Три дня на избирательном участке, неожиданности в протоколах и региональный результат, который оказался важен для федеральной политики.

В предыдущей статье я разбирал выборы через общие результаты. Здесь хочу начать с другого масштаба: избирательный участок № 1131.

Три дня голосования. Бюллетени, списки, сейф-пакеты, разговоры с наблюдателями. И довольно неудобный для привычных политических споров вывод: к работе своей участковой комиссии у меня серьёзных вопросов не возникло. К тому, как людей подводят к участию в выборах, — возникли.

Это вполне совместимые вещи.

Сразу обозначу собственную позицию: я участвовал в кампании как кандидат в Новгородскую областную думу по списку «Новых людей» и все три дня наблюдал за голосованием на участке. У меня были политические предпочтения и заинтересованность в результате. Но именно поэтому особенно важно не подгонять увиденное под удобную партийную версию.

Если голоса посчитали добросовестно, это нужно признать. Если мой первоначальный рассказ расходится с цифрами на фотографии, исправлять нужно рассказ.

Иначе зачем вообще наблюдать?

Город, в котором власть исторически была предметом разговора

Про Великий Новгород легко написать торжественное вступление: вече, республика, колыбель демократии. Сложнее сделать так, чтобы история что-нибудь объясняла, а не просто украшала текст.

Новгород действительно занимает особое место в истории русского самоуправления. Здесь существовали вечевые институты, выборные должности, договорные отношения с князьями и ограничения княжеской власти. Но средневековая республика не была современной демократией с равными политическими правами: огромное значение имели боярские семьи, богатство и общественное положение. Это различие существенно и для понимания самой новгородской истории.

Поэтому я бы называл Новгород одним из исторических центров русской демократической традиции — с пониманием того, насколько менялось содержание этого слова.

Для меня главное в этой истории — возможность обсуждать устройство власти как человеческое решение. Кого выбирают, чем ограничивают, перед кем он отвечает.

Никакой наследственной гарантии политической свободы вечевой колокол нам не оставил. Но оставил довольно неудобный вопрос к любой власти: а почему, собственно, без нас решили?

В сентябре 2026 года этот вопрос приобрёл совершенно практическое измерение. Региональное голосование оказалось значимо для будущего участия целой партии в федеральных выборах.

Что получилось по области

С 18 по 20 сентября жители региона выбирали депутатов Государственной и Новгородской областной дум. Здесь важно не путать областной парламент с Думой Великого Новгорода: это разные органы и разные выборы.

После обработки 100% протоколов региональные СМИ со ссылкой на ЦИК опубликовали следующие предварительные результаты голосования за списки в областную думу:

Пятипроцентную отметку преодолели семь партий. При этом публикация после обработки всех протоколов ещё не заменяет постановление об установлении общих результатов: приведённые цифры источник обозначает как предварительные. «Пресса 53», 21 сентября.

Семь партий — заметное разнообразие. Но количество партий и распределение реального влияния тоже нельзя смешивать.

В областную думу избираются 32 депутата: 20 по одномандатным округам и 12 по спискам. Поэтому результат списочного голосования описывает только часть будущего состава парламента. «Новгородские ведомости».

Новгородскую политику интересно изучать именно в этом сочетании: достаточно разнообразное голосование и правила, по которым разнообразие голосов ещё нужно превратить в депутатские места.

Что Новгород дал «Яблоку»

Прохождение «Яблока» имеет значение далеко за пределами области.

Механизм предусмотрен статьёй 44 закона о выборах депутатов Государственной думы. Если партийный список был допущен к распределению мандатов хотя бы в одном региональном парламенте, созыв которого действует на момент официального назначения думских выборов, партия может выдвигать федеральный список и кандидатов по одномандатным округам без сбора подписей. Статья 44 Федерального закона № 20-ФЗ.

Именно такое основание создаёт новгородский результат при его официальном закреплении.

Это не автоматическая регистрация на любых будущих выборах: остальные требования сохраняются, значение имеют действующее законодательство и момент назначения кампании. Но освобождение от сбора подписей — существенная практическая возможность.

Получается, относительно небольшой региональный результат может иметь крупное институциональное последствие.

Для меня как участника «Новых людей» здесь нет противоречия. Я могу конкурировать с «Яблоком», спорить с его решениями и одновременно считать наличие выбора полезным для политической системы.

Избиратель голосует за конкретную партию, а последствием может стать сохранение возможности выбирать для людей по всей стране.

Для города с новгородской историей — довольно содержательный результат.

Три дня без обязательного скандала

На моём участке работали наблюдатели от Общественной палаты и «Единой России». В последний день появились представители «Справедливой России». Участок посещали кандидаты по одномандатным округам, интересовались происходящим.

Из разговоров выяснялось и то, что политические взгляды присутствующих не обязательно совпадают с вывеской организации, от которой они направлены. В том числе звучало весьма критическое отношение к действующей власти.

Для меня это полезное напоминание: человек с определённым направлением на руках всё равно остаётся человеком со своими взглядами. По одному названию партии нельзя заранее установить, как он будет работать.

В целом взаимодействие было нормальным. Мы требовали поштучно пересчитывать неиспользованные бюллетени, чтобы количество проверялось непосредственно, а не принималось на веру по числу пачек. Я проверял сейф-пакеты и ставил на них подписи.

Такая работа выглядит гораздо менее эффектно, чем политический спор. Но наблюдение вообще состоит из большого количества действий, которые становятся интересны широкой публике только тогда, когда с ними что-то не так.

Считать листы — скучно. Объяснять потом, почему их количество не сходится, значительно увлекательнее. Я предпочитаю первый вариант.

Были отдельные замечания к последовательности действий и заполнению увеличенных форм. Оснований утверждать, что они изменили количество голосов за партии или кандидатов, я не увидел.

