Мне было пять лет, когда отец впервые привез меня на ипподром Monticello на севере штата Нью-Йорк.

Он вручил мне гоночную программу и показал, как ее читать: показатели прошлых забегов, статистику жокеев, состояние дорожки. Все эти цифры и символы казались мне секретным языком.

С годами мы стали ездить туда регулярно. Этот ипподром превратился в его учебный класс. Отец никогда не говорил мне «найди победителя». Речь всегда шла о другом: «Есть ли в этом забеге ценность?».

Когда я анализировал забег, он спрашивал, как именно я пришел к своим выводам. Затем, опираясь на свой опыт, он показывал мне, что я упустил или где мог копнуть глубже. Он научил меня:

• Замечать паттерны в гоночной программе
• Взвешивать различные факторы друг против друга
• Присваивать коэффициенты (шансы), отражающие реальность, а не надежды
• И главное — постоянно пересматривать эти шансы при поступлении новой информации

Сам того не осознавая, он учил меня оценивать вероятность будущих исходов через байесовский процесс — навык, который я использовал в каждом принимаемом решении, особенно за 30 лет работы на Уолл-стрит.

Сегодня этот же подход привел меня к тому, что я считаю самой ошибочно оценённой ставкой из всех, с которыми сталкивался: к BTC.

Когда я анализирую BTC так, как отец учил меня анализировать лошадей, я вижу соотношение шансов примерно 3 к 1 на актив, который некоторые из самых умных моих знакомых оценивают как 100 к 1 или вовсе называют обесцененным.

Это огромное расхождение.

Обучение оценке вероятностей будущего

Процесс, которому меня учил отец, был строгим, а не поверхностным.

Прежде чем присвоить шансы любой лошади, я должен был проделать определенную работу. Я изучал программу забегов как домашнее задание:

• Результаты прошлых забегов при разных состояниях дорожки
• Жокеев, которые блестяще выступали в определенных ситуациях
• Изменения класса, смену экипировки, сценарии темпа
• Родословную лошади и паттерны тренировок

Он даже научил меня быть циником и не доверять людям.

Не каждая лошадь выкладывалась изо всех сил. Некоторых подготавливали к будущим стартам. У некоторых тренеров был очень специфический подход к тренировкам. Все это я должен был учитывать.

Затем были сами ставки.

Я научился следить за тем, когда заходят «умные деньги» и как смещаются коэффициенты в последние минуты перед стартом. Но ключевое правило было таким:

Я был обязан записать свои шансы до того, как мне разрешалось взглянуть на табло с коэффициентами.

Я не должен был угадать победителя или его шансы. Моей целью было построение обоснованной аргументации того, почему у лошади есть 20% шанс на победу (5 к 1) против 10% (10 к 1) или 5% (20 к 1).

Только после того, как я проделывал эту работу и мог объяснить логику, отец разрешал мне, начинающему гандикаперу, посмотреть, на что ставит толпа.

Так я научился определять недооцененные события.

Иногда моя лошадь с шансами 5 к 1 стояла на табло как 20 к 1.

Преимущество заключалось в понимании того, что большинство людей, формирующих коэффициенты, не проделали глубокую работу, и что величайшие возможности кроются в том, что они упустили.

И еще один важнейший урок, который отец в меня вбил:

Если забег оценен справедливо, ты остаешься в стороне.

«Забеги будут всегда».

Сидеть сложа руки, когда у тебя нет преимущества, — одна из самых сложных дисциплин на рынках, которой многие инвесторы так и не научаются.

Открытие книги «Thinking in Bets»

Годы спустя я обнаружил, что отец учил меня формальной дисциплине, которую профессиональные игроки в покер и теоретики принятия решений совершенствовали десятилетиями.

Книга Энни Дьюк «Thinking in Bets» дала мне интеллектуальный каркас для того, чему я научился на ипподроме. Ее ключевая идея проста:

Все решения — это ставки на неопределенное будущее, и качество решения должно оцениваться отдельно от его результата.

Вы можете принять блестящее решение и все равно проиграть. Лошадь с шансами 5 к 1 проигрывает в 80% случаев, даже если ее шансы оценены идеально верно. Значение имеет лишь следующее:

• Была ли ваша методология разумной
• Были ли ваши коэффициенты обоснованными
• Обладали ли вы преимуществом, когда делали ставку

Несколько лет назад я встретился с Энни и рассказал ей, как ее книга отражает уроки моего отца. Я всегда знал, что это помогает мне на рынках, но это также сформировало мое отношение к здоровью и счастью.

Мы провели больше времени, разговаривая о ее психологическом бэкграунде, чем о покере или самой книге, потому что все это взаимосвязано. Этот подход применим не только к покеру или рынкам. Он о том, как мы принимаем решения в условиях неопределенности в любой сфере жизни.

Но главный урок остается прежним: мы живем в мире неполной информации. Дисциплина вероятностного мышления и отделение процесса от результата — это то, что позволяет нам совершенствоваться со временем.

Мангер: Рынки как ипподромы

Чарли Мангер однажды заметил, что фондовый рынок — это не что иное, как система тотализатора.

В системе тотализатора цены не устанавливаются каким-то объективным понятием внутренней стоимости. Они формируются совокупными ставками всех участников.

Коэффициенты на табло не говорят о том, сколько лошадь «стоит». Они показывают, сколько денег было поставлено на каждую лошадь относительно общего пула. Рынки работают точно так же.

Цены акций, доходность облигаций, BTC — ничто из этого не определяется телевизионными экспертами или нарративами в соцсетях. Они определяются тем, куда на самом деле распределяется капитал.

Когда я смотрю на BTC через эту призму, реальные «шансы» — это не то, что несколько богатых людей говорят о нем на CNBC. Реальные шансы проявляются в относительных размерах пулов:

• Биткоин против активов в фиатных валютах
• Биткоин против золота
• Биткоин против общего мирового благосостояния домохозяйств

Эти соотношения и динамика относительной доходности показывают вам, что на самом деле думает совокупный игрок, независимо от публичных заявлений.

И вот что самое интересное:

Когда кто-то говорит мне, что BTC обесценен и ничего не стоит, с точки зрения системы тотализатора они не совсем правы, но и не совсем ошибаются.

Несмотря на опережающую доходность, рост числа пользователей и десятилетие монетарных экспериментов и обесценивания валют, BTC все еще мал. Пул капитала, выделенный на него, крошечный по сравнению с традиционными средствами сохранения стоимости.

Языком тотализатора: толпа сказала свое слово — она почти не сделала ставок.

И именно с этого начинается мой анализ.

Джонс, Дракенмиллер и сила позиционирования

Двое из величайших макро-трейдеров в истории, Пол Тюдор Джонс и Стэн Дракенмиллер, построили карьеру на принципе, который большинство инвесторов упускают из виду:

Позиционирование часто важнее фундаментальных показателей.

Джонс говорил: «Толпа всегда запаздывает». Дракенмиллер выразился еще резче: «Оценка стоимости ничего не говорит вам о тайминге. Позиционирование говорит вам все о риске».

Как только все оказываются на одной стороне сделки, предельный покупатель исчезает. Рынки движутся не за счет мнений, а за счет принудительных покупок и продаж. Это снова возвращает нас к мысли Мангера о тотализаторе. Важен не только размер пула, но и то:

• Кто именно делает ставки
• Кто сидит в стороне

Когда я смотрю на BTC через эту призму, вырисовывается кое-что интересное.

Самые богатые люди в фиатной системе, те, кто контролирует больше всего капитала, в большинстве своем не любят Биткоин. Но чем больше времени проходит, тем сильнее этот разрыв будет сокращаться.

• Чем вы старше, тем меньше вероятность того, что вы им владеете.
• Чем глубже ваше образование в сфере традиционных финансов, тем с большей вероятностью вы назовете его скамом.
• Чем вы богаче, тем больше вам есть что терять, если вы поверите в него.

По этой причине я научился избегать темы BTC на ужинах с Уолл-стрит. К ней относятся как к политике или религии.

Но вот чему нас научили Джонс и Дракенмиллер:

Вам не нужно, чтобы будущее BTC было гарантированным.

Вам просто нужно признать, что экстремальный дефицит позиций среди владельцев мирового капитала создает асимметрию, на эксплуатации которой они и построили свои карьеры.

Оценка BTC как забега

Так как же я оцениваю Биткоин?

Я начинаю так, как учил меня отец: проделай работу независимо от табло.

Биткоин родился во время ускорения экспоненциальных технологий — от смартфонов до современного машинного обучения. Он появился во время глобального финансового кризиса из недоверия к правительствам и централизованному контролю.

С тех пор:

• Государственный долг взлетел до небес.
• Традиционные «решения» системы исчерпали себя.
• Вероятный путь вперед сильно зависит от инноваций, особенно ИИ.

Я вижу в ИИ ускоряющуюся дефляционную силу, которая, как ни парадоксально, усиливает давление на правительства, заставляя их тратить и обесценивать больше денег, особенно в контексте глобальной ИИ-гонки с Китаем.

Мы движемся к изобилию, но этот путь разрушит почти каждый крупный институт.

Компании, построенные на коде, со всей их текущей властью и прибылью, уже вынуждены вести себя как правительства:

• Печатать «деньги» в виде огромных капитальных затрат на дата-центры
• Набирать все больше долгов
• Авансом финансировать расходы ради будущего доминирования

Медведи фокусируются на пузыре, я же фокусируюсь на отчаянии богатых.

В конце концов, ИИ сделает и эти расходы дефляционными, сжимая маржу и вынуждая к масштабному перераспределению. В таком мире финансовым ограждениям нужны цифровые деньги, которые перемещаются со скоростью ИИ-агентов. Вот где важны сетевые эффекты.

BTC превратился в систему верований.

Инновации могут быть вытеснены лучшими инновациями. Системы верований работают иначе. Достигая критической массы, они начинают вести себя скорее как религии или социальные движения, чем как продукты.

