Вина за войну на Ближнем Востоке

Проблема с сектантами, будь то либертарианцы, марксисты или сторонники мирового правительства, заключается в том, что они склонны довольствоваться выявлением основной причины любой проблемы и никогда не утруждают себя детальным рассмотрением иных причин. Лучшим и почти комичным примером слепого и бездумного сектантства является Социалистическая рабочая партия [СРП] – старинная, однако не оказывающая никакого влияния на американскую жизнь, организация. На любую проблему, которую может поставить перед нами текущее положение вещей:
безработицу, автоматизацию, Вьетнам, ядерные испытания или что угодно ещё, СРП просто повторяет как попугай: «Нужно строить социализм».
Поскольку капитализм якобы является главной причиной всех этих и других проблем, только социализм способен разом их устранить – и точка. Таким образом, сектант, даже если он прав в выявлении первопричины проблемы, изолирует себя от всех остальных проблем реального мира и, что иронично, лишает себя возможности оказать какое-либо влияние на достижение той конечной цели, которую он так лелеет.

В вопросе вины за войну (о какой бы войне речь ни шла) сектантство поднимает свою уродливую, невежественную голову и далеко за пределами болота Социалистической рабочей партии. Либертарианцы, марксисты, сторонники мирового правительства, каждый со своей точки зрения, склонны избегать хоть сколько-нибудь детального анализа любого конкретного конфликта. Каждый из них знает, что главной причиной войны является система национальных государств, при существовании которой войны будут происходить всегда, и все государства будут разделять эту вину.
Либертарианец, в частности, знает, что все государства без исключения совершают агрессию против своих граждан, и знает также, что во всех войнах каждое государство совершает агрессию против невинных мирных жителей, «принадлежащих» другому государству.
Такое понимание первопричины войн и агрессии, а также природы самого государства, безусловно, полезно и жизненно необходимо для понимания мира. Но проблема в том, что либертарианец склонен останавливаться на этом и избегать ответственности за знание о том, что именно происходит в той или иной войне или международном конфликте. Он склонен неоправданно приходить к выводу, что все государства одинаково виновны в любой войне, а затем продолжать заниматься своими делами, более не задумываясь над этим вопросом. Короче говоря, либертарианец (как и марксист, как и сторонник мирового правительства) склонен занимать удобную позицию третьей стороны, возлагая равную вину на обе стороны конфликта и на этом останавливаясь. Это удобная позиция, поскольку она не
отталкивает сторонников ни одной из сторон. Обе стороны в любой войне спишут такого человека со счетов как безнадежно «идеалистичного» и оторванного от реальности сектанта; человека, который даже вызывает симпатию, потому что из раза в раз просто повторяет свою «чистую» позицию, не разбираясь в ситуации и не принимая ничью сторону в той или иной войне. Короче говоря, обе стороны будут терпеть сектанта именно потому, что он не имеет значения, и потому что его незначительность гарантирует, что он не окажет никакого влияния на ход событий или на общественное мнение об этих событиях.

Нет. Либертарианцы должны осознать, что простого повторения основных принципов недостаточно для решения реальных проблем. Только то, что все стороны несут общую вину будучи государствами, не означает, что все стороны одинаково виновны. Напротив, практически в каждой войне одна сторона гораздо более виновна, чем другая, и на одну из сторон должна быть возложена большая ответственность за агрессию, за стремление к завоеваниям и т.д. Но чтобы выяснить, какая сторона в той или иной войне более виновна, мы должны глубоко изучить историю этого конфликта, а это требует времени и размышлений, а также принципиальной готовности расстаться со своей незначительностью и занять чью-либо сторону в конфликте, возложив большую вину на того или иного его участника.

Итак, давайте обретем собственную значимость и изучим исторические первопричины столь же острого, сколь и хронического, кризиса на Ближнем Востоке. И давайте сделаем это с целью выявления и оценки виновных.

