушивает больного чахоткой (1816). Из оригинального издания под редакцией М. Барро
Изобретатель ввел метод аускультации [прослушивания] в своей практике и стал работать над улучшением инструмента. Бумагу заменили на деревянный цилиндр (обычно из орехового дерева), который был создан Лаэннеком после экспериментирования с различными типами материалов. Цилиндр был 12 дюймов (примерно 30 см) длиной и от ½ до 2 дюймов (примерно от 1 до 5 см) в диаметре, перфорированный в центре. При осмотре пациентов на цилиндр одевалась съемная головка. Для удобного хранения и ношения цилиндр состоял из двух частей. Рене Лаэннек назвал инструмент «стетоскопом» – от греч. «stethos» (грудь) и «spopein» (наблюдение). Позже стетоскоп Лаэннека был дополнен дисками с обоих концов – для лучшего контакта с телом пациента и удобства уха врача.

Первый стетоскоп Рене Лаэннека. Музей истории медицины Парижского университета
При помощи изобретенного прибора Лаэннек постепенно начал изучать звуки легких и сердца, открыл симптомы заболеваний грудной полости и дал их точное описание. Результаты полученных исследований ученый представил в своем докладе 28 июня 1818 г. во Французской Академии медицины. Главным трудом Лаэннека стал «Трактат о непрямой аускультации и болезнях легких и сердца». Ученый внес огромный вклад в медицину: разработал семиотику болезней органов дыхания, описал свистящие хрипы при бронхите, клинику туберкулеза легких, отек и эмфизему легких, бронхоэктазы, пневмоторакс, инфаркт, гангрену, цирроз печени и др.

Трубка-стетоскоп Горяева Н.К. МИКУ КП-1 МИКУ В-56
Стетоскопы стали своеобразным символом медицины и применяются врачами со всего мира. Уже в XIX в. эти инструменты стали использовать на практике студенты и преподаватели Казанского университета. В Музее истории университета сохранился стетоскоп, принадлежавший терапевту Н.К. Горяеву. Это инструмент конца XIX – начала XX вв. в виде тонкого полого цилиндра с вогнутой раковиной для уха. Что особенно интересно, стетоскоп стал одних из самых первых предметов музея: 16 октября 1978 г. супруга Николая Константиновича Любовь Григорьевна Горяева передала его в фонды музея. В то время музей еще не был открыт и выпускники и преподаватели университета помогали создавать экспозицию, которая рассказала бы всем об истории одного из старейших университетов России.

Н.К. Горяев (1875-1943)
Н.К. Горяев (1875-1943)
Николай Константинович Горяев (1875-1943) – один из выдающихся ученых-новаторов терапевтической школы первой половины XX в. и основатель отечественной гематологии. В 1902 г. Горяев окончил Казанский университет с дипломом врача (лекаря) и с 1903 г. стал сверхштатным ординатором факультетской терапевтической клиники университета. В 1919 г. Н.К. Горяева избрали заведующим кафедрой госпитальной терапии Казанского университета, которую он возглавлял до 1943 г. Сохранились воспоминания терапевта А.Г. Терегулова, который пишет, что «как лектор профессор Горяев пользовался исключительной популярностью; лекции были всегда научно обоснованы и построены на уровне современных достижений, и, кроме того, он делился своим богатым жизненным опытом».

Счетная камера Горяева. Современный вид
Счетная камера Горяева. Современный вид
Вы же могли слышать имя Н.К. Горяева в связи с «камерой Горяева» – прибором для подсчета клетки крови. На протяжении всего ХХ в. камеры Горяева служили первым и самым необходимым инструментом при распознавании болезней крови.

Автор публикации: М.А. Чуракова



Космическая медицина
Космическая медицина, изображение №1
Как бы вы описали космос? Он прекрасный, таинственный, практически бесконечный, но главное, он опасный. За короткую полувековую истории покорения космического пространства человеком вышло множество книг и фильмов, сюжеты которых описывали все мыслимые опасности, подстерегающие человека вне земли. Радиация, сверхнизкие и высокие температуры, разгерметизация станции или скафандра, утечка кислорода, столкновение с небольшими астероидами, и, конечно, всевозможные сценарии конфликтов членов экипажа. В реальной практике всё было еще сложнее. На заре пилотируемых космических полетов основной проблемой было медицинское прогнозирование. Другими словами, ученые должны были просчитать риски для организма человека в новой совершенно неизученной среде.

Для решения этой проблемы в СССР к 1964 г. был создан Институт медико-биологических проблем. К организации института был привлечен выдающийся физиолог, крупный организатор науки, первый главный редактор журнала «Космическая биология и медицина», а в прошлом студент Казанского университета, академик Василий Васильевич Парин. Он возглавлял институт в течение трех лет.

Космическая медицина, изображение №2
В задачи института помимо прочего, входила подготовка и анализ космической техники. Под руководством В.В. Парина в институте велась подготовка полетов Восход-3, 4, 5 и 6. Несмотря на то, что программа «Восход» была свернута, наработки института активно использовались в дальнейших запусках. Особенно в области сбора и передачи медицинских показателей. На этом этапе освоения космоса медицинский контроль еще не отделялся от научных исследований. Каждый новый полет прибавлял новые знания, важные для оценки рисков пребывания в космосе живых организмов. Так, В.В. Парин принимал участие в подготовке полета собаки Лайки. А на посту директора руководил экспериментом по 22-суточному орбитальному полету двух собак Ветерка и Уголька.

Конечно, несравнимо более ценной была информация о медицинских показателях самих космонавтов. Для их постоянного мониторинга были необходимы новые технологические решения. Здесь как нельзя кстати пришлось увлечение В.В. Парина медицинской кибернетикой. В 1960-х гг. Василий Васильевич был ведущим специалистом в этой области, председателем секции биологической и медицинской кибернетики Совета по кибернетике при президиуме Академии наук СССР и вице-президентом Международной федерации медицинской электроники.

Космическая медицина, изображение №3
Для понимания масштаба проделанной В.В. Париным работы представьте, что скафандры советских космонавтов в 1960-70-х гг. считывали и передавали информацию о показателях: ЭКГ, пневмографии, сейсмокардиографии, кинетокардиографии, электроокулографии, электроэнцефалографии, фонокардиограммы, кожно-гальванической реакция, температуры тела, артериального давления.

Большая часть информации с датчиков посвящена показателям сердца. Происходящее в невесомости перераспределение жидких сред тела делает сердечно-сосудистую систему главной мишенью воздействия условий космического полета на организм человека. Глубокое понимание В.В. Париным механизмов регуляции кровообращения оказалось крайне важным для обоснования основных подходов к медицинскому контролю за состоянием космонавтов в космосе.

Как не странно, одной из крупных и не очевидных на первый взгляд проблем, выделенных В.В. Париным, оказалась гипокенезия – это малая двигательная активность космонавтов и ее последствия. Также ученый одним из первых отметил, что перестройка физиологических функций человеческого организма к невесомости занимает всего 4-5 суток. Не обошел внимание Василий Васильевич и проблему психологии человека в полете. В ряде статей он обращался к психофизиологическим рискам длительного пребывания человека в космосе.

Длительные полеты особенно интересовали ученого. Он грезил межпланетными перелетами, хотя некоторые из его рассуждений граничили с научной фантастикой. Он писал: «При длительных полетах крайне заманчиво создание анабиоза. Однако практическая реализация настолько сложна … анабиоз еще на долго останется эпизодом из фантастических романов. С абсолютной вероятностью можно сегодня сказать лишь одно эта проблема никогда не будет решена если ее не заниматься».

Космическая медицина, изображение №4
А заниматься космической медициной, физиологией и биологией продолжают. Например, в настоящее время в лаборатории «Экстремальная биология» Института фундаментальной медицины и биологии КФУ изучают и процессы атрофии скелетных мышц в условиях длительной иммобилизации и микрогравитации. Эти и подобные исследования в лабораториях всего мира существуют благодаря основам, заложенными пионерами космической медицины. Нельзя не вспомнить здесь беспрецедентный опыт сотрудничества Академии наук СССР и Национального управления США по исследованию космического пространства. Результатом которого стало создание объединенной редколлегии, в которую входил и В.В. Парин, 3-х томного фундаментального труда «Основы космической медицины», актуального по сей день. Эта работа стала финальным аккордом в карьере ученого, который, к сожалению, не дожил до ее публикации.

В скором времени мы отметим 60-летний юбилей первого полета человека в космос. Многие помнят тот восторг, который испытывали люди в связи с полетом Юрия Гагарина. В.В. Парин в тот день сказал: «Ради этого дня стоило прожить жизнь!». Вполне вероятно нечто подобное удастся испытать и нам, ведь пока есть такие люди как В.В. Парин, человечество не остановится в своей стремлении познать мир.

Автор: А.А. Гафаров

Летопись сердца
В наше время трудно встретить человека, который не знает, что такое электрокардиограмма или хотя бы раз в жизни ее не делал. К нам подключают датчики, медсестра нажимает на кнопку кардиографа и выходит лента с «летописью» нашего сердца. Электрокардиограмма показывает отклонения и заболевания сердца, которые могли быть у нас много лет назад, даже если мы сами о них ничего не знаем. Современные модели кардиографов имеют вес до 300 грамм. Кривая может записываться на разные носители информации и передаваться на любые расстояния.

Первая электрокардиограмма в России была получена в 1908 г. ученым-физиологом, профессором Казанского университета, учеником И.П. Павлова Александром Филипповичем Самойловым (1867-1930). В Музее истории Казанского университета представлен один из приборов установки, на котором была получена электрокардиограмма – струнный гальванометр Эйнтховена.

А.Ф. Самойлов. 1900-е гг.
Технология регистрации кардиограммы была известна ранее. В 1887 г. Огастус Дезире Уоллер (1856-1922) используя капиллярный электрометр записал кардиограмму своего бульдога Джимми. Уоллер продемонстрировал, что сердце – источник слабых токов, импульсы которого регулярно повторяются. Голландский физиолог Виллем Эйнтховен (1860-1927), познакомившись с работами Уоллера начал заниматься устройством капиллярного электрометра. Однако сложность математических пересчетов и плохое качество исходной кривой заставили его искать новые способы регистрации, построив высокочувствительную установку с использованием струнного гальванометра, системой линз и охлаждением для магнита.

Виллем Эйнтховен в лаборатории. Голландия, 1910-е гг.
Виллем Эйнтховен в лаборатории. Голландия, 1910-е гг.
В 1897 г. французский инженер Клеман Адер (1841-1925) изобрел струнный гальванометр для телеграфистов, который и был приспособлен Эйнтховеным для регистрации сигналов сердца. Лишь проволока Адера не годилась – она была слишком толстой. Виллем заменил ее посеребрённой кварцевой нитью. Изготавливалась она по экзотической технологии: человек с водородной горелкой плавил кварц, в расплав опускалась стрела, которую другой человек выпускал из лука, так что нить вытягивалась и остывала на лету. Получалась струна, колебавшаяся от сердечных токов так, что выходила вполне современная электрокардиограмма.

Первый серийный электрокардиограф, который выпускался в Кембридже с 1908 г. под наблюдением Эйнтховена.
Первый серийный электрокардиограф, который выпускался в Кембридже с 1908 г. под наблюдением Эйнтховена.
Регистрация ЭКГ проводилась в положении «сидя». Обе руки больного и левая нога (потом использовалась правая нога) помещались в металлические ванночки, для обеспечения проводимости, а провода от этих ванночек шли к струнному гальванометру. Регистрация токов между двумя руками, каждой рукой и ногой создавала треугольник, который был назван треугольником Эйнтховена.

В 1924 г. Виллему Эйнтховену была присуждена Нобелевская премия с формулировкой «За открытие техники электрокардиограммы».

Со своим изобретением Эйнтховен выступал на съездах и конференциях врачей. В 1904 г. профессор Казанского университета А.Ф. Самойлов принял участие в работе VI Международного конгресса физиологов в Брюсселе (Бельгия). Там он лично познакомился с Виллемом Эйнтховеном. С этого времени между учеными началась тесная дружба и сотрудничество. И уже через два года, в 1906 г. А.Ф. Самойлов начал работать со струнным гальванометром Эйнтховена вместо капиллярного электрометра и впервые в России зарегистрировал электрокардиограмму сердца человека и лягушки.

В 1908-1910 гг. им было опубликовано первое руководство по электрокардиографии на немецком языке «Elektrokardiogramme» и ряд других работ.

Установка А.Ф. Самойлова из двух струнных гальванометров. Казань, 1910-е гг.
А.Ф. Самойлов был убежден в необходимости внедрения электрокардиографического метода исследования в клинику как средства медицинской диагностики, культивирования у врачей новых форм мышления, основанного на хорошем знании электрофизиологии сердца. Им были организованы циклы лекций по электрокардиографии в Казани и Москве. Таким образом, было положено начало подготовки первых кадров врачей в области клинической электрокардиографии (1920). В Казани эти лекции он читал в здании Казанского клинического института для усовершенствования врачей. Длительное время лаборатория Самойлова оставалась единственным в России центром обучения электрофизиологическому методу.

Казанский клинический институт (ул. Бутлерова, д.40 / ул. Муштари, 11).
Так тесная дружба двух ученых заложила основы отечественной электрокардиографии.

Публикацию подготовили: Ф.Р. Вагапова и М.Д. Галиуллина.

Кетгут: от древнеегипетских папирусов до советской микробиологии
Любая операция завершается восстановлением анатомической целостности органов и тканей. Для этого применяются различные способы соединения тканей, определенные виды шовного материала.

Иглы и нити для закрытия ран используется уже на протяжении нескольких тысячелетий. Первые упоминания об иглах и нитях для ушивания ран встречаются в древнеегипетских папирусах и китайских трактатах, в которых также описывается ряд методик наложения швов.

Хирургами на протяжении столетий было испробовано большое количество разнообразных материалов для наложения швов и лигатур (перевязка кровеносных сосудов во время операции). Среди них металлические нити (серебро, золото, стальные проволоки), шелк, лен, хлопок, а также нити животного происхождения. Негативный опыт работы с металлическими волокнами способствовал становлению шелка основным шовным материалом. Однако в дальнейшем стал использоваться кетгут.

Хромированный кетгут и хирургическая игла
Хромированный кетгут и хирургическая игла
Кетгут – это саморассасывающийся шовный материал, который изготавливается из соединительной ткани животного происхождения, в частности из подслизистого слоя кишечника коров или овец.

Впервые кетгутные нити описал Гален (древнеримский хирург и философ) в 175 году нашей эры. Но до середины XIX века они применялись ограничено. Лишь после того, как Джозеф Листер (английский хирург, создатель хирургической антисептики) описал методы стерилизации таких нитей, они вошли в широкую медицинскую практику. Позднее разрабатывались и другие методы стерилизации кетгута.

Беляева М.И. в лаборатории, 1960-е гг.
Беляева М.И. в лаборатории, 1960-е гг.
Справка Беляевой М.И. ио Отдела изобретений Народного комиссариата обороны, 1938 г.
Справка Беляевой М.И. ио Отдела изобретений Народного комиссариата обороны, 1938 г.
В XX веке один из методов был разработан выпускницей биологического факультета Казанского государственного университета, микробиологом Беляевой Маргаритой Ильиничной (1912-2004). 10 августа 1938 г. отделом изобретений Народного Комиссариата обороны СССР ей было выдано авторское свидетельство за № 2894с. 25 августа того же года была направлена справка в Казанский университет о выдаче авторского свидетельства.