Поэтому мой вывод ограничен, но вполне определёнен: на своём участке я не зафиксировал действий, которые давали бы мне основания оспаривать подсчитанный результат.

Это оценка конкретного наблюдения. Она не превращается в сертификат качества всей областной кампании.

Но существовали нарушения на других участках, их было немало, но они не влияли напрямую на результат.

Протокол оказался интереснее первого впечатления

По фотографиям увеличенных форм (сами фото протоколов не прикрепляю, прикреплю инфографикой) можно восстановить результаты участка. И здесь мне самому нужно уточнить первоначальное впечатление.

По федеральному партийному списку в ящиках оказалось 440 бюллетеней: 430 действительных и 10 недействительных.

Распределение голосов среди основных участников выглядело так:

То есть «Новые люди» на участке были третьими. Выше и СР, и ЛДПР.

На выборах областной думы картина немного другая: «Единая Россия» — 115 голосов, КПРФ — 77, «Новые люди» — 57, ЛДПР — 55, СР — 50, «Яблоко» — 34, Партия пенсионеров — 27, «Коммунисты России» — 15.

Здесь в ящиках было 438 бюллетеней, из которых 430 действительных.

Следовательно, о близких результатах действительно можно говорить применительно к «Новым людям», ЛДПР и СР. Партия пенсионеров получила заметную поддержку, но примерно вдвое меньше голосов, чем «Новые люди». Ставить между ними знак почти полного равенства было бы неправильно.

Самое любопытное видно при сопоставлении разных бюллетеней.

На федеральных выборах по одномандатному округу Ольга Ефимова получила на нашем участке 97 голосов, Артём Кирьянов — 92. При этом по партийному списку «Единая Россия» опередила КПРФ: 139 против 92.

Это результат одного участка, а не всего округа. Но он показывает, почему партийный рейтинг не позволяет автоматически предсказать результат кандидата.

Мы не можем восстановить индивидуальные переходы между бюллетенями — голосование тайное. Однако сами распределения свидетельствуют, что партийная и персональная конкуренция здесь складывались по-разному.

Кандидат имеет значение. Местная репутация имеет значение. Это вполне конкретная работа для партий, а не красивое дополнение к федеральной кампании.

Молодёжи почти не было. Но и здесь нельзя спешить с выводами

Все три дня я преимущественно видел людей старше сорока лет (моё оценочное суждение). Значительную часть потока составляли избиратели пенсионного и предпенсионного возраста. Молодых было мало.

Для участника «Новых людей» такое наблюдение заставляет задуматься. Но оно не даёт права утверждать, что молодёжь всего города проигнорировала выборы.

Я видел людей, пришедших в конкретное помещение. Кто-то мог голосовать дистанционно, кто-то — на другом участке. Кроме того, возраст я оценивал визуально, а не по отдельному исследовательскому протоколу.

И тем более нельзя по возрастному составу очереди узнать, кто за какую партию проголосовал.

Тайну голосования ещё никто не научился надёжно определять по наличию седины.

Однако политическая проблема от этого не исчезает. Если заметная для партии аудитория редко появляется в доступном наблюдателю потоке избирателей, нужно выяснять причины. Где эти люди голосуют? Голосуют ли вообще? Что им понятно в предложении партии, а что остаётся чужим разговором?

Без этого можно долго радоваться поддержке в интернете и каждый раз удивляться составу людей у урны.

У входа побеждали «Новые люди»

Рядом с участком проводился опрос на выходе — экзитпол. Насколько мне было известно, работал представитель ВЦИОМ. По доступной мне информации о местных ответах, все три дня лидировали «Новые люди».

А после подсчёта первыми оказались не они.

На этом месте очень хочется немедленно выбрать виноватого. Но есть существенная деталь: многие избиратели отказывались говорить, за кого проголосовали.

Ответившие на вопрос и все проголосовавшие — разные совокупности.

Если готовность отвечать связана с политическими предпочтениями, результаты опроса могут сместиться. Причём большое количество ответов само по себе эту проблему не исправляет: можно очень тщательно опросить группу, которая отличается от остальных избирателей.

Условный пример: сторонники одной партии охотно вступают в разговор, другой — чаще проходят мимо. Интервьюер записывает ответы добросовестно, но полученная пропорция не повторяет результат в ящике.

Это возможное объяснение, а не установленная причина расхождения на нашем участке. Для проверки нужны число ответов и отказов, порядок отбора участников, время опроса и точная формулировка вопроса.

У меня этих материалов нет.

Поэтому местное впечатление от экзитпола нельзя выдавать ни за опубликованный итог исследования ВЦИОМ, ни за доказательство неправильного подсчёта.

Для меня это хороший пример того, зачем политическому анализу нужна методология: иногда она мешает сделать самый приятный для собственной партии вывод.

К комиссии вопросов мало. К подготовке избирателя — больше

По имеющейся у меня информации, работников школ призывали поддержать партию, с которой связывали уже имеющееся финансирование: ту, которая «кормит».

На участок приходили военнослужащие. По моим сведениям, их участие организовывалось по указанию офицера. Заявки на надомное голосование, насколько мне известно, помогали собирать через звонки и инициативу муниципальных представителей, связанных с «Единой Россией».

Здесь важно не смешать разные действия.

Организовать возможность прийти на участок — одно. Требовать голосовать за конкретную партию — другое. Помочь человеку передать просьбу о голосовании на дому — одно. Оформить участие без его воли или подсказывать отметку в бюллетене — другое.

Сам факт организованного прихода военнослужащих не позволяет узнать, как они проголосовали, и не доказывает принуждения к определённому выбору. Аналогично участие муниципального представителя в организации обращений ещё не устанавливает нарушение.

