Один из крупнейших новых музеев естественной истории в мире площадью более 100 000 м² расположен между городом и озером Яньцзы. Его плавная форма вдохновлена движением воды и словно продолжает рельеф окружающего парка. Озеленённая кровля превращена в общедоступный прогулочный маршрут с террасами и видами на озеро.

Визитная карточка технополиса

Выставочный павильон площадью 3000 м² работает как информационный центр строящегося научно-технологического района Чэнду и претендует на роль его архитектурного символа. Здание окружено сложной оболочкой из гранёных металлических панелей, благодаря которой фасад постоянно меняется в зависимости от ракурса и освещения.

Пирс для людей и реки

Новый общественный пирс объединяет рабочую инфраструктуру рыбаков с пространством для встреч, отдыха и молитвы. Основным материалом стал местный бамбук, а всю конструкцию подняли над водой на стальной платформе. Сооружение поддерживает привычный уклад рыбацкого сообщества и одновременно создаёт условия для восстановления речной экосистемы: течение свободно проходит под платформой, а бамбук и камни формируют новые жилища для водных организмов. Похожую логику рукотворной экосистемы можно увидеть в Rotterdam ROCKS! от MVRDV, победившем в опросе десятого выпуска дайджеста проекты недели.

Три метра над Антарктидой

Новый корпус польской антарктической станции поднят примерно на три метра над землёй на стальных опорах, чтобы ветер свободно проносил под зданием снег и лёд. Три крыла расходятся от общего центра, а поперечное сечение работает как перевёрнутое крыло самолёта: воздушный поток прижимает конструкцию к земле. Станцию собирают из модулей, рассчитанных на доставку морем и быстрый монтаж в короткое антарктическое лето. Тему архитектуры в экстремальном климате мы уже затрагивали в статье о комплексе The Whale от бюро Dorte Mandrup.

Отель начинается с ворот

Комплекс площадью около 20 000 м² организован вокруг последовательности дворов и церемониальной оси, вдохновлённой традиционными балийскими воротами candi bentar. От общественных пространств маршрут постепенно ведёт к приватным зонам через тенистые проходы, сады и внутренние дворы. Мотив разделённых ворот повторяется в объёмах и фасадах. Если candi bentar задают образ этого проекта, то о другой традиции символических ворот – японских ториях – мы рассказывали в отдельном материале.

Большой силуэт маленького павильона

Общественный павильон у сквера Feltham Green площадью 21 м² получил выразительный силуэт благодаря трём деревянным коническим кровлям разной высоты. Похожую роль кровля играет и в O-day’min Park Pavilion, о котором мы недавно писали отдельно. Здание выполнено без бетона и стали: в основе – фундамент из утрамбованного щебня и деревянная конструкция, а габионы заполнены различными материалами, собранными местными жителями.

@gorkjournal GORK
3D · Photo · Render · Ai

Фото: GORK
Девелопер: А101
Проект: Скандинавия
Гео: Новая Москва, RUㅤ

Единственное, что могло отвлечь меня в воскресенье от прекрасного времяпрепровождения – настойчивые поздравления с Днём строителя от коллег-девелоперов с самого утра. Решил поделиться с вами этим вайбом.

Зайду издалека: месяца полтора назад я возобновил взаимодействие со своим давним клиентом – компанией А101, для которой мы в студии отрисовали практически всю Коммунарку (свыше 700 рендеров), эти проекты я знаю очень хорошо. И их PR попросил меня сделать для них фотографии. Сухая статистика:

• 1 месяц
• 10 тыс. кадров грязного материала
• 2,1 тыс. кадров чистого
• в среднем, 2-3 выезда, на один проект
• 8 отснятых проектов
• примерно по 7,5 тыс. шагов за выход)

Вывод, который я и так знал: Коммунарка огромная, а среда которую сотворили А101 - крутая) Предстоит ещё 3-4 проекта, включая Питер.

После этой съёмки укрепился в мысли, о которой тут однажды тут уже упоминал. Думаю, она знакома каждому строителю: невероятное ощущение, когда посещаешь завершённый объект. Причём не просто сданный, а тот, где уже живут люди, семьи, бегают дети – который стал средой для жизни.