По методу М.И. Беляевой кетгут закладывают в чистые пробирки, заливают одним из производных фталевой кислоты, запаивают и стерилизуют в автоклаве при давлении 1,0-1,2 атм и температуре 120-150°C в течение 45 мин. Устраняют жесткость кетгута посредством помещения его в стерильные салфетки, которые смочены физиологическим раствором. Такую процедуру необходимо было провести перед операцией.

Ампульный кетгут
Ампульный кетгут
В 1941 г. Маргарита Ильинична защитила кандидатскую диссертацию «Новые методы стерилизации ампульного кетгута и сырья, идущего на его изготовление» и была утверждена в ученой степени кандидата биологических наук.

В то время в Казани располагался кетгутный завод – единственное в стране предприятие, которое выпускало кетгутные нити для хирургических операций. В годы Великой Отечественной войны в производство были введены многие разработки казанских ученых, в том числе и метод стерилизации кетгута по Беляевой, что позволило увеличить количество выпуска хирургического шовного материала. Выпускаемые кетгутные нити после шли во все эвакогоспитали и медицинские учреждения страны.

Благодаря работам и исследованиям М.И. Беляевой удалось спасти жизни многим тысяч людей, а ее метод нашел широкое применение и после окончания Великой Отечественной войны. За свою работу Маргарита Ильинична была удостоена медалью «За самоотверженный труд в годы Великой Отечественной войны».

М.И. Беляева и студенты
М.И. Беляева и студенты
После войны М.И. Беляева продолжала работать в Казанском университете. В 1951 г. она совершила прорыв в области молекулярной биологии – впервые в стране она начала изучать микробные нуклеодеполимеразы с тем, чтобы испытать их возможное противоопухолевое действие. В то время еще не открыли структуру ДНК, а в СССР все связанное с генетикой и наследственностью было под запретом. В 1952 г. Маргарита Ильинична защитила докторскую диссертацию «Физиология и экология водородных бактерий».

Диплом второй степени М.И. Беляевой, 1973 г.
Диплом второй степени М.И. Беляевой, 1973 г.
При поддержке ректора университета М.Т. Нужина М.И. Беляева организовала проблемную лабораторию по синтезу противоопухолевых препаратов микробного происхождения в 1963 г. В этой лаборатории впервые была изучена противоопухолевая активность бактериальной внеклеточной нуклеазы. В 1969 г. она создала и возглавила кафедру микробиологии КГУ.

Маргарита Ильинична была увлечена наукой и своим примером вдохновляла других. Под ее руководством было защищено 4 докторских и 30 кандидатских диссертаций. Для своих учеников она стала не только любимым и мудрым педагогом, но и близким человеком, который в любую минуту готов прийти на помощь.

Автор публикации: А. Фархутдинова

Встреча в Музее истории Казанского университета к 100-летию со дня рождения М.И. Беляевой в 2012 г.

https://kpfu.ru/dis/margarita-ilinichna-belyaeva-uchitel-uchenyj-26729.html

Н.А. Ливанов против «облысения биологии»
22 мая – Международный день биологического разнообразия. Поэтому не случайно в центре нашего внимания сегодня один крупнейших зоологов СССР, основоположник Казанской эволюционно-морфологической школы, автор фундаментального труда «Пути эволюции животного мира», выпускник и профессор Казанского университета, ученый-бунтовщик – Николай Александрович Ливанов. Последняя характеристика, должно быть, вводит если не в ступор, то хотя бы в некоторое замешательство. Настолько она резонирует с известным нам образом ученого, занимающегося по большей части изучением морской фауны. Однако, внимательный читатель вспомнит, мы уже писали о бунтовщике-филологе, отчего таковым не быть видному зоологу, хотя и в несколько ином смысле.

Профессор Н.А. Ливанов и его ученица Н.А. Порфирьева
Профессор Н.А. Ливанов и его ученица Н.А. Порфирьева
Николай Александрович родился 20 ноября 1876 г. в Саратове, обучался в 1-ой Казанской гимназии, которую окончил в 1895 г. с золотой медалью. Потом поступил на естественное отделение физико-математического факультета Казанского университета. Н.А. Ливанов, оставленный при университете для подготовки к профессорскому званию по кафедре зоологии со сравнительной анатомией и эмбриологией, одновременно работал хранителем музея при зоотомическом кабинете. В атмосфере музейных коллекций, любимых приборов и книг, среди близких по духу и интересам людей и происходило становление Николая Александровича как ученого.

Удостоверение студента VIIIсеместра Н.А. Ливанова в том, что он занимается исследовательской работой, Музей истории Казанского университета, КП-923/14 Д-4065
Удостоверение студента VIIIсеместра Н.А. Ливанова в том, что он занимается исследовательской работой, Музей истории Казанского университета, КП-923/14 Д-4065
Микроскоп А.Н. Ливанова, Музей истории Казанского университета КП-1177 В-200
Микроскоп А.Н. Ливанова, Музей истории Казанского университета КП-1177 В-200
По-видимому, Н.А. Ливанов на всю жизнь сохранял трепетное отношение к этому месту, и вложил немало усилий для развития музея. Так в годы войны его усилиями удалось сохранить в целостности коллекции. А в послевоенные годы он добивается объединения прежде существовавших независимо друг от друга музеев кафедры зоологии беспозвоночных и кафедры зоологии позвоночных в единое учреждение, разместившееся по фасаду второго этажа восточного крыла главного здания университета.

Одновременно в годы войны Николай Александрович, как председатель Общества естествоиспытателей при КГУ, возглавлял зоологический отдел Комиссии по расширению пищевых ресурсов, организованной при Биологическом отделении Академией наук СССР. Его усилиями были найдены дополнительные источники пищи для населения – двустворчатые моллюски, питательные беззубки и перловицы, в больших количествах обитающие в р. Казанке. Сотрудничество ученого с Академией наук СССР продолжалось и после войны. В 1946 г. Н.А. Ливанов был назначен первым директором организованного им Биологического института Казанского филиала Академии наук СССР.

Письмо с фронта Н.А. Ливанову, 1941 г.
Письмо с фронта Н.А. Ливанову, 1941 г.
Таким образом, именно на этот неспокойный период приходится период зрелости Н.А. Ливанова как ученого. Не единожды в предвоенные годы занимавший должность декана геолого-почвенного факультета, получивший в 1839 г. без защиты диссертации степень доктора биологических наук, и, наконец, опубликовывавший в 1840-1945 гг. ряд солидных статей по изучению нервной системы беспозвоночных, а также работу «Пути эволюции животного мира», Николай Александрович по праву признается одним из ведущих зоологов СССР. «Зоолог № 3», как не без грустной иронии об ученом вспоминают сейчас. Третий потому, что после смерти В.А. Догеля в СССР осталось три крупных зоолога – А.В. Иванов, В.Н. Беклемишев и Н.А. Ливанов, из которых последний всегда оставался «в тени».

Профессор Н.А. Ливанов за рабочим столом
Профессор Н.А. Ливанов за рабочим столом
Между тем, Николай Александрович был высоко оценен за рубежом – прежде всего, за монографическое описание морфологии архаичной пиявки Acanthobdella peledina и исследования пиявок в целом. Так в 2001 г. известное немецкое издательство "Handbuch der Zoologie" даже вынуждено было переделать целый выпуск, посвященный пиявкам, поскольку в нем не были учтены данные, полученные Н.А. Ливановым, была опубликована статья: «Validating Livanow: molecular data agree that leeches, Branchiobdellidans, and Acanthobdella peledina form a monophyletic group of oligochaetes». Никто из наших зоологов беспозвоночных не удостаивался такой почести – оказаться в заголовке статьи спустя почти 100 лет после выхода работы.

Однако, на тот момент, в далекие уже послевоенные годы, на родине авторитет Н.А. Ливанова отнюдь не был настолько прочен. Для Николая Александровича это было время бунта, как для ученого, так и университетского профессора. С 1948 г. в Казанском государственном университете, как и в других вузах страны (после августовской сессии ВАСХНИЛ и разгрома «формальной генетики») становится привычным непомерное возвеличивание имен И.В. Мичурина и Т.Д. Лысенко. Прошедшие одновременно кампании против ряда сотрудников биологического факультета, чья научная деятельность, так или иначе, касалась вопросов наследственности, затронули в первую очередь профессора Н.А. Ливанова.

Т.Д. Лысенко
Т.Д. Лысенко
Так если поначалу официальная печать ограничивалась абстрактным осуждением основоположников генетики, то далее объекты ругани конкретизировались. Под шквал критики попали профессора биофака Н.А. Ливанов и А.Я. Недошивин, доцент З.И. Забусова. В республиканской газете «Красная Татария» появилась статья, где Н.А. Ливанов называли главой казанских вейсманистов-менделистов-морганистов. По тем временам это было почти равносильно зловещему термину «враг народа».

Критика продолжилась и на заседаниях Казанского общества естествоиспытателей. Предметом пристального внимания критиков были, во-первых, высказывания Ливанова на лекциях по зоологии, а во-вторых, монография «Пути эволюции животного мира». Это сейчас нам сложно упрекнуть основателя Казанской эволюционно-морфологической школы в том, что он придерживался очевидных для нас истин в вопросах наследования тех или иных признаков. Но тогда попытка поставить «наследственность» выше влияния «внешней среды» была проблемой даже не научного плана, но идеологического.

Карикатуры на генетиков
Обвинения порой были смехотворны. Если претензии к имеющимся в работе «Пути эволюции животного мира» ссылкам на неприемлемого советской наукой А. Вейсмана понять можно, то обвинения в «космополитизме» за ссылки на работы Э.А. Эверсмана и Э.А. Мейера абсурдны. Оба отнюдь не зарубежные специалисты, являлись профессорами Казанского университета, более того Э.А. Мейер был учителем Николая Александровича.

Ранее также серьезному разбирательству подверглись некоторые аспекты лекций Н.А. Ливанова. Во-первых, в лекции профессор использовал пример из изъятой из обращения книги Т.И. Юдина о передаче по наследству негативных психических свойств. Во-вторых, Н.А. Ливанов не сделал политически нужную оговорку о том, что лица, при капитализме являющиеся ворами, проститутками и другими антиобщественными элементами, в условиях иного общественного строя могут проявить себя совершенно по-другому. В-третьих, Н.А. Ливанов не разоблачал «ложные учения» Н.И. Вавилова и В.Н. Слепкова, трагично известного первого генетика Казанского университета, репрессированного и приговоренного к высшей мере в 1937 г.

В итоге под председательством ректора университета К.П. Ситникова состоялось расширенное заседание Ученого совета биофака. Когда ректор призвал Николая Александровича покаяться в своих грехах, профессор ответил достаточно дерзко, но по существу:

«Генетикой я никогда не занимался, я зоолог, а все высказывания против меня делались не специалистами, поэтому отвечать на них не буду, такое ведение дискуссии не научно, каяться мне не в чем».
Карикатурная зарисовка из жизни студентов и преподавателей университета, выполненная профессором Н.А. Ливановым, Музей истории Казанского университета, КП-22/3 Д-4062
Карикатурная зарисовка из жизни студентов и преподавателей университета, выполненная профессором Н.А. Ливановым, Музей истории Казанского университета, КП-22/3 Д-4062
2 октября 1948 г. Н.А. Ливанов был снят с должности председателя Общества естествоиспытателей, директора Биологического института Казанского филиала Академии наук СССР, заведующего кафедрой зоологии беспозвоночных, которую занимал 40 лет. Также была уволена из университета ближайший помощник Николая Александровича – доцент З.И. Забусова, а сотрудников кафедры лишили возможности заниматься традиционной для них эволюционной морфологией беспозвоночных. Так вспоминал эти события выдающийся химик, академик Академии наук СССР Б.А. Арбузов:

«Гонения коснулись и Казанского университета, особенно Н.А. Ливанова, который твердо держался своих взглядов на генетику и отказался от «покаянных» выступлений, за что ректором университета К.П. Ситниковым был отстранен от заведования кафедрой зоологии беспозвоночных, и кафедра фактически была разогнана…помню, какая тяжелая атмосфера была тогда на биологическом факультете, особенно на кафедре беспозвоночных…»
Рассказывают, что Николай Александрович отреагировал на весь этот шабаш в науке очень достойно и, поддерживая коллег, говорил в те годы:

«Ничего, товарищи, облысение биологии не может продолжаться долго!».
Н.А. Ливанов против «облысения биологии», изображение №10
И профессор был прав. Уже в марте 1949 г. Н.А. Ливанов снова был введен в состав Ученых советов университета и факультета, где и оставался одним из наиболее уважаемых членов на протяжении многих последующих лет. Несмотря на тяжелую обстановку на кафедре, он подготовил к печати второе, расширенное и дополненное издание своей книги «Пути эволюции животного мира», которое вышло в московском издательстве «Советская наука» в 1955 г.

Возможно, кто-то не усмотрит в этом бунта, однако, подобная стойкость, верность своим научным убеждениям в условиях поголовной капитуляции остального научного сообщества, несомненно, пропитана бунтарским духом советского диссидентства. Конечно, этот вызов со стороны профессора не прошел бесследно, а «научная реабилитация» не была полной.

Фигура Н.А. Ливанова, заслуженного деятеля науки РСФСР (1942 г.), кавалера ордена Трудового красного знамени (1944 г.), старейшего профессора кафедры, не единожды будет игнорироваться в дальнейшем, ни наград за «выслугу лет», ни за «блестящую работу» он не получил. Не был ученый восстановлен и в ряде должностей. Зато была продолжена разработка любимой им темы эволюционной морфологии. Николай Александрович вел кипучую научную и преподавательскую деятельность вплоть до самой смерти 7 декабря 1974 г. Ему оставалось до столетия меньше двух лет.

Казанские ботаники в годы Великой Отечественной войны

Великая Отечественная война прервала развернувшуюся научно-исследовательскую работу на кафедре ботаники КГУ. Перед сотрудниками кафедры была поставлена новая задача: вести поиск сырьевых растительных ресурсов. В связи с этим в годы войны профессор В.И. Баранов занимался изучением пасоки березы (березового сока) с целью использования ее для получения сахара, профессор М.В. Марков исследовал условия произрастания шиповника (ценного витаминоносного растения) в пойме р. Волга. В то же время аспирантка Н.П. Арискина занималась изучением торфяников окрестностей г. Казань. Условия для учебной и научно-исследовательской работы были крайне неблагоприятными, так как все учебные помещения университета были заняты эвакуированными в Казань Ленинградскими институтами Академии Наук СССР. В военные годы сильно сократился штат кафедры, в составе кафедры ботаники остались только профессора В.И. Баранов и М.В. Марков, а также ассистент И.Я. Яковлева.

Нелегко в годы войны приходилось и студентам. Раиса Гавриловна Иванова (1922-2009) училась на кафедре ботаники университета в 1940-1946 гг. В своих воспоминаниях она писала, что в военные годы учеба все время перемежалась с работой: студенты разносили по домам повестки по мобилизации на фронт, состояли в противовоздушных отрядах, работали в колхозах, на заготовке и погрузке дров, выгружали из санитарных поездов тяжело раненых солдат, дежурили в госпиталях. 28 октября 1941 г. весь университет был мобилизован на оборонительные работы – рыть противотанковые рвы и окопы в Кайбицком (ныне Апастовский) районе Татарии. Люди голодали. Студентам выдавали продовольственные карточки на хлеб по 400 г на день. На месяц давали по 600 г крупы, 200 г жиров и 200 г сахара. Несмотря на голод Р.Г. Иванова в числе других студенток биофака сдавала донорскую кровь, которая была необходима для лечения раненых. В 1946 г. за участие в оборонных работах Раиса Гавриловна награждается медалью «За добросовестный труд во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» После окончания университета Р.Г. Иванова поступает на работу на кафедру геоботаники, она проработает в Казанском университете до конца 1991 г. В оборонительных работах в годы войны также участвовали ассистент И.Я. Яковлева, аспирант Н.П. Арискина, студенты Н.М. Куликова, А.Л. Паршакова, Н.К. Санникова-Попова.

