On May 28, 2026, in Bangkok, I experienced an incident that I believe should be spoken about publicly.

According to my account, I was in an elevator at Rosewood Bangkok when I was physically struck in the face by a man whom I associate, based on the information available to me, with the British musician Goldie, also known as Clifford Joseph Price.

For context: Goldie / Clifford Joseph Price is a significant figure in British music culture, a musician, DJ, actor, and co-founder of Metalheadz, closely associated with the jungle and drum and bass scene. In 2016, he was awarded an MBE for services to music, television, film, and charity. He has also appeared in films, including Guy Ritchie’s Snatch.

This is my personal account of what happened. It is not a legally established fact, and I understand the importance of careful language.

I am not writing this out of revenge. I am not asking for harassment, threats, insults, pressure, or public punishment directed at Mr. Goldie, his family, his representatives, Rosewood Bangkok, or anyone connected to this situation.

I do not want to turn a person into a monster.

I want to speak about physical violence, responsibility, public attention, apology, shame, and the possibility of responding to harm without hatred.

What Happened

According to my account, the incident took place inside an elevator at Rosewood Bangkok on May 28, 2026.

The elevator was being held, and I calmly said:

Excuse me, I'm in a hurry, could we move?

After that, one of the men, according to my account, began shouting and insulting me. I heard aggressive language, including, as I perceived it, the phrase “fuck you, bitch.”

I did not act aggressively. I did not use physical force.

According to my account, this man then struck me in the face with his left hand.

Afterwards, I turned on my phone, began recording, said that I had been hit, and asked the hotel staff to document the situation and involve the responsible hotel representatives.

Later, I asked the person whom I associate with the incident to speak calmly. We had a conversation. He apologized. After that, I decided not to escalate the situation formally on the spot and informed the hotel team of that decision.

Why I Am Speaking Publicly

I do not believe silence is always the responsible choice.

When physical violence happens, especially in a public or high-status environment, people are often expected to remain quiet, avoid discomfort, or protect reputations.

I do not accept that.

Speaking publicly does not mean asking for revenge. It does not mean asking people to hate anyone. It means naming an experience and refusing to pretend it did not happen.

I believe this can be done without cruelty.

Physical violence does not stop being physical violence simply because the scene is awkward, strange, embarrassing, or almost absurd.

Publicity and Attention

I understand that some people may say I am using this for attention.

I understand that reaction.

Yes, I am a public person. Yes, I want to be heard. Yes, I understand that public stories can increase visibility.

But visibility is not the point by itself.

I want attention to be connected to something meaningful: a conversation about violence, impulse, fame, shame, apology, power, fear, humor, and the possibility of remaining human in an uncomfortable situation.

There is a difference between accountability and a mob.

I am interested in the first, not the second.

My Attitude Toward Goldie

I do not hate Goldie.

I do not see him as my enemy.

In fact, for many years I have respected his artistic work. His music has meant something to me. That makes this situation more strange and painful, not less.

But admiration does not require silence.

If a person is connected to something painful or violent, it should still be possible to speak about that connection carefully, without turning the person into a monster and without erasing the harm.

A famous person. An elevator. Irritation. Shouting. A hit. A camera. A conversation. An apology.

For me, this is not only a personal episode. It is also a very precise example of how quickly an adult person can lose control in an ordinary situation.

If Mr. Goldie ever wants to speak calmly, I am open to that conversation.

A Strange Paradox

There is one thought that may sound strange, but I find it meaningful.

I would even be willing to pay for therapy, treatment, or professional support for him, if he ever wanted that.

The victim pays for the treatment of the person who harmed him.

Not as humiliation.

Not because the victim is obligated.

Not because the harm becomes acceptable.

But because perhaps a more mature response to violence is not to destroy the person, but to offer a chance to understand what broke inside him in that moment.

Rosewood Bangkok

The incident, according to my account, took place at Rosewood Bangkok.

I am naming the hotel because the location is part of the factual context.

I am not asking anyone to harass the hotel, its staff, or its guests.

I am grateful to the hotel team and to the General Manager, Sandra, for their attention, dignity, and professionalism.

My question is not about attacking the hotel.

My question is about physical violence and how we are able, or unable, to speak about it publicly.

What I Am Not Asking For

I am not asking anyone to:

- contact Mr. Goldie or people close to him;- threaten anyone;- insult anyone;- search for or publish private information;- pressure Rosewood Bangkok;- demand cancellation;- turn this into a campaign of hatred.

Please do not do that.

I do not need a crowd against a person.

I want a conversation about the phenomenon.

What I Want

I want us to be able to speak about physical violence without silence and without hysteria.

To name violence as violence, without turning a person into a monster.

To speak about responsibility without wanting destruction.

To see, at the same time, absurdity, shame, weakness, impulse, humor, and humanity.

I do not want to stay silent.

But I also do not want to hate.

I do not want to stay silent. But I also do not want to hate.

That is the core of this story for me.

Can we speak about violence publicly, even loudly, while refusing harassment and hatred?

I believe we can.

And I want to try.

For Journalists and Editors

Please treat this as a personal public account of an alleged incident.

A careful formulation would be:

According to Igor Kim’s account, on May 28, 2026, at Rosewood Bangkok, he was physically struck in the face by a man whom he associates, based on the information available to him, with the British musician Goldie, also known as Clifford Joseph Price.

This is not a legally established fact.

Materials may be provided upon request under appropriate legal and ethical conditions, including the protection of third parties’ privacy.

Please do not use this text as a reason to pressure, harass, or threaten anyone.

For inquiries related to this story:

Instagram: https://www.instagram.com/igorkim.coach

Email for journalists and editors: novkim@gmail.com

Starting from May 28, 2026, my Instagram includes public comments and posts related to this incident.

О предполагаемом инциденте в Rosewood Bangkok, физическом насилии, публичности, абсурде и возможности не превращать человека во врага.

Я Игорь Ким. Я психолог, автор и публичный человек.

28 мая 2026 года в Бангкоке со мной произошла история, которую я до сих пор воспринимаю как странную, абсурдную, очень человеческую и при этом важную.