Хронический ближневосточный кризис, как и многие другие кризисы, восходит к Первой мировой войне. Британцы, в обмен на мобилизацию арабских народов в войне против их угнетателей из имперской Турции, обещали арабам независимость после её окончания. Но в то же время британское правительство, с присущим ему двуличием, также пообещало арабскую Палестину в качестве «национального дома» организованному сионизму. Эти обещания имели два принципиально разных моральных статуса. В первом случае арабам обещали их собственную землю, освобожденную от турецкого господства. Во втором же случае мировому сионизму обещали землю, которая явно ему не принадлежала. После окончания Первой мировой войны британцы без колебаний выбрали неверное обещание – обещание мировому сионизму. Выбор был несложным. Если бы они сдержали обещание арабам, Великобритании пришлось бы вежливо уйти с Ближнего Востока и передать эту землю её жителям. Но, чтобы выполнить своё обещание сионизму, Британия должна была остаться империалистической державой, господствующей над арабской Палестиной.
То, что Великобритания выбрала имперский курс, едва ли можно счесть удивительным.

Таким образом, нам необходимо углубиться ещё дальше в историю. Что же представлял собой мировой сионизм? До Французской революции евреи Европы были преимущественно заключены в гетто. И именно в гетто сформировалась самобытная еврейская культурная и этническая (а также религиозная) идентичность, языком которой был идиш (иврит был лишь древним языком религиозных ритуалов). После Французской революции евреи Западной Европы были освобождены от жизни в гетто, и перед ними встал выбор, что делать дальше. Одна группа, последователи Просвещения, выбрала и отстаивала отказ от узкой, провинциальной культуры гетто в пользу ассимиляции в культуре и среде западного мира. Хотя ассимиляционизм был, безусловно, рациональным выбором для евреев Америки и Западной Европы, в Восточной Европе, где стены гетто были по-прежнему крепки, следовать этому пути было непросто. Поэтому в Восточной Европе евреи обратились к различным движениям, выступающим за сохранение еврейской этнической и культурной идентичности. Наиболее распространенным движением был бундизм, выступавший за национальное самоопределение евреев, вплоть до создания еврейского государства в преимущественно еврейских районах Восточной Европы. (Таким образом, согласно бундизму, город Вильнюс в Восточной Европе, где большинство населения составляют евреи, должен был стать частью новообразованного еврейского государства.) Другая, менее влиятельная группа евреев, представляющая территориалистское движение и пессимистически оценивающая будущее евреев в Восточной Европе, выступала за сохранение идишской еврейской идентичности путем создания еврейских колоний и общин (а не государств) в различных незаселенных, нетронутых уголках мира.

Учитывая положение европейских евреев в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков, все эти движения имели рациональные основания. Единственным еврейским движением, не имеющим никакого смысла, был сионизм – движение изначально связанное с еврейским территориализмом. Но в то время пока территориалисты просто хотели сохранить еврейско-идишскую идентичность на своей собственной, ещё не освоенной земле, сионизм начал настаивать на Палестине как единственно возможной еврейской земле. Тот факт, что Палестина не была нетронутой землей, а уже была занята арабскими крестьянами, ничего не значил для идеологов сионизма. Более того, сионисты, будучи далёкими от стремления сохранить идишскую культуру гетто, хотели похоронить её, заменив новой культурой и новым языком, основанным на искусственной, светской и расширенной версии древнего религиозного иврита.

В 1903 году британцы предложили евреям для колонизации территорию в Уганде. Отказ сионистов от этого предложения расколол ранее единые сионистское и территориалистское движения. С этого момента сионисты будут привержены мистике крови и почвы Палестины, и только Палестины, в то время как территориалисты будут искать нетронутую землю в других частях света.