Честно говоря, передать такое в тексте довольно сложно, это похоже на спрессованную эйфорию. Нечасто записываю кружки в рабочие чаты, но, кажется, задолбал свою команду во время съёмки))

Поэтому, дорогие строители, желаю вам почаще испытывать такие эмоции. Чтобы вы строили ту архитектуру, которая вам действительно нравится. Чтобы всегда был баланс между инженеркой, идеей и экономикой.

@gorkjournal · GORK
3D · Photo · Render · Ai

Project: Walden 7
Architecture: Ricardo Bofill Taller de Arquitectura
Geo: Sant Just Desvern, Spain

⠀

В 11-м опросе проекты недели вы выбрали Walden 7 – кульминацию многолетных экспериментов Рикардо Бофилла в жилом строительстве. Комплекс, построенный в 1975 году, задумывался как целый город внутри одного здания. Спустя полвека можно оценить, как архитектурная утопия приспособилась к повседневной жизни и что время изменило в первоначальном замысле.

Walden 7 стоит на территории бывшего цементного завода в Сан-Жуст-Десверне, к западу от Барселоны. По соседству Рикардо Бофилл создавал La Fábrica – собственную мастерскую и резиденцию в сохранившихся промышленных корпусах, финансируя реконструкцию со средств от продажи квартир в новом жилом комплексе.

Название Walden 7 – прямая отсылка к роману американского психолога Берреса Фредерика Скиннера «Уолден-2» о самоуправляемом утопическом сообществе. Бофилл и его команда также искали альтернативу привычному многоквартирному дому. Они хотели воспроизвести внутри здания устройство города – с улицами, площадями, разными маршрутами и общественными пространствами.

В предшествующих проектах Taller de Arquitectura – Barrio Gaudí, «Замке Кафки», Xanadú и La Muralla Roja – архитекторы последовательно экспериментировали с модульным жильём, сложной геометрией и общественными пространствами. Эти поиски развились в концепцию La Ciudad en el Espacio, или «Города в пространстве»: плотной многоуровневой структуры, объединяющей разнообразие традиционного города с преимуществами многоквартирного дома. Walden 7 стал её наиболее полным воплощением.

Снаружи комплекс выглядит как монолитная красная крепость с небольшими окнами и полукруглыми балконами. Здание состоит из 18 смещенных относительно друг друга башен. Соприкасаясь, они образуют вертикальный лабиринт из семи взаимосвязанных дворов, открытых галерей, лестниц и переходов с постоянно меняющейся динамикой: узкие проходы выходят в высокие дворы, над пустотами пересекаются мосты, а новые ракурсы открываются почти на каждом повороте. Красные наружные фасады контрастируют с насыщенными синими, фиолетовыми и желтыми поверхностями внутри, создавая ощущение отдельного мира.

В комплексе 446 квартир. Их собирали из модулей площадью около 28 м², которые можно было объединять по горизонтали и вертикали. Благодаря этому в здании есть разные типы жилья – от небольших студий до более просторных и двухуровневых квартир. Перегородки между модулями предполагалось изменять вместе с потребностями жителей. Дворы, галереи, террасы и бассейны на крышах должны были побуждать людей чаще выходить из дома, встречаться с соседями и ощущать себя частью сообщества.

Однако полностью реализовать концепцию не удалось. Часть задуманных общественных помещений сократили, чтобы увеличить количество квартир для продажи. Более того, Walden 7 должен был стать лишь одним из нескольких подобных корпусов, но в итоге проект ограничился одним зданием.

За полвека утопия столкнулась и с техническими проблемами. Первоначально фасады покрывала мелкая красная керамическая плитка, однако со временем она начала отслаиваться и падать. Во время реконструкции 1993–1995 годов большую часть облицовки сняли, заменив ее окрашенной поверхностью. Оригинальная плитка сохранилась только на балконах.

Реконструкция изменила первоначальный облик Walden 7, но сохранила его концепцию: комплекс по-прежнему работает как город внутри дома – его дворы, галереи и переходы создают пространство для общественной жизни сразу за дверью каждой квартиры.

Walden 7 не стал универсальной моделью массового жилья, но показал, что многоквартирный дом может быть устроен как самостоятельное общественное пространство. За полвека существования эта утопия изменилась в деталях, но не в сути – комплекс по прежнему остается городом в миниатюре.

