2.
...- Вообще-то никогда не испытывала склонности к писанию мемуаров, ведению дневников и тому подобной чуши. Но однажды Батя сказал, что раз уж нас осталось всего четверо из тех, кто был, и кто сам всё на своей шкуре испытал, то надо всё записать. "Для потомков", так сказать... У нас тогда, помню, даже спор вышел,- с чего всё началось. Но потом Жека сказал, что у каждого всё началось по-своему. У Бати - когда они "Дмитрия Донского" обнаружили, у нас - когда мы пошли в армию. Для меня, впрочем, тоже всё началось гораздо раньше. Примерно в то же время, что и для Бати. У меня мама погибла. Попала под машину. И случилось это как раз под Новый год, 31 декабря. С тех пор у нас в семье не празднуют этот праздник. Мне было тогда всего двенадцать лет. Жили мы тогда в Тайцах. Вскоре после похорон меня забрала к себе крёстная - сестра отца. И я переехала в Питер. Это было родовое гнездо семьи Островых - огромная, комнат семь, квартира на Каменноостровском, в старинном доме, с длиннейшим, изогнутым в виде буквы "Г", коридором, с "парадным" и "чёрным" ходом, изразцовой печью в коридоре и лепниной на потолке. Мой дед, удачливый бизнесмен, или, как тогда говорили, "новый русский" (странное словосочетание), купил её ещё в начале века. Как-нибудь в другой раз я соберусь с духом и расскажу историю нашего рода. Рода Островых-Соболевых.
Крёстная была старая дева, настоящий "синий чулок", ученица самого Багирцева. Она, вскоре после окончания " 1-го Меда", защитила диссертацию по резервным психофизическим возможностям человека и возглавила собственную лабораторию по изучению этих самых возможностей, полностью посвятив себя науке. Мне тоже прочили нечто подобное, пока... Пока я не влюбилась. После этого в моей непутёвой жизни всё пошло кувырком.
После смерти мамы крёстная, или "кока", как я её звала, отдала меня в классическую гимназию при Консерватории, которую я благополучно закончила с Большой Серебряной медалью и, сдав всего один, чисто символический, экзамен, готовилась поступать в ту же Консерваторию. М-дя... вот думаю, а что было бы, если... Я была бы сейчас оперной примой… Но… Первая любовь сыграла со мной довольно злую шутку…
Я была, что называется, - "девочка из хорошей семьи". Занималась музыкой (прочили успехи и карьеру оперной певицы), спортом - пятиборьем (второй юношеский) и была, как и положено девице из "хорошей семьи" достаточно наивна...
Всю жизнь я ненавидела своё имя. Папенька не нашёл ничего лучше, как назвать меня Джакондой. Именно так – через «а». М-дя... Какая пошлятина! Всякий встречный-поперечный норовил Моной Лизой обозвать, да я ещё и мордой не вышла... Нет, я, конечно, понимаю, что каждая женщина мнит себя невозможной красавицей, но это не мой случай. Я и вправду - уродина. Крёстная и мама с бабушкой, правда, утешали, - говорили, что внешняя красота не главное и тому подобную бредятину, что, мол, из "гадких утят" потом вырастают "прекрасные лебеди" и т.д., и т.п... Только это всё х... И я в один далеко не прекрасный день поняла, что плохой быть легче, чем "хорошей девочкой", потому что плохим можно всё, а хорошим - нельзя ничего. Прозрение моё было очень жестоким, как и всякое прозрение. Мордой об стол. Это сейчас я думаю, что так и должно было быть и даже благодарна судьбе за науку, а тогда... Я вдруг увидела, что совершенно одна, а те, кого я считала близкими и друзьями просто отвернулись от меня.
Единственным человеком, который не отвернулся и поддержал меня тогда, была Лариска. Моя одноклассница. Мы сидели с ней за одной партой и считались подругами.
Я лила слёзы и всерьёз думала о самоубийстве (вот дура!), Лариска меня утешала как умела, говорила, что Он сам ещё пожалеет и сам «приползёт на коленях», я в ответ ревела ещё громче, пока...