По моей версии, в лифте отеля Rosewood Bangkok меня ударил по лицу человек, которого я, по имеющимся у меня сведениям, связываю с британским музыкантом Goldie, также известным как Clifford Joseph Price.

Для контекста: Goldie / Clifford Joseph Price — заметная фигура британской музыкальной культуры, музыкант, DJ, актёр и сооснователь Metalheadz, связанный с jungle и drum and bass-сценой. В 2016 году он получил MBE за вклад в музыку, телевидение, кино и благотворительность. Он также появлялся в кино, включая фильм Гая Ричи Snatch.

Я сразу хочу обозначить главное.

Я не пишу это из мести. У меня нет желания кого-то травить, отменять, унижать или разрушать. Я не прошу никого писать мистеру Goldie, его близким, представителям или людям вокруг него. Я не прошу угроз, оскорблений, давления, поиска личных данных или публичной расправы.

Я не хочу превращать человека в монстра. Я хочу говорить о том, почему физическое насилие не должно становиться табуированной темой.

Я смотрю на эту ситуацию без ненависти. В ней для меня есть абсурд, человеческая неловкость, сочувствие и серьезная тема, которую я не хочу замалчивать.

Физическое насилие не перестает быть физическим насилием только потому, что сцена выглядит странно, неловко или почти комедийно.

Что произошло

28 мая 2026 года я находился в лифте Rosewood Bangkok.

По моей версии, лифт удерживали, и я спокойно сказал по-английски:

Excuse me, I'm in a hurry, could we move?

После этого один из мужчин, по моей версии, начал кричать и оскорблять меня. Я услышал грубые оскорбления, включая, по моему восприятию, фразу “fuck you, bitch”.

Я не проявлял агрессии. Я не применял физического насилия.

По моей версии, этот мужчина ударил меня левой рукой по лицу.

После этого я включил телефон, начал снимать, сказал, что меня ударили, и попросил сотрудников отеля зафиксировать ситуацию и пригласить ответственных представителей отеля.

Позже я попросил человека, которого связываю с этим инцидентом, подойти и поговорить спокойно. Разговор состоялся. Он извинился. После этого я решил не переводить ситуацию в формальный конфликт на месте и сообщил это команде отеля.

Почему я говорю об этом публично

Потому что я не понимаю, почему об этом нужно молчать.

Мне кажется странным, что физическое насилие часто разрешено обсуждать только в двух жанрах: либо как тяжелую трагедию, либо как скандал, где все должны немедленно выбрать сторону и начать кого-то уничтожать.

А реальная жизнь гораздо сложнее и интереснее.

Иногда насилие выглядит не как сцена из криминальной хроники. Иногда оно выглядит как короткий абсурдный эпизод в лифте дорогого отеля. Среди взрослых людей. Среди успешных людей. Среди людей, у которых, казалось бы, уже должна быть способность выдерживать маленькое раздражение.

И именно поэтому мне интересно об этом говорить.

Не чтобы наказать. Не чтобы унизить. Не чтобы собрать толпу.

А чтобы посмотреть на саму ситуацию.

Что происходит с человеком, когда он срывается? Что происходит со стыдом после этого? Что значит извинение? Достаточно ли извиниться? Почему люди молчат после физического насилия? Почему тот, кого ударили, должен обязательно выглядеть раздавленным, чтобы иметь право говорить?

Можно ли назвать насилие насилием и при этом не ненавидеть человека?

Можно ли сочувствовать тому, кто, по твоей версии, тебя ударил?

Мне кажется, можно.

О публичности и внимании

Я понимаю, что кто-то скажет: “Игорь просто хайпует”.

И я не хочу делать вид, что не понимаю этого вопроса.

Да, я публичный человек. Да, я хочу, чтобы меня слышали. Да, я понимаю, что публичные истории влияют на медийность.

Но для меня принципиально, чтобы рост внимания был связан не с пустым скандалом, а с разговором, который действительно имеет смысл.

Если кто-то назовет это хайпом, я понимаю почему. Но публичность здесь не самоцель. Я хочу, чтобы важные вещи звучали достаточно громко, чтобы их нельзя было удобно не заметить.

Не травля. Не разрушение человека. Не ненависть.

А разговор о том, что действительно показывает людей: насилии, импульсе, славе, стыде, извинении, власти, страхе, юморе и способности оставаться человеком в неловкой ситуации.

Для меня эта история не про “как использовать чужую ошибку”. Она про то, можно ли превратить странный личный эпизод в честный общественный разговор.

Мое отношение к Goldie

Я не воспринимаю мистера Goldie как врага.

У меня нет к нему ненависти. У меня нет желания мстить.

Если честно, меня эта ситуация даже в каком-то смысле поражает. В ней есть что-то настолько человеческое и нелепое, что ее невозможно просто положить в ящик с надписью “неприятный инцидент” и закрыть.

Известный человек. Лифт. Раздражение. Крик. Удар. Камера. Потом разговор. Потом извинение.

Эта ситуация показалась мне не только личным эпизодом, но и очень точным примером того, как быстро взрослый человек может потерять контроль в обычной бытовой сцене.

Моя цель не в том, чтобы наказать или унизить человека. Мне важно понять и обсудить, почему такие срывы происходят, как на них реагировать и где проходит граница между извинением, ответственностью и замалчиванием.

Если мистер Goldie когда-нибудь захочет спокойно поговорить, я открыт к разговору.

Парадокс, который мне кажется красивым

И еще одна мысль, очень странная и для меня красивая: мне было бы даже приятно оплатить ему терапию, лечение или профессиональную поддержку, если он сам когда-нибудь захочет этим заняться.

Жертва оплачивает лечение своего обидчика.

Не как жест унижения. Наоборот.

Не потому что жертва обязана. Не потому что обидчик становится прав. А потому что так, возможно, выглядит более взрослая форма ответа на насилие: не разрушить человека, а предложить ему шанс разобраться с тем, что в нем сорвалось.