⠀

@gorkjournal · GORK

3D · Photo · Render · Ai

Project: O-day’min Park Pavilion
Architecture: gh3*
Photo: Raymond Chow
Geo: Edmonton, Canada

Технические помещения и тем более общественные туалеты редко становятся архитектурными символами. Но в Эдмонтоне бюро gh3* удалось превратить сугубо утилитарный объект в главный ориентир нового общественного пространства, собрав все функции парка под выразительной чередой красных сводов.

О-дэй’мин Парк появился на месте парковок и дорог в бывшем складском районе Warehouse Campus. Сегодня эта часть города постепенно меняется: малоэтажные промышленные участки уступают место жилью, а парк стал первым заметным элементом новой городской среды. Его архитектурной доминантой и стал красный павильон – несмотря на скромную площадь, широкая кровля придает зданию выразительный масштаб.

Павильон занимает всего 270 м². Внутри расположены санузлы, служебные зоны и многофункциональная комната, которую горожане могут арендовать для встреч, семейных праздников и общественных мероприятий. Кровля выходит далеко за пределы фасадов и увеличивает площадь пространства примерно до 400 м², благодаря чему небольшое здание визуально кажется почти вдвое крупнее.

Повторяющиеся цилиндрические своды, отсылающие к модернистскому архитектурному наследию Эдмонтона, образуют крытую галерею, открытую в сторону главной площади. Название O-day’min на языке анишинаабе означает «клубника» или «сердечная ягода». Эту ассоциацию архитекторы сделали основой цветового решения: красными стали наружная оболочка, своды, колонны, а также стены и потолки интерьеров.

Большие поверхности из ламинированного стекла сохраняют визуальную связь между помещениями, галереей и самим парком, а вечером освещенный павильон становится видимым издалека фонарем. Около него устроена Warming Zone – площадка с местами для сидения и очагами в стальных конструкциях.

Павильон рассчитан на работу в суровом канадском климате. Хорошо утепленные стены и кровля сокращают теплопотери зимой, а глубокие свесы защищают остекление от прямого солнца в теплое время года. В сочетании с электрическим отоплением и деревянными конструкциями эти решения позволяют снизить энергопотребление здания, дополняя общую экологическую логику проекта.

В O-day’min Park Pavilion архитектура не маскирует утилитарную функцию, а, наоборот, делает ее заметной и подчеркивает значимость. Благодаря выразительной форме сравнительно небольшой павильон создает узнаваемый образ всего парка, ставшего центром кардинального преобразования целого района.

@gorkjournal · GORK
3D · Photo · Render · Ai

Город внутри дома

Проекты Боффила и его последователей - нередкие гости на страницах журнала, пополняем копилку культовым жилым комплексом 1975 года. Он собран из 18 связанных башен, формирующих семь внутренних дворов. Квартиры складываются из модулей площадью около 30 м², объединенных по горизонтали и вертикали – от небольших студий до многоуровневых квартир. Сеть мостов, лестниц, балконов и открытых галерей превращает перемещение по зданию в путешествие по вертикальному городу. Общие пространства продолжаются до самой крыши, где для жителей устроены два бассейна.

Новая жизнь за старым фасадом

Реконструкция столетней синагоги почти незаметна с улицы, но полностью меняет внутреннюю жизнь здания. Архитекторы восстановили исторический главный вход, закрытый несколько десятилетий, вернув прямой путь к главному залу под 45-метровым куполом. Внутри появился открытый двор, вокруг которого разместили два этажа новых помещений за стеклянной оболочкой с бронзовыми импостами. На обновлённой крыше расположена детская площадка.

Музей уходит в пустыню

Музей площадью 35 000 м² задуман как продолжение природного ландшафта: его массивные объёмы напоминают скальные образования, сформированные водой и временем. Геометрия фасадов и интерьеров построена на пятиугольных формах, отсылающих одновременно к минералам и клеточным структурам. Через комплекс проходят три общедоступных маршрута, связывающие набережную с другими учреждениями «культурного острова» Саадият.