Однажды я вытащила из ящика буклет Российской Армии. На четырёх страницах красочно описывались прелести службы в нашей «несокрушимой и легендарной». Не знаю, какая муха меня в тот момент укусила, но я попёрлась в военкомат, размазывая по физиономии слёзы и сопли. С Лариской на буксире. Нас обеих записали в Первый разряд. Это означало, что мы можем служить в любых родах войск. Ну мы и выбрали спецназ. Потом была учебка, где мы с удивлением обнаружили Жеку с Гансом, ещё одних наших одноклассников, тоже попавших в нашу Гимназию по явному недоразумению, и решили впредь вместе держаться. Вообще-то Ганс, не Ганс вовсе, а Андрей. Просто у него фамилия Гансовский. Да он ещё белобрысый и длинный, как верста, и на русского совершенно не похож. Ну, он привык и отзывается уже лучше, чем на родное имя. Он и в отряде себе взял позывной Ганс.
В учебке тоже много всяких чудес было. Это была просто песня, я вам скажу! Взять, хотя бы, неописуемого прапора Ворюгина с его шедеврами типа: " Сапоги надо чистить с вечера и утром надевать на свежую голову!", или "Я вам в академиях не кончал, но высшее образование вам даду!". Ну и так далее.
Однажды, помню, припёрлась в часть какая-то комиссия с проверкой. Всю ночь перед её прибытием мы, салаги, собирали опавшие листья, красили их в зелёный цвет и привязывали обратно на ветки. Траву тоже красили. Смысла сиих эволюций мне, например, не понять до сих пор. В цветистом буклетике про это ничего не говорилось. Но с некоторых пор меня столкновения с действительностью не обламывали.
В армии многим ребятам снятся девчонки. А мне снился наш ротный старшина Ворюгин. В голом виде. Это притом, что наяву я к нему никаких нежных чувств не питала. Да и несчастная моя любовь как-то очень быстро увяла, скукожилась, а потом и вовсе сошла на нет, а после получения заветного берета я и думать забыла и про любовь и про того, кто разбил мне сердце, выражаясь языком старинных романов..
А ещё через полгода началась война. И всё стало каким-то мелким и незначительным. Я помню, как впервые увидела воздушный бой. Вернее - не сам бой, он шёл слишком высоко - в верхних слоях атмосферы, с земли были видны только огненные сполохи, похожие на северное сияние - выстрелы лазерных пушек. Мы с Лариской сидели на рельсах на каком-то Богом и людьми забытом полустанке где-то в Тверской губернии и смотрели в небо. Страшно не было. Было любопытно. Чем-то на салют похоже. Страшно мне было уже потом, когда мы вели к Земле пленный флагман космитов.
Кто они были? А хрен их знает. Бродяги без роду-племени. Когда-то они, или их предки, покинули Землю, захватив первый построенный звездолёт со сверхсветовым ускорителем. Вообще-то я была права - всё началось тогда - в середине ХХ века. Ну, да это всё история. Хотя нет. Корпорацию в историю списывать, пожалуй, рановато будет.
Компания, угнавшая звездолёт, была довольно пёстрая и разношёрстная, из разных стран — от Украины до Америки и от России до, прости, Господи, Уганды. Все они преследовали совершенно разные цели и зачастую были людьми случайными. Со временем появился у них некий Босс, сумевший сплотить их всех, подчинить и организовать. Он же и идеологию им предложил — адскую смесь надёрганных отовсюду цитат, отрывков из всяческих идеологий и теорий от марксизма, щедро приправленного расизмом, ницшеанством и ещё каким-то «…измом» до мистики и каких-то восточных учений. Они отреклись от прошлого, от своего происхождения и с оху...шими рожами кинулись завоёвывать мировое господство. Ну, понятное дело, ничего у них не вышло. Потому как была эта компания обычным сборищем неудачников, которым просто дали пинка под зад. Тут пояснить надо. Дело в том, что вскоре после того, как ребята на уворованном звездолёте попытались покинуть пределы Солнечной системы, у них там что-то где-то переклинило, и этот самый ускоритель вышел из строя. Пока ребята разобрались, что у них там как, да почему, пока всё это дело починили, пока осмотрелись и поняли, что с ними произошло - на Земле много воды утекло. Утеклецы поняли, что они влипли, и у них приключилась там вполне законная паника, со всеми вытекающими последствиями. К счастью для них, далеко они улететь не смогли и всё это время болтались вокруг Солнечной системы, где-то за орбитой Плутона, иногда возвращаясь к Юпитеру, где на Ио смогли оборудовать себе базу.