После окончания войны кафедра ботаники разделилась на две дочерние: кафедру геоботаники и кафедру систематики растений. Главное направление научной работы последней было историко-флористическим. Возглавлял кафедру профессор В.И. Баранов. Именно под его начало поступил в 1957 г. на работу Леонид Михайлович Ятайкин (1924-1977), участник Великой Отечественной войны, прослуживший в Рабоче-крестьянской Красной Армии с 1943 по 1950 гг. После демобилизации Л.М. Ятайкин проходил обучение на биолого-почвенном факультете КГУ, который закончил с отличием.

С 1957 г. Л.М. Ятайкин – ассистент кафедры систематики растений КГУ. В составе нескольких экспедиций под руководством В.И. Баранова Леонид Михайлович изучал находки семенной флоры на р. Ик в Мензелинском районе ТАССР. В 1963 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Развитие флоры и растительности в плиоценовое время в районе Нижней Камы». С 1964 по 1977 гг. Ятайкин работает уже в должности доцента кафедры систематики растений. После смерти профессора В.И. Баранова Л.М. Ятайкин возглавляет палеоботаническую группу кафедры. Многолетнее изучение истории растительного покрова в районе Нижней Камы позволило коллективу авторов во главе с Ятайкиным обобщить итоги в монографиях «История растительного покрова в районе Нижней Камы с третичного времени до современности» (1975), «История растительного покрова северной части Среднего Поволжья» (1975).

Л.М. Ятайкин награжден медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За освоение целинных земель», юбилейными медалями.

Автор: Луиза Кадырова. По материалам монографии М.В. Маркова «Ботаника в Казанском университете за 175 лет», а также «Живая память: воспоминания участников, ветеранов и детей войны».

#музеиКФУ #Зоологическиймузейигербарий #Научныйполк #КФУ

С.А. Альтшулер – путь из ученого в солдаты и обратно
Анатоль Абрагам, академик Французской Академии наук, стоявший у истоков теории магнитного резонанса, в своих воспоминаниях о профессоре Казанского университета Семене Александровиче Альтшулере написал следующее: «Я очень хорошо помню С.А. Альтшулера и питаю к нему глубочайшее уважение как к выдающемуся физику, пионеру в области ЭПР и как к человеку, весьма уважаемому всеми теми, кто имел честь общаться с ним, включая меня самого. Откровенно говоря, у меня сложилось впечатление, возможно, ошибочное, что он не получил в вашей стране всего того официального признания, на которое имели право его великие заслуги и которое соответствовало бы его репутации за границей…»

Такое суждение о недооцененности вероятно справедливо ко многим выдающимся деятелям советской эпохи по причинам вполне очевидным. Однако в случае с С.А. Альтшулером речь идет не только и не столько о недостаточном признании, но о нереализованных возможностях, об амбициях научного гения положенных на алтарь победы в Отечественной войне. Сегодня мы бы хотели освятить не вклад, но жертву ученого.

С.А. Альтшулер, 1940-е гг.
С.А. Альтшулер, 1940-е гг.
С.А. Альтшулер окончил физико-математический факультет Казанского университета в 1932 г. Это было не терпящее промедлений романтическое время в физике, время первооткрывателей. Прошло лишь несколько лет после создания квантовой механики, разгоралась дискуссия А. Эйнштейна и Н. Бора об ее интерпретации. Только что были открыты позитрон и нейтрон, что положило начало бурному развитию ядерной физики. В физике настало время жатвы с тех революционных идей, которые были выдвинуты в первой трети XX в. Не удивительно, что проходя аспирантуру под руководством выдающегося физика-теоретика профессора И.Е. Тамма, из трех предложенных им тем Семен Александрович выбрал теорию атомных ядер.

Не прошло и двух лет как имя молодого ученого стало известным мировой научной общественности. В 1934 г. была опубликована его совместная работа с И.Е. Таммом, в которой было предсказано наличие магнитного момента у нейтрона и правильно оценена его величина. Тогда предположение казалось настолько необычным, что даже Н. Бор, приезжавший в Москву в 1934 г., решительно возражал против него. Поверили только, когда Альварец и Блох через пять лет измерили и момент, и его знак в полном соответствии с предсказанными С.А. Альтшулером и И.Е. Таммом. Поляризованные нейтроны сейчас незаменимы при исследовании структуры магнитных материалов. «Помнят ли те, кто использует этот мощный метод, того, кто первый предсказал магнитный момент частицы без заряда? Думаю, что большинство не помнит» - сокрушается в своих воспоминаниях Б.П. Захарченя.

С.А. Альтшулер, Е.К. Завойский и Б.М. Козырев. Казань, 1968 г. Фото М.Л. Блатта
С.А. Альтшулер, Е.К. Завойский и Б.М. Козырев. Казань, 1968 г. Фото М.Л. Блатта
Вскоре, в 1939 г., возникло тесное научное сотрудничество, переросшее в продолжавшуюся всю дальнейшую жизнь дружбу, с Е.К. Завойским и Б.М. Козыревым, с которыми Семен Александрович был знаком еще по работе в студенческом физико-математическом кружке. Е.К. Завойский разрабатывал тогда чувствительный метод радиоэлектронных измерений поглощения электромагнитных волн радиочастотного диапазона в конденсированных средах – в жидкостях и твердых телах, этот метод молодые ученые решили использовать для обнаружения ядерного магнитного резонанса на протонах воды. Постановка таких опытов требовала определенной научной смелости, поскольку к тому времени были известны аргументы крупных авторитетов в физике, которые, казалось, не оставляли никаких надежд на успех. К опытам приступили в 1940 г., ожидаемые сигналы резонансного поглощения были получены в мае-июне 1941 г., но, к сожалению, их воспроизводимость была плохой, а начавшаяся война помешала закончить эту работу. Было опубликовано только описание метода с предложением использовать его для определения ядерных магнитных моментов.

Как известно, Е.К. Завойский позднее, в 1943 г., продолжил эти исследования и в 1944 г. обнаружил электронный парамагнитный резонанс (ЭПР), сделав одно из крупнейших открытий современной физики. Что же касается ядерного магнитного резонанса (ЯМР), то он был открыт в 1946 г. двумя группами американских физиков, возглавляемыми Блохом и Парселлом, получившими за эти работы Нобелевскую премию. С.А. Альтшулер же, находясь, возможно, в нескольких годах работы от открытия, счел своим гражданским долгом подать заявление об отправке его добровольцем на фронт.

Е.П. Харитоновна - супруга С.А. Альтшулера
Е.П. Харитоновна - супруга С.А. Альтшулера
У молодого доцента была бронь, очень интересная работа, прекрасное научное сообщество; дома – семья и девятимесячная дочка Татьяна. Однако, ситуация на фронтах ухудшалась – 19 сентября был сдан Киев, в начале октября немецкие войска подошли к Москве. В те времена для научного сотрудника его ранга, представителя точных наук, это был сравнительно редкий случай. При этом надо отметить, что Семен Александрович не отличался особым здоровьем и физической крепостью. «Единственными спортивными соревнованиями, в которых он принимал активное участие и был призером, были шахматные» - вспоминает Н.С. Альтшулер.

Первоначально С.А. Альтшулера, как высококвалифицированного специалиста, направили на учебу в Военно-политическую академию им В.И. Ленина, которая была эвакуирована в октябре 1941 года в город Белебей в Башкирию. Условия в которых жил и проходил подготовку Семен Александрович можно узнать из его писем семье.

Письмо от 8 ноября 1941.
«Дорогие Женя, папа и мама!
Прибыли мы в Белебей 5-го числа. Вчера нас разбудили в 4:30, отправив за 20 км в колхоз, где часов 5 поработали и затем ночью вернулись обратно. Сорокакилометровый марш плюс колхозная работа были хорошей зарядкой, некоторые не сумели дойти, но я себя чувствовал сравнительно неплохо … Тем, что я попал в артиллерию, я очень рад. Почти все сокурсники были в армии, очень многие прибыли с фронта, а таких как я пока не встречал. Но ничего.»
Семен Александрович очень гордился, что стал именно артиллеристом, в послевоенные годы в часы отдыха он нередко напевал марш артиллеристов. Как не странно, но С.А. Альтшулер наперекор или наоборот согласно известному выражению «тяжело в ученье – легко в бою», именно в период «учений» перенес наибольший за годы войны вред здоровью. Он во время многочасовых зимних учений на Белебевском морозе так отморозил пальцы ног, что они мучили его не одно десятилетие. Однако тогда Семена Александровича беспокоили отнюдь не морозы, в одном из писем в шутку «основной проблемой» для курсантов назван табак. Курили СБ-8, СБ-10, т.е. самосад Белебеевский ценою 8 р. или 10 р. за стакан. На табак уходит почти столько же денег, сколько на питание, которое обходится рублей 120 р. в месяц.

«Городок Белебей маленький, живем мы очень тесно. Спим мы на нарах. У нас две “палаты”: “лордов” – верхние нары и “общин” – нижние. Я – “лорд”. В общем жизнью своей я вполне доволен. Надо будет постараться как можно большему научиться, не отстать от других, имеющих опыт пребывания на фронте. Но ничего, думаю, что не отстану.»
Альтшулер С.А.(сидит 2-ой справа ) с боевым товарищами. 1940-е гг.
Альтшулер С.А.(сидит 2-ой справа ) с боевым товарищами. 1940-е гг.
И будучи хорошим математиком, он не отставал. Более того 3 раза в неделю по 2 часа дополнительно посвящал урокам немецкого языка. Занятия немецким в Академии действительно были полезны для С.А. Альтшулера, выполнявшего иногда на фронте роль переводчика, а в мирное время общавшегося на немецком с зарубежными коллегам. Однако на учениях совершенно иное качество ценилось в нем много больше успехов в обучении. У Семена Александровича был сильный, низкий голос, и в Академии ему было присвоено звание полкового запевалы. Как вспоминает его ученик Б.И. Кочелаев, в кампании с Семеном Александровичем всегда звучали песни, которых он знал много, в том числе студенческих, как своего поколения, так и дореволюционного времени. Вот одна из старинных студенческих песен, которую некогда в шутку с удовольствием напевал профессор.

«Аристотель мудрый, древний филосόф,
Продал панталоны за сивухи штоф.
Цезарь, друг отваги, и Помпей-герой
Пропивали шпаги тою же ценой.
Папа Пий Девятый и Десятый Лев
Пили доппель-кюммель и ласкали дев.
Даже перед громом пил Илья-пророк
Гоголь-моголь с ромом, или чистый грог.»
Да и сам С.А. Альтшулер в письмах с фронта отмечал: «знаешь, ко мне, бывает, привяжется куплет какой-нибудь песни, так никак от него не отделаешься…»

В декабре 1942 г. Семен Александрович, окончив ускоренный курс обучения, в звании капитана был направлен в распоряжение Горьковского артиллерийского центра. А весной 1943 г. он получил назначение в Первую отдельную истребительную противотанковую артиллерийскую бригаду. Конкретно его подразделение являлось отдельной бригадой резерва Главного командования. Как вспоминает С.А. Альтшулер, такое назначение было худшим по сравнению с обычными фронтовыми соединениями по многим причинам. Во-первых, резервом Главного командования затыкают фронтовые дыры, образованные прорвавшимся противником. Во-вторых, фронтовое командование, кому временно передали этот резерв, его не жалеет – ведь все равно скоро его заберут, а свою артиллерию оно, командование, очень и очень старается сохранить и сберечь для будущего. И в-третьих, сама по себе противотанковая артиллерия самый опасный род войск, поскольку танки и пушки били друг друга прямой наводкой.

Со столь «неудачным» назначением связана история, рассказанная С.А. Альтшулером своим ученикам. Когда пришло время получать назначение в военные части, курсантов вызвали к «большому начальству». В приемной сидел секретарь, готовивший бумаги на каждого курсанта, он спросил у Семена Александровича, не хочет ли тот пойти в минометную часть. Секретарь был уверен, что делает для него большое благо, поскольку минометы стреляют из укрытия по навесной траектории, что было сравнительно безопасно. Но Семен Александрович возразил: «Не хватало еще, чтобы я имел дело с этими самоварами!». «Ах, самовары?! Тогда пойдешь в противотанковую артиллерию!» – вскипел секретарь. Когда Семена Александровича вызвали к начальству, то его уже никто ни о чем не спрашивал, он получил назначение в противотанковую часть. Уже после войны, когда выяснялось, что в жизни университета какое-либо важное дело было решено по прихоти мелкого чиновника, Семен Александрович говорил, посмеиваясь, памятуя случай с назначением, что нередко секретарь большого начальника играет более важную роль, чем сам начальник

В апреле 1943 г. бригада С.А. Альтшулера была направлена на Центральный фронт в район Курска. По этому поводу он еще восторженно писал:

«О себе могу сообщить, наконец-то, радостную и волнующую весть – сегодня выезжаю на фронт. На мою долю, видимо, выпало счастье участвовать в решающих боях, которые приведут гитлеровских мерзавцев к катастрофе. Посылаю тебе свою фотокарточку. Она получилась очень неудачной. Лицо темное, скучноватое, зато артиллерийские эмблемы на погонах и нарукавный знак истребителей танков получились отчетливо.»
С приближением бригады С.А. Альтшулера к линии фронта письма становятся всё мрачнее, он описывает пройденные небольшие городки, села, от которых остались лишь груды камней. Ожесточенный он пишет: «они хотели превратить нашу землю в “зону пустыни”, но вместо этого получат зону немецких кладбищ». К своим 32 годам он начинает быстро седеть. Перед самой Курской битвой короткое письмо жене, более похожее на прощание: «обо мне не беспокойся … я и сам о себе беспокоиться перестал».

За участие в операциях на Курской дуге С.А. Альтшулер был награжден орденом Красной Звезды, считавшимся особенно авторитетным у фронтовиков. В его наградном листе указывалось, что «...в период боев бригады с 6 июня 1943 г. тов. Альтшулер С.А. находился в орудийном расчете батарей и воспитывал в личном составе стойкость и упорство в борьбе с немецкими танками. В районе дер. Самодуровка 1313 Истребительный противотанковый артиллерийский полк 11-12 июля (1943 г.) вел жестокий бой с немецкими танками нового типа Т-6. Тов. Альтшулер, находясь в полку, личным примером показывал образцы бесстрашия. В этих боях полк уничтожил 10 немецких танков...».

С.А. Альтшулер – путь из ученого в солдаты и обратно, изображение №5
После ожесточенных боев на Курской дуге С.А. Альтшулер принимал участие в операциях по освобождению Украины, Белоруссии и форсированию реки Днепр, в ходе которых был награжден орденом Отечественной войны I степени. Летом 1944 г. была пересечена государственная граница, и началось стремительное продвижение по Польше, а затем и по Восточной Пруссии. В январе 1945 г. С.А. Альтшулер принимал участие в Висло-Одерской операции, освобождении Варшавы. За участие в этих операциях он был награжден медалью «За освобождение Варшавы», а также медалью Войска Польского «Za Warszawe». Демобилизован Семен Александрович будет лишь 10 июня 1946 г.