Когда я присваиваю шансы разным путям развития, я получаю соотношение риска и прибыли примерно 3 к 1 или 5 к 1. Это учитывает квантовые риски, развороты государственной поддержки и появление нового конкурента в битве за доминирование в крипто-верованиях.

Затем я смотрю на табло.

Не на саму цену BTC, а на позиционирование людей, которых я знаю лучше всего: богатых, образованных аллокаторов капитала, которые десятилетиями успешно приумножали средства.

Большинство из них до сих пор оценивают Биткоин как 100 к 1 или хуже. Многие говорят «обесцененный мусор». И их портфели отражают эту убежденность: у них его нет вообще или почти нет.

Этот разрыв между моими шансами и их шансами — огромен.

В концепции Дракенмиллера это хорошая идея при отсутствии позиций у рынка, что является именно тем моментом, когда проявлять интерес следует больше всего.

Определение размера ставки (без риска разорения)

Даже при благоприятных шансах и слабом позиционировании рынка, это не призыв к безрассудству.

Мой отец никогда не позволял мне ставить весь банкролл на лошадь с коэффициентом 20 к 1. Тот же принцип применим и здесь.

У Дракенмиллера есть простое эмпирическое правило:

Хорошая идея + отсутствие позиций у рынка = крупная ставка

Но «крупная» — это всегда относительно вашей убежденности и способности нести риск. Для большинства людей эта «способность» определяется двумя вещами, которые почти никогда не обсуждаются в разговорах о BTC:

1. Ваш возраст и временной горизонт
2. Ваши будущие потребности в расходах и обязательства

Если вы молоды и впереди у вас десятилетия человеческого капитала, ваша способность переживать волатильность кардинально отличается от способности 70-летнего человека, извлекающего средства из портфеля на пенсии. Просадка на 50% в 30 лет — это урок. Та же просадка в 70 лет — это катастрофа.

Поэтому я думаю о размере позиции в Биткоине по скользящей шкале:

• Длинный временной горизонт, больше будущих доходов, меньше краткосрочных обязательств → вы можете обосновать более высокую аллокацию.
• Короткий горизонт, фиксированный доход, реальные близкие обязательства (дети в колледже, здравоохранение, пенсионные изъятия) → размер должен быть гораздо более консервативным.

Мы уже видим, как индустрия постепенно сдвигается к новой норме. Такие фирмы, как BlackRock, и крупные банки теперь открыто заявляют, что от 3% до 5% диверсифицированного портфеля может быть выделено на цифровые активы. Я не думаю, что кто-то должен слепо копировать эту цифру, но это полезная ориентировочная точка. Она говорит о том, что дискуссия сместилась от «0% навсегда» к вопросу «какова правильная доля?».

Мой взгляд прост:

Каждый должен проделать работу и определить свой собственный размер позиции.

Но я также не думаю, что эти институциональные «рекомендуемые диапазоны» останутся статичными. Шли годы, и по мере того как экспоненциальное влияние ИИ усложняет прогнозирование традиционных денежных потоков даже на три года вперед, аллокаторы капитала будут вынуждены искать рост в мире, где бизнес-модели постоянно переписываются алгоритмами.

Именно здесь Биткоин становится интересным не просто как «цифровое золото», а как нечто более близкое к защитному рву верований в рост, а не конкурентному ростовому рву.

Конкурентный ростовой ров строится на коде, продуктах и бизнес-моделях, которые могут быть разрушены лучшим кодом, лучшими продуктами и новыми игроками. В мире ИИ эти рвы размываются быстрее.

Вера строится на общем нарративе, который со временем лишь укрепляется, — на коллективной убежденности в том, что́ представляет собой денежный актив в мире обесценивания денег и технологического ускорения.

По мере того как ИИ ускоряется и усложняет выбор следующего великого победителя среди ПО или платформ, я ожидаю, что все больше инвесторов переведут часть своего «сегмента роста» в активы, чье преимущество вытекает из сетевых эффектов и веры, а не из хрупкого конкурентного преимущества в отрасли, поедаемой ИИ. BTC укрепляется тем сильнее, чем больше ИИ набирает скорость — как ураган над теплой водой. Это самая чистая сделка на тему ИИ.

Итак, единой цифры для всех не существует. Но подход универсален:

• Начните с достаточно малого объема, чтобы просадка на 50% не сломала ваше будущее.
• Соотнесите размер со своим возрастом, горизонтом и реальными потребностями.
• Признайте, что со временем «допустимая» доля Биткоина в институциональных портфелях, скорее всего, будет расти вверх, поскольку ИИ затрудняет оценку традиционного роста.

Вы не ставите все имущество при преимуществе 3 к 1. Но вы также не относитесь к преимуществу 3 к 1 как к карманной копеечной ставке.

Что остается вне зависимости от Биткоина

Когда я вспоминаю те дни на ипподроме Монтичелло, я думал не о конкретных забегах или конкретных лошадях. Я думал о структуре мышления.

Отец учил меня не выбирать победителей. Он учил меня способу мышления, который мог приносить сложный процент на протяжении десятилетий:

• Проделай работу до того, как посмотришь на коэффициенты.
• Формируй независимые оценки вероятностей вместо того, чтобы копировать толпу.
• Следи за позиционированием и потоками капитала, а не только за нарративами и заголовками.
• Оставайся в стороне, когда у тебя нет преимущества.
• Ставь крупнее, когда твои выводы резко расходятся с консенсусом, а позиционирование рынка слабое.

Ипподром научил меня анализировать шансы. Энни Дьюк научила меня мыслить ставками и отделять процесс от результата. Мангер научил меня тому, что рынки — это системы тотализатора. Джонс и Дракенмиллер научили меня тому, что позиционирование может быть важнее оценки стоимости.

Сквозь эту призму Биткоин сегодня выглядит как отцовская лошадь с шансами 20 к 1, реальная оценка которой должна быть 3 к 1, с тем дополнительным поворотом, что почти никто с серьезным капиталом даже не подошел к кассе.

Мой отец любил говорить: умение не делать ставку, когда у тебя нет преимущества, так же важно, как и умение поставить крупно, когда оно у тебя есть.

Прямо сейчас, когда я анализирую BTC, это один из тех редких моментов, когда проведенная работа, вероятности и позиционирование рынка полностью совпадают.

Толпа в конце концов придет. Они всегда приходят.

Но к тому моменту коэффициенты будут уже совсем другими.

Оригинал: https://visserlabs.substack.com/p/handicapping-the-future-what-horses

При таких вводных фондовый рынок должен валиться к чертям, вместе с летящими из небоскребов финансистами. Но S&P торгуется вблизи исторических максимумов. За полгода с начала иранского конфликта главный американский индекс вырос на 23%, прибавив $14 трлн капитализации. Один из самых быстрых и агрессивных V-образных разворотов в истории.

Возникает один вопрос: какого хуя? Как рынок умудряется расти на фоне настолько неблагоприятных условий?

Постараюсь раскидать за 5 минут.

Большинство акций S&P 500 падают

Индекс — величайшее изобретение финансистов. Фактически это гарантия бесконечного апсайда. Для того, чтобы понять почему — надо заглянуть внутрь и посмотреть на устройство S&P 500.

Несмотря на то что индекс объединяет 500 крупнейших американских компаний, влияние каждой из них на его цену отличается. S&P 500 взвешен по рыночной капитализации. Чем дороже компания, тем сильнее она влияет на индекс.

Объясню на примере:

Представьте индекс из 100 компаний. Десять крупнейших занимают 40% его капитализации, а остальные 90 — оставшиеся 60%.

Допустим, за год десять крупнейших компаний дорожают на 25%, а остальные 90 в среднем дешевеют на 5%.

В результате:

• Десять крупнейших компаний добавляют индексу 10 процентных пунктов.
• Остальные 90 компаний отнимают 3 процентных пункта.
• Совокупная доходность индекса составляет +7%.

Получается, 90% компаний подешевели, но сам индекс вырос на 7%.

Что-то подобное сейчас происходит с американским фондовым рынком.

Посмотрим уже на реальную статистику:

• 85% акций S&P 500 торгуются как минимум на 10% ниже максимумов.
• 60% акций потеряли 20% и более от максимумов.
• 40% акций торгуются более чем на 30% ниже максимумов.
• 17% акций потеряли больше половины стоимости.

Падение на 10% принято считать коррекцией, а снижение на 20% и более — медвежьим рынком. Получается, шесть из десяти компаний S&P 500 находятся в уверенном нисходящем тренде, то есть на 20% ниже исторических максимумов.

Особенно сильно пострадали недвижимость, сырьевые компании, коммунальные услуги и потребительский сектор.

Всего 10 компаний обеспечили 70% роста S&P 500

С минимума 30 марта S&P 500 вырос на 23%.

Из этих 23% около 16% обеспечили всего десять компаний.

Оставшиеся 490 компаний суммарно добавили индексу лишь 7 процентных пунктов. Выходит 2% компаний обеспечили 70% всего роста индекса.

Основными драйверами стали Nvidia, Micron, Apple, Microsoft, AMD, Google и другие технологические гиганты. Одна только Nvidia обеспечила 3% роста S&P 500. Получается, что рост американского фондового рынка зависит от относительно небольшой группы технологических компаний.

На первый взгляд это выглядит как пузырь от которого должно сжиматься очко. Как правило, на здоровом бычьем рынке, где все любят друг друга и верят в светлое будущее, растет большинство акций, а не одна небольшая группа.

Но если копнуть немного глубже, то все не так страшно. Более того, именно безумно раздутые акции технологического сектора сейчас являются одной из самых недооцененных частей рынка с точки зрения фундаментала.

«Nvidia выросла на 900% за последние пять лет, а капитализация некоторых технологических компаний уже превышает ВВП большинства государств. Как они могут быть недооценены? Ты совсем ебанулся?»

Именно так.

Технологические компании дорожают и... становятся дешевле

Для оценки стоимости акций инвесторы часто используют коэффициент P/E — отношение рыночной капитализации компании к ее годовой прибыли.