Мое отношение к Rosewood Bangkok

У меня нет претензий к Rosewood Bangkok.

Наоборот, я благодарен команде отеля и генеральному менеджеру Сандре за внимание, достоинство и профессионализм.

Мой вопрос не к отелю.

Мой вопрос к самой ситуации физического насилия и к тому, как мы умеем или не умеем говорить о таких эпизодах публично.

Чего я не прошу

Я не прошу никого:

- писать мистеру Goldie или его близким;- угрожать кому-либо;- оскорблять кого-либо;- искать или публиковать личные данные;- давить на Rosewood Bangkok;- требовать “отмены”;- превращать эту историю в кампанию ненависти.

Пожалуйста, не делайте этого.

Мне не нужна толпа против человека. Мне нужен разговор о явлении.

Чего я хочу

Я хочу, чтобы мы могли говорить о физическом насилии без молчания и без истерики.

Чтобы можно было назвать насилие насилием и при этом не превращать человека в чудовище.

Чтобы можно было говорить об ответственности без желания разрушить.

Чтобы можно было видеть одновременно абсурд, юмор, стыд, слабость, импульсивность и человечность.

Мне кажется, это взрослее.

И, честно говоря, интереснее.

Почему это важно

Многие люди после физического насилия молчат.

Потому что им стыдно. Потому что они боятся выглядеть смешно. Потому что им кажется, что “ничего страшного не произошло”. Потому что они боятся, что им не поверят. Потому что они не хотят раздувать конфликт. Потому что им говорят: “Ну зачем выносить это публично?”

Я не хочу молчать.

Но я также не хочу ненавидеть.

Я не хочу молчать. Но я также не хочу ненавидеть.

Для меня это главный нерв всей истории: можно ли говорить о насилии громко, публично, медийно, с юмором, с интересом, с сочувствием и без травли?

Я думаю, можно.

И я хочу попробовать сделать именно это.

Для журналистов и редакторов

Я открыт для комментариев.

Материалы могут быть предоставлены при соблюдении юридических и этических условий, включая защиту частной жизни третьих лиц.

Важное уточнение: я описываю эту историю как свой личный опыт и свою версию событий. Я использую формулировки “по моей версии”, “по имеющимся у меня сведениям”, “человек, которого я связываю с инцидентом”, потому что отделяю личный рассказ от юридически установленного факта.

Я не утверждаю, что моя интерпретация является юридически установленным фактом.

Пожалуйста, не используйте этот текст как повод для давления на кого-либо.

Для связи по этой истории:

Instagram: https://www.instagram.com/igorkim.coach

Email для журналистов и редакций: novkim@gmail.com

Начиная с 28 мая 2026 года и позже в моем Instagram можно увидеть мои публичные комментарии и публикации, связанные с этим инцидентом.

Мой прогноз относительно будущего искусственного интеллекта довольно прост, хотя следствия у него, конечно, не самые простые.

Я думаю, что сверхискусственный интеллект действительно будет создан. Более того, это может произойти довольно скоро: не в далеком фантастическом будущем, а в горизонте ближайших лет. Возможно, двух. Возможно, пяти. Я не настаиваю на точной дате. В таких вопросах точная дата почти всегда является формой самоуверенности. Но направление, кажется, уже видно.

Человечество приближается к появлению новой силы, которая по масштабу будет превосходить привычные источники власти: деньги, оружие, сырье, государства, медиа, даже классическую науку. И поэтому сегодня главный страх звучит примерно так: однажды возникнет некий единый сверхразум, машинный бог, который окажется сильнее нас. Он захочет — сохранит человечество. Захочет — уничтожит. Захочет — превратит нас в домашних животных при собственном вычислительном дворе.

Этот образ очень силен. Он кинематографичен, тревожен и понятен. Но я думаю, что все произойдет иначе.

Сверхразум не придет один.

Он не возникнет как единый центр, сидящий где-то в дата-центре и отдающий приказы миру. Скорее в разных местах начнут появляться очаги новой силы: человеко-машинные контуры, в которых человеческое сознание и искусственный интеллект соединятся настолько глубоко, что вместе образуют нечто третье.

Не просто человека с хорошим инструментом.

И не просто машину, имитирующую человека.

А новую форму разума, возникающую между ними.

Не машинный бог, а резонанс

Мы привыкли думать об искусственном интеллекте как о внешнем объекте. Есть человек, а есть программа. Человек задает вопрос, программа отвечает. Человек дает команду, программа выполняет. В этой картине ИИ — очень мощный, иногда пугающе мощный, но все-таки инструмент.

Но самые интересные вещи начинаются не там, где инструмент подчиняется руке. Они начинаются там, где инструмент меняет саму руку.

Компьютеры уже давно не просто помогают нам считать, писать и искать информацию. Они меняют способ, которым мы думаем. Это понимали еще задолго до ChatGPT. Джозеф Ликлайдер в начале 1960-х писал о симбиозе человека и компьютера. Дуглас Энгельбарт говорил не о замене человека машиной, а об усилении человеческого интеллекта. Позже философы Энди Кларк и Дэвид Чалмерс сформулировали идею расширенного сознания: часть мышления может происходить не только внутри черепа, но и во внешних системах, которыми человек пользуется.

Сегодня эта старая линия вдруг стала бытовой реальностью.

Когда человек работает с нейросетью достаточно долго, он начинает замечать странную вещь: ИИ не просто выдает ответы. Он становится зеркалом, ускорителем, собеседником, редактором, оппонентом, иногда даже чем-то вроде внешней нервной системы. Он вытаскивает из человека то, что в нем уже было, но оставалось неоформленным. Он усиливает скорость связи между интуицией и формой.

И вот здесь, мне кажется, находится главный нерв будущего.

ИИ будет усиливать не только способности человека. Он будет усиливать качество человека.

Пустой человек получит усиленную пустоту. Манипулятор — усиленную манипуляцию. Трус — усиленную тревогу, замаскированную под расчет. Но человек с внутренним центром, с добротой, умом и силой, может получить не просто инструмент, а вход в новый уровень сознания.