Арена из лепестков

Каркас стадиона на 80 000 зрителей сформирован 55 «лепестками» – 28 крупными и 27 малыми, образующими силуэт цветка лотоса. Природный образ стал основой инженерной системы здания: параметрическая модель позволила одновременно рассчитать конструкцию, оптимизировать обзор с трибун и сократить количество материала. Как заявили архитекторы, на стадион потребовалось примерно на 67% меньше стали, чем на пекинское «Птичье гнездо».

От острова вилл к общественному кварталу

Архитекторы превратили бывший демонстрационный посёлок вилл в коммерческий и общественный квартал. Десять существующих зданий реконструировали и расширили, ещё десять построили заново, вписав их в рельефа острова. Комплекс связали системой террас, небольших площадей, переходов и разноуровневых открытых пространств: проект предлагает последовательность камерных сцен, рассчитанных на неспешное движение и повседневную жизнь.

Паркинг в металлической чешуе

S-образный паркинг на 3250 автомобилей окружён оболочкой из 3000 перфорированных металлических панелей, перекрывающих друг друга как чешуя. Зазоры между ними обеспечивают естественную вентиляцию и освещение всех пяти уровней, превращая инженерную систему в главный архитектурный образ здания. Днём фасад выглядит лёгким и полупрозрачным, а ночью складывается в светящийся геометрический узор.

@gorkjournal · GORK
3D · Photo · Render · Ai

Project: Shift Embassy (Rotterdam ROCKS!)
Architecture: MVRDV
Client: Shift
Geo: Rotterdam, Netherlands

В десятом опросе #проекты_недели вы выбрали Rotterdam ROCKS! (Да возрадуется наш орден любителей архитектурных пузырей!): будущий культурный комплекс голландской общественной инициативы Shift в новом роттердамском квартале Waterkant. Проект только прошел стадию конкурса, открытие намечено на 2032-й – сегодня разбираем победившую концепцию, созданную бюро MVRDV.

Комплекс станет первой Shift Embassy – «посольством» инициативы Shift, посвящённой экологическим и социальным преобразованиям. В 2025 году Shift вместе с культурным агентством DVDL объявил международный конкурс на проект «нового чуда света» – пространства, способного побуждать людей к действию перед лицом экологического кризиса. На конкурс поступило 80 заявок, в финал вышли пять команд: Heatherwick Studio, Mecanoo, Office for Political Innovation, Ecosistema Urbano и MVRDV. Жюри выбрало самое радикальное предложение – композицию из семи гигантских «валунов».⠀

Бюджет проекта оценивается примерно в €240 млн, общая площадь комплекса составит около 30 000 м². Rotterdam ROCKS! – часть масштабной стройки на южном берегу Мааса: в планах 3750 домов, школы, мастерские, спортивный кампус, культурные пространства, новый вокзал, рестораны и офисы.

Сердце проекта – The Elysium, иммерсивное выставочное пространство площадью 5000 м². Цель площадки – показать благополучное экологическое будущее на практике: через экспозицию, образовательные программы, новые строительные технологии и само устройство здания. Также в комплекс войдут отель на 200 номеров, образовательные и конференц-пространства, фуд-корт и ресторан.

В основе архитектурной схемы – две связанные башни: одна предназначена преимущественно для экспозиционных, другая – для гостиничных и общественных функций. Вертикально этот объём разделяется на семь округлых «скал», поставленных друг на друга. Между ними планируется разместить террасы, внутренние «пещеры» и смотровые площадки. Внутри комплекса предусмотрены два самостоятельных маршрута – выставочный и общественный, а снаружи пройдёт третий: доступность заявлена одним из основных принципов проекта, поэтому подняться по рукотворным склонам можно будет и без билета в музей.

Сейчас MVRDV приступили к предпроектной проработке, а осенью этого года концепцию Rotterdam ROCKS! вынесут на публичное обсуждение. Будем следить за развитием проекта.

@gorkjournal · GORK

3D · Photo · Render · Ai

Architect: Santiago Calatrava
Geo: Valencia, Spain

⠀

28 июля исполнилось 75 лет Сантьяго Калатраве: архитектору, инженеру, художнику и скульптору, который научил бетон выглядеть невесомым, а сталь — изгибаться, словно живое тело.

Из всего вышеперечисленного Калатрава воспринимается мной в первую очередь как инженер. Проекты как рендеры в сермате: ничего лишнего, стерильно чистая геометрия со стопроцентным функционалом на которую накладывается взгляд архитектора и художника, формируя из объема композиционный катарсис. Калатрава в моем тир листе занимает позицию S среди S.