С.А. Альтшулер – путь из ученого в солдаты и обратно, изображение №6
В Москве С.А. Альтшулер не задержался, сразу вернулся в Казань. Но необходимо было вернуться еще и в науку, в университет, в мирную жизнь. Сам Семен Александрович вспоминает, что после фронтового напряжения «забыл все формулы, пришлось заново все вспоминать». Что не удивительно, фронтовые условия жизни, это условия выживания, в том числе психологического. Так в артиллерии было принято между залпами вражеской батареи выпивать стакан спирта, это проходило без всякого последующего опьянения, даже у в целом непьющего С.А. Альтшулера. И если эта привычка осталась на фронте, то другая перекочевала в мирное время. Б.П. Захарченя вспоминает эпизод в Тарту, где они с С.А. Альтшулером выступали оппонентами на защите одной диссертации в Институте физики Эстонской Академии наук. Там во время обеда Б.П. Захарченя, наблюдая за очередной сменой блюд С.А. Альтшулера, не совсем деликатно, вслух позавидовал его аппетиту. На что Семен Александрович ответил следующим образом: «Увы! Это не столько аппетит, сколько фронтовая привычка наедаться впрок. Ешь пока дают, ведь не знаешь, через сколько часов или суток будет следующая еда». Ни один и не два ветерана, прошедших горячие точки войны, с ним бы согласились, в тот день с ним согласились все присутствующие, т.к. защита диссертации затянулась до позднего вечера.

С.А. Альтшулер – путь из ученого в солдаты и обратно, изображение №7
Так или иначе, С.А. Альтшулер смог сравнительно быстро вернуться к научной деятельности, начал преподавать в университете. Он умело отбирал материал, необходимый будущим физикам, четко и эмоционально его излагал, легко и просто доказывал сложные теоремы и проводил вычисления, любил шутить вроде: «Вы будущие физики, на вас смотрит весь мир!.. И я немного…». Говорили, что он специально научился писать левой рукой, чтобы не закрывать спиной написанное на доске.

Уже в 1952 г. предсказал и развил теоретически идею акустического парамагнитного резонанса. Это открытие принесло ему широкую известность и легло в основу нового научного направления – квантовой акустики. Так акустический ядерный магнитный резонанс был открыт в 1955 г., а электронный – в 1959 г. в США после того, как были развиты методы генерации гиперзвука. Казанский университет стал мировым центром резонансных исследований, передового направления в физике того времени, что заставляло говорить о феномене Казанской науки. Нонсенс, что в Казань, тогда еще более чем провинциальный, не успевший оправится в послевоенный период, город, в 1969 г. на организуемую С.А. Альтшулером конференцию в честь 25-летия открытия Е.К. Завойским ЭПР съезжались известнейшие физики со всего мира. Блистательный физик Карсон Джеффрис из Беркли так охарактеризовал свои впечатления: «Я себя чувствовал как при раскопках древней цивилизации». Быть может, так же видел свой послевоенный путь сам С.А. Альтшулер – возвращение к цивилизации, просвещению, науке после ужасного катаклизма, постигшего его мир. Семен Александрович выйдя из «гонки» научных открытий в самом ее разгаре, на долгие 5 лет изоляции от научного сообщества, научной деятельности, смог не просто вернуться, но вернуться, сказав новое слово в науке, дав начало целому направлению исследований. Его вклад в победу это осознанный отказ от амплуа ученого, в пользу обычного солдата Красной армии. Можно много рассуждать о эффективности подобного выбора, но поступок несомненно достойный нашей памяти.

Автор публикации: А.А. Гафаров

Почтовая открытка Альтшулера С.А. из Германии дочери Тане. Март, 1945 г.
Почтовая открытка Альтшулера С.А. из Германии дочери Тане. Март, 1945 г.

Разговоры в коридоре у окна
Сегодня Семену Александровичу Альтшулеру исполнилось бы 109 лет. Выдающийся физик, преподаватель, руководитель, он прошел всю войну, воспитал плеяду ученых. Под его руководством кафедра магнитной радиоспектроскопии обрела всемирную известность.

С.А. Альтшулер (1970-1980-е гг.)
С.А. Альтшулер (1970-1980-е гг.)
Сегодня мы вспомним его как человека, интересующегося не только наукой, но и историей. В 1970-х гг. в Казань из Москвы привезли установку Е.К. Завойского по наблюдению электронного парамагнитного резонанса и некоторые материалы. С.А. Альтшулер загорелся идеей восстановления установки и истории открытия. О создании Музея-лаборатории Е.К. Завойского тогда речи не шло, но большой сбор материалов и приборов происходил именно в то время.

Приведем воспоминания Игоря Ивановича Силкина, создателя Музея-лаборатории Е.К. Завойского:

«Я учился на физическом факультете Казанского университета 2 года, потом, по состоянию здоровья мне пришлось уйти, но посещать университет, лаборатории я не перестал. Мой брат [Н.И. Силкин] познакомил меня с Семеном Александровичем. Он и предложил мне восстановить установку Е.К. Завойского, привезенную из Москвы.
Экскурсия в Музее истории. Крайний справа И.И. Силкин.
Экскурсия в Музее истории. Крайний справа И.И. Силкин.
До этого он уже предлагал двум физикам с кафедры заняться этим, но никто справиться не мог, а я всегда был хорошим радиотехником. Семен Александрович любил говорить «Никто не хочет историей заниматься, все хотят нобелевские получать».
Слева направо: Силкин И.И., Коноплев, Соломонов В Музее Завойского, 1995 г.
Слева направо: Силкин И.И., Коноплев, Соломонов В Музее Завойского, 1995 г.
Наши обсуждения, разговоры проходили в основном в коридоре, когда мы случайно встречались, подолгу разговаривали, даже если его кто-то ждал. В кабинете мы тоже общались, но чаще всего разговор шел именно в коридоре. Кабинет его был на втором этаже кафедры магнитной радиоспектроскопии, сейчас там находится учебная аудитория.
Мы обсуждали проблему определения магнитного момента нейтрона [его совместное с Таммом открытие], мог ли Евгений Константинович в 1941 г. наблюдать ядерный магнитный резонанс, заявление Дорфмана о том, что это он первый открыл электронный парамагнитный резонанс, найденные мною материалы в архиве. Все это его живо интересовало. Под его руководством, нам с доцентом кафедры магнитной радиоспектроскопии А.В. Дуглавом удалось сделать установку по наблюдению ЯМР, получив сигнал на современном магните.
Нобелевский лауреат К.А. Мюллер в музее-лаборатории Е.К. Завойского, 2002 г.
Нобелевский лауреат К.А. Мюллер в музее-лаборатории Е.К. Завойского, 2002 г.
Он всегда оказывал всестороннюю поддержку по поиску материалов о Е.К. Завойском. В 1981 г. я поехал в Астрономическую обсерваторию им. В.П. Энгельгардта узнать что-нибудь о Е.К. Завойском, поскольку обнаружил в архиве, что 1930-х гг. он проводил там свои эксперименты по исследованию метода сеточного тока. К моему большому счастью я обнаружил там сохранившийся генератор в латунном ящике, служившей подставкой. Когда я привез генератор в университет С.А. Альтшулер ходил по всем лабораториям и рассказывал радостную новость.
В 1983 г. ему удалось достать американский осциллограф «Triumph», который участвовал в экспериментах Е.К. Завойского в 1946 г. Он говорил: «А ты знаешь, Игорь Иванович, у меня за этот осциллограф квартиру просили».
Семена Александровича всегда с теплотой вспоминают его студенты, как о прекрасном лекторе и очень веселом и умном человеке.

Если вы знали Семена Александровича лично, напишите, пожалуйста, ваши воспоминания. Пусть как можно больше людей узнают об этом замечательном человеке.

С другими заметками об С.А. Альтшулере вы можете познакомиться здесь:

С.А. Альтшулер – путь из ученого в солдаты и обратно

Миномёт или самовар?

Герои научной обороны. Е.К. Завойский
Е.К. Завойский (1907-1976) – советский физик-экспериментатор, выпускник Казанского университета (1931), кандидат физико-математических наук (1933), доктор физико-математических наук (1945), Лауреат Сталинской премии третье степени (1949), Лауреат Ленинской премии (1957), Герой Социалистического Труда (1969), несколько раз был номинирован на Нобелевскую премию (1957, 1958, 1959, 1960, 1964 и 1976 гг.). Известен как первооткрыватель нового фундаментального явления – электронного парамагнитного резонанса (ЭПР).

Е.К. Завойский. 1944 г.
Е.К. Завойский. 1944 г.
Сегодня в рубрике #героинаучнойобороны пойдет речь о Е.К. Завойском и его открытии ЭПР в годы Великой Отечественной войны.

14 июня 1941 г. Е.К. Завойский составил отчет о работе кафедры за январь-июнь 1941 г., который содержал первые описания новых экспериментов, изменивших его дальнейшую судьбу: «В конце 1-го квартала 1941 г. основные темы по разделу колебаний были изменены. Причиной к этому послужили результаты работ Gorter`а, Rabi и др. по парамагнитной релаксации и определению магнитных моментов атомных ядер.»

Таким образом, Е.К. Завойский и его сотрудники в конце марта 1941 г. сменили традиционную тематику кафедры и факультета и начали совершенно новые для Казанского университета исследования по парамагнитной релаксации.

Предыстория ЭПР началась в 1895 г., когда французский физик П. Кюри впервые количественно исследовал магнитное поведение вещества в широком диапазоне температур. Затем были исследования О. Штерна и В. Герлаха, С.А. Гаудсмита и Дж. Уленбека и многих других. Первые исследования по поиску парамагнитной релаксации были сделаны голландским физиком К.Я. Гортером, который в 1936 г. опубликовал работу «Paramagnetic relaxation».

Корнелиус Якоб Гортер. 1970-е гг.
Корнелиус Якоб Гортер. 1970-е гг.
Е.К. Завойский был знаком с работами перечисленных выше ученых, когда в начале 1941 г. приступил к исследованиям в новой для себя области физики.

В архиве Музея-лаборатории Е.К. Завойского хранится лабораторный журнал экспериментов Евгения Константиновича за 1941 г. В частности, в нем имеются дневниковые записи лабораторных исследований по поиску ядерного магнитного резонанса (ЯМР) 22, 24-26, 29, 30 апреля, 7-9, 17, 18 мая, 5, 10, 14, 16, 19, 22 (война), 28 июня и обобщены некоторые результаты. Исследования были использованы в докладе «Новый метод измерения парамагнитной релаксации» (Казань, 20 декабря 1941 г.) и при написании первой его статьи «Новый метод исследования парамагнитной абсорбции» (Завойский Е.К. Новый метод исследования парамагнитной абсорбции [Текст]/Е.К. Завойский, С.А. Альтшулер, Б.М. Козырев//ЖЭТФ. – 1944. – Т.14. - №10-11. – с. 407-409).

22 июня 1941 г. началась Великая Отечественная война.

Для мобилизации сил и средств на отпор врагу и сосредоточения всей полноты военной и государственной власти в стране 30 июня 1941 г. был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством И.В. Сталина. По его указанию уполномоченным по науке был утвержден председатель Всесоюзного комитета по делам высшей школы профессор С.В. Кафтанов.

2 июля 1941 г. уполномоченным совета по эвакуации учреждений Академии наук СССР был утвержден вице-президент академик О.Ю. Шмидт. 16 июля он вылетел в Казань, чтобы подготовить предоставленные Академии помещения к прибытию оборудования, документации и людей. 11 августа в Казань прибыла первая группа сотрудников Ленинградского Физтеха, доставившая самое необходимое и ценное оборудование.

Во всей остроте встала проблема размещения научных работников и оборудования эвакуированных институтов и лабораторий. На переоборудование полученных помещений правительством было выделено свыше 1 млн. руб. В порядке уплотнения казанские вузы и учреждения предоставили приехавшим свои помещения. Большинство институтов были размещены в Казанском университете и могли использовать его оборудование. Это располагало к тесному общению сотрудников институтов и университета, приобщало студентов к творческой лаборатории академиков и профессоров, вводило в круг дискуссионных проблем. В общей сложности в 1941/42 уч. г. студентам КГУ читали лекции три академика, 4 член-корреспондента и 11 профессоров (ими было прочитано 724 часа лекций и проведено 48 часов практических занятий).

Физическая лаборатория КГУ им В.И. Ульянова-Ленина. 1930-1940-е гг. Из фондов МИКУ
Были и неприятные случаи (вспоминает Е.К. Завойский): «Война; появление комиссии из Москвы (Л.А. Арцимович, М.С. Соминский, С.Ю. Лукьянов), разгром установки как «кустарного сооружения». […] Разрушить установку я не мог, так как мы потратили на ее сооружение более полутора лет, а подготовка нашей картины ЯМР продолжалась более двух лет, и с ней была спаяна целая жизнь троих (С.А. Альтшулер, Б.М. Козырев и я). Но угроза была приведена в исполнение, комната разгромлена, оборудование как мусор выброшено за дверь, а в комнате № 5 (площадь ~ 80 м2) более полутора лет взвешивался и раздавался хлеб для сотрудников ФТИ им. А.Ф. Иоффе».

Е.К. Завойский и С.Г. Салихов начали работать в группе член-корреспондента Академии наук СССР В.К. Аркадьева (ФИАН) над темой № 3 – разработка прибора № 1, для чего в здании университета была оборудована специальная лаборатория. Однако вскоре Е.К. Завойскому, как опытному электронщику и радиофизику, стала совершенно очевидна бесперспективность работы над этим прибором. 12 декабря 1941 г. он написал докладную записку инженеру, уполномоченного ГКО тов. С.Д. Клементьеву о невозможности применения массового излучателя для целей, предусмотренных техническими условиями. Естественно, после такой докладной Евгений Константинович решил уйти из лаборатории Аркадьева. Салихов, несмотря на уговоры, в лабораторию к Аркадьеву так и не перешел. Завойский продолжил работу в лаборатории.

В.К. Аркадьев (1884-1953)
В.К. Аркадьев (1884-1953)
Не менее важным делом в те годы была забота о топливе для университета, детских учреждений и госпиталей. Все военные годы студенты и преподаватели выгружали дрова с прибывших по Волге плотов и барж.

16 июня 1942 г. Евгений Константинович в составе бригады № 2 командируется на дровозаготовки сроком с 26 июня по 10 июля. Подробнее о об этом времени можно познакомиться в заметке директора Музея истории Казанского университета С.А. Фроловой «Лесной король» https://vk.com/museumskfu?w=wall-131150671_2607.

13 марта 1943 г. принято постановление о возвращении в Москву 75 ранее эвакуированных академических учреждений. Реэвакуация их в зависимости от важности и сложности перемещения была проведена в три этапа: первая – в середине мая, вторая – в июне, третья – в октябре. В частности, Институт физических проблем вернулся в июле. К октябрю 1943 г. в Москву возвратилось свыше 60 учреждений Академии наук, в том числе ее Президиум, 40 институтов и более 3100 научных сотрудников. Решением ГКО от 1 декабря 1944 г. из Казани в Ленинград было возвращено 7 институтов - физико-технический, радиевый, физиологии им. И.П. Павлова, ботанический, теоретической астрономии, институт литературы и Ленинградское отделение математического института.