Из-за проживающих в Палестине арабов сионизм на практике должен был стать идеологией завоевания. После Первой мировой войны Великобритания получила контроль над Палестиной и использовала свою власть для поощрения и содействия экспроприации арабских земель для использования сионистской иммиграцией. Нередко старые и забытые турецкие права собственности на землю выкупались за бесценок, таким образом экспроприируя земли арабских крестьян от имени европейской сионистской иммиграции. Так, в самое сердце крестьянского и кочевого арабского мира Ближнего Востока, на спинах британских солдат и с помощью штыков британского империализма, прибыли представляющие собой по своему происхождению преимущественно европейский народ еврейские колонисты.

И хотя в то время сионизм был привержен идее создания в Палестине еврейского национального дома, он ещё не был привержен идее создания независимого еврейского государства. Действительно, лишь меньшинство сионистов поддерживало идею еврейского государства, и многие из них под влиянием Владимира Жаботинского отделились от официального сионизма, чтобы сформировать сионистско-ревизионистское движение, выступающее за создание еврейского государства, которое бы управляло древней Палестиной по обе стороны реки Иордан. Неудивительно, что Жаботинский восхищался милитаризмом и социальной философией фашизма Муссолини.

Другое крыло сионизма представляли культурные сионисты, которые выступали против идеи создания еврейского государства. В частности, движение «Ихуд» (Единство), центром которого были Мартин Бубер и группа видных еврейских интеллектуалов из Еврейского университета в Иерусалиме, выступало за создание в Палестине двунационального еврейско-арабского государства после ухода британцев, в котором ни одна религиозная группа не должна была бы доминировать над другой, а оба народа должны были жить в мире и согласии на благо палестинской земли.

Но сионизм с его внутренней логикой уже было не сдержать. На шумной всемирной сионистской конференции в нью-йоркском отеле «Билтмор» в 1942 году сионизм впервые провозгласил своей целью создание еврейского государства в Палестине – и не менее того. Экстремисты одержали победу. С этого момента Ближний Восток был обречен на перманентный кризис.

В конце концов, оказавшись под давлением обеих сторон – сионистов, стремившихся к созданию еврейского государства, и арабов, добивавшихся независимой Палестины, – после Второй мировой войны британцы решили избавиться от необходимости решения этой проблемы и передали её Организации Объединённых Наций. По мере того как усиливалось движение за создание еврейского государства, Иехуда Магнес, уважаемый профессор Еврейского университета в Иерусалиме и глава движения «Ихуд», с горечью обличал «сионистский тоталитаризм», который, по его словам, пытается «силой подчинить своему влиянию весь еврейский народ». Магнес говорил: «Я ещё не слышал, чтобы сионистских террористов называли их настоящими именами: убийцами – озверевшими мужчинами и женщинами… Все евреи в Америке разделяют эту вину – даже те, кто не согласен с деятельностью этого нового языческого руководства, но спокойно сидит, сложив руки». Вскоре после этого профессор Иехуда Магнес счёл необходимым покинуть Палестину и эмигрировал в Соединённые Штаты.

Под невероятным давлением со стороны Соединённых Штатов и поддержавших их СССР ООН неохотно одобрила план раздела Палестины в ноябре 1947 года. Этот план послужил основой для вывода британских войск и провозглашения существования Израиля 15 мая следующего года. В соответствии с планом раздела, евреям, которым принадлежала ничтожная доля палестинской земли, была предоставлена почти половина территории страны. Сионизму удалось создать европейское еврейское государство на арабской территории на Ближнем Востоке. Но это далеко не всё. Соглашение ООН предусматривало, (а) что Иерусалим будет находиться под международным управлением и контролем со стороны ООН, и (б) что между новыми еврейским и арабским государствами Палестины будет создан экономический союз. Это были условия, на которых ООН согласилась одобрить раздел страны. Оба из них были незамедлительно проигнорированы Израилем, что положило начало серии агрессивных эскалаций в отношении арабов Ближнего Востока.