Но политологический вопрос возникает раньше, чем мы получаем готовую юридическую квалификацию.

Как человек воспринимает предложение, если оно приходит от того, от кого зависит его работа, служебное положение или получение помощи?

Одни и те же слова имеют разный вес в устах партийного волонтёра и непосредственного начальника.

Особенно показателен аргумент о том, кто «кормит». Бюджетное финансирование начинает выглядеть как личное благодеяние политической организации, за которое предполагается ответная благодарность.

Учитель получает зарплату за работу. Она не превращается в партийный подарок перед выборами.

На выборы можно повлиять до открытия ящика

В обсуждениях выборов часто всё сводится к подсчёту: сколько положили, сколько достали, что записали.

Этот этап принципиален. Но результат зависит также от того, кто пришёл голосовать и в каких условиях принимал решение.

Если одна организация умеет постоянно поддерживать контакт со своими потенциальными сторонниками, напоминать им об участии и помогать преодолевать бытовые препятствия, она получает преимущество. Это обычная избирательная мобилизация.

Когда в политическую работу вовлекаются служебные отношения, зависимость от руководства и государственные ресурсы, возникает другой круг вопросов — об административном преимуществе и границах его использования. Эта проблема отдельно рассматривается и в российских исследованиях выборов. Исследование о злоупотреблении административным ресурсом, НИУ ВШЭ.

При этом мобилизация явки не равна контролю над голосованием. Человек может прийти по настойчивому напоминанию и выбрать совершенно другую партию. Именно поэтому нельзя приписывать весь организованный поток одному участнику выборов.

Но нельзя и считать, что добросовестный подсчёт автоматически снимает вопросы ко всему, что происходило до него.

На моём участке по федеральному списку вне помещения проголосовали 17 человек из 440 — около 3,9%. Поэтому объяснять местный результат одним надомным голосованием не позволяет даже масштаб этой процедуры.

Изучать нужно конкретные механизмы и их охват. Иначе вместо анализа получится очередная универсальная причина на все случаи жизни.

Почему мой опыт не отменяет чужих жалоб

Губернатор Александр Дронов оценил прошедшие выборы как организованные достойно и без сбоев - это публичная оценка главы региона.

У регионального отделения КПРФ были другие сообщения.

В публикации от 20 сентября коммунисты заявили о подсказках избирателям во время выездного голосования на УИК № 1409 в Парфинском округе, претензиях к опломбированию ящика, нехватке бюллетеней в Котове и задержке доступа к видеонаблюдению. Также партия сообщила об исправленном двойном включении избирателя с данными старого и нового паспортов. Это заявления партийного штаба; опубликованные решения по всем перечисленным эпизодам в рамках подготовки этой статьи не установлены. Сообщение Новгородского отделения КПРФ.

Сведения о другом участке не превращают мой участок в проблемный. Моё наблюдение, в свою очередь, не опровергает чужое заявление.

Разбираться нужно по эпизодам: где произошло, что зафиксировано, кто обратился, что ответила комиссия, были ли исправлены нарушения и как они могли повлиять на голосование.

Публичные оценки власти, партийные сообщения и личное наблюдение — разные источники. Их нужно сопоставлять, сохраняя происхождение каждого утверждения.

Фраза «у нас всё было нормально» полезна, пока слово «у нас» обозначает конкретное место.

Что этот участок говорит «Новым людям»

На нашем участке партия получила третье место в обоих списочных голосованиях. Это хороший локальный результат.

Но он не освобождает от вопросов к региональной работе.

Нужны узнаваемые кандидаты, постоянные местные команды, понятные людям результаты деятельности. Нужна способность разговаривать с теми, кто не узнаёт себя в привычном образе партийной аудитории.

При этом я бы не стал делать из пожилых избирателей объяснение партийных трудностей. Они пришли, сделали выбор и не обязаны были голосовать так, как нам хотелось.

Работа партии состоит в том, чтобы объяснить собственные предложения и заслужить доверие. Возраст избирателя эту обязанность не отменяет.

И ещё один вывод: организация наблюдения должна быть постоянной частью партийной работы. Подготовка людей, знание процедур, умение спокойно настаивать на проверке чисел — всё это имеет самостоятельную ценность.

Уверенность в результате появляется не от того, что он приятный. Она появляется, когда ты понимаешь, как он получен.

Демократия начинается раньше бюллетеня

Если сформулировать итог политологически, мой опыт показывает необходимость разделять как минимум три стороны выборов: свободу формирования предпочтений, условия участия и достоверность подсчёта.

Положительное наблюдение за одной стороной не позволяет автоматически оценить остальные.

Участок может работать добросовестно, а политическая конкуренция вокруг него оставаться неравной. Организованная явка может влиять на состав участников без подмены бюллетеней. Экзитпол может расходиться с результатом из-за особенностей ответивших. Региональная партия может получить сравнительно небольшую долю голосов и создать последствия федерального масштаба.

Все эти вещи требуют отдельного объяснения.

Мой личный итог такой: я не увидел оснований обесценивать работу людей, которые организовали голосование и подсчёт на нашем участке. Но я также не считаю, что этим исчерпывается разговор о качестве выборов.

Мне хочется, чтобы голос человека воспринимался как его собственное решение. Чтобы зарплата, служба и помощь не становились поводом ожидать политической благодарности. Чтобы участковую комиссию не делали ответственной за всю систему, а ссылкой на хорошую работу комиссии не закрывали разговор о самой системе.

И чтобы партии умели отвечать за результат без презрения к избирателю.

Новгородская история здесь задаёт вполне современную планку. Гордиться традицией самоуправления приятно. Поддерживать её приходится конкретной работой: обсуждать решения, проверять процедуры, сохранять возможность конкуренции и признавать неудобные факты.