В результате реэвакуации руководство кафедрами в университете было ослаблено. Зато, заметно улучшилось продовольственное обеспечение студентов и сотрудников. В 1944 г., например, столовая университета могла обеспечить двухразовым питанием около 400-450 человек. Около 200 человек пользовалось дополнительным питанием. В их числе были отличники, ударники и инвалиды войны. Однако трудности с продовольствием были еще велики. Постановлением СНК СССР от 5 мая 1942 г. наркомам и ведомствам, имевшим в своем ведении учебные заведения, предлагалось организовать подсобные хозяйства для улучшения питания и продовольственного снабжения. 11 сентября ВКВШ принял положение о подсобном хозяйстве при вузах, а 30 ноября был утвержден устав подсобного хозяйства при университете. 22 июня 1943 г. исполком Верхне-Услонского райсовета разрешил университету использовать 100 га пашни в деревне Лесные Моркваши. Первым заведующим подсобного хозяйства был назначен доцент, геолог Б.В. Селивановский. На сельхозработы выезжали большими группами по 40-50 человек. Сажали картофель, капусту, свеклу, морковь, турнепс, выполняли и другие работы.

16 апреля 1943 г. Е.К. Завойский написал заявление о приеме в докторантуру, а главное, определился с выбором темы для новой докторской диссертации: «Парамагнитная релаксация в области высоких температур и ультравысоких частот». Он решил продолжить исследования по исследованию парамагнитной релаксации, начатые в 1941 г.

С 11 мая по 30 августа 1943 г. Е.К. Завойский находился в селе Лесные Моркваши на сельскохозяйственных работах.

В конце 1943 г. Завойским было собрано несколько экспериментальных установок: принципиально они отличались тем, что в одной использовался электромагнит Дюбуа, в другой пара соленоидов для создания низкого магнитного поля (соответственно была понижена радиочастота до 10 мГц).

Реставрированная действующая установка по наблюдению ЭПР. Музей-лаборатория Е.К. Завойского
Реставрированная действующая установка по наблюдению ЭПР. Музей-лаборатория Е.К. Завойского
Также он ввел принципиальное усовершенствование установки: ввел низкочастотную модуляцию статического магнитного поля. Благодаря чему чувствительность метода возросла на порядок.

Были изучены металлы, соли марганца и меди в перпендикулярных и параллельных полях.

21 января 1944 г. Евгений Константинович запишет: «Обнаружено присутствие такого же максимума (пика) для MnSO4 в ^ поле. И его четкое перемещение по синусоиде при увеличении Н0. Смена знака Н0 ведет к смене направления перемещения пика. Картина очень четкая и легко повторяемая».

В этот день, 21 января 1944 г., как следует из архивных документов, Евгений Константинович Завойский впервые в мире, совершенно самостоятельно, наблюдал на осциллографе сигнал магнитного резонанса.

Запись Е.К. Завойского о наблюдении ЭПР 21 января 1944 г. Музей-лаборатория Е.К. Завойского
Запись Е.К. Завойского о наблюдении ЭПР 21 января 1944 г. Музей-лаборатория Е.К. Завойского
Роль в понимании, что Завойский открыл электронный парамагнитный резонанс сыграл профессор Яков Ильич Френкель (находившийся там, вместе с эвакуированными сотрудниками ЛФТИ). Дело в том, что Завойский, по Гортеру искал ядерный магнитный резонанс, но при обнаружении сигналов частоты и поля не совпадали. Тогда при обсуждении этого вопроса с Френкелем, они пришли к выводу, что Евгений Константинович наблюдал сигналы, обусловленные магнитным моментом электронов, а не ядер.

В диссертации Е.К. Завойский написал, что, если исходить из теории Френкеля, мы наблюдали электронный спиновой резонанс.

Весной 1944 г. Евгений Константинович закончил диссертацию «Парамагнитная абсорбция в перпендикулярных и параллельных полях для некоторых солей, растворов и металлов» и отправил её в Москву. Защита отложилась на конец 1944 г. и должна была проходить в Физическом институте им. П.Н. Лебедева АН СССР.

27 декабря 1944 г. в Институте физических проблем Академии наук СССР состоялся семинар, одной из тем которого была парамагнитная релаксация Е.К. Завойского. На семинаре присутствовали академики П.Л. Капица, Н.Н. Семенов, А.Ф. Иоффе, член-корреспондент Л.Д. Ландау, профессора и будущие академики Е.М. Лифшиц, А.И. Шальников, А.Б. Мигдал, Г.Н. Флеров, Э.Л. Андроникашвили. Несмотря на проведенные эксперименты, была высказана резкая критика Ландау в отношении теории Френкеля. П.Л. Капица вспоминал: «Когда Е.К. Завойский открыл в 1944 г. парамагнитный резонанс, то, приехав из Казани в Москву, он пришел в ФИАН. Его прогнали оттуда, сказав, что этого не может быть. Тогда я предложил ему у нас сделать прибор. За неделю сделали. Потом позвали фиановцев и показали: смотрите, вот ведь, штучка работает».

30 января 1945 г. в Физическом институте им. П.Н. Лебедева Академии наук СССР состоялась защита докторской диссертации Евгения Константиновича. Официальными оппонентами были: член-корреспондент Академии наук СССР Я.И. Френкель, доктор физико-математических наук, проф. Е.И. Кондорский, доктор физико-математических наук, профессор А.И. Шальников (Я.И. Френкель отсутствовал).

Герои научной обороны. Е.К. Завойский, изображение №11
Защита прошла блестяще. За открытие ЭПР Завойскому была присвоена ученая степень доктора физико-математических наук и ученое звание профессора. В 1957 г. Е.К. Завойскому за открытие электронного парамагнитного резонанса была вручена Ленинская премия.

Диплом на открытие ЭПР. 14.09.1971 г. МИКУ
Диплом на открытие ЭПР. 14.09.1971 г. МИКУ
До 1947 г., Евгений Константинович в Казани проделал большой комплекс научных работ по исследованию ЭПР, независимо от Гриффитса наблюдал ферромагнитный резонанс.

В 1947 г. он был привлечен к научным исследованиям в Арзамас-16 (Саров) для работы над созданием атомного оружия.

Дело, начатое Е.К. Завойским, продолжили его соратники, члены-корреспонденты Академии наук СССР С.А. и Б.М. Козырев. Открытие метода ЭПР привело к выдающимся успехам в физике магнитных явлений, физике твердого тела, физике жидкостей, неорганической химии, минералогии, биологии, медицине и других науках. На основе явления резонансного поглощения СВЧ излучения создан, например, квантовый парамагнитный усилитель, использующийся для осуществления дальней космической связи.

В Казани есть улица Академика Завойского. С 1984 г. Казанский физико-технический институт Казанского научного центра Российской Академии наук носит имя Е.К. Завойского. В 1997 г в Казанском (Приволжском) федеральном университете, в мемориальной комнате, где был открыт электронный парамагнитный резонанс, был открыт Музей-лаборатория Е.К. Завойского.

В 2004 г. на площади перед физическим корпусом здания КГУ в рамках празднования 200-летия Казанского государственного университета сооружён бронзовый бюст Е.К. Завойскому.

В 1991 г. по инициативе профессора К.М. Салихова, благодаря поддержки Казанского физико-технического института им. Е.К. Завойского, Казанского (Приволжского) федерального университета, Правительства Республики Татарстан и издательства Шпрингер Вена Нью Йорк была учреждена Международная премия имени Е.К. Завойского. Премия им. Е. К. Завойского ежегодно присуждается за выдающийся вклад в применения или развитие электронного парамагнитного резонанса в любой области науки.

Диплом первого лауреата Международной премии Е.К. Завойского Вильяма Мимса. 1991 г.
Диплом первого лауреата Международной премии Е.К. Завойского Вильяма Мимса. 1991 г.


Детство Жени Завойского
Мы продолжаем серию заметок о детстве великих питомцев Казанского университета. 8 июля вышла заметка о детстве этнографа Е.П. Бусыгина. Сегодняшний наш рассказ пойдет о детстве выпускника Казанского университета, академика Академии наук СССР, первооткрывателя электронного парамагнитного резонанса Е.К. Завойском.

Евгений Константинович родился 15 сентября 1907 г. в городе Могилеве-Подольском на Украине. Он был третьим ребенком в семье военного врача К.И. Завойского и его жены Е.Н. Завойской.

К.И. и Е.Н. Завойские. Могилев-Подольск, до 1908 г.
К.И. и Е.Н. Завойские. Могилев-Подольск, до 1908 г.
В Могилеве-Подольском семья жила в нижнем этаже большого деревянного дома на глухой и тихой улочке окраины города. Сзади к дому примыкал фруктовый сад, полого спускавшийся к Днестру.

Могилев.
Могилев.
Евгений рос здоровым ребенком: южное солнце, чистый воздух, свежие продукты, забота и любовь матери и всех окружающих, - все это благотворно сказывалось на его здоровье. Весь день мальчик проводил в саду со своей няней Гапкой.

Семья Завойских. Дети: Борис, Татьяна, Евгений. Казань, 1913 г.
Семья Завойских. Дети: Борис, Татьяна, Евгений. Казань, 1913 г.
Но старшие дети подрастали, следовало подумать и об их обучении. После долгих обсуждений было принято решение перебраться в Казань. Вот здесь Гапка чуть было круто не изменила судьбу ребенка. Она всем сердцем привязалась к мальчику и в день отъезда исчезла вместе с ним. Нашли Гапку вместе с Евгением далеко в саду, за копной сена.

В 1908 г. доктор Завойский с семьей переехал в Казань. Здесь он начал работать младшим врачом на Пороховом заводе, в Пороховой слободе, получил от завода большую казенную квартиру. Как было тогда принято, дома устраивались музыкальные вечера, ставились пьесы. Елизавета Николаевна очень хорошо пела. Иногда составлялись импровизированные оркестры. В ход шло все, что могло звучать: гребенки, печные вьюшки, вятские деревянные ложки. Евгений, которому тогда было уже три года, смастерил себе большую трубу из свернутого листа ватмана и тоже принимал участие в оркестре.

В домашнем театре участвовали все от мала до велика, поэтому пьесы выбирали с большим числом действующих лиц. Столовая разделялась пополам занавесью, наскоро сшитой из нескольких простыней, с одной стороны устраивалась сцена, а с другой для зрителей расставлялись стулья и кресла, собранные из всех комнат. В одном из спектаклей Евгению было поручено сыграть мальчика-слугу, он должен был сказать всего одну фразу: «Их сиятельство приедут сутками позже». Выйдя на сцену, он сказал: «Их сиятельство приедут с уточками позже». Под смех зрителей и артистов он тут же на сцене объяснил, что думал, будто сиятельство везет уток.

Дети К.И. и Е.Н. Завойских: Татьяна, Евгений, Вера, Борис с бонной. Казань, 1916 г.
Дети К.И. и Е.Н. Завойских: Татьяна, Евгений, Вера, Борис с бонной. Казань, 1916 г.
Родители много внимания уделяли воспитанию и образованию детей, с раннего детства приучали к труду. У отца в кабинете стоял верстак, токарный станок по дереву с полным набором инструментов и переплетный пресс. Дети собирали минералогическую коллекцию, проводили опыты по физике и химии. Родители организовали для них домашнюю химическую лабораторию.

В домашней библиотеке были книги А.П. Нечаева о природе и естественнонаучных опытах «Чудеса без чудес». По воспоминаниям брата Вячеслава, Евгений прочитал книгу и повторил самостоятельно почти все описанные там опыты: «По картинкам в книге изготовил из бутылок электрофорную машину и две лейденские банки и в темноте демонстрировал огромные искры».

Сам Евгений Константинович вспоминал: «Я собрал свой первый электрический звонок и электрическую машину трения, когда мне было семь лет, еще не научившись читать. А потом началось страстное увлечение радиолюбительством».
Доброта, трудолюбие, добросовестность в любом деле, уважение к чужому труду, настойчивость, интерес к миру, любовь к животным – все это старались привить родители Е.К. Завойского своим детям. Впоследствии, эти качества подготовили его к жизни, помогли в экспериментальной работе.

Автор: Ф.Р. Вагапова


Профессор на Луне
Посмотрите на полную Луну. В её восточной части раскинулось так называемое Море Волн, тёмное пятнышко на самом краю лунного диска. На самом деле его диаметр 243 километра. И именно в нём учёные открыли кратер, который в 1964 г. получил имя Дубяго, в честь двух казанских профессоров-астрономов Дмитрия Ивановича (1850–1918) и Александра Дмитриевича (1903–1959). Диаметр кратера – 48,1 км, а глубина – 2,7 км. Его окружают целых 18 кратеров-сателлитов, которые так же называют «Dubyago» и прибавляют букву латинского алфавита.

Кратер Dubyago и его сателлиты
Дубяго Д.И.
Дубяго Д.И.
Дмитрий Иванович Дубяго сделал огромный вклад в развитие отечественной обсерватории и создал загородную обсерваторию Казанского университета. С 1899 по 1905 гг. он руководил университетом в должности ректора. Его сын Александр известен, как создатель Казанской кометной школы.

Кратер Банахевич получил своё имя тоже в 1964 г. в честь российско-польского астронома Тадеуша Артуровича Банахевича. Диаметр кратера 100 км. Его фотографию сделали во время полёта космического аппарата «Аполлон-11», экипажем которого командовал Нил Армстронг. Да, это была та самая первая высадка человека на Луну в 1969 г.

Кратер Banachiewicz
Кратер Banachiewicz
Астероид 1286 Banachiewicza
Астероид 1286 Banachiewicza
А гораздо дальше, во внешней области пояса астероидов летает другой Банахевич – астероид 1933 QH (или же 1286 Banachiewicza) диаметром 21 км. Его открыли в 1933 г. Учёные уже смогли построить его трёхмерную модель.

Тадеуш Артурович Банахевич в 1910-1915 гг. работал в загородной обсерватории Казанского университета. Потом – в Тартуском и Ягеллонском университетах, Варшавской высшей политехнической школе. В Казани, он занимался изучением физической либрации Луны – колебаний спутника, наблюдаемых с планеты.

Банахевич Т.А.
На самом краю лунного диска расположился кратер Яковкин. Из-за этого его сложно изучать даже в телескоп. Диаметр кратера 37 км. Своё имя кратер получил в честь Авенира Александровича Яковкина (1887–1974) – выпускника Казанского университета. Он как и Банахевич работал в загородной обсерватории Казанского университета и возглавлял ее в 1927–1937 гг. Яковкин не только изучал Луну, но и создал несколько новых приборов, а в годы Великой отечественной войны разработал навигационный прибор для нужд авиации.

Кратер Yakovkin
А самый большой из «казанских» лунных кратеров носит имя Бельковича. Он расположен на тёмной стороне Луны, его диаметр – 215 км, а глубина почти 3 км.

Игорь Владимирович Белькович (1904–1949) закончил физико-математический факультет Казанского университета в 1927 г. и до конца своей жизни работал в загородной астрономической обсерватории. Совместно с А.А. Яковкиным он усовершенствовал методику работы с гелиометром и сделал ряд важных открытий, касающихся формы Луны.

Кратер Bel'kovich
И в наше время Казанский университет продолжает «осваивать» космос. 6 апреля 2019 г. малая планета № 451138 получила имя Rizvanov в честь Науфаля Гаязовича Ризванова (1930–2012), сделавшего огромный вклад в развитие фотографической астрометрии.

Ризванов Н.Г.
Ризванов Н.Г.
В 1995 г. в Зеленчукской станции КГУ была открыта малая планета № 48650. В 2004 г. в честь 200-летия Казанского университета ей присвоили имя «Kazanuniversity».

Официальное свидетельство о присвоении имени планете № 48650. Экспозиция Музея истории Казанского университета.
Официальное свидетельство о присвоении имени планете № 48650. Экспозиция Музея истории Казанского университета.
Словом, космос ближе, чем нам кажется. А всё благодаря работе нескольких поколений астрономов Казанского университета. Они смогли заглянуть так далеко, что имена их навсегда связаны с картой звёздного неба.