Пока британцы все ещё находились в Палестине, сионистские военизированные формирования начали громить палестинские арабские вооруженные силы в серии столкновений гражданской войны. Но, что ещё более трагично, 9 апреля 1948 года фанатичные сионистско-ревизионистские террористы, объединенные в организацию «Иргун Цвай Леуми», устроили резню, убив сотню женщин и детей в арабской деревне Дейр-Ясин. К моменту обретения Израилем независимости 15 мая палестинские арабы в панике покидали свои дома, спасаясь от угрозы резни. После этого соседние арабские государства направили в Палестину свои войска. Историки склонны описывать последовавшую войну как вторжение арабских государств в Израиль, героически им отбитое, но поскольку все боевые действия
происходили на арабской территории, эта интерпретация явно неверна.
Фактически произошло следующее: Израилю удалось захватить значительные участки территории, выделенные палестинским арабам в соответствии с соглашением о разделе, включая арабские районы Западной Галилеи, арабскую западно-центральную Палестину в качестве «коридора» к Иерусалиму, а также арабские города Яффа и Беэр-Шева. Основная часть Иерусалима – Новый город – также была захвачена Израилем, а план ООН по установлению международного управления Иерусалимом был отвергнут. Арабские армии были ограничены собственной неэффективностью и разобщённостью, а также серией перемирий, навязанных ООН – достаточно долгих, чтобы в дальнейшем позволить Израилю оккупировать новые арабские территории.

Таким образом, к моменту прекращения боевых действий 24 февраля 1949 года 600 000 евреев создали государство, в котором первоначально проживало 850 000 арабов (из общего палестинского арабского населения в 1,2 миллиона человек). Из этих арабов три четверти миллиона были изгнаны из своих земель и домов, а оставшиеся в живых оказались под суровым военным правлением, которое сохраняется и по сей день – спустя два десятилетия. Дома, земли и банковские счета бегущих арабских беженцев были незамедлительно конфискованы Израилем и переданы еврейским иммигрантам. Израиль давно утверждает, что три четверти миллиона арабов были изгнаны не силой, а бежали в результате собственной неоправданной паники, подогреваемой арабскими лидерами. Но ключевой момент заключается в том, что все признают непреклонный отказ Израиля позволить этим беженцам вернуться и вернуть отнятое у них имущество. С того дня и поныне, уже на протяжении двух десятилетий, эти несчастные арабские беженцы, число которых вследствие естественного прироста выросло до 1,3 миллиона человек, продолжают жить в крайней нищете в лагерях беженцев вокруг границ Израиля, едва поддерживая своё существование за счёт скудных средств ООН и «CARE Packages»[1], живя лишь надеждой на тот день, когда они смогут вернуться в свои законные дома.

На территориях Палестины, первоначально отведённых арабам, не осталось палестинского арабского правительства. Признанный лидер палестинских арабов, их Великий муфтий Хадж Амин аль-Хусейни, был немедленно свергнут давним британским орудием, королём Абдаллой Трансиорданским, который попросту присвоил арабские районы восточно-центральной Палестины, а также Старый город Иерусалима. (Арабский легион короля Абдаллы был создан, вооружён, укомплектован личным составом британских вооружённых сил и даже возглавлялся такими британскими офицерами-колонизаторами как Глабб-паша.)

В отношении арабских беженцев Израиль придерживается позиции, согласно которой налогоплательщики всего мира (то есть, в основном, налогоплательщики Соединённых Штатов) должны внести свой вклад в финансирование масштабной программы по переселению палестинских беженцев куда-нибудь на Ближний Восток – то есть куда-нибудь подальше от Израиля. Однако сами беженцы, что вполне понятно, не заинтересованы в переселении: они хотят вернуть свои дома и имущество – и точка.

Предполагалось, что соблюдение соглашения о перемирии 1949 года будет контролироваться рядом смешанных комиссий по перемирию, состоящих из представителей Израиля и его арабских соседей. Однако очень скоро Израиль распустил комиссии по перемирию и начал посягать на всё большие участки арабской территории. Так, официально демилитаризованная зона Эль-Ауджа в скором времени была занята Израилем.