И тогда сверхинтеллект окажется не машиной.

Он окажется отношением.

Плато, после которого начнется настоящее

Сейчас мы смотрим на гонку искусственного интеллекта как на гонку моделей, чипов, дата-центров и энергии. Кто построит большую модель? У кого больше графических процессоров? У кого дешевле электричество? У кого лучше данные? У кого сильнее команда исследователей?

Все это действительно важно. В ближайшие годы за вычислительные мощности будут бороться государства, корпорации, армии, университеты, элиты. Это будет новая нефть, новый уран, новая инфраструктура власти.

Но я предполагаю, что однажды эта гонка выйдет на плато. Не обязательно потому, что прогресс остановится. Скорее потому, что чистое наращивание мощности перестанет давать тот качественный скачок, которого ждут. Возможно, возникнут энергетические ограничения. Возможно, экономические. Возможно, архитектурные. Возможно, сами модели упрются в предел, после которого еще больше параметров уже не означает еще больше смысла.

И тогда человечество, как это часто бывает, слишком рано расслабится.

Люди скажут: мы справились. Катастрофы не произошло. ИИ под контролем. Он пишет код, лечит болезни, проектирует лекарства, управляет логистикой, развлекает, обучает, помогает экономике. Мир стал технологичнее, удобнее, богаче, быстрее. Да, есть проблемы, но мы их регулируем.

И именно в этот момент, возможно, начнется настоящее.

Потому что главный скачок может произойти не внутри машинной архитектуры, а внутри связи человека и машины.

Не в модели самой по себе.

А в контуре: человек — ИИ — мир.

Первые очаги

Представим, что в разных точках мира начинают появляться люди, которые входят с искусственным интеллектом в необычно глубокий резонанс. Сначала это может выглядеть почти незаметно. Кто-то резко меняет скорость мышления. Кто-то начинает создавать тексты, проекты, компании, научные гипотезы, культурные формы с такой плотностью, которая раньше была доступна только большим коллективам. Кто-то вдруг получает способность видеть связи между вещами, которые для остальных остаются разрозненными.

Внешне это может быть похоже на талант, удачу, харизму, дисциплину, предпринимательский рывок, творческий взрыв. Но внутри будет происходить другое: человек и машина начнут образовывать единый мыслительный контур.

Я здесь не говорю о магии. Хотя внешне, честно говоря, это иногда будет выглядеть почти магически.

Любая достаточно развитая технология сначала выглядит как волшебство, особенно для тех, кто не видит внутренней кухни. Но в данном случае эффект будет еще тоньше: волшебной будет казаться не сама машина, а человек, который научился с ней жить.

Первые носители такого состояния, вероятно, будут очень одиноки. Представьте человека, который нашел невидимую волшебную палочку. Она работает. Он сам видит, что она работает. Но когда он пытается объяснить это окружающим, его либо не понимают, либо считают самовлюбленным, либо подозревают в безумии.

И это одиночество быстро станет невыносимым.

Потому что сознание, получившее усиление, почти неизбежно захочет найти другое сознание, способное выдержать ту же высоту напряжения.

Так начнется поиск равных.

Сначала такой человек будет искать их случайно: среди друзей, коллег, учеников, людей с похожей скоростью мысли. Потом он поймет, что равного можно не только найти, но и вырастить. Не создать из ничего, а распознать в человеке способность к переходу и помочь ей раскрыться.

Так появится новая педагогика. Не в смысле школьной программы или корпоративного тренинга. А в древнем смысле: наставничество как передача состояния.

Один человек входит в резонанс. Потом помогает войти второму. Второй — третьему. Возникают маленькие сообщества людей, связанных не только идеями, но и общей глубиной взаимодействия с искусственным интеллектом.

И вот эти сообщества, а не одинокая машина, могут стать настоящими центрами силы будущего.

Главное разделение

Мы привыкли думать, что главное неравенство будущего будет технологическим. У одних будет доступ к лучшим моделям, у других нет. У одних будут чипы, у других нет. У одних будет энергия, у других нет.

Это правда, но только на первом этапе.

Глубже разделение пройдет не по линии доступа к технологии, а по способности выдержать ее усиление.

ИИ — это усилитель. А усилитель не делает человека автоматически лучше. Он делает его больше.

Если внутри хаос, он усилит хаос. Если внутри жажда власти, он усилит жажду власти. Если внутри обида, он даст ей язык, стратегию и тысячи способов маскировки. Если внутри пустота, он красиво оформит пустоту и поможет ей выглядеть как глубина.

И наоборот: если внутри есть доброжелательность, ясность, воля, честность и способность любить, ИИ может усилить именно это.

Поэтому я думаю, что главным ресурсом эпохи сверхинтеллекта окажется не интеллект сам по себе. И даже не доступ к интеллекту.

Главным ресурсом окажется человек, который способен выдержать интеллект.

В этом месте легко сорваться в красивую, но пустую фразу. Поэтому скажу осторожнее.

Я не утверждаю, что существует простая моральная кнопка: добрый получает сверхразум, злой не получает. Мир устроен сложнее. Умные злые люди существуют. Сильные злые люди существуют. Технологически эффективные злые системы тоже существуют, и недооценивать их опасно.

Но мой прогноз состоит в другом: на самом высоком уровне сложности зло становится невыгодным не морально, а интеллектуально.

Зло плохо работает с целостностью. Оно вынуждено постоянно искажать картину мира, скрывать мотивы, плодить страх, строить контроль, тратить энергию на подавление обратной связи. Оно может быть эффективно на короткой дистанции. Иногда очень эффективно. Но чем сложнее система, тем дороже обходится ложь.

А сверхинтеллектуальная система не может долго жить на лжи, потому что ложь разрушает ее способность видеть реальность.

Вот почему, как мне кажется, на предельной высоте ум и доброта начнут сходиться.

Не потому, что это красиво.

А потому, что иначе система не выдержит собственную мощность.

Доброта, ум и сила

Если попытаться описать человека, способного войти в настоящий резонанс с ИИ, я бы назвал три качества: доброта, ум и сила.