Автор заметки: И.М. Ротов


«Мы досадовали на судьбу и на командование фронта не удостоивших нас чести брать Берлин». Ш.Т. Хабибуллин
«Мы досадовали на судьбу и на командование фронта не удостоивших нас чести брать Берлин».

Ш.Т. Хабибуллин

Автор этих строк, как и миллионы других советских солдат, желал лично принять участие в завершении войны. Завершить войну и вернуться к той жизни, что ждала дома. В нашей заметке мы расскажем вам о Шаукате Таиповиче Хабибуллине - астрономе и проректоре по науке Казанского университета, который прошел на войне от Москвы до Берлина и вернулся домой к родным ему людям, Университету и звездам.

Шаукат Таипович родился 25 января 1915 г. в Ташкенте. Его дед Шагингарей Биккулов приехал из Казани по приглашению генерал-губернатора для развития книгопечатания в Средней Азии. Он вырос в многодетной бедной семье и трудных условиях. Будучи старшим сыном, он начал рано свою самостоятельную жизнь. После окончания семилетней школы в 1931 г. поступил по комсомольской путевке на курсы химиков-лаборантов в Ленинград, а после вернулся в Алма-Ату к родителям, работал в геологическом тресте. Одновременно Шаукат Хабибуллин учился на вечернем отделении рабфака. Но с юного возраста он мечтал изучать звезды. Так он решил стать астрономом.

Хабибуллины Шаукат и Раиса (жена)
Хабибуллины Шаукат и Раиса (жена)
В 1934 г. успешно сдал экзамены и стал студентом отделения астрономии физико-математического факультета Казанского университета. Его учили выдающиеся профессора и ученые Казанского университета: математики – Н.Г. Четаев и Н.Н. Парфентьев, физик Б.М. Козырев. Но особое восхищение у него вызывал известный астрофизик Д.Я. Мартынов. Поэтому неудивительно, что первая научная работа молодого Шауката была связана с изучением переменных звезд. Он открыл 7 таких звезд еще в студенческие годы. После окончания университета в 1940 г. ему было предложено поступать в аспирантуру.

«Начавшаяся Великая Отечественная война прервала мои занятия в аспирантуре», – написал в своей автобиографии Шаукат Таипович. 20 июня 1941 г. он сдал кандидатский экзамен по философии, а через пять дней был мобилизован и направлен на фронт в Подмосковье. Дома у него осталась жена Раиса с сыном.

Фотография с оборотом.
В 1942 г. в его жизни произошла большая трагедия. Скончался сын. На обороте фотографии, хранящейся в Музее истории Казанского университета надпись об этом событии: «На память дорогой жене Раюше от муженька. Снялся в самый траурный для меня день. В день, когда узнал о смерти сына».

Боевой путь Шауката Таиповича проходил через Брянский, Центральный, Белорусский и I-й Белорусский фронты. Он начал войну младшим лейтенантом, а закончил уже в звании майора.

В фондах Музея истории Казанского университета сохранились черновые записи ветерана о военных операциях, в которых он принял участие. Одно из самых ярких его воспоминаний – это последние дни войны, Берлинская операция и знаменитая встреча на Эльбе.

Черновые записи о войне Хабибуллина Ш.Т.
Черновые записи о войне Хабибуллина Ш.Т.
«19 апреля мы были уже в Ораниенбурге, маленьком городке, севернее Берлина. Здесь застала радостная новость. 47-ая армия по приказу Жукова меняет направление наступления с запада на юго-запад. Теперь нам поставлена новая задача: овладеть северной и западной окраинами Берлина. […] Железнодорожный мост через Эльбу был взорван. По его остаткам навели штурмовой мостик. Огромное пространство на нашем берегу заполнено нашими войсками. На левом берегу – город Тангермюнде. Там американские войска. У причала на нашем берегу швартовались катера и амфибии американских частей, прибывавших на встречу с нашими войсками. На верхней перекладине арки помоста развивались флаги Советского Союза и США. Война закончилась».

Момент встречи с союзниками был сфотографирован: вот они наши военные и американцы. Стоят рядом, улыбаются, курят. Не известно, кто автор этих любительских фотографий: сам Хабибуллин или его однополчанин. Но эти снимки хранились у Шауката Таиповича всю жизнь, и потом были переданы в Музей истории. На них видны тот самый взорванный железнодорожный мост, груда лежащих велосипедов, вероятно, принадлежащих американцам, соревнования по стрельбе на меткость. Вообщем, такие редкие в годы войны минуты тишины и счастья.

За боевые заслуги Шаукат Таипович был награждён орденами Ленина, Октябрьской Революции, Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней и многими медалями.

Вернувшись в Казань в 1946 году, он уже через два года защитил кандидатскую диссертацию по строению нашей галактики и устроился работать в Казанский университет на кафедру астрономии и в загородную обсерваторию. Работая в загородной обсерватории, он одновременно читал по 5-6 лекций в день.

На занятии в обсерватории.
На занятии в обсерватории.
С начала 1950-х гг. Шаукат Таипович обратился к изучению Луны. Эта тема была традиционным направлением исследований, заложенных еще в конце XIX в. профессором Казанского университета Д.И Дубяго. В итоге, в 1957 г. Шаукат Таипович защитил в Пулковской обсерватории докторскую диссертацию, в которой он успешно использовал фотографические наблюдения и впервые применил матричный метод для вывода постоянных физической либрации Луны.

В 1958 г. он возглавил кафедру астрономии, а с 1960 по 1963 гг. физический факультет. С 1963 г. – проректор по науке. Вместе с выдающимся ректором Казанского университета М.Т. Нужиным сумел найти контакты со всей профессурой университета, проявляя внимание ко всем возникающими проблемами. Его организаторский талант и на этой должности проявился во всем блеске.

Ветераны Великой Отечественной войны. Дука В.М., Нужин М.Т., Хабибуллин Ш.Т., Алиев И.Н. и д.р.
Ветераны Великой Отечественной войны. Дука В.М., Нужин М.Т., Хабибуллин Ш.Т., Алиев И.Н. и д.р.
До конца своих дней Шаукат Таипович сохранял жизнерадостность и оптимизм. Он помогал сотрудникам университета, студентам и ученикам. Любовь к науке и родному университету помогали ему добиваться наилучших результатов и его наследие до сих пор живет в стенах Казанского университета.

Автор: Казаков А.И.

#видимое_невидимое

Математики все считают в уме?

Кажется, что нет. В музее истории Казанского университета у всех на виду красуется действующий арифмометр. Он принадлежал Александру Петровичу Нордену - выдающемуся геометру.

Что же это за предмет? Кто-то скажет: «Да это механический калькулятор!», - и будет прав. Арифмометр или вычислительная машина – прибор, идея, которого была спроектирована еще Леонардо да Винчи, а восплощена в жизнь разными учеными-математиками в XVII-XIX вв. Он предназначен для точного умножения, а так же сложения и вычитания.

Принцип работы арифмометров основан на механике. Внутри потрепанной временем бабины находятся зубчатые колёса и цилиндры.

Для того, чтобы произвести расчеты, необходимо ввести нужные числа в арифмометр и потянуть рычажки. В нашей стране был распространен советский арифмометр «Феликс». Однако у А.П. Нордена машинка была родом из Германии.

На задней стенки арифмометра надпись: «Carl Walther Abt- Rechenmaschinen ZELLA-MEHLISi.Thür». Она означает, что эту машинку выпустили на оружейном заводе Карла Вальтера в городе Целла-Мелис в Тюрингии.

Карл Вальтер (1858-1915) в 1886 г. основал оружейную мастерскую в г. Целла-Мехли с небольшим числом сотрудников и производил спортивное и охотничье оружие. В 1907 г. его сын Фриц Вальтер предложил производить малогибаритные пистолеты. Самой знаменитой моделью станет разработанный им самозарядный пистолет «Вальтер» - любимое оружие Джеймса Бонда. Во время Первой мировой войны штат компании увеличился практически в сотню раз. Но уже после войны, когда производство оружия в Германии было жестко регламентировано, Фрицу Вальтеру пришлось искать новые возможности. И он их нашел: с 1924 г. компания занялась производством вычислительных машин. Через 15 лет компания выпускала около 16 моделей арифмометров.

Одной из таких моделей является наш экспонат RMKZ/16. Расшифруем это обозначение. Буква «R» означает Rechenmaschine, т.е. счетная машина. Буква «M» говорит о том, что у арифмометра больший вводный регистр – 10, а не 6 как у других счетных машин (вводный регистр находиться справа от надписи Walther). «K» – у арифмометра есть дисплей, показывающий введенные данные – это самые верхние «окошки». Наконец, «Z» – означает, что прибор умеет вычитать (маленький рычажок над логотипом компании).

Данный арифмометр полностью ручной. То как работает такая модель можно посмотреть на Ютуб-канале одного фаната вычислительных машин – Jaap Scherphuis. Ссылка на видео: www.youtube.com/watch?v=Gb...

Автор: Хазиахметова Р.Р.

Здесь зарождалась наука и ковалась Победа. Н.Г. Четаев
Когда мы говорим о войне, то вспоминаем участников Великой Отечественной войны, о многомиллионных жертвах, героях, об ожесточенных боях, о городах, которые были захвачены немцами. Были и другие города, куда не ступала нога врага, но здесь также ковалась Победа. Эти города обеспечивали надежный тыл. Среди них – Казань. Сюда в годы войны были эвакуированы институты Академия наук СССР, это 33 учреждения и почти 2000 тысячи научных сотрудников различных институтов, которые работали над созданием новых более совершенных средств нападения и защиты, разрабатывали новые виды боеприпасов, топлива, новые образцы автоматического оружия и т.д.

Н.Г. Четаев
Н.Г. Четаев
Одним, из основоположников самолетостроения был чл.- корреспондент АН СССР Николай Гурьевич Четаев, руководитель отдела общей механики Института механики АН СССР, доктор механико-математических наук, профессор Казанского университета, создавший аэродинамическое отделение, на базе которого в начале 1932 г. был основан Казанский авиационный институт. Николай Гурьевич занимался принципиальными и сложными вопросами теории устойчивости движения, аналитической динамики, математической физики, теории дифференциальных уравнений. Открытия советских ученых в области аэродинамики, автоматики и механики без которых невозможно самолетостроение, определили высокий уровень развития авиационной науки в годы войны. На казанских авиационных заводах были созданы превосходные истребители А.С. Яковлева и С.А. Лавочкина, бомбардировщики А.Н. Туполева, Н.Н. Поликарпова и В.М. Петлякова. Только один Казанский авиационный завод им. С.П. Горбунова в годы Великой Отечественной войны для фронта выпускал пикирующие бомбардировщики Пе-2 и дальние бомбардировщики Пе-8. Каждые сутки завод отправлял на фронт по 10-12 боевых самолетов Пе-2. За годы войны их было выпущено более 10 тысяч. Пе-2 стал основным бомбардировщиком отечественных Военно-воздушных сил.

Ученые, работавшие в Казани, своевременно решали важные проблемы аэродинамики, которые позволили авиаконструкторам значительно увеличить скорость самолетов. Работы академика С.А. Христианович имели большое значение для решения проблем прочности самолета, позволяли точно учитывать влияние сжимаемости воздуха при обтекании самолета при переходе к полету на больших скоростях и этим помогли выбрать наилучшую форму крыла, обеспечивавшую наименьшее лобовое сопротивление. Для развития скоростной авиации большое значение имели исследования академика Н.Е. Кочина. Он впервые дал практическое решение задач «теории круглого крыла», что позволило рассчитывать силы, действующие на крыло и обтекающие его потоки. Член-корреспондент АН СССР Н.Г. Четаев нашел критерий, позволяющий определить наличие и отсутствие критических скоростей, дал в руки авиаконструкторов метод расчета устойчивости самолета при движении его по земле. Научно-исследовательские испытания с научными целями в аэродинамической трубе, созданной Н.Г. Четаевым, начали проводиться еще в 1937 году. Это была лучшая в то время аэродинамическая труба. Она позволяла проводить испытания моделей в условиях, аналогичных естественному полету. Работы, выполняемые в лаборатории во время Великой Отечественной войны, имели огромное оборонное значение. В годы войны она была единственной лабораторией в СССР, где проводились необходимые испытания и эксперименты в области самолетостроения. По заданию Главного артиллерийского управления Николаем Гурьевичем были выполнены сложнейшие математические работы. Так он решил математическую задачу по определению крутизны нарезки стволов орудий, чтобы наилучшим образом обеспечить кучность боя, непереворачиваемость снарядов при полете, а также впервые решил задачу об устойчивости движения снаряда с полостями, полностью заполненными жидкостью.

Крупнейший ученый, Н.Г. Четаев был человеком чутким, отзывчивым и доброжелательным к людям. В нем глубоко были развиты чувство чести и внутреннего достоинства и исключительная скромность. Он был горячим патриотом, страстно любившим нашу Родину.

Деятельность Н.Г. Четаева была высоко оценена правительством. В 1940 г. ему было присвоено звание «Заслуженный деятель науки Татарской АССР»; в 1943 г. избран чл.-корреспондентом Академии наук СССР; в 1945 г. награжден орденом Трудового Красного Знамени; в 1953 г. – орденом Ленина. В 1960 г. за цикл работ по аналитической механике и теории устойчивости движения Н.Г. Четаев посмертно удостоен Ленинской премии.

В Казани одна из улиц нашего города носит имя этого выдающегося ученого.

Классические работы Н.Г. Четаева навсегда вошли в сокровищницу науки и будут служить богатым источником новых мыслей для последующих поколений ученых.

Автор: Хабибулина М.Г.

Алексей Зиновьевич Петров
А.З. Петров.
А.З. Петров.
О жизни А.З. Петрова можно снять многосерийный фильм – так она была насыщена и непредсказуема. Будучи двенадцатым ребенком (из тринадцати!) в семье сельского священника, юный Алексей рано лишился отца. Вместе с младшим братом он попал на попечение к своей тете. В родном селе Кошки, Самарской губернии, мальчик получил начальное образование, а в городе Мелекесс (ныне Дмитровград) он закончил семилетнюю школу в 1926 г. В 1931 году вместе с братом он приехал на заработки в Казань, где его жизнь круто изменилась. Работая на строительстве КазГРЭС (ТЭЦ-1), он стал готовиться к экзаменам за среднюю школу. Его мечта – Казанский государственный университет. В 1932 г. упорство и терпение Алексея были вознаграждены: он поступил на физико-математический факультет.

П.А. Широков.
П.А. Широков.
В университете под руководством геометра, профессора П.А. Широкова Алексей Зиновьевич занимался приложением геометрии к теории гравитации. По окончании университета в 1937 г. он продолжил научную работу и преподавал в Марийском педагогическом, Казанском государственном педагогическом и Казанском авиационном институтах.

После начала Великой Отечественной войны Петров был призван в армию. С декабря 1941 г. командовал взводом минометчиков. В январе 1943 г., получив отпуск для защиты кандидатской диссертации, с успехом защитился и получил степень кандидата физико-математических наук. В том же году был тяжело ранен, демобилизован и вернулся в Казань. Здесь он продолжил работу в КАИ, одновременно с этим занимал должность доцента кафедры математики Казанского университета.

С 1947 г. Алексей Зиновьевич работал в Казанском государственном университете на кафедре геометрии. Через год он приступил к изучению пространства Эйнштейна, а в 1952-1954 гг. доказал теорему, принесшую ему мировую известность. В этой теореме устанавливается существование трёх типов пространств Эйнштейна (типов Петрова). Это исследование стало основой докторской диссертации А.З. Петрова, защищенной им в 1957 г. в МГУ.