Иногда это означает отстаивать участие партии, за которую ты сам не голосовал.

Иногда — признать, что твой соперник получил свои голоса добросовестно.

А иногда — настоять, чтобы оставшиеся бюллетени пересчитали по одному.

Для города вечевой традиции вполне достойное продолжение разговора.

Почему рост отдельных оппозиционных партий не уменьшил большинство «Единой России», что объясняют аналитики и чего теперь требовать от тех, за кого мы голосовали.

Перед выборами я предлагал конкретную тактику: голосовать за парламентскую оппозицию, чтобы уменьшить количество мест «Единой России» в Государственной думе.

Для этого не требовалось внезапно полюбить КПРФ, перестать задавать вопросы «Новым людям» или обнаружить в себе поклонника ЛДПР. Задача была практическая: сократить превосходство одной партии, увеличить представительство остальных и сделать принятие решений более зависимым от согласования разных интересов.

По предварительным результатам общая задача не выполнена. «Единая Россия» усилилась.

Но дальше начинаются вопросы, которые нельзя закрыть ни торжественным партийным отчётом, ни фразой «я же говорил, всё бессмысленно». Почему одни оппозиционные партии выросли, а возможностей ограничить большинство стало меньше? Что здесь зависело от избирателей, что — от партий, а что было заложено в самой системе?

И главное: что теперь делать с голосом, который уже отдан, и с представителями, которые его получили?

Сначала зафиксируем, что именно мы обсуждаем

На опубликованной инфографике РБК со ссылкой на ЦИК, после обработки 97,64% протоколов, результаты составляли: ЕР — 57,97%, КПРФ — 13,65%, ЛДПР — 8,96%, «Новые люди» — 7,90%, «Справедливая Россия» — 5,13%.

Это конкретный промежуточный срез на 21 сентября, 16:40. Дальше цифры менялись, поэтому использовать его как окончательный итог нельзя.

То же относится к мандатам. Широко разошедшаяся оценка в 347 мест для ЕР появилась на этапе, когда прохождение «Справедливой России» по списку оставалось под вопросом. В публикации РИА Томск от 23 сентября приводится более поздний предварительный расчёт — 348 мест: 139 по списку и 209 по округам. Окончательное распределение нужно отличать от таких оценок. РИА Томск, 23 сентября.

При 348 мандатах вне ЕР остаются 102 депутата. Но даже эти 102 нельзя автоматически считать единой оппозицией: партийная принадлежность, самостоятельное выдвижение и готовность возражать большинству — разные вещи.

Для сравнения: по итогам выборов 2021 года ЕР получила 324 места, КПРФ — 57, «Справедливая Россия — За правду» — 27, ЛДПР — 21, «Новые люди» — 13. Сведения Государственной думы.

Поэтому главный результат уже понятен: отдельные партии могут улучшить собственные показатели одновременно с усилением доминирующей партии. Для партийного руководства это повод отчитаться о росте. Для избирателя, который хотел уменьшить большинство ЕР, — повод спросить, почему общий замысел не сработал.

Оба описания могут быть верны.

Где голоса превращаются в преимущество

В Думе 450 мест. Половина распределяется по партийным спискам, половина — по одномандатным округам.

В списочной части задача — получить поддержку и преодолеть барьер. В округе необходимо занять первое место. Кандидату не обязательно собирать больше половины голосов: достаточно обойти каждого соперника.

При результате 40%, 30%, 20% и 10% мандат получает первый кандидат. То, что остальные вместе набрали 60%, ничего не меняет.

По предварительному расчёту в 209 округов ЕР получает почти 93% одномандатных мест. Именно здесь особенно хорошо видно, почему обсуждения одних федеральных процентов недостаточно.

У нашей тактики было несколько разных задач:

• привлечь дополнительных избирателей, готовых голосовать за альтернативу;
• обеспечить представительство партий по спискам;
• поддержать конкурентоспособных соперников ЕР в округах.

Первую и вторую задачи можно обсуждать через общую агитацию. Третья требует местных данных, конкретного кандидата и организации.

Перераспределение уже существующих голосов между двумя проходящими оппозиционными партиями само по себе не обязательно уменьшает долю ЕР. А раздробление поддержки в округе способно сохранить ей мандат.

Но и простое сложение чужих процентов не создаёт победителя. Сторонник коммуниста не обязан поддерживать либерального кандидата по распоряжению партийного начальства.

Почему партии не договорились

Здесь мы слишком легко предполагаем, что у всех участников одна цель.

Избирателю может быть важнее уменьшить число единороссов. Партийному руководству — сохранить собственную фракцию, улучшить результат списка, удержать организацию или провести определённых кандидатов.

Даже заведомо слабый одномандатник может быть полезен партии: он обеспечивает присутствие в округе, ведёт агитацию и помогает списочной кампании.

Поэтому договорённость требует ответа на неприятный вопрос: чем каждая сторона готова поступиться?

Это не оправдывает отсутствие координации. Но объясняет, почему призыв «просто договоритесь» годами не превращается в устойчивую практику. Нужны общие критерии выбора кандидата, данные о его поддержке и понятные обязательства перед избирателями.

Предполагать тайную сделку в каждом проигранном округе тоже неправильно. Одного поражения недостаточно, чтобы установить его причины.

Мои охваты были ограниченными. Но объяснять ими общероссийский результат было бы самонадеянно. Между постом и мандатом находятся местные команды, ресурсы, узнаваемость кандидата, доступ к избирателю и сама процедура выборов.

Охваты помогают. Организацию они не заменяют.

Что увидели аналитики за первые три дня

Объяснения результата уже расходятся — и этот спор полезнее, чем поиск одной универсальной причины.