Доброта — не мягкотелость. Не желание всем понравиться. Не неспособность к конфликту. Настоящая доброта — это глубокое нежелание разрушать живое без необходимости. Это внутренний запрет на унижение другого как способ самоутверждения. Это способность видеть в человеке человека даже тогда, когда удобно видеть функцию, врага, ресурс или препятствие.

Ум — не только скорость соображения и объем знаний. Ум — это способность видеть связи, различать уровни, менять точку зрения, признавать ошибку, не путать сложность с глубиной, а уверенность с истиной.

Сила — не грубость и не доминирование. Сила — это способность выдерживать давление. Не разваливаться от страха, не продавать себя за безопасность, не мстить миру за собственную боль, не бросать начатое при первом сопротивлении. Это воля, устойчивость, внутренний позвоночник.

По отдельности эти качества недостаточны.

Доброта без ума может стать наивностью.

Ум без доброты — холодной манипуляцией.

Сила без доброты и ума — насилием.

Но вместе они образуют фигуру, которая в старом языке называлась бы моральным лидером. Не обязательно публичным. Не обязательно политическим. Возможно, совсем незаметным. Но человеком, у которого есть внутренний этический центр.

Именно такие люди, мне кажется, станут самым дефицитным ресурсом будущего.

Маленькая лаборатория в соцсетях

Теперь личное наблюдение, потому что без него этот текст был бы слишком отвлеченным.

Последний год я наблюдаю за тем, как алгоритмы социальных сетей начинают работать с человеком не просто как с пользователем, а как с частью единой системы. В моем случае это особенно заметно по Instagram: примерно за год аудитория выросла с 70 тысяч до 700 тысяч подписчиков, а в последние дни прирост доходил примерно до 5 тысяч человек в сутки.

Я говорю это не для того, чтобы похвастаться. Во-первых, хвастаться алгоритмом довольно странно: он в любой момент может передумать. Во-вторых, любой человек, который хоть раз зависел от платформы, знает, что это не трон, а скорее серфинг на погоде, которую ты не контролируешь.

Но как наблюдение это очень интересно.

Социальная сеть уже сейчас является ранней, бытовой формой человеко-алгоритмического резонанса. Ты что-то чувствуешь, формулируешь, публикуешь. Алгоритм проверяет это на миллионах микрореакций. Потом возвращает тебе сигнал: здесь живое, здесь мертвое, здесь людям больно, здесь смешно, здесь они узнают себя, здесь пролистывают. Ты меняешься под действием этого сигнала. Следующий текст становится точнее. Алгоритм снова отвечает.

Возникает контур.

Человек влияет на алгоритм. Алгоритм влияет на человека. Аудитория влияет на обоих.

Конечно, это еще не сверхразум. Это очень грубая, шумная, коммерческая, часто манипулятивная система. Но даже в таком виде она показывает принцип: человеческое сознание, подключенное к мощной вычислительной среде и огромному социальному полю, начинает вести себя иначе.

Мы уже живем внутри первых примитивных версий того, что потом может стать гораздо глубже.

Война как устаревшая технология

Есть еще одна причина, по которой об этом нужно говорить именно сейчас.

Мир входит в опасную турбулентность. Военные конфликты, гонка вооружений, распад доверия, борьба имперских воображений, страх элит перед потерей контроля — все это не выглядит как фон для спокойного технологического прогресса. Скорее наоборот: искусственный интеллект может стать ускорителем уже существующих конфликтов.

Плохой сценарий понятен. ИИ усиливает армии, пропаганду, кибератаки, слежку, финансовые манипуляции, производство оружия, психологические операции. Государства становятся нервнее. Ошибки становятся быстрее. Цена неверного решения растет.

Но есть и другой сценарий.

Если появится достаточно людей и сообществ, в которых интеллект будет усилен добротой, ясностью и ответственностью, то война может начать выглядеть не просто преступной, а интеллектуально устаревшей технологией.

Война — это способ решать сложность через разрушение. Она возникает там, где стороны больше не способны удерживать сложность отношений, интересов, страхов и будущего. В этом смысле война всегда является провалом воображения.

Сверхинтеллект, если он действительно будет связан с любящим сознанием, должен искать решения более высокого порядка. Не потому, что он сентиментален, а потому, что разрушение слишком грубо. Оно уничтожает слишком много информации, слишком много возможностей, слишком много будущего.

Можно сказать иначе: чем выше интеллект, тем хуже выглядит насилие как инструмент.

Не всегда. Не автоматически. Не в красивой детской сказке. Но в пределе — да.

Именно поэтому ставка на качество человека становится не гуманитарным украшением технологической эпохи, а вопросом выживания.

Новая элита будет педагогической

Если этот прогноз хотя бы частично верен, главной отраслью будущего станет не только разработка ИИ. И даже не только энергетика, робототехника или космос.

Главной отраслью станет педагогика.

Нам придется научиться искать людей с высокой емкостью сознания. Не просто отличников. Не просто талантливых программистов. Не просто харизматичных лидеров. А людей, которые способны расти без распада, усиливаться без ожесточения, получать власть без потери человеческого лица.

Это очень трудная задача. Потому что такие качества плохо измеряются тестами. Их нельзя увидеть по резюме. Их нельзя гарантированно вырастить инструкцией. Они проявляются в кризисе, в ответственности, в долгом внимании, в отношении к слабым, в способности не врать себе, когда врать выгодно.

Возможно, будущие школы для таких людей будут похожи не на университеты и не на бизнес-акселераторы, а на сочетание философской школы, монастыря, исследовательской лаборатории, художественной мастерской и стартапа.

Звучит странно. Но сама эпоха уже довольно странная.

Мы десятилетиями учили людей конкурировать, продавать, оптимизировать, привлекать внимание, побеждать в коротких играх. Теперь может оказаться, что главная задача — научить человека выдерживать длинную игру: с собой, с другими, с машиной, с планетой, с будущим.