Допустим, компания зарабатывает $1 млрд в год, а ее рыночная капитализация составляет $30 млрд. В таком случае P/E равен 30.

Грубо говоря, инвесторы готовы заплатить $30 за каждый доллар годовой прибыли компании. Или компания окупится за 30 лет, если будет показывать ту же прибыль. Кому как удобнее считать.

Теперь представим, что через год капитализация компании выросла до $40 млрд, но ее прибыль увеличилась до $2 млрд. То есть капитализация выросла на 33%, а прибыль на 50%.

Несмотря на рост стоимости акций, коэффициент P/E снизится с 30 до 20. И внезапно компания становится привлекательнее, чем год назад, хотя стоит дороже.

Акции выросли в цене, но относительно прибыли компании стали дешевле.

Именно это происходит со многими технологическими гигантами.

За последние 12 месяцев акции Nvidia выросли на 20%, однако ее коэффициент P/E за тот же период сократился на 46%. Прибыль компании росла значительно быстрее капитализации.

Получается интересная ситуация.

Nvidia — одна из главных компаний технологической революции, акции которой выросли на 900% за пять лет. Однако относительно ожидаемой прибыли ее оценка сейчас не отличается от средней оценки всего S&P 500.

Для компании с такими темпами роста такая оценка выглядит менее экстремальной, чем можно было бы предположить, глядя исключительно на динамику ее акций.

Если есть проблемы с тем, что такое «экстремальная оценка» — посмотрите выше на оценку акций Palantir. Последователи Бенджамина Грэма ловят эпилептический припадок, глядя на эти показатели.

Ставки растут, индексы тоже растут, не растут только твои щитки

Вернемся к макроэкономике.

В начале 2026 года инвесторы ожидали как минимум три снижения ставки ФРС, в общей сложности на 75 базисных пунктов.

Это было ключевым элементом бычьего тезиса по акциям: инвесторы рассчитывали на дешевый капитал, рост инвестиций, снижение геополитических рисков и рекордные затраты технологических компаний.

Однако ситуация изменилась.

ФРС уже повысила ставку один раз, а инвесторы ожидают еще три повышения к июню 2027 года. Вместо снижения на 0.75% рынок закладывает повышение на 1%.

Для фондового рынка это огромный сдвиг.

Меньше кредитов, давление на рынок труда, падение потребительского спроса, сокращение байбэков, падение корпоративных прибылей, артрит, проблемы со стулом, волна сокращений, банкротство закредитованного бизнеса.

Для быстрорастущих технологических компаний эффект может быть еще сильнее, поскольку значительная часть их ожидаемой стоимости связана с прибылью в отдаленном будущем. Именно поэтому повышение ставок обычно оказывает давление на коэффициенты P/E.

Но есть и другая сторона.

Если прибыль компании растет достаточно быстро, она способна компенсировать негативное влияние повышения ставок. И снова именно это сейчас происходит с крупнейшими технологическими компаниями.

Рост прибыли S&P 500 за второй квартал этого года оценивается в 52%. Это исключительно сильные темпы, сопоставимые с периодом восстановления мировой экономики после пандемии. И все это происходит без масштабных бюджетных стимулов, которые сопровождали выход из локдаунов.

Если во время пандемии приходилось печатать деньги чтобы хоть как-то удержать экономику на плаву, то сейчас бигтехи зарабатывают сами. Без донатов от государства, без дешевых кредитов, без совещаний на острове Эпштейна. ИИ-бум, рост облачных сервисов и сумасшедшая маржа позволяют топовым технологическим компаниям жить вообще без кредитов.

В итоге, как всегда, два стула:

С одной стороны, дорогая энергия, инфляция, президент-ебалай и высокие ставки оказывают давление на оценку акций.

С другой стороны, стремительный рост корпоративной прибыли поддерживает стоимость акций. А поскольку именно эти акции весят больше всего в индексах — S&P 500 тоже чувствует себя неплохо.

Пока второй фактор оказывается достаточно сильным, чтобы компенсировать первый.

Инфляция создаёт дополнительный спрос на активы

Есть еще один фактор, который нельзя игнорировать.

Инфляция в США остается выше целевого уровня ФРС в 2% уже 67 месяцев подряд. Трудно винить Пауэлла и ФРС в том, что они плохо справились со своей работой. Вряд ли кто-то мог справиться с ней в принципе, учитывая сколько тонн дерьма на них свалилось за последние 5 лет.

Но факт остается фактом: с января 2021 года накопленный рост потребительских цен составил около 29%. Это означает, что товары и услуги, которые раньше стоили $100, теперь обходятся приблизительно в $129. Или, если посмотреть с другой стороны, покупательная способность одного доллара за этот период снизилась примерно на 22,5%.

Поэтому для инвесторов долгосрочное хранение капитала исключительно в кэше становится совсем непривлекательным.

Представьте, что в начале 2021 года у вас было $100 000.

Вы вложили их в DOT и все въебали.

Если вы просто держали эти деньги под подушкой, номинально у вас осталось бы столько же. Но с учетом накопленной инфляции их покупательная способность теперь эквивалентна примерно $77 500 в ценах начала 2021 года.

Именно поэтому инвесторы стремятся владеть активами, способными в долгосрочной перспективе компенсировать обесценивание денег. Я много пишу об этом в канале и говорю в видео. Мы живем во времена дешевых денег и экономики, которая награждает заемщиков и ебет в жопу делает беднее вкладчиков.

И чтобы деньги не обесценивались — они неизбежно будут направляться в активы. В первую очередь в акции прибыльных компаний, недвижимость, предметы роскоши и реальный сектор.

Разумеется, это не означает, что акции гарантированно защищают от инфляции на любом временном промежутке. Однако в долгосрочной перспективе бизнес способен повышать цены на свою продукцию, наращивать выручку и прибыль, а вместе с ними и собственную стоимость.

Что произойдет, если война с Ираном закончится?

Допустим, конфликт на Ближнем Востоке постепенно завершается, нефть дешевеет, инфляционное давление ослабевает, а ФРС возвращается к обсуждению снижения ставок.

Это может запустить сразу несколько процессов.

Во-первых, снижение стоимости энергетики уменьшит расходы компаний и потребителей.

Во-вторых, замедление инфляции позволит инвесторам рассчитывать на более мягкую денежно-кредитную политику и снижение ставок.

В-третьих, снижение ставок поддержит рост коэффициентов P/E, поскольку будущая прибыль компаний будет дисконтироваться по более низким ставкам.

И наконец, улучшение экономических условий может привести к ЕБАНОМУ АПТРЕНДУ. СЕЙЧАС МЫ ИХ ВСЕХ РАСКУЛАЧИМ БЛЯТЬ. РАКЕТА ЗАРЯЖЕНА. РИЧАРД БРЭНСОН ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ НАХОДИЛСЯ В СПЯЧКЕ И VIRGIN ТОЧНО ВЕРНЕТСЯ К МОЕЙ ТОЧКЕ ВХОДА. ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ МАЙКЛ БЬЮРРИ. У НАС ЛЕТАЮЩИЕ ТЕСЛЫ, ОТКРЫТЫЙ ОРМУЗ, ПРЕЗИДЕНТ КОТОРЫЙ РАЗВАЛИВАЕТСЯ БЫСТРЕЕ СУТЕНЕРСКОГО КАДИЛЛАКА 1950-ГО ГОДА, ИИ-АГЕНТЫ, СААС И ЛГБТ.

Это особенно важно, учитывая, что 85% компаний S&P 500 сейчас торгуются как минимум на 10% ниже исторических максимумов. Достаточно, чтобы рост начал распространяться на акции, которые до сих пор отставали от рынка.

Главный вопрос сейчас заключается не в том, насколько сильно вырос S&P 500, а в том, что произойдет, когда негативные макроэкономические факторы начнут ослабевать.Если инфляция замедлится, нефть подешевеет, а ФРС вернется к снижению ставок, рынок может получить сразу два источника роста.

Первый — дальнейшее увеличение прибыли технологических компаний и восстановление их оценочных мультипликаторов.

Второй — расширение ралли на сотни компаний, которые до сих пор оставались в стороне или вообще находились в нисходящем тренде.

Но для этого сперва нужно проиграть промежуточные выборы демократам и наладить отношения с Ираном. И если первый пункт выглядит лишь как вопрос времени, то второй зависит от того, появится ли в Пенсильвании еще один смельчак, который не промахнется.

S&P 500 может торговаться около исторических максимумов, даже когда большинство входящих в него компаний находятся в нисходящем тренде.

Надеюсь теперь вы понимаете почему.

Доходы у всех разные, так что еще в первый день мужчины договорились не делить счет поровну, а оплачивать его по простому принципу: чем больше зарабатываешь, тем большую часть счета берешь на себя.

Получилась такая пропорция:

• Первые четверо (ебаные броуки) ничего не платили.
• Пятый (с доходом чуть выше) платил $1.
• Шестой отдавал за пиво $3.
• Седьмой платил $7.
• Восьмой платил уже $11.
• Девятый выкладывал $17.
• Десятый (самый богатый) — $61.

Такая система всех устраивала. Мужики пожали друг другу руки и начали встречаться в баре каждый вечер. Долгое время все были довольны сложившимся укладом, шутили над инфляционными прогнозами Кевина Уорша и не знали бед.

Однажды владелец бара решил сделать для своих посетителей подарок.

— Мужики, ептумать, вы такие хорошие постоянные клиенты, — сказал он, — так что я решил снизить стоимость вашего ежедневного пива на $20.

Теперь выпивка на десятерых стоила $80.

Мужики обрадовались, по очереди обняли бармена, потрогали его там где нельзя, сели обратно за стол и решили, что будут делить счет по тому же принципу, что и раньше.

Первые четверо ничего не платят, тут без изменений. Но что делать остальным шестерым? Как поделить скидку в $20 таким образом, чтобы каждый получил справедливую долю?

Они быстро подсчитали, что $20, поделенные на шестерых, это примерно $3.30 на человека. Но если просто вычесть эту сумму из счета каждого платежеспособного мужчины, то пятый и шестой окажутся в группе тех, кому не нужно платить за пиво.