На обсуждении 22 сентября глава ФоРГО Константин Костин связал победу ЕР прежде всего с поддержкой президента. Алексей Чеснаков рассматривал явку как свидетельство доверия к политической системе. Виктор Потуремский выделял ресурсы партии и возможность предъявлять результаты работы. «ФедералПресс», 22 сентября.

Связь партии с президентом действительно может помогать: избиратель способен переносить доверие к одному институту на другой. Государственные достижения также могут восприниматься как партийные.

Однако явка сама по себе не измеряет доверие. Люди приходят поддерживать власть, возражать ей, голосовать за знакомого кандидата или потому, что участие организовали на работе. Чтобы различить эти мотивы, нужны исследования самих избирателей.

Сергей Старовойтов в интервью 23 сентября описывал кампанию как предсказуемую, подчёркивал политадминистрирование и запрос на стабильность на фоне общей тревоги. БК55, 23 сентября.

Это важный аргумент. Недовольство не всегда превращается в желание сменить политическую силу. Человек может быть недоволен положением дел и одновременно считать альтернативу ещё более неопределённой.

Илья Гращенков в комментарии РБК выделял конкуренцию разных повесток и предполагал, что сторонники мирной повестки разделились между НЛ и КПРФ. РБК, 21 сентября.

Это гипотеза о мотивах голосования, а не установленная характеристика всех сторонников этих партий. Но она ставит правильный вопрос: какие ожидания партия получила вместе с голосами?

Представитель КПРФ Сергей Обухов в анализе от 22 сентября сосредоточился на административном преимуществе и ослаблении обратной связи. Он также выдвинул обвинения в занижении результата коммунистов. Эти обвинения требуют отдельной проверки; партийный анализ не становится независимым доказательством только потому, что написан политологом. Сайт КПРФ, 22 сентября.

Содержательное противоречие здесь такое: система может быть устойчивой в воспроизводстве большинства и одновременно плохо воспринимать общественное недовольство. Устойчивость результата ещё не показывает, насколько хорошо исправляются ошибки политики.

Нарушения: что установлено и чего мы пока не знаем

Моя позиция здесь сдержанная. Я не считаю доказанным, что массовые нарушения определили общероссийский результат этих выборов. Но это не означает, что нарушений не было или что любой вопрос к процедуре можно закрыть ссылкой на большой отрыв победителя.

Сначала нужно разобраться, что именно считают.

Сообщение о возможном нарушении, официальная жалоба, подтверждённый эпизод, признанные недействительными бюллетени и изменение результата — разные показатели. Складывать их в одну цифру нельзя.

21 сентября Элла Памфилова сообщила о двух зафиксированных случаях вброса — в Крыму и Марий Эл. Также ЦИК сообщил о признании недействительными 36 850 бюллетеней на 20 участках в 12 регионах. Среди причин назывались нарушения при голосовании вне помещения, выдача неподходящих бюллетеней и проблемы с пломбированием. Отдельно сообщалось об отстранении 17 членов комиссий и удалении по судебным решениям 15 наблюдателей. «Ведомости», 21 сентября.

Из этих данных нельзя получить общее количество всех нарушений.

Два зафиксированных вброса — не два нарушения любых видов. Число исключённых бюллетеней не равно числу голосов, незаконно добавленных победителю: причины их исключения различаются. Удаление наблюдателя также требует изучения конкретного решения, а не автоматического вывода о виновности одной из сторон.

Официальная статистика важна как сведения о выявленных случаях и принятых мерах. Но полнота выявления — отдельный вопрос.

Александр Брод положительно оценил работу общественного наблюдения. Глава миссии СНГ Ильхом Нематов сообщил, что миссия не зафиксировала нарушений, способных повлиять на результат; её наблюдение охватывало более 1,3 тысячи участков в 20 регионах и за рубежом. Обзор заявлений наблюдателей, 22 сентября.

Такие оценки нужно учитывать вместе с пределами наблюдения. Посещение определённого числа участков ещё не делает их статистически представительной выборкой страны. Значение имеют выбор участков, продолжительность присутствия и доступ к процедурам.

С другой стороны, представители КПРФ публикуют конкретные претензии. Например, в особом мнении члена избиркома ХМАО описаны предполагаемые нарушения порядка подсчёта и проблемы с доступом к видеозаписям. Это основания для проверки документов и ответов комиссий, но не готовая оценка масштаба нарушений по России. Опубликованное особое мнение.

Чтобы установить влияние, необходима следующая цепочка: какой эпизод подтверждён, сколько голосов затронуто, устранены ли последствия и могло ли это изменить конкретный результат.

Для федерального списка и отдельного округа ответ может быть разным. Небольшое число голосов способно оказаться существенным в тесной местной борьбе, не меняя общероссийского победителя. Поэтому фраза «на победу ЕР не повлияло» ещё не отвечает на вопросы о распределении отдельных мандатов.

Статистические аномалии тоже требуют проверки. Необычная связь явки с результатом или повторяющиеся значения могут указывать на проблему, но сами по себе не сообщают её точный размер: нужно учитывать различия территорий и сопоставлять расчёты с документами.

Мой опыт наблюдателя позволяет говорить о собственном участке: нарушений, которые я мог бы связать с изменением результата, я не зафиксировал. Превращать этот опыт в заключение обо всей стране было бы столь же неверно, как объявлять всю страну по одному скандальному видео.

По доступным мне проверенным материалам я не вижу достаточного основания объяснять общероссийский исход массовыми фальсификациями. При этом я не готов объявлять доказанным отсутствие влияния любого нарушения на любой мандат.

И ещё: добросовестный подсчёт не устраняет вопросов к условиям кампании. Доступ к аудитории, зависимость работников от руководства и использование должностных возможностей существуют до открытия урн.