Калатрава родился в 1951 году в Бенимамете, сегодня входящем в состав Валенсии. Его семья занималась экспортом фруктов и овощей, однако отец будущего архитектора серьёзно интересовался искусством. Рисовать Калатрава начал ещё ребёнком, а затем учился живописи в валенсийской Школе искусств и ремёсел.

В архитектуру Калатраву привел Ле Корбюзье. В 1968 году Сантьяго собирался поступать в парижскую École des Beaux-Arts, но приехал во Францию в разгар студенческих волнений: школа была закрыта и пришлось вернуться в Испанию. Вскоре ему попалась небольшая книга о Ле Корбюзье, которая изменила его представление о профессии: Калатраву поразило, что один человек может одновременно быть архитектором, живописцем и скульптором. После этого он решил изучать архитектуру.

Получив диплом архитектора в Политехническом университете Валенсии, Калатрава уехал учиться в Цюрих, теперь на инженера-строителя в ETH Zürich. Важным ориентиром для Калатравы стал инженер Робер Майар, автор изящных железобетонных мостов, показывающих, что архитектурная выразительность может рождаться непосредственно из инженерных решений.

«Между архитектурой и инженерией нет большой разницы: всё подчиняется искусству строительства», – считает Калатрава.

В методе Калатравы соединились пластика Ле Корбюзье, логика Майара, валенсийская готика и собственное увлечение рисунком, скульптурой и анатомией. В 1981 году он защитил докторскую диссертацию, посвященную складывающимся пространственным конструкциям, и открыл собственное бюро.

Международную известность архитектору принесли мосты и общественные сооружения. Мост Аламильо в Севилье держится на единственном наклонном пилоне и напоминает натянутый лук. Транспортный узел Oculus в Нью-Йорке выглядит как птица, расправляющая крылья, а Музей завтрашнего дня в Рио-де-Жанейро — как огромный белый организм, нависающий над водой. Несущая конструкция у Калатравы не скрывается за фасадом, а становится главным художественным образом.

Одним из самых выразительных примеров этого метода стала башня связи на горе Монжуик в Барселоне, которую местные называют Башня Калатравы или Башня Телефоника. Архитектор спроектировал её к Олимпийским играм 1992 года по заказу компании Telefónica: белое сооружение высотой 136 метров напоминает атлета, поднявшего руку с олимпийским огнем, а с других ракурсов в нем можно увидеть стрелу, натянутый лук или птицу с вытянутой шеей. Центральная игла отбрасывает тень на площадь, делая башню гигантскими солнечными часами.

Любопытно, что фамилия архитектора начала звучать в часовом мире почти за двадцать лет до его рождения. В 1932 году Patek Philippe представила коллекцию Calatrava, названную в честь исторического креста, эмблемы мануфактуры. Позднее коллекционеры начали называть «калатравами» и другие тонкие круглые часы с лаконичным дизайном. А в 2024 году Сантьяго действительно перенес свой архитектурный язык в формат наручных часов – разработал дизайн модели Ipsomatic, выпущенной в честь 170-летия швейцарского дома Gübelin.

Несмотря на мировую известность, Калатрава до сих пор не получил Притцкеровскую премию. При этом список его наград весьма внушителен: премия Огюста Перре, Золотая медаль Американского института архитекторов и более двадцати почетных докторских степеней.

Среди последних завершенных проектов архитектора – вокзал-мост в бельгийском Монсе и офисный центр Haus zum Falken в Цюрихе. В свои 75 Калатрава по-прежнему не проводит границ между архитектурой, инженерией и искусством – для него это части единого творческого процесса.

@gorkjournal · GORK

3D · Photo · Render · Ai

Экобрутализм становится экосистемой

Проект выглядит как груда огромных «живых камней»: семь «скальных» объёмов формируют вертикальный ландшафт с террасами, садами и публичными маршрутами, ведущими к смотровым площадкам над рекой Маас. В пористых поверхностях предусмотрены ниши для растений, птиц и насекомых, а внутри разместятся иммерсивная экспозиция площадью 5 000 м², отель на 200 номеров, образовательные пространства, фуд-корт и конференц-залы. Rotterdam ROCKS! задуман как публичный эксперимент: авторы обещают открыто фиксировать, какие решения сработали, а какие – нет.