Оба платят меньше $3 за вечер, так что новый налоговый вычет полностью покроет их затраты. Более того, им еще будут доплачивать за то, что они пьют пиво. Так не пойдет.

Тогда владелец бара предложил следующий вариант: чем беднее человек, тем больший процент скидки он должен получить. Это соответствовало бы принципу налоговой системы, которой они пользовались раньше.

Более бедные получат больший процент скидки, более богатые — меньший. Он посчитал, сколько теперь должен платить каждый.

Получилась такая пропорция:

• Первые четверо (ебаные броуки) все еще ничего не платили.
• Пятый, как и первые четверо, теперь тоже ничего не платил.
• Шестой теперь платил $2 вместо $3 — экономия 33%.
• Седьмой платил $5 вместо $7 — экономия 29%.
• Восьмой платил $8 вместо $11 — экономия 27%.
• Девятый платил $14 вместо $17 — экономия 18%.
• Десятый платил $51 вместо $61 — экономия 16%.

Каждый из шести мужчин теперь платил меньше, чем раньше. Причем чем беднее был мужчина, тем большую скидку получил в процентах от своего прежнего счета. Первые четверо продолжали пить бесплатно.

Но, выйдя из бара, мужчины начали сравнивать, кто сколько сэкономил.

— Из скидки в $20 я получил всего один доллар! — сказал шестой мужчина. Он харкнул себе под ноги, медленно поднял глаза на десятого и продолжил: — А это говнорыло получило целых $10. Что-то тут нечисто.

Наступила тишина.

Пятый мужчина, который теперь пил бесплатно, задумался.

— Так и есть, — сказал пятый. — Я как и шестой сэкономил всего доллар. Несправедливо, что десятый получил в десять раз больше выгоды, чем мы.

— Ты кто такой, сука, чтоб это сделать? — внезапно закричал седьмой и подошел к десятому вплотную. — Почему тебе вернули $10, а мне только $2? Богатым всегда достаются все льготы.

— Подождите! — одновременно закричали первые четверо. — Мы вообще ничего не получили! Эта новая налоговая система эксплуатирует бедных!

Остальные уважительно закивали.

Закат медленно наливался фиолетовым. Свет растекался по горизонту, смешивался с последними отблесками дня и постепенно затягивал собой весь город. Казалось, еще несколько минут и город исчезнет совсем, оставив после себя лишь теплый воздух, длинные тени и это лиловое небо под которым девять мужчин окружили десятого и отпиздили его ногами.

На следующий вечер десятый мужчина в бар не пришел. Остальные девять сели и выпили свое пиво без него, вновь причитая о несправедливости пропорций налогового вычета.

— Ну и хуй с ним, — сказал кто-то.

Но когда пришло время оплачивать счет, оказалось, что даже если сложить все их деньги вместе, то их не хватит даже на половину чека.

До появления скидки первые девять мужчин оплачивали только $39 из $100.

Оставшиеся $61 вносил человек, которого вчера коллективно отпиздили и который сегодня почему-то решил провести вечер в другом месте.

Если они хотели продолжать пить то же самое пиво за те же $80, кому-то теперь пришлось бы взять на себя те $51, которые вчера платил десятый. Можно было повысить платежи остальным, сократить заказ, изменить систему распределения, попытаться вернуть десятого или долго обсуждать, какая он все-таки псина.

Последний вариант оказался самым популярным.

Так работает налоговая система.

Если человек изначально платит намного больше остальных, то снижение его платежа даже на небольшой процент даст ему большую экономию в долларах. Тот, кто платил $61 и получил скидку 16%, сэкономит больше долларов, чем тот, кто платил $3 и получил скидку 33%.

Люди, которые и без того платят самые высокие налоги, естественным образом получают наибольшую выгоду в абсолютных суммах от снижения налогов.

Если нападать на них за то, что они богаты, они просто перестанут приходить и вероятнее всего начнут пить пиво в другом баре за границей. Где-нибудь в оффшорной зоне, с более дружелюбной атмосферой и красивыми девушками.

Мораль: владелец бара гандон. Все началось из-за него.

Последние 40 лет иностранные инвесторы, которые хотели торговать корейскими бумагами, отправлялись прямиком в бюрократический ад. Если вы не крупный инвестиционный фонд с выходом на рынки иностранного капитала, то покупка южнокорейских акций была сравнима с переходом северокорейской границы.

Рынок существовал, компании существовали, регуляторные нормы корейской фонды не отличались от американских и японских. Но все это происходило без присутствия иностранного розничного капитала.

Теперь наебенившийся реднек из Арканзаса с аккаунтом Interactive Brokers может инвестировать в корейские компании тем же способом, что и в американские. Можете представить какое преимущество получают мид-кэп фонды. Это открывает огромные возможности для подбора недооцененных компаний.

Открывая скринер корейских компаний малой и средней капитализации, вы попадаете в прошлое. Идеи Бенджамина Грэма, которые показывают ужасную доходность после кризиса 2008 года на американском рынке, внезапно становятся актуальными на корейском.

Это развитый рынок, полный прибыльных, не имеющих долгов и богатых активами компаний, акции которых можно купить по 30 центов за доллар.

Бумаги стоят дешево из-за специфической культурной особенности Южной Кореи — семейных кланов (чеболь), которые контролируют большинство корпораций. Они десятилетиями удерживали прибыль внутри компаний, не распределяя ее в виде дивидендов и не проводя байбеки. У них просто не было стимула делиться с внешними акционерами.

Структура семейных кланов, перекрестное владение акциями, удержание дивидендов и отсутствие байбеков создали рынок, где предприятия мирового класса торгуются с огромным дисконтом, в то время как основатели сидят на горах кэша, которые превышают рыночную капитализацию их собственных компаний.

Теперь эта структура находится под скоординированным политическим и регуляторным давлением. В прошлом году был принят закон, обязывающий советы директоров учитывать интересы всех акционеров, а не только контролирующих семей. Впервые за десятилетия внешние акционеры получили законодательный рычаг давления на семейные кланы.

Здесь же индекс Value-Up, корейский аналог японской реформы TSE, который создает рыночный стимул для компаний раскрывать планы по росту акционерной стоимости и возврату капитала. Крупнейшие кланы уже объявляют многолетние программы байбеков и дивидендов, которых корейский рынок не видел раньше.

Ситуация действительно напоминает Японию образца 2018 года. Компании встретились с идентичным регуляторным давлением, после которого разрыв между стоимостью акций и оценкой компаний начал сокращаться. После того как TSE в 2023 году потребовала от компаний с P/B ниже 1x публичных планов по исправлению ситуации, индекс Nikkei вырос на 130%.

70% компаний, которые входят в основные корейские индексы (KOSPI, KOSDAQ) торгуются ниже балансовой стоимости материальных активов. Многие торгуются ниже стоимости чистых оборотных активов (NCAV). Это означает, что рыночная капитализация таких компаний меньше, чем кэш плюс долги плюс запасы минус все обязательства.

Представьте, что покупаете завод, землю и 50-летние отношения с клиентами со скидкой 50% от реальной стоимости этих активов. Что бы вы сделали? Очевидно, понесли бы деньги в крипто-щиткоин или в S&P на исторических максимумах.

Но я предлагаю вам посмотреть на альтернативный вариант. Для этого вам больше не нужно становиться азиатом, брать фамилию Ким и ехать с BTS в мировой тур. Достаточно накидаться соджу и присмотреться к недооцененным компаниям с хорошим бизнесом.

Покупать корейские индексы не самая интересная затея с точки зрения потенциальной прибыли. С момента тарифного пролива в Апреле 2025 года они выросли на 200% и по большей степени состоят из компаний технологического сектора, которые идут с сумасшедшими мультипликаторами. Это не дает никакого преимущества по отношению к развитым рынкам, так как с такими же мультипликаторами вы можете купить американские или японские корпорации.

Реальное преимущество лежит в поиске недооцененных компаний. Я не сторонник диверсификации и предпочитаю находить 1-2 хорошие идеи, заходя в них большей частью капитала. Но в случае с корейским рынком, есть смысл разделить портфель на 10-20 акций с хорошим бизнесом и позволить математике делать то, что она делает лучше всего.

Некоторые акции будут стоять на месте годами, а затем взлетят в 4 раза за один квартал, когда придет инвестор-активист, основатель уйдет на пенсию или правительство окажет очередную волну давления. Невозможно предсказать какая компания получит подобный буст в ближайшее время, но можно максимизировать вероятность качественным отбором и ранним входом.

2026 год и последние обновления регуляторов дают лучшую возможность сделать это за последние десятилетия.

Каждая топовая возможность deep value инвестирования в современной истории была временной. Богатели на ней те, кто открывал позиции раньше остальных. Недооцененные акции американской фонды в 1970-х, японский кейс 2018-го, покупка подписки на JTC по $200 в 2025-м.

Это окно не останется открытым вечно. Реформы сработают, дисконты сузятся. На рынок 100% придут инвесторы. Крупные фонды — медлительные, но не глупые — поймут, как аллоцировать капитал в Корею. Когда это произойдет, они сдвинут цены так, что ранние инвесторы окажутся в выигрыше.

Пора садиться за рисерч.

Но если вернуться на несколько лет назад, то кажется я торговал все, что имеет график и хорошее ожидание. Хотя мой фокус оставался на классических активах вроде индексов, крипты, металлов и валют, я действовал гораздо шире, используя все возможности, в которых видел преимущество.

Я набирал опционы на кофе, откупал акции KOZAL (сейчас TRALT) на турецкой бирже, инвестировал в американские small-cap компании, изучал ОТС рынки, подбирал Alibaba на самом дне и в октябре 2024 запрыгнул в компании, связанные с ИИ-инфраструктурой (VRT, JCI, MMM).

Это не похоже на портрет классического трейдера. Скорее на СДВГ-лудомана, которому надоело терять деньги простым путем. Но почти везде я неплохо заработал, потому что видел очевидную возможность и перекос.