Что показывают графики — и чего они не доказывают

После выборов появились расчёты по методу Шпилькина: аналитики сопоставили явку и результаты партий на отдельных участках. Когда вместе с явкой резко растёт число голосов за одну партию, а за остальные почти не меняется, на графике возникает характерный «хвост». Это серьёзный повод проверить данные. В одном из опубликованных расчётов результат «Единой России» в группе участков без выраженных аномалий оценили примерно в 34% — заметно ниже предварительного официального результата.

Но 34% — оценка модели, а не установленный результат альтернативного подсчёта. Для переноса этой цифры на всю страну нужно принять, что выбранные участки достаточно хорошо представляют остальных избирателей, а голоса за другие партии учтены корректно. Если подозрения касаются не только дополнительных голосов за ЕР, но и возможных искажений результатов «Справедливой России» или ЛДПР, последнее допущение уже нельзя принимать без проверки. Отдельного разбора требует резкий рост доли СР на позднем этапе подсчёта. Необычная динамика вызывает вопросы, но по одному общему графику нельзя установить, какие именно протоколы её создали и были ли они изменены.

Есть и другие способы искать аномалии: пики явки на круглых значениях, почти одинаковые результаты соседних участков, резкие расхождения между территориями и между бумажным и электронным голосованием. Каждый такой признак полезен как указатель, куда смотреть дальше. Ни один сам по себе не сообщает, сколько голосов записано неверно и изменился ли обладатель конкретного мандата. Следующий шаг — получить поучастковые данные, проверить условия голосования и сопоставить опубликованные цифры с копиями протоколов наблюдателей.

Поэтому я бы не делал из статистических оценок ни готового приговора всем комиссиям, ни повода отмахнуться от вопросов к результатам. Мой опыт наблюдения на одном участке не позволяет судить о всей стране; общероссийский график, в свою очередь, не заменяет проверку конкретных участков. Ресурсы с готовыми «оценками фальсификаций», включая fakegolos, стоит оценивать по открытости исходных данных, формулы расчёта и возможности повторить результат. Пока методология конкретного сервиса не ясна, приводить его число как доказанный масштаб нарушений в статье было бы нечестно.

Россия голосовала неодинаково

Общероссийский процент скрывает очень разные политические ситуации.

По опубликованным данным Томской области, ЕР получила 38,69%, КПРФ — 19,72%, НЛ — 13,67%. Это областной результат, а не показатель одного университетского города. РИА Томск, 23 сентября.

Такое различие требует объяснения: состав населения, явка, местные организации, кандидаты, политическая история. Нельзя заранее выбрать одну причину.

Для сравнения с прошлым циклом нужны не только проценты, но и абсолютное число голосов, сопоставимые территории и состав участвовавших избирателей. Партия может потерять долю при изменившейся явке, а рост числа голосов сам по себе ещё не означает пропорционального расширения общественной поддержки.

Особенно осторожно нужно говорить о переходах между партиями. Из снижения КПРФ и роста НЛ не следует, что именно бывшие избиратели коммунистов обеспечили этот рост. Это выясняется исследованиями переходов, а не вычитанием столбиков.

Программу заметили. Почему этого оказалось недостаточно

Весенний интерес к «Новым людям» давал основания для оптимизма. В апрельском замере ВЦИОМ показатель партии доходил до 13,4%. Но опросный рейтинг и результат голосования имеют разные основания расчёта; кроме того, в течение года менялась методика измерений. ВЦИОМ, 24 апреля, ВЦИОМ, 29 мая.

Поэтому утверждение «партия потеряла столько-то процентов сторонников» было бы слишком прямолинейным.

Но политический вопрос остаётся. Критика ограничений связи и привычных сервисов затрагивает людей далеко за пределами молодёжной аудитории. Такая тема могла стать основой длительной работы.

По моему впечатлению, последовательности здесь не хватало. Предположение о неформальных ограничениях остаётся предположением: без подтверждений нельзя объявить его причиной.

Перед выборами ВЦИОМ сообщал, что с программой ЕР знакомились 15% опрошенных, КПРФ — 13%, НЛ — 11%. ВЦИОМ: кампания на финишной прямой.

Разрыв в знакомстве с программами оказался меньше разрыва в голосовании. Но прочитать программу — не значит согласиться с ней, поверить в её исполнение или прийти на участок.

Партии должны показывать связь предложения с повседневной жизнью и объяснять механизм исполнения. В противном случае программа остаётся документом, а доверие приходится просить отдельно.

Что получилось и не получилось у партий

«Новые люди». Рост относительно 5,32% в 2021 году — реальное достижение. Но увеличение поддержки списка не заменяет сильных местных кандидатов.

Партии необходимо выходить за пределы образа современности. Доступность медицины, защита от мошенничества, транспорт и стоимость жизни волнуют людей разных возрастов. Какие группы удалось привлечь, должны показывать исследования, а не впечатления от отдельного участка.

После первого созыва меняются и требования: избиратель вправе оценивать уже сделанное. Число инициатив полезно знать, но ещё важнее их содержание, судьба и реальные последствия.

КПРФ. Снижение доли относительно 18,93% в 2021 году требует разговора и об условиях конкуренции, и о собственном предложении партии.

Социальный запрос не принадлежит коммунистам по праву наследования. Человек может хотеть сильной социальной защиты и не считать КПРФ убедительным представителем своих интересов.

Организации, опыт и узнаваемые кандидаты остаются ресурсом. Но они не снимают вопроса о последовательности позиции и способности привлекать новых сторонников.

«Справедливая Россия». Снижение относительно 7,46% в 2021 году ставит вопрос о самостоятельной политической роли.