Поскольку Ближний Восток технически всё ещё находился в состоянии войны (было заключено перемирие, но мирного договора не было), Египет с 1949 года продолжал блокировать Тиранский пролив – вход в залив Акаба – для всего израильского судоходства и всей торговли с Израилем. Учитывая важность блокирования залива Акаба в войне 1967 года, важно помнить, что никто не жаловался на действия Египта – никто не говорил, что Египет нарушает международное право, закрывая этот «мирный международный водный путь». (Согласно международному праву, чтобы сделать какой-либо водный путь открытым для всех государств, необходимо выполнение двух условий: (a) согласие государств, граничащих с этим водным путём, и (б) отсутствие состояния войны между какими-либо государствами, граничащими с этим водным путём. Ни одно из этих условий не выполнялось в отношении залива Акаба: Египет никогда не давал на такое согласия, а Израиль находится в состоянии войны с Египтом с 1949 года, поэтому Египет беспрепятственно блокировал израильское судоходство в заливе с 1949 года.)

История продолжающейся агрессии Израиля только начиналась. Семь лет спустя, в 1956 году, Израиль вместе с британскими и французскими империалистическими войсками вторгся в Египет. И с какой гордостью Израиль сознательно подражал нацистской тактике блицкрига и внезапного нападения! И как иронично, что тот самый американский истеблишмент, который годами осуждал нацистские блицкриги и внезапные атаки, вдруг оказался полон восхищения теми же самыми тактиками, применёнными Израилем! Однако в этом случае Соединённые Штаты, на время отказавшись от своей глубокой и неизменной преданности делу Израиля, вместе с Россией вынудили объединённых агрессоров отступить с египетской территории.
Однако Израиль не согласился вывести свои силы с Синайского полуострова до тех пор, пока Египет не согласился допустить специальные Чрезвычайные вооружённые силы ООН [UNEF] для управления крепостью Шарм-эш-Шейх, контролирующей Тиранский пролив. Характерно, что Израиль с презрением отказал UNEF в разрешении патрулировать свою сторону границы. Только Египет согласился предоставить доступ силам ООН, и именно поэтому с 1956 года залив Акаба был открыт для израильского судоходства.

Кризис 1967 года возник из-за того, что в последние несколько лет палестинские арабские беженцы начали выходить из прежнего состояния мрачного и бездейственного отчаяния и стали создавать партизанские движения, отряды которых проникали через израильские границы, чтобы вести борьбу за свои утраченные дома на оккупированных территориях. С прошлого года Сирия находится под контролем самого воинственно антиимпериалистического правительства, которое Ближний Восток видел за последние годы. Поощрение Сирией палестинских партизанских сил побудило неистовствующих израильских лидеров угрожать войной Сирии и захватом Дамаска – эти угрозы сопровождались жестокими карательными рейдами против сирийских и иорданских деревень. В этот момент премьер-министр Египта Гамаль Абдель Насер, который годами был ярым противником Израиля, но вместо этого сосредоточился на демагогических, этатистских мерах, разрушивших внутреннюю экономику Египта, получил от сирийцев призыв предпринять конкретные шаги для оказания помощи – в частности, положить конец контролю UNEF над заливом Акаба и, следовательно, продолжающемуся в заливе израильскому судоходству.
Отсюда и требование Насера о выводе UNEF. Произраильские жалобы на быстрое выполнение У Таном его просьбы звучат абсурдно, если учесть, что силы ООН находились там только по просьбе Египта, а Израиль всегда категорически отказывался от присутствия сил ООН на своей стороне границы. Именно тогда, с закрытием Тиранского пролива, Израиль, очевидно, начал готовить почву для своей следующей блицкриг-войны.