Многих успокаивает мысль, что трейдинг можно систематизировать/паттернизировать, как любое рутинное занятие. Достаточно взять один актив, изучить одну формацию и повторять ее как можно чаще, не отклоняясь от правил. И если получается хорошо торговать, используя эту формацию один квартал, то подобное будет происходить всегда. Реальность устроена иначе.

Ритейл-трейдинг гораздо больше напоминает творческую профессию, чем какой-то алгоритм. Для многих дизайнеры, художники или музыканты — это ребята с ментальными проблемами, работа которых напоминает хаос. Но попробуйте посмотреть в зеркало и подумать чем вы отличаетесь от них? Я вот ничем.

Прежде чем научиться импровизировать, гитарист тратит годы на освоение базы. Прежде чем написать картину, художник тратит годы на освоение базы. Базовые правила создают фундамент, а мастерство рождается из интуиции, опыта, насмотренности и формирования личного стиля.

Но за базу не платят. За действия, которые может повторить любой человек не платят. За информацию, которая находится в открытом доступе не платят.

Начинающие трейдеры после прохождения обучения берут один актив, осваивают одну модель, берут риск в 1%, соотношение 1 к 3, задрачивают бэктесты, которые будут оторваны от реальности, годами торгуют в безубыток (в лучшем случае) и называют это преимуществом.

Я не сомневаюсь, что есть трейдер, который каждый день торгует график EURUSD и вытаскивает прибыль. Я не сомневаюсь, что этот трейдер может вытаскивать прибыль на протяжении года. И я не сомневаюсь, что на каждого такого трейдера приходится 99 трейдеров, которые теряют деньги.

Индустрия любит говорить и показывать тех, у кого получилось. Трейдеры у которых получилось разбирают график на истории и вам начинает казаться, что у вас тоже получится. Вот конкретный паттерн, конкретная ситуация. Все что нужно сделать — найти этот паттерн в такой же ситуации и повторить 50 раз.

Понимание, что нужно искать на графике, безусловно важно. Изучение формаций, которые дают хорошее соотношение риска к прибыли тоже важно. Это база, это необходимый процесс обучения и развития. Но многие на этой базе останавливаются, думая, что это и есть трейдинг.

Я люблю аналогии с теннисом: изучение сетапов и моделей для входа — то же самое, что изучение ударов ракеткой по мячу. Вы можете наносить хорошие и точные удары, но теннис на этом не заканчивается. Еще нужно научиться правильно перемещаться по корту, выбирать позицию, смотреть, что делает соперник и либо подстраиваться под него, либо навязывать свой стиль. И это при том, что нужна психологическая стабильность и физическая выносливость.

Одного паттерна или скилла недостаточно для систематических побед.

Если бы существовал четкий набор правил, который бы позволял стабильно выносить с рынка деньги, то были бы вы нужны в этой цепочке? В чем ваше преимущество перед алгоритмом, которому можно скормить этот сетап?

Большинство даже не понимает чем занимается и в какой среде находится. Трейдеры принимают многие вещи как истину и отказываются смотреть дальше монитора с открытым графиком EURUSD. 99% ритейл-трейдеров смотрят на индустрию поверхностно, не подозревая какие возможности эта индустрия предоставляет и насколько она опасна для неподготовленного человека.

Трейдинг — бесконечный поиск возможностей и неэффективностей.

Пока большинство играет в системность, статистику и стабильность (то есть находится на том же поле, что и институционалы с алгоритмами и крупные фонды с командой квантов), реальное долгосрочное EV+ лежит в дискретности.

Не в алгоритмизации решений (sweep + bos), с которым справится любой бот, которого можно навайбкодить в Claude за 30 минут, а в поиске аномалий, высоковероятных идей и асимметричных позиций. В понимании рыночных циклов, макроэкономических режимов, движении капитала и горизонте инвестирования. В насмотренности и опыте.

Пример такой идеи: акции MOH

40% роста за 3 недели с момента публикации здесь.
Не крипта, не щиткоин, просто недооцененная акция.

Ритейл трейдеры вроде нас находятся в жесткой информационной асимметрии по отношению к крупному капиталу. Но также имеют несколько преимуществ перед институционалами: тотальная свобода в принятии решений, мгновенный вход и выход из позиций без импакта на рынки, небольшой размер капитала, возможность торговать недоступные фондам активы (OTC, small-cap акции, tier-3 крипта) и быстрая реакция на то, что происходит в мире.

На полтора года я осознанно отошел от такого подхода в сторону развития медиа. Все потому что создание медиа само по себе является отличной возможностью. Это лонг-терм инвестиция и стабильный кэшфлоу. Преимущество заключается в опыте и умении создавать качественные материалы, неэффективность в том, что у других этого преимущества нет.

Вкладывая кучу времени в развитие каналов, которые теперь стабильно генерируют годовую зарплату хорошего программиста в США, я продолжал торговать с ограниченным набором активов, используя тот же принцип — находиться в рынке когда есть очевидное преимущество.

Несмотря на мои техничные броски дерьмом в сторону инструментов с большим институциональным присутствием несколькими абзацами выше (EUR, XAU, SPX), они дают много отличных возможностей в году. Иногда это исключительно техническая история и график, иногда помогает макроэкономика или рыжий черт.

Создавая канал и комьюнити, я хотел показать, что даже на высоколиквидных активах, со связкой таймфреймов D-H4-H1 и статичном RR, можно стабильно выносить профит с рынка. Но каким способом? Точно не дрочкой одного сетапа на открытии Лондона, а постоянным поиском идей с высоким математическим ожиданием.

Моим главным оружием стала насмотренность, субъективность, динамическое управление рисками и понимание контекста. Я мог сидеть в без позиций месяцами, а потом зарабатывать 80% квартального профита за одну неделю. Внутри одного диапазона я загружался на 5% от депозита, а внутри другого, казалось бы идентичного, плевался и жаловался на дерьмовый РА.

Для 27 сделок за первые 4 квартала на своем CFD счете я использовал 10 разных активов, находясь в рынке только когда появлялась хорошая возможность. Я часто ошибаюсь или меняю изначальный прогноз. В половине идей я закрываюсь в ноль или теряю деньги. Ошибаться — это моя работа.

Но когда я оказываюсь на правильной стороне, нахожу высоковероятную идею и уверен в движении, я выжимаю из нее максимум, действуя агрессивнее большинства. Примеры: первый, второй, третий.

Согласитесь, это не похоже на каждодневный трейдинг одного актива с риском 1% на позицию, о котором говорят 90% трейдеров в X, YouTube или Telegram.

Развивая проекты, я никогда не забывал, что я в первую очередь трейдер.

Так что сейчас, когда я вывел канал и проекты на стабильные показатели, я снова готов уделять торговле большую часть времени. Это означает увеличение количества инструментов, а так же возвращение в привычный фреймворк и рутину, 90% которой занимает поиск потенциальных возможностей.

2020-й год, COVID, стадионы переделывают под карантинные зоны, полеты прекращаются, спортивные чемпионаты переносятся, улицы пустеют, рынки летят к хуям. Люди в панике, никто не понимает, что будет дальше.

Мне 22, за последние пару лет я накопил несколько тысяч долларов, набил достаточно недорогих шишек в активной торговле и прочел кучу материалов по макроэкономике. Глядя на происходящее, я пришел к выводу: если в США не уебут по станку, чтобы спасти экономику, то весь мир окажется в лютом очке на десятилетия. Это была моя ставка. Все наладится.

Я взял все накопления и в середине марта купил хайповое говно, которое в обычных условиях ни за что бы не взял: Peloton, Zoom, Netflix и Tesla. Первые несколько дней мои бумаги стояли на месте. Какое-то время я даже думал продать их и выйти с небольшой прибылью, пока не стало слишком поздно. Но я не продавал и ждал. В следующие несколько месяцев это станет моим торговым подходом — ничего не делать и ждать.

Первым полетел Peloton. Во вторник, на открытии акции выросли на 20%. За ним подтянулись остальные. К концу недели каждая бумага из моего портфеля выросла на 30%. Каждый день я хотел нажать «sell» и забрать то, что заработал. Для меня уже было чудом, что я оказался прав. Но я сказал себе, что продам только если график скажет о том, что пора это делать. Не мои эмоции и желание забрать быстрый профит. Пусть решает рынок. Он знает больше меня.

В середине апреля, спустя месяц, мой депозит увеличился в два раза, а я ничего не делал и считал себя идиотом. Моя идея отрабатывала, я становился богаче, но я не чувствовал ничего, кроме страха. Я читал все подряд: твиттер, реддит, финансовые телеграм-каналы, чужие мнения. В тот момент у меня не было трейдерского окружения, поэтому мне даже не с кем было обсудить, что происходит на графиках. Несмотря на агрессивный рост всего рынка, в медиа не было ни намека на позитив. Все писали о том, что рост индексов это отскок дохлой кошки и мы обязательно отправимся обновлять мартовские минимумы.

К концу лета я начал сходить с ума. Акции Tesla выросли в 5 раз от моей точки входа. Peloton и Zoom дали 350%, а Netflix вырос на скромные 80%. Никто не предупреждал, что держать позиции, когда все идет по плану, психологически тяжелее, чем когда цена движется к стопу. Каждый будний день в 16:29 я сидел перед графиком S&P и молился, чтобы он не открылся против меня.

Так прошло 9 месяцев. Я просто сидел дома наедине с позициями и новостями. Открывал брокерское приложение, смотрел на стоимость моих бумаг, закрывал. Потом снова открывал. И ничего не делал. В какой-то момент я поймал себя на том, что проверяю портфель в три часа ночи. Я постоянно думал, что рынок сейчас развернется и я потеряю заработанное. Но все росло.