Социальную защиту обещают многие. Патриотическая риторика тоже не уникальна. Партии необходимо объяснять, какое решение или интерес без неё останется непредставленным. Одного сохранения фракции для ответа недостаточно.

ЛДПР. Рост относительно 7,55% в 2021 году есть. Рекорда за двадцать лет нет: в 2011 году партия получила 11,67%, в 2016-м — 13,14%.

Сохранение электоральной жизнеспособности после смерти основателя заслуживает внимания. Образ Жириновского продолжает работать: из архива можно выбирать удачные прогнозы и реже напоминать об ошибках. Архив не спорит с монтажёром.

Но сводить рост только к этому образу нельзя. Вклад региональной работы, кампании и памяти об основателе нужно различать. И оснований объявлять нынешний цикл последним успешным для такого наследия нет.

Как руководители объяснили промежуточные результаты

Реакции партий показывают, что каждая выбирает собственный масштаб сравнения.

Владимир Якушев связал явку с призывом президента и подчёркивал улучшение результата ЕР. Геннадий Зюганов выделил более благоприятные для КПРФ показатели Орловской области и Хакасии. Леонид Слуцкий признал рост ЛДПР относительно 2021 года, одновременно отметив, что партия рассчитывала на большее. Сергей Миронов акцентировал положение СР среди оппозиционных партий по одномандатникам. Алексей Нечаев говорил о росте поддержки, молодых избирателях и ответственности перед ними. «Ведомости», 22 сентября.

Эти реакции можно оценить по существу.

• ЕР переводит электоральный результат в подтверждение доверия к курсу. Но голос за партию не является согласием с каждым её будущим решением.
• КПРФ показывает территории, где выступила сильнее. Для анализа это полезно; для объяснения общероссийского снижения — недостаточно. Особенности выбранных регионов тоже требуют учёта.
• ЛДПР в приведённом заявлении признаёт разницу между ростом и выполнением собственных ожиданий. Это хорошая отправная точка для разбора кампании.
• СР выбирает показатель, по которому положение выглядит лучше. Успех отдельных кандидатов важен, но не отменяет потери доли списка.
• НЛ связывают рост с доверием и молодёжью. При этом возрастной состав поддержки должен подтверждаться отдельными данными.

Показательна и реакция медийных представителей. Владислав Даванков 21 сентября анонсировал внесение пакета инициатив о защите от домашнего насилия. Это уже обещание действия после выборов, которое можно проверять: по тексту проекта, срокам внесения, обсуждению и результату. «Взгляд», 21 сентября.

Обухов, напротив, сосредоточился на устройстве системы и претензиях к результату КПРФ. Такие претензии должны продолжаться документальной и правовой работой, если партия рассчитывает убедить людей за пределами собственного круга.

Первые реакции нужны руководителям и для поддержки сторонников. Это понятно. Но пресс-конференция после выборов не заменяет отчёта о выполнении обещаний и разборе ошибок.

ДЭГ: результат, аудитория и проверяемость

По сообщению «Интерфакса» от 21 сентября, в федеральном ДЭГ ЕР получила 49,14%, НЛ — 15,41%, КПРФ — 12,23%, ЛДПР — 10,79%, СР — 5,72%. Речь именно о федеральной платформе; смешивать эти цифры с московской системой нельзя. «Интерфакс».

Для НЛ это заметный результат. Но он не означает, что перевод всего населения в электронный формат обеспечил бы партии те же 15%.

Способ голосования выбирается не случайно. Состав участников может отличаться по территории, возрасту, привычкам и предпочтениям.

Здесь два самостоятельных вопроса:

• кто пользуется ДЭГ и какие партии поддерживает;
• насколько процедура допускает надёжную проверку результата.

Хороший результат своей партии не доказывает надёжность технологии. Плохой не доказывает вмешательство.

КПРФ имеет право критиковать ДЭГ и добиваться проверяемости. Но участник электронного голосования остаётся потенциальным избирателем коммунистов. Работу с этой аудиторией нельзя заменять спором об инструменте.

Вместе с тем отказ от ДЭГ не равен потерянному голосу: человек может проголосовать на участке. Реальные последствия партийных призывов нужно устанавливать отдельно.

Что показывает голосование за рубежом

Зарубежные результаты интересны прежде всего разнообразием.

В опубликованной подборке по отдельным зарубежным участкам НЛ лидировали, например, в Праге и Париже, ЕР — в Марселе. Во Вьетнаме сообщалось о лидерстве НЛ в Дананге и ЕР в Ханое. Это вторичная подборка, а не полный свод протоколов по всем странам. Подборка результатов зарубежных участков.

Поэтому формулировки «Франция выбрала» или «эмиграция проголосовала» слишком широкие. Голосовали конкретные российские граждане, добравшиеся до конкретных участков.

На состав участников влияют доступность консульства, расстояние, тип занятости и история проживания за рубежом. Мотивы людей также различаются.

Для НЛ эти результаты указывают на аудитории, где партия способна конкурировать за первое место. Но они не дают готовой модели голосования всей России и не доказывают, что каждый такой избиратель поддерживает всю программу партии.

Несистемная оппозиция и пределы рекомендаций

Способность публичных фигур согласовывать рекомендации полезна. Но договориться между собой и предложить эффективную стратегию — разные достижения.

Поддержка наиболее близкого по позиции кандидата и поддержка наиболее вероятного победителя ЕР могут вести к разным решениям. Избирателю необходимо объяснять критерий.

То же касается сайтов рекомендаций. Удобство поиска кандидата не отвечает на вопрос, насколько обоснован сам выбор.

Я не готов утверждать, что агитация отдельных блогеров определила результат НЛ или КПРФ. Для этого нужны данные об охвате, изменении поведения и конкретных округах.