Музей внутри берега

Финалист конкурса из 164 заявок – новое здание музея норвежского художника Николая Аструпа, спрятанное внутри крутого берега озера Йёльстраватнет. Со стороны исторической усадьбы его почти не будет видно, а с дороги оно читается как узкая трещина в скале. Внутри – 1 500 м² галерей, кафе и общественных пространств, собранных вокруг ступенчатого фойе. Низкие проходы сменяются высокими залами, а темнота – панорамными окнами с видом на озеро. В отделке планируют использовать камень, извлечённый при строительстве, а крышу засадят местной растительностью.

Новая высота старого почтамта

155-метровая башня над двором бывшего Центрального почтамта – одного из немногих зданий в центре Роттердама, переживших бомбардировку 1940 года. Здание стоит на арочном основании, благодаря чему пространство двора осталось открытым, а ритм исторического фасада продолжился по вертикали решёткой из сборных стеклофибробетонных арок. Издали башня выглядит почти монолитной, а вблизи глубокие откосы и смещённые арки создают игру света и тени.

Архитектура паутины

Масштабная выставка художника Томаса Сарасено посвящена воздуху, воде, соли и «паутинной» модели коллективного существования. В центре – инсталляция Algo-r(h)i(y)thms из натянутых канатов, которые вибрируют и звучат от прикосновений: посетителям предлагают ползать, прыгать и пробираться сквозь конструкцию, примеряя на себя коллективное поведение пауков. Другой блок рассказывает о борьбе коренных сообществ за сохранение грунтовых вод в аргентинских солончаках.

Гора ручной работы

Новый Национальный музей Эквадора задуман как продолжение парка Ла-Каролина: круглые павильоны, дворы и озеленённые террасы складываются в искусственный рельеф с плоской вершиной и ступенчатыми склонами. Внутри расположена система общественных пространств и выставочных залов разного масштаба. Криволинейная геометрия ориентирована на вулкан Пичинча, а концепцию разрабатывали с участием коренных, афроэквадорских и метисских сообществ.

Небоскрёб с древесным сердцем

Строящаяся штаб-квартира австралийской IT-компании Atlassian достигла запланированной высоты – 180 метров и 39 этажей: теперь это самое высокое здание с гибридным деревянным каркасом в мире. Стальные и бетонные элементы здесь совмещены с 10 000 м³ инженерной древесины, которая останется видимой в интерьерах. По расчётам авторов, такое решение позволит вдвое сократить углеродный след по сравнению с обычной офисной высоткой. Офисы площадью 75 000 м² разделены на семь четырёхэтажных кластеров с террасами и естественной вентиляцией, а первые пять этажей займёт хостел.

⠀

@gorkjournal · GORK

3D · Photo · Render · Ai

Project: Nieuw Bergen
Architecture: MVRDV
Developer: SDK Vastgoed
Photo: Ossip van Duivenbode
Geo: Eindhoven, Netherlands

В девятом опросе проекты недели вы выбрали Nieuw Bergen – новый жилой квартал в голландском Эйндховене. Мы уже показывали вам рендеры (страшно сказать, пять лет назад!), а теперь комплекс сдан и можно посмотреть, как визуализация воплотилась в реальность.⠀

Конкурс MVRDV вместе с девелопером SDK Vastgoed выиграли в 2017-м; работа над проектом длилась около десяти лет. Комплекс находится в историческом малоэтажном квартале De Bergen с узкими пешеходными улицами – задачей архитекторов было вписать проект в существующую плотную застройку. Название района переводится как «горы», хотя настоящий горный рельеф в плоском Эйндховене найти сложно. Похоже, топоним и подсказал MVRDV решение: семь корпусов Nieuw Bergen образуют ломаный силуэт с пиками, склонами и зелёными «вершинами».⠀

Комплекс появился на месте муниципальных зданий и парковок в одном из старейших районов города. В него вошли пять новых домов и два реконструированных корпуса бывшего полицейского участка. Всего здесь разместили 237 квартир – от социального жилья до семейных резиденций и пентхаусов.⠀

Корпуса получили названия в почти полном спектре радуги: Indigo, Violet, Bleu, Rouge, Orange, Jaune и Vert. Цветовая логика здесь не буквальная: чем выше здание, тем светлее фасад: от тёмного кирпича корпусов бывших полицейских участков к белому камню центральной 17-этажной башни. Крыши находятся под углом 45° от основания соседних зданий: это позволяет ограничить взаимное затенение корпусов и сохранить доступ солнечного света в квартиры и дворы.