В декабре, перед новым годом, я закрыл все позиции. Графики все еще не говорили о том, что следует выходить из игры. Но ментально я был уничтожен. Во мне не было азарта и удовлетворения. Даже когда я смотрел в портфель и видел +800% по акциям Tesla, я не чувствовал ничего. Я просто не мог дальше так жить. Поэтому совершил первую транзакцию спустя 9 месяцев — market sell.

С тех пор я считаю себя ошибкой выжившего, потому что именно бумаги, которые я купил, показали самый сильный рост во время пост-ковидного восстановления. Я купил Zoom и Peloton практически на самом минимуме и продал недалеко от максимумов, хотя Netflix и Tesla продолжили рост и после моих продаж.

Увеличив депозит в 6 раз и постарев за это время на 10 лет, я остался с кучей денег (на тот момент) и мыслью: «Я ни за что не должен потерять этот капитал».

Так начался путь к системному трейдингу, риску в 1-2% на позицию, дистанции и медленному росту депозита. Дисперсия, математика и теория вероятностей показали, что денег, которых я заработал на пост-ковидном буллране хватит для спокойного трейдинга. В это же время появились проп-трейдинговые компании и я какое-то время вообще не рисковал собственными деньгами. Следующие несколько лет я активно учился и торговал. Сотни часов бэктестов, десяток слитых проп-трейдинговых аккаунтов, поиск преимущества, создание собственной торговой системы и переход к торговле на старших таймфреймах.

Создав подушку, которая позволила мне ничего не делать несколько лет, я вернулся к торговле на свой капитал, начал создавать дополнительные продукты и продолжаю направлять часть прибыли от торговли в другие места. Даже когда я видел очевидные возможности, вроде прошлогодних движений по серебру, индексам и BTC, я не рисковал более чем 5% от депозита на позицию.

Я не могу представить реальность, в которой сегодняшний Джей повторит действия Джея 6-летней давности и рискнет всем, даже если будет уверен в идее на 80%.

Здесь подключается вторая причина, по которой я вряд ли потеряю депозит: жизнь в СНГ в семье с доходом ниже среднего ебашит по голове не хуже ПТСР после войны во Вьетнаме. Особенно когда провел детство в прекрасной и теплой Молдове, а потом вместе с семьей переехал в темный и холодный Питер.

Я не хочу возвращаться на остановку и ждать автобус, дрожа от холода. Не хочу идти на работу в темноте и возвращаться в темноте. Если у кого-то есть приятная ностальгия по прошлому, то у меня ее нет. Слякоть, дерьмо под ногами 8 месяцев в году, 60 рублей на карте, пустота внутри и постоянное ощущение безнадеги.

Сейчас я понимаю, что если по какой-то причине лишусь всех активов и капитала, то довольно быстро верну заработанное. Я не окажусь на холодной остановке и вряд ли когда-нибудь вернусь к работе по найму. Но я не хочу, чтобы это чувство пропадало. Хочу помнить это ощущение. Это мой отдел контроля рисков.

Теперь мои шансы на лайфчендж одной сделкой близки к нулю. Но сейчас я предпочту 100% гарантию сохранения текущего уровня жизни и плавный рост депозита, с возможностью жить где хочу, помогать семье и иметь подушку на черный день, 80%-й вероятности сделать х10 на капитал за год.

Одновременно с этим, я все еще убежден, что люди, которые отказываются рисковать, на дистанции будут сильно отставать от тех, кто рискует. Активный трейдинг все еще +EV история для меня, которая не сравнится ни с одним видом заработка. Просто теперь сохранение капитала гораздо важнее сверхприбыли.

Это симуляция множества случайных исходов на основе заданных параметров стратегии (винрейт, соотношение риска к прибыли, количество сделок в месяц, период теста), для оценки распределения прибыли и вероятности просадки.

Простыми словами: это способ много раз случайно «переиграть» стратегию, чтобы понять, как она может себя повести в будущем.

Давайте моделировать.

График симуляций

На чарте 100 симуляций с параметрами, которые я указал чуть ниже. Параметры можете менять сами. Я взял самые базовые, без намека на соотношение 1 к 5 при винрейте 70%. Нам нужна симуляция наиболее приближенная к реальности.

Депозит: 100.000$

Количество сделок в месяц: 10

Длина симуляции: 12 месяцев

Риск на сделку: 1% от депозита

Винрейт: 50% (5 из 10 сделок в плюс)

RR: 1 к 2

Получаем следующие цифры:

Лучший результат: $270.000 (+170%)

Оптимальный: $204.000 (+104%)

Худший: $131.000 (+31%)

При каждой новой симуляции результаты будут меняться, но вы получите цифры приближенные к этим. Теперь разберем каждый результат отдельно.

Худший результат:

+$31000 (31%)

Поскольку винрейт в 50% существует только на бумаге, в реальности мы будем получать отклонения вызванные дисперсией.

В нашем примере это отклонение составило 10%, то есть винрейт упал до 40%.

Максимальная просадка: 8.7%

Количество убыточных сделок подряд: 8

Количество прибыльных сделок подряд: 4

6 месяцев в плюс, 6 месяцев в минус.

Но год закрыт в плюс, а месячная просадка не превышала 4%, что удовлетворяет требования большинства проп-компаний. 30% в год — отличный результат.

Оптимальный результат:

+$104000 (104%)

Здесь винрейт не сильно отклонился от заданных параметров (3%), но довольно внушительно от худшего результата (13%).

И мы видим как это влияет на результаты.

Максимальная просадка: 5%

Количество убыточных сделок подряд: 5

Количество прибыльных сделок подряд: 5

11 месяцев в плюс, 1 месяц в минус.

Это результат, на который вам следует рассчитывать математически.

Психологически же следует метить в худший результат. Тогда менталка не пострадает от завышенных ожиданий.

Лучший результат:

+$170000 (170%)

Отклонение от заданных параметров составило 10%. Вы альфасамец, который читает рынок с закрытыми глазами.

Максимальная просадка: 5%

Количество убыточных сделок подряд: 4

Количество прибыльных сделок подряд: 7

Обратите внимание, что даже в идеальном раскладе вы все равно получите убыточный месяц и 4 стопа к ряду.

Даже лучший трейдер с классной системой и положительным отклонением дисперсии будет получать убыточный месяц.

Итог

Поиграться цифрами можете тут:

https://howtotrade.com/trading-tools/monte-carlo-simulation/

Перестаньте фокусироваться на одной сделке и оценивайте торговлю по серии сделок. Дистанция всегда побеждает дисперсию.

SpaceX готовит IPO на триллион долларов.

Это в 60 раз больше их предполагаемой выручки. Больше, чем вся экономика Индонезии. Потенциально крупнейшее IPO в истории.

В OpenAI закладывают минимум $500 млрд.

Несмотря на то, что с каждым обновлением ChatGPT высирает тот же мусор, который легко отличить от человеческого текста, компания остается самой хайповой в AI-секторе.

Anthorpic (Claude) увидели оценку OpenAI, знатно прихуели, быстро нарулили консультантов и теперь хотят провести IPO раньше конкурентов. Их оценивают в $350 млрд.

Databricks выходят со скромной оценкой в $150 млрд.

Если фаундеры и ранние инвесторы выходят на биржу в одно и то же время, значит они видят благоприятные условия для обмена бумажного капитала на реальный. Ликвидность заливает рынки, оценки растут, инвесторы платят любые деньги за слово «AI» в названии компании.

Можно сколько угодно рассуждать на тему необходимости ебейшего капитала для развития AI-сектора теми же темпами. Мол «если мы хотим настоящую технологическую революцию, нам нужно больше денег, больше вычислительных мощностей, больше кокаина и брошюр о том, как ссать в уши всему миру».

Основателям ИИ-стартапов жизненно необходимо поддерживать пузырь ожиданий. Их личное состояние привязано не к реальной прибыли (которой часто нет), а к нарративу. Высокие оценки — единственный способ превратить виртуальные миллиарды в реальные дома и накопления. А что лучше всего влияет на оценки, если еще нет цифр и отчетов? Обещания.

Когда Трамп говорит о том, что привлечет $20 триллионов в экономику США благодаря тарифам, каждый считает своим долгом окрестить его пиздаболом, сумасшедшим и оторванным от реальности.

Когда Сэм Альтман просит $7 триллионов на строительство 36 фабрик, то оценку считают справедливой, Альтмана сравнивают с Джобсом и понимающе кивают головой, доставая кошельки. $7 триллионов это больше ВВП Германии, Франции и Великобритании вместе взятых.

Почему инвесторы верят в эти оценки, даже не разбираясь в базовых аспектах сектора? Потому что у инвесторов хуевая память.

1999: интернет отменил прибыль

Доткомы. 457 IPO за один год. Любая компания с .com в названии пампилась агрессивнее, чем криптопроекты с собачьей мордой вместо логотипа двадцать лет спустя. Для привлечения десятков миллионов инвестиций хватало презентации в PowerPoint и обещаний революции через интернет.

Pets.com привлекли $300 миллионов. Компания продавала корм для собак онлайн. Бизнес-модель была невероятно эффективна: покупаешь корм за $10, продаешь за $9, теряешь на доставке еще $5. Но люди верили в захват рынка и масштабирование. Через девять месяцев после IPO компания обанкротилась.

Инвесторы искренне считали, что интернет отменил необходимость зарабатывать деньги. Главное — количество кликов, посещений сайта и потенциал роста аудитории. NASDAQ вырос с 1000 до 5000 за пять лет. В марте 2000-го пузырь лопнул. За два года индекс упал на 78%. Компании с капитализацией в миллиарды обнулились, 86% всех IPO оказались убыточными.

2021: нулевые ставки отменили здравый смысл

422 IPO, 613 SPAC. 1 035 первичных размещений за один календарный год.

6 из 10 компаний, которые выходили на биржу в тот год, были говнищем без бизнеса, выручки и продукта, созданными исключительно для привлечения капитала под честное слово. ФРС напечатали $4 триллиона, остальные цифры никого не интересовали. Есть прибыль, нет прибыли, мы тебя профинансируем.