В октябре 1956 г. А. З. Петров стал профессором кафедры геометрии Казанского университета, а в 1960 г. возглавил первую в Советском Союзе кафедру теории относительности и гравитации, основанную при его деятельном участии на физическом факультете Казанского университета. В 1969 году Алексея Зиновьевича избрали академиком АН Украинской ССР, и он переехал в Киев, где возглавил с 1970 г. отделение теории относительности и гравитации Института теоретической физики АН УССР.

Алексей Зиновьевич Петров награжден орденом «Знак Почета» (1954), медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», юбилейными медалями. В 1972 г. он стал лауреатом Ленинской премии.

Портрет А.З. Петрова находится в галере Академиков Музея истории Казанского университета.
Портрет А.З. Петрова находится в галере Академиков Музея истории Казанского университета.
Вот так мальчик из простой семьи, благодаря своему упорству, стал ученым с мировым именем. Несмотря на тяжелые военные годы, этот человек защитил диссертацию, снова вернулся на фронт, а в дальнейшем успешно продолжил научную деятельность.

В Музее истории Казанского университета хранятся документы и личные вещи А.З. Петрова: свидетельства, удостоверения, письма советских и зарубежных коллег, фотографии, справки. Среди личных вещей – расшитая «золотой» нитью иссиня-черная бархатная тюбетейка – татарский головной убор ручной работы, подаренная математику коллегами в 1969 г. на память о его жизни в столице ТАССР.

Тюбетейка Петрова А.З. Музей истории Казанского университета МИКУ КП-158, МИКУ В-167.
Мода на ношение тюбетеек распространилась в СССР в 1930-1950-е гг. Тюбетейка в европейской части России перестала восприниматься как национальный головной убор. Ее стали носить преимущественно люди из творческой интеллигенции, ученые, инженера, студенты, школьники. Наличие тюбетейки у Петрова – это и дань тогдашней моде, и напоминание о его «казанском» периоде жизни.

Подробнее о личности А.З. Петрова и о научных взглядах ученого можно прочитать в воспоминаниях профессора МГУ В.С. Владимирова.

Ни чинов, ни орденов, только математика
Н.Н. Парфентьев (в центре)
Н.Н. Парфентьев (в центре)
В период Октябрьской революции и Гражданской войны многие профессора и ученые Казанского университета оказались на распутье. Кто-то поддерживал советскую власть, кто-то противился установлению нового строя. Осложняло ситуацию и положение Казани, которая стала центром ожесточенных боев в 1918 г. После окончательного взятия Казани большевиками в сентябре 1918 г. многие профессора решили уйти вместе с Белой армией. Университет остался почти без кадров, а ряд его структур, как например физико-математическое общество, и вовсе перестали действовать.

Н.Н. Парфентьев с учениками (Интернет-ресурс)
Н.Н. Парфентьев с учениками (Интернет-ресурс)
Одним из первых профессоров, взявшихся за возобновление активной работы университета, стал Николай Николаевич Парфентьев. В 1917 г. он являлся профессором кафедры чистой математики и деканом физико-математического факультета Казанского университета. В 1919 г. принял самое активное участие в организации рабочего факультета при университете, первым среди казанских ученых начал сотрудничать с советской властью.

П.А. Широков
П.А. Широков
В 1920 г. в Казань из рядов Красной армии возвращается Петр Алексеевич Широков. Под руководством Н.Н. Парфентьева он начал исследования в области неевклидовой геометрии, теории групп, векторного и тензорного исчисления. К началу 1922 г. им было написано тринадцать самостоятельных работ. 17 ноября 1923 г. Петра Алексеевича назначили доцентом на кафедру математики после блестящей сдачи магистерских экзаменов. Вместе с Парфентьевым он возобновляет исследования по неевклидовой геометрии и традиции сохранения памяти о Н.И. Лобачевском.

П.А. Широков с семьёй
П.А. Широков с семьёй
Работа Парфентьева и Широкова позволила возобновить заседания Казанского физико-математического общества и восстановить его былую славу. Журнал «Известия физико-математического общества» стал вновб издаваться. В нем публиковали свои работы по математике и геометрии выдающиеся ученые со всей страны. Казанское физико-математическое общество и его издание в этот период пользуется не только всесоюзной, но и мировой славой: присуждение премии имени Н.И. Лобачевского, активная популяризация науки и публикация новейших исследований и теорий приковывало к Казанскому университету внимание математиков со всего мира. Именно публикация в «Известиях» и привела в Казань профессора Николая Григорьевича Чеботарева. В 1927 г. он переехал в Казань и стал преподавать в Казанском университете. На его решение повлияла и дружба с Петром Алексеевичем Широковым, которая началась после их знакомства на Международной математической конференции в Москве. По воспоминаниям супруги Чеботарева Марии Александровны дело решило письмо Петра Алексеевича, где тот писал, что Николаю Григорьевичу следует ехать именно в Казань, ибо здесь он действительно нужен. Чеботарев не спал всю ночь, и к утру решил переехать в Казань.

Окончательно формирует восстановленную казанскую математическую школу Николай Гурьевич Четаев, выпускник Казанского университета и ученик Д.Н. Зейлигера. В 1930 г. после стажировки в Геттингене и возвращения на родину он был избран профессором Казанского университета. Началось формирование школы специалистов по теории устойчивости движения.

Н.Г. Четаев
Н.Г. Четаев
Н.Г. Чеботарёв, П.А. Широков, Н.Н. Парфентьев и Н.Г. Четаев вели большую исследовательскую работу. Стремясь шире развернуть научную деятельность молодых коллег и учеников, они пришли к мысли о необходимости создания при университете научно-исследовательского института математики и механики. В июне 1934 г. должен был происходить II Всесоюзный математический съезд. Н. Г. Чеботарев готовился поставить вопрос об организации Института на съезде, чтобы заручиться его авторитетной поддержкой. Но еще до съезда вопрос об открытии института получает в Народном комиссариате просвещения РСФСР положительное решение: вышел приказ, подписанный народным комиссаром А. С. Бубновым, «о выделении Казанскому университету сверх бюджета средств на усиление научно-исследовательской работы по математике и биологии и о включении в сеть научно-исследовательских учреждений с 1935 г. Механико-математического НИИ при Казанском университете». II Всесоюзный математический съезд, проходивший в Ленинграде с 24 по 30 июня 1934 г., поддержал инициативу казанских математиков, указав на «настоятельную необходимость организации математического института в Казани». Институт был открыт 1 сентября 1934 г. по приказу заместителя директора университета Г.Б. Багаутдинова. Создается оргкомитет института в составе: Н.Г. Чеботарёв, Н.Н. Парфентьев, П.А. Широков, Н.Г. Четаев, Б.М. Гагаев. Оргкомитет должен был разработать структуру института и подобрать сотрудников.

Н.Г. Чеботарёв
Н.Г. Чеботарёв
Университет выделил институту помещение в геометрическом кабинете: верхний этаж небольшого двухэтажного здания на пересечении улиц Астрономической и Ленина (ныне — Кремлевской), а затем еще две комнаты первого этажа.

В сложных условиях 1930-х гг. математики Казанского университета справились с поставленными перед ними задачами сохранения наследия и традиций казанской математической школы. Они выступили против запрета на использование иностранной научной литературы, введение в оборот антинаучных концепций и теорий, а также давления на ученых. Работа нового НИИ математики и механики не прекращалась даже с сокращением финансирования, когда в нём оставалось лишь 4 сотрудника. Не признавая «ни чинов, ни орденов», как вспоминает ученик Н.Г. Чеботарева Владимир Морозов, казанские ученые отстаивали свою точку зрения и работали не покладая рук. Усилия, которые приложили при создании института П.А. Широков, Н.Н. Парфентьев, Н.Г. Чеботарев и Н.Г. Четаев, позволили сохранить казанскую математическую школу, которую сегодня представляет Институт математики и механики им. Н.И. Лобачевского Казанского федерального университета. Имена ученых и их работа навсегда увековечены в истории вуза.

Автор А.И. Казаков

Г.Х. Камай. Эпизоды из жизни (К 120-летию со дня рождения)
«Если учёный добивается успехов,
то не потому, что он родился
«в сорочке», а потому что он работает
всю жизнь на пределе,
отдавая до последней капельки знания,
опыт, энергию».
Г.Х. Камай
Лауреат Государственной премии, доктор химических наук, кавалер многих орденов Гильм Хайревич Камай был первым из татар профессором-химиком. Ученик, а затем ближайший сотрудник и последователь академика А.Е.Арбузова Г.Х. Камай по праву принадлежит к славной плеяде представителей бутлеровского направления в органической химии, хранителей традиций казанской школы химиков. Его работы в области органических производных фосфора и мышьяка получили широкую известность, заслужили высокую оценку на родине и за рубежом и создали ему имя видного крупного ученого. Он прошел по многим неизвестным тропинкам в огромном мире химии, создавая оригинальные методы синтеза новых веществ, открывая реакции и находя новые пути использования химических продуктов.

Но весь этот славный путь невозможно себе представить без его собственного стремления к знаниям, который он в прямом смысле протоптал, стремясь получить образование.

Гильм Хайревич Камай
Гильм Хайревич Камай
Эпизод первый. Фортуна.

Гильм Хайревич родился в 1901 г. в многодетной семье. Его отец был грузчиком, мать – прачкой. Отец просил муллу назвать мальчика Гильмом, и хотя тот записал Гильмутдин, в семье его всю жизнь называли Гильм, что означает «знание». После смерти отца семья осталась без средств к существованию. Девятилетним мальчиком Гильм начал работать погонщиком лошадей, носильщиком ручной клади, подручным у ломового извозчика и грузчиком на пристани. Тяжелый физический труд не сломил в нем стремления к учебе (ведь его ещё покойный отец очень хотел, чтобы он получил образование). Однажды удача ему улыбнулась, вот как пишет сам Гильм Хайревич о себе:

«У пристани, слегка покачиваясь на волнах, стоял красивый пароход. Пассажиры толпились у борта, готовились сойти на берег. В этот день я не заработал ни копейки. Надеялся, что новый пароход окажется счастливым: привезет много пассажиров, и я обязательно кому-нибудь помогу отнести вещи. Глядишь – попадется добрый человек, разрешит донести до извозчика чемодан. И скажет «Спасибо Гильм!» А потом достанет пачку денег:

- Вот тебе за твои старания. Возьми. Я слышал, ты хочешь учиться? Учись.

После смерти отца мечта о школе не выходила у меня из головы. Я надеялся заработать много денег, чтобы можно было учиться. Без денег в школу не принимали. И обуви у меня не было. Босого учитель не пустит в класс. Выгнали же Яруша за это из школы. У него как и у меня тоже нет ботинок.

Г.Х. Камай. Эпизоды из жизни (К 120-летию со дня рождения), изображение №2
Читать я уже научился. Знал все буквы на бортах пароходов. Каждая в отдельности была родной и знакомой – не удавалось лишь собрать их в слова. Какой же сейчас пароход подошел к пристани? Я впился глазами в его название. Одна буква, вторая, третья…

- Ф-о-р-т-у-н-а, - еле прошептал я.

А потом во весь голос закричал:

- Фортуна! Фортуна!

О пассажирах я забыл. Бросился к знакомым грузчикам. Хотелось быстрее поделится своей радостью. Грузчики похвалили меня и велели читать книжки.

- Читай, Гильм, - сказал старший артели. – В некоторых книжках и про нашу горькую жизнь пишут. Да так, что за душу берёт, реветь хочется.

Совет грузчиков окрылил меня. На заработанные деньги я стал покупать лубочные картинки в издании Сытина. Стоили они дёшево – копейку, но были красочны, сопровождались стихами, песнями. Я смеялся и плакал над ними, заучивал стихи наизусть. В часы отдыха, в ожидании очередного парохода, когда все грузчики и носильщики на крутом берегу Волги, я декламировал нараспев трогательную историю Маруси, которая от несчастной любви отравилась и её свезли в больницу:

Спасайте - не спасайте,

Мне жизнь не дорога!...

Я кричал дрожащим голосом. Чувствовал, что по щекам текут слёзы, но не мог их сдержать.

Однажды день выдался особенно удачным – получил несколько копеек «на чай». Приобрёл целую книгу со стихами «Чтец-декламатор». Много там было интересных стихов. Особенно понравилось стихотворение «Сакья Муни». Я за ночь выучил его целиком.

Днем читал перед неизменной аудиторией – грузчиками, носильщиками, ломовыми извозчиками:

Самодержец мира, ты не прав!

В это время мимо проходила скромно, но аккуратно одетая женщина. Запомнилась её толстая коса, забранная в пучок. Женщина остановилась и долго смотрела на меня, неумытого, босого, в рваной рубашке. Незнакомка тихо спросила:

- Ты где учишься мальчик?

- Он и букваря в руках не держал, – гордо ответил за меня грузчик. – Сам выучился – по названиям пароходов.

- А кто твои родители? – продолжала спрашивать женщина.

- Отец был грузчиком. – ответил я. – Мать прачкой работает…

- Вот что, – сказала она. – Запомни мой адрес и приходи обязательно.

То была учительница местной двухклассной школы Антонина Михайловна Малыгина.

Я стал ходить по вечерам – писал диктанты, решал задачки. Домой обязательно уносил стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова.

Читая стихи, я открывал другой мир. Особенно заставлял задумываться, пристальнее вглядываться в окружающее Некрасов. Его поэзия была созвучна моему настроению. Многое, что неосознанно проносилось в голове, приобрело систему и глубокий смыл». (Из книги Г.Х. Камая «Навстречу мечте»)

Г.Х.Камай и профессор КГУ, химик А.Е. Арбузов
Г.Х.Камай и профессор КГУ, химик А.Е. Арбузов
Так, незаметно для себя будущий ученый-химик, профессор и ректор Казанского университета, заведующий кафедрой технологии и нефтехимического синтеза Казанского химико-технологического института Гильм Хайревич Камай вошёл в мир знаний, оправдывая действием имя, данное ему при рождении.

(Продолжение следует)

Автор: Алтынова Л.И.


МОПР — Красная помощь
В музее истории на витрине, посвященной 1918-му году, можно увидеть два документа с аббревиатурой «МОПР». А рядом с ней картинка – узник тянется сквозь решетку, и его руку пожимает рабочий с молотом, окруженный лучами света.

Что скрывается за этим словом? Название одной из интернациональных советских организаций. А чем она занималась?

Часть экспозиции Музея истории Казанского университета. Документы А.Шамова и А.Насыровой
Часть экспозиции Музея истории Казанского университета. Документы А.Шамова и А.Насыровой
МОПР – Международная организация помощи борцам революции. Её создали в 1922 г. на 4-м Конгрессе Коммунистического интернационала. Это было время, когда Советский союз поддерживал социалистов по всему миру с целью разжечь революцию в других странах. МОПР был частью этой интернациональной помощи.

Организация занималась материальной и финансовой поддержкой политзаключенных, их семей и родных погибших революционеров и левых активистов. Это и символизирует рисунок на документах.

МОПР — Красная помощь, изображение №2
МОПР упоминает в своих мемуарах астроном Д.Я. Мартынов, когда рассказывает об общественной жизни страны: «Наше политическое воспитание продолжалось в общественных организациях, но на этот раз не в ограниченном университетском масштабе, а в гораздо более широком – общегородском или даже областном. Так, в 30-х годах живо работал МОПР – Международная организация помощи борцам революции, существовавшая за счёт членских взносов от очень большого числа членов».