Жан рассказывал, как они там устраивались, как приспосабливали корабль под жильё, как искали планеты, пригодные для посадок, ползая по Солнечной системе. Они многое повидали, многое узнали. У них успели подрасти новые поколения, которые о Земле знали только понаслышке. Родины у них не было, дома тоже. Детей забирали от родителей вскоре после рождения, и они зачастую не знали, кто их родители. Семей в нашем, земном, понимании у них тоже не было. Женщин у них было мало, поэтому деторождение было сильно ограничено. Чем более высокий ранг занимал работник, чем более он был ценным, тем меньше у него было шансов получить разрешение на создание семьи. Это ведь отвлекало его от работы. Странные, однако, взгляды. Разрешение на рождение ребёнка давал лично Босс и зачастую руководствовался личными мотивами и соображениями. И к деторождению не допускались и те, кого он считал "неблагонадёжными". Это уже Гэн потом рассказывал.
Вояки они оказались весьма и весьма посредственные. А когда дело доходило до наземных схваток, то и вовсе никудышные. В самом начале войны, когда они предприняли попытки вести наземные боевые действия, мы их щёлкали, как куропаток. Посему война очень скоро перенеслась в околоземное пространство и превратилась в стычки на подступах к Земле. Они отрезали Землю от колоний на Марсе и баз на Луне и просто держали нас в осаде, попутно завязав дружбу со всевозможными террористическими и прочими нехорошими организациями, чтобы те действовали на Земле по их указке. А потом появилась Корпорация и взяла их под крылышко. Вернее, Корпорация существовала давно, просто до поры сидела тихо и называлась она то "мировым правительством", то "жидомасонской ложей", то ещё как-то так, хотя сами они себя предпочитали называть Клубом. Ну, то, что они тихо сидели, это относительно тихо, а потом вдруг объявились эти и сделали Корпорации царский подарок. Всё это продолжалось почти три года, пока в Объединённом Командовании не пришла в голову кому-то светлая идея операции "Лунное Затмение". Именно так она именовалась в документах. В общем, "сверхчеловеки" в очередной раз обгавнялись. Причём - буквально... А идея завоевания мирового господства в очередной раз накрылась чем-то похожим на медный таз.
А идея завоевания мирового господства в очередной раз накрылась чем-то похожим на медный таз.
Лет за двенадцать до начала описываемых событий в горах Кавказа упал некий летательный аппарат. Врезался в гору. Свидетелями происшествия были местные пастухи, стерегущие в горах овец. Они вызвали МЧС. Прибывшие спасатели обнаружили груду искорёженных обломков и два трупа. Но челнок был явно не российского производства и вообще - сделан был не на Земле. На нём не было никаких опознавательных знаков. Немедленно понаехали компетентные органы, которые оцепили место аварии и настоятельно попросили местных дать подписки о неразглашении. Место внутри оцепления буквально на коленках исползали и землю чуть не решетом просеяли. Слухи о происшествии в горах в прессу не просочились, но зато стало достоянием гласности происшествие с "Дмитрием Донским", последовавшее по времени одновременно с этим. Добрых две недели изображения искалеченного корабля не сходили с экранов визоров. А потом вдруг всё резко стихло, словно кто-то приказал всем замолчать. И последовала официальная версия, которую и принято было считать единственно верной - столкновение с метеоритом.
А ещё - произошло в тот год ещё одно событие. Которое было не столь масштабным и вообще нигде, кроме городской сводки происшествий отмечено не было. 31 декабря, за несколько часов до Нового года на Большом Самсониевском проспекте в Санкт-Петербурге была сбита машиной женщина, погибшая на месте. Подоспевший наряд полиции обнаружил в её сумке свёртки с подарками и удостоверение на имя Островой Светланы Игоревны, жительницы посёлка Тайцы.