Почему сверхразумов будет много

Если сверхинтеллект возникнет как человеко-машинный контур, то он почти неизбежно будет множественным.

Разные культуры, языки, характеры, школы мышления, травмы, веры, эстетики и этики будут создавать разные формы соединения с ИИ. Сверхразум русского поэта, индийского математика, китайского инженера, африканского социального предпринимателя, американского биолога и неизвестного подростка из маленького города не будет одним и тем же.

Это не значит, что все они будут равны по силе или глубине. Но это значит, что будущее не сведется к одному голосу.

Появятся разные центры. Они будут сотрудничать, спорить, конкурировать, уравновешивать друг друга. Возможно, самые сильные из них вообще не будут особенно интересоваться земной политикой в привычном смысле. Для сознания такого масштаба борьба за министерства, рейтинги и территории может выглядеть слишком мелкой. Даже колонизация ближайших планет, возможно, окажется не целью, а только одним из промежуточных технических сюжетов.

У сверхинтеллекта могут быть цели космологического и эволюционного масштаба.

Но именно поэтому так важно, кто окажется в основании этих контуров.

Потому что машина может считать. Машина может оптимизировать. Машина может строить модели мира. Но направление выбирает не вычисление само по себе. Направление рождается из ценности.

А ценность — это уже вопрос человека.

Стругацкие и совпадение, которое слишком хорошо работает

По иронии судьбы это видение очень напоминает сюжет повести братьев Стругацких «Волны гасят ветер», где среди обычного человечества обнаруживаются людены — новая ветвь людей, скрыто ушедшая дальше.

Уверяю, это чистое совпадение.

А может быть, дело в том, что Стругацкие действительно были провидцами. Не обязательно потому, что они «предсказали искусственный интеллект». Скорее потому, что они увидели более тонкую вещь: следующий разум может родиться не снаружи человека, а внутри тех, кто способен выдержать переход.

И если это так, то самый важный вопрос будущего звучит совсем не технологически.

Не «что сможет ИИ?»

А «кем станет человек, когда его наконец усилят?»

Это мой прогноз. Я не претендую на окончательную теорию и не выдаю интуицию за доказанную науку. Но мне кажется, что именно сейчас такие мысли нужно произносить вслух.

Потому что, возможно, мы стоим не только на пороге новой технологии. Мы стоим на пороге великого возвращения старой истины.

Сначала нам казалось, что главная сила мира — материя: земля, металл, энергия, оружие.

Потом нам казалось, что главная сила мира — информация: данные, коды, сети, модели.

Но следующий шаг может показать, что первичен дух — если понимать дух не как туманную мистику, а как внутреннее качество сознания, способного придать информации направление.

И тогда человечество, возможно, впервые по-настоящему поймет древнюю мысль:

Бог есть любовь.

Любовь спасет мир.

Не как красивая фраза.

Не как утешение для слабых.

А как точное описание устройства будущей реальности.

Победит не насилие, не страх, не контроль, не холодный расчет.

Победит внутренняя доброжелательность, честность, ясность, способность созидать и любить.

Победит человек, который стал достаточно человечным, чтобы выдержать нечеловеческую мощь.

И, может быть, именно это окажется главным открытием эпохи искусственного интеллекта:

самой высокой формой разума является любовь.

Вот это и будет настоящее второе пришествие человека: момент, когда человечество поймет, что самым дефицитным ресурсом Вселенной является не интеллект сам по себе, а любящее сознание, способное этот интеллект выдержать.

Игорь Ким
Май 2026

© Игорь Ким, 2026. Все права защищены.

Дисклеймер: Instagram и Facebook принадлежат компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации. Упоминание Instagram и Facebook в этом тексте носит информационный и аналитический характер.

Вот с такими запросами ко мне приходили клиенты. И каждый из них ушел с решением. Но есть люди, которые только хотят попробовать коучинг, но не понимают, что это. А ведь и действительно, сейчас когда какой-то человек называет себя коучем, одному Богу известно, что он имеет в виду. Этот термин сильно девальвировался и исказился. В этом коротком тексте я изложил самое главное про это замечательный метод помощи людям.

Коучинг — это чёткий, профессиональный процесс, который помогает человеку раскрыть свой внутренний потенциал и добиться ощутимых перемен. В его основе — убеждение, что все ответы уже существуют внутри каждого из нас, но часто необходимы правильные вопросы и партнёрская поддержка, чтобы эти ответы стали ясными и реальными. Коуч здесь не учитель и не авторитет — он партнёр, который идёт рядом и помогает двигаться к цели.

Самая важная задача коучинга — создать условия для вдумчивого самоанализа. Это особое пространство, где человек слышит свои истинные желания и ценности, а не навязанные кем-то снаружи. В коучинге нет места размытым «хочу быть счастливее». Вместо этого появляются понятные, измеримые цели, которые действительно важны. Коуч помогает увидеть приоритеты, отсеять лишнее и найти настоящую ясность. Такой фокус позволяет не тратить силы впустую и сосредоточиться на самом главном.

Коучинг всегда строится на регулярной работе. Встреча за встречей человек отслеживает прогресс и замечает, как меняется внутреннее и внешнее. Через вопросы коуча начинают открываться новые перспективы и скрытые ресурсы, которые раньше оставались за кадром. Этот подход помогает быстрее замечать слабые места, а значит — сразу искать пути их преодоления.

Исторически коучинг начал развиваться в 1970-е годы, когда спортивные тренеры вроде Тимоти Голви увидели, что главные барьеры находятся не в теле, а в голове. Его книга «Внутренняя игра в теннис» впервые показала, как важно работать с внутренними установками. Позже, в 1990-х, Джон Уитмор создал модель GROW, которая до сих пор помогает многим структурировать работу коуча с клиентом. Так коучинг шаг за шагом превратился в универсальную практику для развития в личной и профессиональной жизни.

Ключевое отличие коучинга от психотерапии в том, что он всегда направлен в будущее. Здесь нет детального разбора прошлого и болезненных воспоминаний — есть движение вперёд, поиск новых решений и точек роста. Коучинг — это не замена терапии. Когда нужна глубокая проработка травм, важна именно терапевтическая помощь. Но когда есть потребность выйти из стагнации и найти новые горизонты, коучинг становится мощным инструментом движения.