Rivian привлек $12 миллиардов без выручки и стоил больше, чем Ford и General Monors вместе взятые. Акции взлетели до $180, потом рухнули до $10. И подобная картинка повторялась с подавляющим большинством новых компаний.

В 2022-м выяснилось, что компании все-таки должны зарабатывать. В 2023-м только 5% компаний, вышедших на IPO в 2020-2021, торговались выше цены размещения.

2026: AI-революция

ФРС с декабря печатает $40 миллиардов в месяц. $480 миллиардов дополнительной ликвидности в год. Деньги снова заливают систему, оценки снова отрываются от реальности, история снова повторяется.

Отличие от предыдущих IPO-циклов в том, что у нынешних компаний хотя бы есть реальный продукт. OpenAI генерирует $20 млрд выручки в год, Anthropic прогнозирует $26 млрд, SpaceX запускает ракеты. Но оценки все равно сильно оторваны от реальности, даже несмотря на условия в которых рынки существуют с 2008 года.

Вместе с гигантами индустрии, вроде OpenAI и Anthorpic, на рынок попадет грузовик говна замаскированный под перспективные стартапы. В 2026 ждут 200+ IPO. Через несколько лет графики этих компаний будут выглядеть как акции Peloton. Более того, высока вероятность, что даже с качественным продуктом гиганты будут торговаться ниже цены размещения.

202Х: столкновение с реальностью

Повышенный интерес фаундеров к выходу на биржу и растущие цифры IPO исторически совпадали с многолетними максимумами. Основатели крупных стартапов и ранние инвесторы не глупые ребята. Они готовы сидеть 5-10 лет в ожидании идеального окна для размещения.

Почему эти компании не проводили IPO в прошлом или позапрошлом году? Не потому что у них не было продукта или планов на будущее, а потому что ждали момента, когда можно вытащить максимальную оценку из рынка. Ждали подходящих условий.

Каждое поколение инвесторов уверено, что именно их пузырь — не пузырь. Что на этот раз все по-другому, технология реальна, а старые правила не работают. К сожалению, работают. На каждый Amazon, который выживает во время кризисов, создает отличный продукт и выстреливает на тысячи процентов, приходится сотня компаний без шансов долгую жизнь.

Пока ФРС продолжает печатать деньги и ветер дует в сторону снижения ставок — рынки будут расти. Но когда самые информированные люди в индустрии одновременно решают зафиксировать прибыль, стоит задуматься, почему это происходит именно сейчас.

Как мы здесь оказались?


Последние два десятилетия Япония жила в собственной реальности с нулевыми ставками, дешевыми кредитами, отсутствием инфляции и желанием скупать любую хуйню, которая попадалась на глаза в парижских бутиках. Если правительству были нужны деньги — Банк Японии выпускал облигации. Если облигации никто не хотел покупать (что довольно странно, учитывая доходность в 0%) — Банк Японии печатал иену и покупал их сам.

Фактически японцы были Джеромами еще до Джерома. Печатали иену из воздуха, откупали облигации, экономика получала дополнительную ликвидность, которая направлялась либо в местные компании, либо за границу. В итоге безудержный печатный флекс немного вышел из-под контроля, а стратегия, которая неплохо вписывалась в специфику японской экономики последние двадцать лет, также неплохо может эту экономику уничтожить.

У Банка Японии сейчас 4 серьезные проблемы.

Первая проблема: $4 триллиона в государственных облигациях на балансе.

Да, ребята из Банка Японии настолько впадали в экстаз от собственных облигаций, что скупили больше половины всей эмиссии. Теперь у них нет пространства для маневра. Потому что когда держишь половину рынка, ты сам становишься рынком.

Любое действие сильно влияет на цены. Если продашь облигации — цены обрушатся, доходности взлетят, система схлопнется. Если купишь — такая же прямая дорога в очко, потому что ты уже владеешь половиной.

Но спроса на эти облигации больше нет. Поэтому нет и выбора. Банку Японии приходится продолжать раскручивать спираль госдолга, который и так составляет 260% к ВВП.

Вторая проблема: инфляция.

После двух десятилетий дефляции и борьбы за хоть какой-то рост цен Япония внезапно столкнулась с инфляцией. Цены на импортные товары выросли из-за слабой иены, глобальной инфляции и сумасшедшего рыжего ебаната на другой стороне Тихого океана. Для страны, которая импортирует почти всю энергию и сырье, это больно. Население чувствует рост цен на продукты, энергию и импортные товары. И это еще больнее.

Третья проблема: дешевая иена.

При нулевых ставках в Японии и 4% в США капитал бежит из иены — ее курс падает, что еще больше разгоняет инфляцию. Банк Японии оказался в ситуации, где бездействие означает потерю контроля над собственной валютой, поэтому в прошлом году начал повышать ставки, и в 2026 закладывают еще три повышения.

Четвертая проблема: выборы.

Впереди выборы!

Это значит, настало время несбыточных обещаний, иллюзорных надежд на светлое будущее и политиков, которые любой ценой защитят собственную власть. Правительство закладывает рекордный бюджет в $750 млрд с щедрыми социальными программами.

Политические партии обещают избирателям все что угодно — увеличение члена пенсий, повышение налоговых льгот, снижение стоимости таблеток от эпилепсии для фанатов японского телевидения и традиционное поднятие с колен.

MAKE HOKKU GREAT AGAIN. Сакура еще никогда не цвела так охуенно.

Но есть нюанс: когда правительство планирует рекордные расходы, откуда брать деньги? Правильно, занимать через выпуск облигаций. Спроса на облигации нет = неоткуда занимать. Добро пожаловать в Японию.

Раньше Банк Японии мог просто напечатать иену и откупить любой объем. Но сейчас инвесторы смотрят на эту картину — стареющее общество, растущие социальные расходы, рекордный бюджет, долг в 260% ВВП — и думают: «А где гарантия, что японское правительство сможет это обслуживать?».

И мы постепенно приходим к началу материала: рост доходности японских бондов и как следствие падение их стоимости. Инвесторы требуют премию за риск. Никто не хочет инвестировать в японскую экономику. Аниме — это не круто.

Банк Японии оказался зажат между двумя стульями.
Можете догадаться, что садиться на эти стулья не очень хочется, но выбора нет.

Первый стул: поднять ставки.

Это попытка защитить иену и контролировать инфляцию. Но повышение ставок ускоряет падение цен на те самые $4 триллиона облигаций на балансе центробанка. Облигации дешевеют, создаются убытки, начинаются проблемы для финансовой системы, растет стоимость обслуживания госдолга.

Второй стул: не поднимать ставки.

Тогда иена продолжит слабеть, импортная инфляция разгонится, доверие к валюте упадет. Для страны, которая два десятилетия боролась с дефляцией, неконтролируемая инфляция — это переход от анорексии сразу к ожирению.

У ЦБ нет хороших вариантов. Они выбрали сесть на стул чуть-чуть, на пол шишки: начать медленное повышение ставок, чтобы показать, что контроль еще есть.

Три повышения в 2026 году выглядят как попытка стабилизировать иену и показать рынкам, что Банк Японии не полностью беспомощен. Он еще что-то может и вообще вы все ублюдки, мы дети императора и плевать, что на самом деле ассимилировавшиеся корейцы.

WE BUILT DIFFERENT NIGGA, GO FUCK YOURSELF.

Но давайте вернемся к облигациям.

Когда доходность облигаций растет, их цена падает. И наоборот.

Представьте: вы купили облигацию за 100 баксов с доходностью 1% годовых. Завтра выходят новые облигации с доходностью 2%. Ваша облигация автоматически стоит меньше, потому что нахуй она нужна с 1%, если можно взять с 2%? Цена падает до тех пор, пока ваша доходность не сравняется с рыночной.

Сейчас доходность японских десятилеток (не детей, а облигаций) на 27-летних максимумах, а 40-летние вообще на исторических максимумах. Это означает, что облигации, купленные даже год назад, потеряли в цене 10-15%. Для институциональных держателей с портфелями в сотни миллиардов долларов (в том числе для ЦБ) это реальные убытки на балансе.

Японские банки, страховые компании и пенсионные фонды десятилетиями держали горы облигаций как основу портфелей. При падении цен на балансах появляются дыры. И тут возникает проблема: либо покупаешь обвалившиеся облигации чтобы усреднить позицию, либо закрываешь дыры в капитале другим способом.

В обоих случаях нужна ликвидность.

Откуда взять ликвидность?

Первый источник: это репатриация капитала из-за границы.

Японские институциональные инвесторы последние 30 лет были одними из крупнейших покупателей иностранных активов в мире. Американские казначейские облигации, европейский долг, корпоративные бонды, недвижимость — японские резиденты (включая ЦБ, коммерческие банки и фонды) разместили около $10 триллионов за рубежом.

Теперь начинается обратный процесс. Стране нужны деньги, стране нужны паровозы, стране нужен металл. Иена возвращается домой. Логика простая: продаешь американские облигации за доллары → конвертируешь доллары в иены → используешь иены для поддержки внутреннего рынка или укрепления баланса. Скорее всего этот процесс уже запущен и в будущем темпы будут только расти.

Второй источник: разворот carry trade.

Параллельно разворачивается одна из самых популярных стратегий последних десятилетий — японский кэрри трейд. Механика была простая:

Занимаешь иены под 0% → конвертируешь в доллары → инвестируешь в американские облигации и индексы с нормальной доходностью → получаешь профит от разницы ставок.

Триллионы долларов были инвестированы через эту стратегию в глобальные активы. Но когда Банк Японии начинает поднимать ставки, занимать иены становится дороже. Стратегия перестает быть выгодной. И что это, что это? Говно летит в сторону вентилятора.

Более того, если иена укрепляется (что происходит при росте ставок), то непогашенный займ в иенах становится дороже в долларах. Начинается спираль: продажа иностранных активов → покупка иен для погашения → еще большее укрепление иены → еще больше продаж иностранных активов. Замкнутый круг.

Что это значит для мира?