Голоса не являются собственностью партий. Без определённой рекомендации человек мог поддержать другого кандидата, а мог не голосовать вообще.

Обоснованная критика здесь должна касаться качества стратегии и прозрачности её критериев. Переносить на медиаперсон всю ответственность партий за кампанию было бы слишком удобно самим партиям.

Стала ли Россия правее

Снижение КПРФ и СР при росте ЕР, ЛДПР и НЛ располагает к такому выводу. Но распределение голосов ещё не измеряет идеологию общества.

Экономические взгляды, отношение к личным свободам, социальным гарантиям, государственному вмешательству и внешней политике не укладываются в одну линию.

Человек может одновременно поддерживать бесплатную медицину, низкие налоги для малого бизнеса, сильное государство и отмену ограничений в интернете.

Кроме того, изменение результата может быть связано с составом пришедших избирателей, а не с изменением их убеждений.

Усталость от войны также не выбирает партийную программу. Она способна порождать запрос на перемены, страх новых потрясений или отстранение от политики. Превращение такого настроения в поддержку конкретной силы зависит от доверия к ней и содержания доступной альтернативы.

Поэтому пока точнее говорить об ослаблении электоральных позиций партий, представляющих себя левыми. Для вывода о правом повороте общества нужны сопоставимые исследования ценностей и мотивов.

Что практически даёт голосование

Если большинство ЕР усилилось, возможности остальных ограничены. Делать вид, что дополнительные оппозиционные депутаты автоматически способны заблокировать его решения, нельзя.

Но представительство даёт инструменты: законодательную инициативу, работу над поправками, участие в комитетах, депутатские обращения и публичное обсуждение проблем.

Практическую пользу нужно оценивать по работе с этими инструментами:

• как депутат голосовал по важным для своих сторонников вопросам;
• какие предложения продвинул и чего добился;
• что произошло с обращениями граждан;
• где удалось согласовать решение с другими фракциями;
• как объясняются невыполненные обещания.

Количество внесённых законопроектов само по себе не является результатом. Можно бесконечно производить инициативы, не приближаясь к решению проблемы.

Мандат создаёт возможность представительства. Дальше возникает вопрос, как ею распорядились.

Поэтому я не предлагаю утешаться мыслью, что любой голос обязательно оказался полезным. Я предлагаю требовать конкретной работы от тех, кому он помог получить полномочия.

Большинство стало больше. Ответственность тоже

У ЕР и в прошлом созыве было больше 300 мест. Поэтому нынешнее усиление не создаёт конституционное большинство с нуля. Оно увеличивает запас голосов и снижает зависимость от согласования с другими фракциями.

При этом парламент не заменяет президента и правительство. Ответственность нужно связывать с полномочиями каждого института.

Но для решений, принимаемых думским большинством, аргумент «нам помешала оппозиция» становится ещё менее убедительным.

Важно и другое: политическая ответственность не включается автоматически после публикации результатов. Её делают видимой конкретные голосования, бюджетные решения, обещания и их последствия.

Большинство вправе ссылаться на поддержку. Избиратель вправе спрашивать, что с этой поддержкой сделали.

Что менять к следующей кампании

Начинать стоит с проверки собственных объяснений.

Первое — разбирать территории и абсолютные голоса. Где действительно выросла поддержка, где изменился состав участников, где сработал местный кандидат?

Второе — заранее заниматься округами. Кандидаты, команды и основания для координации не появляются за неделю до голосования.

Третье — проверять, что происходит после агитации. Узнаваемость, согласие с предложением, доверие и участие — последовательные, но разные задачи.

Четвёртое — готовить наблюдение и правовую работу. Претензия должна сопровождаться документами, сроками и понятным требованием.

Пятое — оценивать уже избранных представителей. Обещание следующего успеха не заменяет отчёта за нынешний мандат.

Шестое — признавать пределы тактики. Призыв голосовать за любую альтернативу может быть понятен как общий ориентир. Для получения конкретных мест его недостаточно.

Мой вывод

Рост отдельных оппозиционных партий не превратился в уменьшение доминирования ЕР. Объяснять это одной причиной — нарушениями, блогерами, слабой программой или равнодушием граждан — было бы недостаточно.

Результат складывается из предпочтений, участия, условий конкуренции, организации кампаний, процедуры подсчёта и правил распределения мест. Вклад каждого фактора нужно устанавливать, а не выбирать по политической симпатии.

Я не считаю доказанным, что общероссийский исход был определён массовыми нарушениями. При этом считаю необходимой проверку конкретных претензий и не приравниваю отсутствие установленного вброса к равенству условий борьбы.

Как участник «Новых людей», я рад росту поддержки. Но именно поэтому считаю, что требования к партии должны расти вместе с ним.

Нужны сильные местные политики, последовательная работа по обещанным вопросам, понятные решения для людей разных возрастов и готовность объяснять собственные голосования. Внутренняя критика здесь помогает партии выполнять обязательства перед избирателями.

Тем, кто голосовал за НЛ, КПРФ или другую альтернативу, не нужно воспринимать результат как оценку собственного достоинства. Выборы не являются конкурсом на угадывание победителя.

Но и останавливаться на «мы хотя бы попробовали» не стоит.

Голос уже отдан. Теперь у него есть адресаты — конкретные депутаты и партийные руководители. Следующий вопрос к ним должен звучать предельно практично: что вы сделали с полномочиями, которые получили благодаря нам?

А в следующем тексте я расскажу о выборах в Новгородской области и трёх днях своего наблюдения: что видел лично, что показывают документы и какие вопросы возникли ещё до подсчёта бюллетеней.

МОЙ ОПЫТ НАБЛЮДАТЕЛЯ И ОБЗОР ВЫБОРОВ В НОВГОРОДЕ