Хотя израильское правительство на словах поддерживало мирные переговоры, оно в конце концов поддалось давлению «ястребов» и назначило министром обороны печально известного своей воинственностью генерала Моше Даяна. Это назначение, очевидно, сигнализировало о скорой израильской блиц-атаке, последовавшей несколькими днями позже. Невероятно быстрые победы Израиля, восхваление прессой израильской тактики и стратегии, очевидная неготовность арабских сил, несмотря на слухи об обратном. Все это указывает всем, кроме самых наивных, на тот факт, что именно Израиль начал войну 1967 года – факт, который Израиль почти не считает нужным отрицать.

Одним из самых отвратительных аспектов резни 1967 года является открытое восхищение израильскими завоеваниями со стороны почти всех американцев – как евреев, так и неевреев. Похоже, в американской душе глубоко укоренилась болезнь, заставляющая её отождествлять себя с агрессией и массовыми убийствами – чем скорее и безжалостнее, тем лучше. На фоне всеобщего восхищения израильским маршем, сколько людей оплакивали тысячи невинных арабских мирных жителей, убитых Израилем в результате применения напалма? Что касается еврейского шовинизма среди так называемых «антивоенных» левых, то нет более отвратительного проявления полного отсутствия человечности, чем то, что продемонстрировала Марго Хентофф в леволиберальной газете «The Village Voice»:

Есть ли война, которая вам по душе? Если да, вы еврей? Вам повезло. Какое прекрасное время быть евреем! Вы когда-нибудь встречали евреев-пацифистов? А на прошлой неделе знали таких?.. К тому же это была совсем другая война – война старого образца. Война, в которой смерть рождала жизнь, а смерти арабов в расчёт не шли. Какое наслаждение – снова быть за войну. Какое чистое, здоровое, прекрасное чувство – приветствовать на экране телевизора несущиеся джипы, полные крепких, худощавых, суровых, вооружённых еврейских солдат. «Смотрите, как они несутся! ВАУ! БАХ! Теперь их ничто не остановит!» – воскликнул старый радикальный пацифист – «Это же армия евреев!» Другой (чья главная заслуга перед иудаизмом до сих пор заключалась в написании статей, где он отрекается от Израиля и объявляет, что иудаизм мёртв и заслуживает этого) всю неделю путался в своей национальности: «Как у нас дела?» – то и дело спрашивал он, – «Далеко ли мы уже продвинулись?»[2]

Действительно, какое «чистое, здоровое чувство», когда «смерти арабов не в счёт!» Есть ли вообще какая-либо разница между таким отношением и отношением нацистских преследователей евреев, которых наша пресса атакует изо дня в день уже более двадцати лет?

Когда началась эта война, израильские лидеры заявляли, что они не заинтересованы ни в «одном дюйме» территории – их борьба исключительно оборонительная. Но теперь, когда Израиль удерживает свои завоевания после неоднократных нарушений соглашений ООН о прекращения огня, он поёт совсем другую песню. Его силы по-прежнему занимают весь Синайский полуостров. Вся палестинская Иордания была захвачена, в результате чего ещё почти 200 000 несчастных арабских беженцев присоединяются к сотням тысяч своих отчаявшихся товарищей. Захвачена значительная часть Сирии. Израильвысокомерно заявляет, что никогда, никогда не вернёт Старый город Иерусалима и не согласится на его переход под международный контроль. А захват Израилем всего Иерусалима просто «не подлежит обсуждению».