Эти два святых источника (возврат капитала и закрытие carry trade) бьют по глобальным рынкам прямо сейчас: начинается эффект домино. Американский фондовый рынок, европейский фондовый рынок, рынки юго-восточной Азии присаживаются на очко.

Когда крупный покупатель уходит с рынка, предложение превышает спрос. Доходности по американским бондам растут, потому что исчезает стабильный покупатель, который годами тарил это говнище, невзирая ни на что. Японцы говорят: このカジノのファックされた口. Для правительства США это означает более дорогое обслуживание долга в момент когда они и так тратят больше триллиона долларов в год на его обслуживание.

Казалось бы — теперь мы понимаем почему рыжий кошмарит половину планеты тарифами. Если уходят японцы, давайте заменим их кем-нибудь другим. Если они не хотят, давайте заставим. Но это отлично работает в голове наебенившегося реднека в кепке MAGA.

Тарифы и действия Трампа в отношении Европы и Китая сами создают давление на рынок облигаций, делая ситуацию только хуже. Европейцы однозначно будут использовать свои позиции по американским бондам как оружие в торговой войне с Трампом. Развивающиеся страны вроде ЮВА уже сейчас сокращают вливания в Американскую экономику, предпочитая перекладываться из доллара в золото. Агрессивная торговая политика Трампа отпугивает именно тех инвесторов, которые должны финансировать американский дефицит. Так что это не компенсация, а скорее обострение проблемы. Но вернемся к Японии.

Япония — третья по величине экономика мира и один из крупнейших держателей иностранных активов. Когда такой игрок начинает тащить капитал домой, значит что-то поменялось и это что-то охуительно серьезно повлияет на глобальные потоки капитала.

Мир последние 15 лет привык к дешевым деньгам, нулевым ставкам и бесконечной ликвидности от центробанков. Японская экономика держалась на предположении, что нулевые ставки — навсегда, инфляция — для лохов, а наш капитал будет вечно покупать иностранные активы, делая населения богаче, а Императора чуточку счастливее.

Сейчас все три предположения трещат по швам. Ставки нормализуются, инфляция вернулась, японцы тащат деньги домой. Нахер ваши бургеры, мы будем есть сраные рулеты с рыбой, рис и рамэн.

Япония — это первая доминошка, которая медленно приближается ко второй, для того чтобы запустить панику в мировой экономике под звуки соло из Free Bird. Экономики развитых стран сильно связаны друг с другом: это плюс когда все хорошо и плохо сейчас. Происходящее в Японии это первая трещина в этой глобальной конструкции.

Так что японцы ходят по охуительно тонкому льду. И если лед треснет и Банк Японии провалится ниже, то там еще один охуительно тонкий лед, на котором уже стоят ЦБ Европы и США. И вот там уже будет совсем интересно.

Рынки постоянно меняются.

То, что работает сегодня, может не работать через год. И наоборот — то, что сейчас выглядит как худшая идея в мире, через год окажется денежным принтером.

Не только с точки зрения графиков, технического или фундаментального анализа. В бизнесе, технологиях и инновациях работает та же логика.

Джобс и Гейтс инвестировали кучу денег в Seagway (двухколесная членовозка, которой пророчили светлое будущее и масс-адопшн), в итоге Джобс умер, а Гейтса все ненавидят идея оказалась убыточной.

И наоборот, ебучие самокаты оказались прибыльной бизнес моделью. От половины самокатов в реках в первые годы до $70 млн. чистой прибыли в 2024 (Lime). Несмотря на всеобщую ненависть, самокаты стали частью городов.

Но мы здесь про трейдинг, поэтому вернемся к графикам.

Рынки меняются. Не меняться вместе с ними — ошибка, которая обойдется очень дорого. Кому-то финансово, кому-то ментально.

Классический цикл: вы привыкаете к одному набору рыночных условий -> рыночные условия радикально меняются → вы не меняете свой подход -> вы терпите убытки -> вы страдаете.

Лучше всего этот процесс получится отследить на криптовалютном рынке. Возьмем несколько циклов: 2017, 2021, 2022 и 2025.

Как выглядел внутридневной график любого проекта в 2017: большую часть времени рынок торговался в пределах небольшого диапазона, после чего следовал агрессивный выход из этого диапазона и не менее агрессивный возврат.

И все.

Никаких трендов, никаких пробоев, никаких реальных импульсов, вообще ничего. Просто пылесосинг локальных свингов. Отстойные, неликвидные, фейковые прорывы, которые заманивали вас и отнимали ваши деньги. И так постоянно.

Трейдеры торговали этим дерьмом годами. В результате, те кто выжил, сделали это благодаря невероятному скептицизму к каждому импульсу. Трейдеры ориентировались на небольшие движения и быстро выходили из рынка, если им удавалось собрать 1-2% волатильности. Плюс, думаю для всех очевидно, что доминирующим подходом в то время, была торговля в ренджах.

Проще говоря, сама идея о том, что рынок может пойти вверх и не вернуться обратно в диапазон, была обречена на провал. Когда каждый день наблюдаешь распилы, под звуки бразильского фонка вперемешку с еженедельными похоронами всей криптовалютной индустрии, в импульсы не особо верится.

Потом наступает 2021.

Говно начинает порхать. Взлетает вообще все: картинки, собаки, обезьяны, счастливый фермер, пиксельные участки в майнкрафте и, может быть, какой-нибудь фундаментал, за которым что-то на самом деле есть.

Начинаются тренды, которые длятся днями, неделями и месяцами.

Практически все, чему трейдеры научились торгуя в диапазонах 2017-2020, оказалось бесполезным. Неспособность торговать во время тренда, фокус на фейковых импульсах и возвратах в диапазон, стали невероятно дорогим проявлением «классического цикла». На всякий случай повторю:

Классический цикл: вы привыкаете к одному набору рыночных условий -> рыночные условия радикально меняются → вы не меняете свой подход -> вы терпите убытки -> вы страдаете.

По этой причине олды из 2017, которые не перестроились под новые реалии, регулярно проигрывали тем, кто только пришел на рынки. Поэтому фраза «надо было покупать BTC по $3000», звучит так же, как фраза «надо было инвестировать в самокаты, когда половина из них оказывалась в реках».

Почему так происходит?

Потому что начинающие трейдеры были... начинающими трейдерами. У них не было прошлого, не было опыта, на который они могли бы ссылаться. Они пришли на рынок без сомнений, с которыми на нем уже находились трейдеры прошлых циклов. Они видели рынок таким, каким он был: что-то, что продолжает расти.

Но пришел 2022.

Начинающие трейдеры внезапно осознали, что нужно фиксировать прибыль. В реальности, они ничем не отличались от трейдеров 2017. Рынки поменялись, но трейдеры 2021 остались в парадигме своего цикла, где все постоянно растет.

Когда на рынок пришла нестабильность, преимущество снова перекочевало к опытным трейдерам. Заметьте, я не говорю, что опытные трейдеры «начали зарабатывать во время даунтренда 2022».

Если трейдеры 2017 не подстроятся под новые реалии, они продолжат терять деньги, как делали это во время восходящего тренда 2021. Я говорю о переходе преимущества. О том, кто с большей вероятностью выживет.

Во время нестабильности опытные трейдеры в среднем будут терять меньше, чем начинающие. Не потому что их подход снова начал приносить прибыль, а из-за пост-травматического синдрома двух предыдущих циклов.

То есть они зарабатывали меньше во время восходящего тренда из-за своего скептицизма, но при этом сохраняли большую часть депозита, потому что точно знали, каково это — позволить рынку отобрать его.

Если во время аптренда начинающий трейдер чувствует себя на коне, то когда графики перестают двигаться на северо-восток, конь оказывается спизженным и больным. У трейдера нет необходимого опыта, чтобы безжалостно фиксировать прибыль и корректировать ситуацию.

Что сейчас?

2025 отличается от предыдущих циклов.

Криптан-зумер, который только приходит на рынок, не слышит привычный аккомпанемент предыдущих циклов: крипта скам, Сейлор долбоеб, хомяков загнали в очередную пирамиду, продавая иллюзорную ценность.

​​Текущий цикл станет финальным аккордом в принятии крипты, как части мировой финансовой системы. BTC превратился в отдельный класс активов и уже не воспринимается миром как что-то мошенническое.

Акции овнеров и майнеров BTC торгуются вместе с акциями овнеров и майнеров золота. На СМЕ торгуются фьючерсы и опционы на золото, нефть, облигации и BTC. На фондовом рынке можно купить ETF нефтедобывающих компаний, банков и того же BTC.

В будущем станет сложнее изменить жизнь, вложив $500 в собачий щиткоин.

Поменяются правила игры, инвесторы, структура рынков, оценка рисков. Станет больше институциональных инвесторов, новые особенности регуляции. Придется работать с новым контекстом, ожиданиями и делить цифровое золото с крупными ребятами.

Работать в текущем цикле по модели 2021 так же глупо, как работать в 2021 по модели 2017. Альтсезон не будет работать по принципу: доминация BTC упала -> ETH в небо -> после ETH растет все оставшееся дерьмо, включая картинки дерьма.

2025 это перекос капитала в активы с институциональной поддержкой: проекты с одобренным ETF, акции прокси-BTC компаний, проекты за которыми есть технология, которая потенциально станет частью существующей финансовой системы. Это точечные инвестиции, вместо распыления капитала по всему рынку.

Каждый цикл рождает свою форму уверенности и именно она становится причиной поражения в следующем цикле.

Универсального рецепта под каждую ситуацию не существует. И даже если бы существовал — применить его на практике не получится.

Понять, что работает в текущем или будущем цикле, можно лишь во время цикла (и после его окончания). Все, что остается, сохранять гибкость, менять инструменты вместе с контекстом и не держаться за прошлые закономерности, как за реликвию.

​Трейдинг — деятельность, направленная на самосовершенствование и самопознание. Обучение здесь не прекращается никогда. Это может быть изучение графических моделей, макроэкономики или построение статистических моделей.

Все ради того, чтобы получить небольшое преимущество и оказаться на правильной стороне во время нового цикла.