МОПР — Красная помощь, изображение №3
В коллекции Музея истории Казанского университета хранятся два членских билета, принадлежавшие студентам-рабфаковцам КГУ А. Насыровой и А. Шамову. Они отличаются обложками. На одной из них кроме аббревиатуры написано словосочетание «красная помощь» на трёх языках: немецком, французском и английском. Во всём мире организацию так и называли – Красная помощь по аналогии со знаменитой международной организацией Красный крест. Филиалы МОПР существовали в нескольких десятках стран мира, например, в США, Финляндии, Германии, Корее. А в 1933 г. МОПР создали на Мадагаскаре. Советская секция МОПР была самой массовой и основным источником денежных средств для международной организации.

Надпись «Красная помощь», выполненная на 3-х языках (немецком, французском и английском)
Надпись «Красная помощь», выполненная на 3-х языках (немецком, французском и английском)
История интернациональной Красной помощи закончилась с началом Второй мировой войны, окончательно организация была закрыта в 1947 г.

Автор статьи: Ротов Иван

«Факультет, открывший мир»
Эта статья, посвящена 100-летию со дня основания рабфака в Казанском университете.

Первая Физическая аудитория
Первая Физическая аудитория
1 ноября 1919 г. в Казанском университете был открыт рабочий факультет (рабфак) - пятый в РСФСР. Он просуществовал 21 год – с 1919 г. по 1940 г.

Начало оформлению системы рабочих факультетов, призванных обеспечить подготовку рабоче-крестьянской интеллигенции, было положено декретом СНК от 17 сентября 1919 г. «Об организации рабфаков при всех вузах и втузах и преобразовании существующих курсов в рабфаки». На рабфаки принимали рабочих и крестьян в возрасте от 16 лет, занятых физическим трудом, по направлениям предприятий, профсоюзов, партийных и советских органов. Обучение здесь, стимулируемое государственными стипендиями, приравнивалось к работе на производстве.

Проверка знаний при приеме на рабфак. Завуч Пономарев В.Н.
Проверка знаний при приеме на рабфак. Завуч Пономарев В.Н.
На заседании Совета Казанского университета 24 сентября 1919 г. во временное бюро по организации рабфака были избраны Е.И. Зарницын (от губернского отдела народного образования), профессор Н.Н. Парфентьев (от преподавателей) и студент факультета общественных наук М.К. Корбут (от студенчества). Они считаются основателями рабфака КГУ. С 1921 г. по 1926 г. М.К. Корбут являлся бессменным заведующим рабфака.

Первоначально на рабфаке было пять дневных и три вечерних группы, в среднем по 30 учащихся в каждой. Но уже 1 января 1920 г. добавилось еще две группы – дневная и вечерняя, а к концу учебного года на рабфаке насчитывалось 12 групп с 410 студентами.

Самое деятельное участие в организации рабфака при университете принял В.В. Адоратский, который был избран членом его первого президиума.

Организацией работы рабфака занимались и профессора Казанского университета. Особо усердно взялся за развитие рабфака профессор Н.Н. Парфентьев, которого учащиеся на десятилетний юбилей факультета избрали почетным студентом рабфака. С глубоким пониманием и заботой относился к работе факультета ректор университета Е.А. Болотов, профессора М.В. Нечкина, П.Г. Архангельский, Н.Н. Фирсов. А.Н. Боголюбов, П.А. Широков, В.А. Яблоков, А.Ф. Герасимов.

Работа на рабфаке велась также и по обучению представителей национальных республик. В июне 1920 г. открылись две подготовительные татарские группы по 30 человек в каждой. Началась подготовка студентов чувашей, марийцев, удмуртов (работали специальные чувашские группы, в 1924 г. был организован марийско-вотский сектор) и представителей других народов. Так, уже в 1923 г. из 624 рабфаковцев татар было 146, чувашей – 51 человек. Ввиду отсутствия учебных пособий на национальных языках и нехватки преподавательского состава занятия проводились на русском языке.

Выпускная фотография
Выпускная фотография
В августе 1931 г. рабфак Казанского университета был переведен в Чистополь по решению Обкома ВКП(б). До 1940 г. состоялось 8 выпусков, которых первые четыре пополнялись новым набором студентов.

Именно на рабфаке более 1600 юношей и девушек, главным образом из рабочих и крестьян, была дана путевка в жизнь. Среди выпускников рабфака видный партийный деятель и дипломат А.В. Аристов, лауреат государственной премии, агроном-селекционер Х.Х. Байчурова, работник Госплана П.В. Васильев, татарский писатель А.Ш. Шамов, нефтяник Б.М. Юсупов, марийский актер Кирилл Иванов (Кырля), директор Московского цирка на Цветном бульваре Л.В. Асанов и многие другие.

Рабфак стал символом новой эпохи – эпохи мечтателей, готовых самоотверженно трудиться на благо своей родины.

На выставке представлены документы, фотографии и личные вещи рабфаковцев из собрания Музея истории Казанского университета, а также книги и журналы из фондов Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского.

Выставка продлится с 12 ноября 2019 г. по 15 января 2020 г.


Язык — наше орудие мышления
Через полгода после начала Великой Отечественной войны 23 декабря 1941 г. ушел из жизни Василий Алексеевич Богородицкий – один из самых ярких представителей Казанской лингвистической школы, основанной еще И.А. Бодуэном де Куртенэ. Его вклад в науку и значение как педагога были столь велики, что уже тогда, несмотря на войну, было принято решение создать в его квартире музей, хранителем которого должна была стать его племянница.

Язык — наше орудие мышления, изображение №1
Вероятно, это могло осуществиться, если бы не война. В квартиру ученого вселили других людей, как тогда говорили «уплотнили». Хотя студенты, аспиранты и преподаватели продолжали приходить сюда, чтобы поработать с уникальной большой библиотекой ученого. Что же сделал Богородицкий – выпускник Казанского университета, профессор-лингвист?

В.А. Богородицкий одним из первых в мире начал заниматься экспериментальной фонетикой русского, татарского и других языков. В 1884 г. он создал первую в России экспериментальную фонетическую лабораторию.
Благодаря различным приборам в своей лаборатории В.А. Богородицкий предпринял попытки изучения различных свойств звуков речи.

Язык — наше орудие мышления, изображение №2
На фотографии вы можете увидеть великого ученого в созданной им лаборатории экспериментальной фонетики за работой на одном из этих приборов – кимографе. На данном аппарате происходит непосредственная фиксация на движущейся ленте артикуляционных движений гортани, рта и носа.

Одна линия на ленте соответствует работе носового резонатора. Другая, самая богатая и разнообразная в своих изгибах, отмечает работу полости рта. Третья же линия фиксирует работу гортани (дрожание голосовых связок при голосе и интенсивность дрожания) или же включение и выключение гортани (ровная линия). Для исследования к правому или левому боку щитовидного хряща (кадыка) испытуемого привязывают особый прибор - ларингоон. Изложенная методика раскладывает артикуляцию речевого аппарата на носовую, ротовую и гортанную. Сопоставляя три линии, нетрудно установить, какой отрезок соответствует произносимому звуку и даже какой его фазе.

После таких исследований Василий Алексеевич Богородицкий издал несколько выпусков «Курса экспериментальной фонетики применительно к литературному русскому произношению» с атласом рисунков к текстам. Это стало основой для учебной программы дисциплины «Экспериментальная фонетика», которая на протяжении почти двух веков активно используется языковедами многих стран. Интересно, что Богородицкий предложил называть гласные звуки «ртораскрывателями», а согласные – «ртосмыкателями». Он утверждал, что язык – это не только средство выражения мысли, он является собственно орудием мышления.

Кимограф
Кимограф
Сейчас многие ученые продолжают использовать кимограф, но активно вводят и современные методы. Так, для изучения звуков речи исследователи используют прямое фотографирование, микрофотосъемку, магнитофон и компьютер. Тем не менее, нельзя не отметить тот вклад, который внес великий лингвист. Именно благодаря ему по всему миру продолжают работать лаборатории экспериментальной фонетики, а результаты его исследований ученые активно внедряют в свои работы.

Доступ ограничен
Фильм о В.А. Богородицком из цикла «Рыцари вечности».

Автор заметки Галиуллина Мадина.

К юбилею. Учёный-славист А. И. Александров
28 апреля исполняется 160 лет со дня рождения выдающегося русского учёного-слависта, профессора Казанского университета Александра Ивановича Александрова (1861-1918).

Александр Иванович Александров – автор многочисленных научных трудов по славистике и славяноведению, сравнительному языкознанию, русской диалектологии, церковнославянскому и литовскому языкам, психологии и физиологии речи, истории Черногории.

Александров А.И.
Александров А.И.
Он родился в селе Байтеряково Лаишевского уезда Казанской губернии. По окончании курса в Первой казанской гимназии, в 1879 г. поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, который закончил со степенью кандидата историко-филологических наук в 1883 году. Среди его преподавателей – выдающиеся филологи-слависты: И. А. Бодуэн де Куртенэ и Н. В. Крушевский. Так называемый «бодуэновский кружок», в который входил Александров, сыграл исключительную роль в разработке основных теоретических положений в области лингвистики.

После окончания университета Александр Иванович был оставлен для подготовки к профессорскому званию по кафедре сравнительного языковедения и санскрита. В феврале 1884 г. командирован, по представлению Совета Казанского университета, для научных занятий санскритом и немецким языкознанием, на полтора года в Дерптский университет. Во время летних каникул он отправлялся в командировки для изучения литовского языка и его говоров. Был большим знатоком многих славянских языков. В своих научных командировках также посетил Далматию (тер. Хорватии), Черногорию, Сербию, Болгарию с целью изучения истории, культуры и духовных традиций южных славян.

Монография Александрова А.И. в экспозиции музея истории
Монография Александрова А.И. в экспозиции музея истории
В 1886 году он защитил диссертацию «Язык национального поэта Литвы Донелайтиса: К семасиологии» (на немецком языке). Там же он начал читать лекции на кафедре сравнительного языковедения в качестве приват-доцента. А позднее, в этом же университете, в 1888 г. Александров защитил докторскую диссертацию по теме «Литовские этюды: Именные сложные слова», написанную на немецком языке, будучи после удостоенным степени доктора славянской филологии. После защиты он вернулся в Казанский университет, где работал на кафедре сравнительного языковедения и санскрита.

24 года жизни Александра Ивановича связаны с работой в Казанском университете (с 1889 по 1913). С 1897 г. по 1905 г. он являлся секретарём историко-филологического факультета. С 1903 г. по 1908 г. состоял редактором «Учёных записок Казанского университета». С 1905 г. по 1911 г. занимал должность декана историко-филологического факультета. В 1908 г. исполнял обязанности ректора. В мае 1911 г. его утвердили в должности заслуженного ординарного профессора.

Монография Александрова А.И. в экспозиции Музея истории Казанского университета
Монография Александрова А.И. в экспозиции Музея истории Казанского университета
В течение многих лет Александров состоял Председателем историко-филологической испытательной Комиссии при Казанском университете.

Помимо научной и университетской деятельности Александр Иванович организовывал воскресные школы и читальни, проводил народные чтения, проделал большую работу в «Обществе трезвости», где его избрали Почётным членом за «полезную деятельность и душевное отношение к общеобразовательным учреждениям». Им же было положено начало создания журнала «Деятель».

Родом из семьи священника, Александр Иванович был глубоко верующим человеком. 7 июля 1910 г. он принял монашеский постриг в Раифском Богородицком монастыре. Позднее возведён в сан архимандрита в Казанском Преображенском монастыре, а 15 февраля 1912 г. назначен ректором Казанской духовной академии.

Александров А.И.
Александров А.И.
В июне 1918 г. Александр Иванович заболел воспалением лёгких. 23 июня он скончался на руках митрополита Крутицкого и Коломенского Николая, и митрополита Мануила.

Александр Иванович Александров похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

“Что написано пером, того не вырубишь топором…”
Коробочка из под перьев компании «Бланзи, Пуръ и Ко»
Коробочка из под перьев компании «Бланзи, Пуръ и Ко»
Письмо, письменные принадлежности, шрифты - неотъемлемые спутники человека. Необходимость фиксирования информации толкала человечество на создание и усовершенствование материалов и инструментов для записи. Перо, как ни странно, существуя десятки тысячелетий и по сей день сохраняет свою актуальность.

Первые "перья" были сделаны из тростника. Их металлические собратья из меди, бронзы и даже драгоценных металлов не сразу вошли в массовый обиход, поскольку они были негибкими, и подвергались сильной коррозии от чернил. К тому же, металлическое перо было было дорогим: его изготавливали вручную. Долгое время перья из металла использовались лишь художниками и очень опытными мастерами. Именно поэтому перо птицы завоевало "рынок" письменных принадлежностей. Удобное в использовании, не трудоемкое в обработке и достаточно доступное - оно вплоть до конца XIX века занимало достойное место в письменной культуре Европы и Имперской России.

Только после появления нового способа производства стали, обладающей необходимой прочностью и гибкостью, металлические перья стали более удобными и практичными. Новый материал позволил металлическому перу покорить мир за полвека! Первая такая сталь была произведена в городе Бирмингеме (Великобритания) около 1820 года, и к 1835 году английские металлические перья начали экспортироваться по всему миру.

Перья фирмы “Бланзи, Пуръ и Ко”, коробка из под которых сохранилась в Музее истории, появились в 1846 году. Получив диплом “Организации и Управления английскими фабриками” в г. Бирмингем, Пьер Бланзи совместно с Эдженом Пуром создали партнерство “Бланзи, Пуръ и Ко” по производству металлических перьев по английской технологии. Обосновались они на севере Франции в городе Булонь-сюр-Мер - крупнейшем рыболовном порту.

Коробочка из под перьев компании «Бланзи, Пуръ и Ко»
Их производство росло и в скором времени было известно по всей Европе и в России. Компания “Бланзи, Пуръ и Ко” производила перья с разнообразными наконечниками для более тонкого или широкого письма. Каждое перо имело свой номер. Продукция компании была настолько популярной, что участились случаи подделок. Тогда, фирма придумала новый ход: кроме номера каждому перу было дано имя. Например, перо №86 называлось “Дмитрий”, а перо №0861 - “Минин”. На оригинальной коробочке для перьев за №1253 закреплено название “Пушкин”.

Текст «Остерегайтесь подделок»
Текст «Остерегайтесь подделок»
Пером “Пушкин” пользовался российский лингвист, создатель первой в мире лаборатории экспериментальной фонетики - Василий Алексеевич Богородицкий (1857 - 1941). В.А. Богородицкий учился в Первой Казанской мужской гимназии, а с 1876 года на историко-филологическом факультете Казанского университета. Научной работе в университете Василий Алексеевич отдал 40 лет: с 1881 по 1922 гг. Тогда был ликвидирован факультет общественных наук, и он перешел в Восточно-педагогический институт.

В.А. Богородицкий
В.А. Богородицкий
В 1915 году Василий Алексеевич Богородицкий стал членом-корреспондентом Санкт-Петербургской Академии наук, а в 1925 - членом-корреспондентом Академии наук СССР. В.А. Богородицкий является автором более 150 научных работ, часть из которых пережили 5 переизданий. В Музее истории Казанского университета храниться более 3-х десятков книг Богородицкого с пометками автора для последующих переизданий.

Часть экспозиции Музея истории Казанского университета. На фото В.А. Богородицкий за работой с кимографом - изучает артикуляционные свойства звуков речи.В
Часть экспозиции Музея истории Казанского университета. На фото В.А. Богородицкий за работой с кимографом - изучает артикуляционные свойства звуков речи.В