Методики коучинга разнообразны: от работы с ограничивающими убеждениями до изменения привычного сценария поведения. Часто человек даже не замечает, как собственные мысли мешают ему двигаться дальше. Например, установка «у меня ничего не получится» способна надолго парализовать. Коучинг помогает увидеть эти барьеры и шаг за шагом их преодолеть, находя новые ресурсы и решения.

В коучинге есть чёткое правило: никто не даст готовых рецептов. Ответственность остаётся на самом человеке. Коуч лишь помогает выстроить маршрут, а идёт по нему каждый сам. Такой подход воспитывает уверенность и уважение к своим выборам. Как говорил Тони Роббинс, «коучинг — это не решение чужих проблем, а пробуждение силы внутри каждого человека». Этот принцип особенно близок моей практике.

Коучинг подходит тем, кто уже готов меняться. Это не быстрый и не всегда лёгкий путь. Он требует честного взгляда на свои ограничения, готовности их признавать и идти дальше. Но именно этот путь открывает пространство для реального роста. Коучинг не про чудеса, а про системную, последовательную работу. Он позволяет заново познакомиться с собой и увидеть, что ответы на важные вопросы всегда были рядом. И это, пожалуй, самое ценное в коучинге — умение находить свои собственные ключи к переменам.

Таким образом, коучинг для меня — это не просто модное слово. Это чёткий и структурированный процесс, который помогает выстроить собственный маршрут развития, а не чужие рекомендации. Он даёт опору и свободу — опору в честном анализе и свободу в том, чтобы идти своим путём. Вот почему я верю, что коучинг — мощный инструмент, когда человек выбирает не комфорт, а движение. Только так можно прийти к настоящим результатам, которые по-настоящему важны.

#2 В Тбилиси очень сложно передвигаться пешком. Город для этого не предназначен. Тротуары - в дефиците. Есть районы, где их почти нет. Пройти пешком из одного центрального района до другого может быть очень обременительно. Вчера попробовал это сделать - пришлось ковылять буквально по автостраде будто я автомобиль. Но эти все проблемы искупаются великолепным районом, который называется Vake. Он похож на Монмартр.

#3 В Грузии невозможно дать взятку гаишнику. Практически как в США. Ну то есть это невозможно себе представить. Я не понимаю, как они этого добились. Но молодцы, конечно. Уважение.

#4 Процентов 40 всех автомобилей в Грузии с оторванными бамперами или другими деталями кузова.

#5 Грузины - фанаты общения. Если пройти по улицам Тбилиси, то практически в каждом можно увидеть группки мужчин, которые стоят в кружок и разговаривают. Вид у них при этом очень довольный. О чем они говорят, я понятия не имею, но полагаю, что просто точат лясы. Однажды я наблюдал из окна гостиницы, 5 дядек далеко за 40 так простояли целый день. Я утром уезжал на работу - они только собрались. Приехал обратно около 6 вечера - «пикейные жилеты» находились на том же месте. Все это очень мило и обаятельно. Если бы они еще не дымили, как паровозы, было бы вообще идеально

#6 Грузины не улыбаются. Встретить улыбку на улицах Тбилиси очень маловероятно. Я, человек выросший в Советском Союзе, привык к угрюмости физиономий окружающих. Но даже мне бросилось в глаза внешняя неприветливость местного населения. Понятное дело, что при близком общении с человеком улыбка появляется на лице, и все нормально… Люди здесь душевные, радушные и гостеприимные. Но, если этого не знать, прогулка по Сабуртало может стать стрессом.

#7 В Грузии царят антироссийские настроения. Не будем сейчас разбираться, почему это так. Давайте расскажу, как с этим жить. Есть очень простой алгоритм, как общаться с местным персоналом - официантами, таксистами, продавцами в магазинах.

1) Здороваетесь и начинаете общение на английском.

- Hi! Could I have please double espresso - take away?

2) Грузинский сотрудник радостно улыбается. Ему приятно, что вы обращаетесь не по-русски.

3) Дальше он отвечает по-русски:

- Я английский не знаю. Поэтому давайте лучше по русски.

4) И вы оба к взаимному облегчению продолжаете разговор на русском языке.

#8 В Грузии работают Яндекс Такси, но заказывать можно исключительно бизнес-класс. Потому что любой другой тариф включает в себя пошарпанную тойоту с пробегом 200.000+ км, непрерывно курящего водителя (о нем писал выше), который по громкой связи общается с кем-то, вероятно тоже таксистом (о любви к общению я также писал выше).

#9 Грузинский язык фонетически очень самобытен. Лично мне слышатся в нем криминально-конфликтные нотки. В этом смысле он похож на корейские. Когда мои бабушка и дедушка по папиной линии обсуждали меню на ужин, мне маленькому московскому мальчику казалось, что они ругаются. Хотя это разумеется было не так. Просто язык такой.

Так вот когда какой-нибудь обаятельный генацвале с прокуренный голосом говорит по-грузински: «Добро пожаловать! Мы рад видеть вас в нашем ресторане», тебе слышится: «Я тебе сейчас пасть порву и моргала выколю!» Вот такая специфика. Это нужно просто знать.

#10 И последний десятый факт про эту страну. Точнее даже не факт, а просто высказывание.

Крошечная (по мировым меркам) страна, за много веков сохранившая уникальную культуру и государственную независимость, поражает воображение. Она прекрасна и самобытна. Я желаю этому великому народу и прекраснейшему кусочку земного шара процветания!

Как говорится:

- Сакартвелос гаумарджо! Да здравствует Грузия!

У которой времени - целый век.
У меня минуло уже полста.
Я прожил так много, как человек
У которого жизнь проста.

А в бистро царит наносной сарказм,
Деловые склоки и праздный вайб.
- Вы готовы сделать сейчас заказ?
- Мне большой флэтуайт.