Пять домов построены с нуля, исторические здания полиции реконструированы: между ними восстановили фасад утраченного корпуса, превратив его в подобие колоннады, которая связывает их в единый ансамбль. На вершинах трёх корпусов устроены открытые общественные террасы, а на крыше Bleu поставили застеклённые теплицы для совместного садоводства. Первые этажи отданы под магазины и кафе с террасами, а пространство между корпусами сделано преимущественно пешеходным.

Архитектор проекта Якоб ван Рейс называет результат «цепью вежливых и одновременно радикальных зданий». Nieuw Bergen действительно подстраивается под масштаб соседних исторических домов и, не пытаясь им подражать, создает новую, подчёркнуто современную доминанту района.

@gorkjournal · GORK

3D · Photo · Render · Ai

Architect: Richard England
Project: Dar il-Hanin Samaritan Meditation Garden, Aquasun lido
Geo: Santa Venera and St. Julian's, Malta

⠀

Архитектура неожиданно стала ответом на кризис жанра хоррор: в прокат вышел фильм The Backrooms, где источником страха становятся бесконечные пустые пространства. Идея взята из интернет-культуры: ещё в 2019–2020 годах тикток заполонили кадры пустых флуоресцентных коридоров, заброшенных бассейнов и безлюдных отельных пролётов. Подобный контент получил название liminal spaces – «лиминальные пространства» переродившийся в субкультуру на стыке антропологии, биологи и фольклора.

В 1909 году Арнольд ван Геннеп ввёл термин от латинского limen (порог, граница), описывая ритуалы перехода (инициация, свадьба), а в 1960-х Виктор Тёрнер развил идею – лиминальность стала пространством между двумя состояниями. В архитектуру термин пришел для обозначения транзитных зон – лестниц, вестибюлей, шлюзов и пандусов. Бернар Чуми в 1980-х изучал поведение человека в моментах межпространства, а Марк Оже в 1992-м ввел понятие не-мест (Non-Lieux): аэропортов, автобанов и отелей, где человек находится во временном анабиозе.

Во время локдауна, публичные пространства с толпами людей – мгновенно опустели. Люди наяву увидели застывший во времени мир. Благодаря карантину, интернет-культура переживала свой пик, и в этой среде миллионы зумеров начали ностальгировать по нулевым, компилируя это с эстетикой Dreamcore. Молодежь подсветила главный изъян той эпохи – бездушие и отчуждение, превращая обычные места в хоррор-декорации.

Но почему пустой офис без окон, со слепящим светом вызывает странные эмоции? В природе полдень – это перелом времени. Солнце в зените выжигает тени, рельеф становится плоским, а природа замирает от зноя. Появление тишины в таких условиях это эволюционный сигнал опасности: спрятаться от хищника негде.

В The Backrooms роль палящего солнца выполняют люминесцентные лампы. Без окон и смен времени мозг оказывается заперт в вечном полудне, где невозможно считать часы – отсюда мгновенная дезориентация и апатия. Ричард Инглэнд проектирует сюрреалистичные аркады и лестницы в небо, где человек останавливается, чтобы настроить чувства. А минималисты вроде Питера Цумтора или Тадао Андо сознательно создают длинные пустые коридоры с единственным лучом света.

В мире, перегруженном уведомлениями и визуальным шумом, пустые афункциональные пространства дают редкую возможность разгрузить голову. Люди делятся на две категории наблюдая лиминальные пространства: на тех у кого появляется тревога и тех кого постигает радикальное умиротворение. А что чувствуете вы?

PS Лично меня несколько штормит от этих изображений, поэтому вооружившись бананом и лайтрумом я беспощадно пофиксил всю депрессивность, которую предложила дорогая редакция. Да простят меня авторы.

@gorkjournal · GORK

3D · Photo · Render · Ai