Если Израиль был агрессором на Ближнем Востоке, то роль Соединённых Штатов во всём этом была ещё более неприглядной. Лицемерие позиции США почти невообразимо, или было бы таковым, если бы мы не были знакомы с внешней политикой США предыдущих десятилетий. Когда началась война, и на мгновение показалось, что Израилю угрожает опасность, США поспешили заявить о своей приверженности «территориальной целостности Ближнего Востока» – как будто границы 1949-1967 годов были высечены в Священном Писании и должны были быть сохранены любой ценой. Но как только стало ясно, что Израиль одержал победу и вновь завоевал территории, Америка быстро отказалась от своих якобы заветных «принципов». Больше никаких разговоров о «территориальной целостности Ближнего Востока». Теперь все говорят о «реализме» и абсурдности возвращения к устаревшим границам, а также необходимости для арабов принять всеобщее урегулирование на Ближнем Востоке и т.д. Сколько ещё доказательств нам нужно, чтобы понять, что одобряющие это Соединённые Штаты всегда оставались в тени, готовые прийти на помощь Израилю в случае необходимости? Сколько ещё доказательств нам нужно, чтобы убедиться, что Израиль является союзником и сателлитом США, которые на Ближнем Востоке, как и во многих других регионах мира, переняли эстафету, некогда принадлежавшую британскому империализму?

Американцы ни в коем случае не должны поддаваться мысли о том, что Израиль – это «маленький аутсайдер», противостоящий своим могущественным арабским соседям. Израиль – это европейская страна с европейским уровнем технологий, которая ведёт борьбу против примитивного и неразвитого противника. Более того, за Израилем стоят, поддерживая и финансируя его, объединённая мощь бесчисленных американцев и западных европейцев, а также правительства Соединённых Штатов и их многочисленных союзников и зависимых государств. Израиль не становится «благородным аутсайдером» только лишь из-за численного меньшинства – так же как британский империализм не был «благородным аутсайдером», когда завоёвывал земли гораздо более населённые чем сама Великобритания в Индии, Африке и Азии.

И вот теперь Израиль сидит на захваченных им, разросшихся территориях: разрушает дома и деревни, где находятся снайперы, запрещает арабские забастовки и убивает арабскую молодёжь под предлогом борьбы с терроризмом. Но сама эта оккупация, это патологическое разрастание Израиля, предоставляет арабам мощную возможность в долгосрочной
перспективе. Во-первых, как теперь понимают воинственно настроенные антиимпериалистические режимы Сирии и Алжира, арабы могут перейти от стратегически безнадёжной традиционной войны с гораздо лучше вооружённым противником к затяжной массовой народной партизанской войне. Вооружённый лёгким оружием, арабский народ мог бы устроить ещё один «Вьетнам», ещё один «Алжир» – ещё одну народную партизанскую войну против тяжело вооружённой оккупационной армии. Конечно, это является угрозой лишь в долгосрочной перспективе, поскольку для её осуществления арабам пришлось бы свергнуть все свои закостенелые, реакционные монархии и создать единое панарабское государство – ведь разделение арабского мира на национальные государства является следствием искусственных манипуляций и разрушительных действий британского и французского империализма. Но в долгосрочной перспективе эта угроза вполне реальна.

Таким образом, Израиль сталкивается с долгосрочной дилеммой, которую ему рано или поздно придётся решить. Либо продолжать нынешний курс и, после многих лет вражды и конфликтов, быть свергнутым арабскими народами через партизанскую войну. Либо резко изменить направление, полностью разорвать связи с западным империализмом и стать просто еврейскими жителями Ближнего Востока. Если бы Израиль пошёл этим путём, то мир, гармония и справедливость наконец воцарились бы в этом измученном регионе. Существуют многочисленные примеры такого мирного сосуществования. Столетия до появления западного империализма в девятнадцатом и двадцатом веках евреи и арабы жили в мире и согласии на Ближнем Востоке. Между арабами и евреями нет никакой естественной и безусловной вражды или конфликта. Во времена существования великой арабской цивилизации в Северной Африке и Испании евреи были её активной и счастливой частью. В отличии от того положения, которое они занимали, будучи постоянно подверженными гонениям со стороны фанатиков христианского запада. Благодаря избавлению от западного влияния и западного империализма эта гармония сможет воцариться вновь.

[1] Пакеты гуманитарной помощи, предоставляемые организацией CARE International.

[2] Margot Hentoff, "Tomorrow, the World", The Village Voice (June 15, 1967). p. 9; цит. по: Murray N. Rothbard, “War Guilt in the Middle East”.