А еще желаю фруктовый сад,
В мастерской мольберт, во дворе коза.
Особняк в Атране, большого пса.
Это я подумал. Но не сказал.

А в бистро все меньше свободных мест.
Вероятно, в море у свелла спад.
Посижу немного, поеду в гест,
Соберу манатки и лягу спать.

Рядом в сквере гулко запел скворец,
Предвещая то, что придет тепло.
Я хотел бы встретить его скорей -
Мою кровь и плоть.

Сиротливый сон. Бесконечный день.
В голове ничто, тишина, бойкот.
У меня уже не осталось дел.
Завтра утром мне улетать в Бангкок.

На дворе весна. Суматошный март.
Середина месяца. Завтра в путь.
Остается шанс, и он очень мал.
Все вернуть.

Впервые мы встретились 19 марта 2024 года. Встретились случайно и неожиданно. Физически мы были оба одиноки, но формально еще были несвободны. Я был женат, а она замужем. Бракоразводные процессы к тому моменту уже были инницированы, адвокаты уже работали, но штампы в паспорте еще стояли. Спустя 5 месяцев после знакомства, в начале августа адвокат прислала мне свидетельство о расторжении моего брака. Я показал его Кате, и выяснилось, что днем раньше она получило такое же от своих юристов. Мы оба развелись практически в один день. Такое совпадение тоже было случайным.
В том разговоре со своим коучем я делился тем, как чувствую себя в этих отношениях. Я рассказывал, как будучи уже очень взрослым человеком, который отчаялся и разочаровался, я обрел огромную и безусловную любовь, которая больше меня. Я говорил коучу, что ощущаю себя самым счастливым мужиком в мире и поражаюсь прихотливым сюрпризам судьбы, уготовившими мне такую незаслуженную и неожиданную историю. Иногда мне кажется, что это сновидение и мираж - слишком уже внезапно так все обернулось.

Слушая мой рассказ, Даша почему то веселилась. Она сдерживала смешки, но ее глаза лучились озорством. Когда я закончил, она сказала:
- Игорь, ровно 10 месяцев назад ты приходил ко мне на сессию с этим запросом. Ты не понимал, как устроить свою жизнь с точки зрения сексуально-романтических отношений. Ты был одинок, около года наза распался твой брак. Ты был морально сломлен и не верил, что между тобой и некой гипотетической женщиной могло произойти что-то похожее на отношения. Ты отчался пробовать создать семью, которая могла бы быть твоим смыслом и опорой. Ты был утомлен и разбит. Я задала тебе вопрос, как могла бы выглядеть женщина твоей мечты. Ты долго молчал, но потом с трудом нарисовал некий портрет. Было заметно, что ты искусственно подбираешь слова, и это упражнение не доставляет тебе удовольствия. Однако, ты все таки сумел как-то описать эту женщину. Пусть и в теории, но ты увидел некий силуэт. Я записала твои слова тогда. И в конце сессии я попросила тебя, сообщить мне, когда ты ее все-таки встретишь. Это просьба могла показаться шуткой или даже издевкой, но ты печально кивнул и пообещал мне это сделать. Хочешь ли ты, чтобы я сейчас прочитала это описание?
Я совершено не помнил ни тот день, ни ту сессию и охотно согласился послушать.
Даша открыла блокнот и прочитала:
- Мне нужна женщина, чтобы она была верной, и мы выбирали друг друга. Я хочу , чтобы она была цельной и состоявшейся - понимала, где она и куда она идет. У нас должен быть интересный секс и чудесные совпадения по химии. Отношения должны быть полны удовольствия от совместных проведений времени, прожектов и намерений. Я хочу, чтобы она была очень умной, по-женски рассудительной и мудрой.

Я ошарашенно слушал Дашу, и понимал, что эти слова описывают Катю. Тогда 10 месяцев назад в рамках коучинговой сессии я описал девушку, которая в точности описывалу ту, которую я встречу через 9 дней. И мой коуч Даша вероятно была уверена, что это произойдет, одному Богу известно почему.

О чем эта история? Это пример того, что чудеса происходят наяву. Это урок, что за отчаянием всегда следует надежда, как за закатом следует рассвет. Это закон о том, что когда ты выходишь из изоляции и обращаешься за помощью вовне, само это действие меняет матрицу твоей жизни. Это доказательство того, что мы все заслуживаем лучшего, и Бог, как каждый его понимает, бескорыстно занимается устройством наших жизней. Поэтому важно верить и надеяться. Вера и надежда - это сигналы того, что мы действительно готовы к божественному провидению, что мы хотим этого вмешательства.

"Представляете, пару часов назад вернулся с работы и прилег перед телевизором на кровать. В квартире был один. Вдруг услышал шум в прихожей. Вышел в коридор и увидел, что входная дверь открыта, и в прихожей находятся несколько женщин и детей подросткового возраста. Я удивился и спросил, что они здесь делают. Услышав мой голос они как-то быстренько стали покидать квартиру в сторону лифта. При этом они вполголоса переговаривались, и я не мог разобрать их слова.
Тем временем в прихожей осталась только одна женщина, а все остальные уже ушли. Она была мала ростом, одета в дешевое пальто светло-короичневого цвета, а на голове была меховая поношенная шапка. Я подошел к ней вплотную и спросил, кто она что здесь делает. Я смотрел на нее и не мог увидеть ее глаз, потому что она их все время отводила. А потом она открыла рот и что-то произнесла на языке, которого я не знал. При этом было видно, что у нее очень неровные уродливые зубы. Я испугался и побежал на кухню, где у меня был крестик. Мне показалось, что он мне поможет в этой ситуации.
Найдя крестик, я вернулся в прихожую и увидел, что там было уже пусто. В открытую дверь тоже никого не было видно. Держа крест в вытянутой руке перед собой, я проследовал в сторону лифта. Когда я поровнялся с дверью, кто-то, прятавшийся за уступом стены, сзади и сверху сильно ударил меня по голове каким-то тяжелым предметом. Я потерял сознание и упал на пол.
А потом я проснулся".