Прислали в редакцию статью РКП(б) о нашей организации. И пока читал, не мог понять, что это. Критика наших текстов? Перфоманс потока сознания автора? Реклама в форме дешёвых интеграций? Отчёт перед ЦК?

В чём точно хромает автор, так это в постановке задач перед написанием какой-нибудь работы: вроде бы и развёрнуто покритиковать хочется, а вроде бы надо найти место, чтобы показать, какая ПАРТИЯ сильная и могучая. Вроде бы надо отчитаться об очной встрече перед ЦК (хотя, наверняка, перед ЦК был подготовлен более корректный и ёмкий доклад), а вроде бы хочется открыть шлюз потока сознания и дать свободу перу. И всё это надо уместить в одном тексте.

Мало того, что здесь много критики ради критики, так она вообще себе противоречит. Вот например, про «Доносительство САФ» Павлов приводит нашу цитату:

«Иногда лучше ничего не сделать, чем сделать глупость.»

Что пишет в ответ на неё?

«Иногда — очень абстрактная градация. В вашем контексте про доносы сложно предположить периодичность: через раз, каждый пятый раз, каждый десятый. Еще есть присказка, что кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрет. Лучше, конечно, здоровеньким, но помирать не хочется большинству. Подавляющему. Инстинкты, батенька. Вот за такой полет мысли меня товарищи ругают».

Что он хотел этим сказать? Лучше «пить» и «курить»? Мы так до сих пор и не поняли, и не прогадали — далее он пишет про наши «меры конспирации», что...

«Если хочешь спрятать что-то, прячь это на видном месте. Ваша конспирация лишь привлекает ненужное внимание и дискредитирует коммунистические идеи у пролетариев в силовом блоке».

Вот так «отцовский» совет: не прячьтесь, а то расстроите силовиков! А может вообще с повинной прийти и сказать «мы хотим взять власть»? Автор как будто сам не замечает, как спорит сам с собой. Не доведя вопрос до конца, он переключился на «контрреволюцию 1953» и затем «предвзятого отношения» нашего товарища, которого и «чаем напоили», и ради него «с работы отпросились» и «в свой выходной пришли». Какое неуважение Окунева! Какое великодушие прото-ячейки! Даже не забыли камеры с собой взять.

Пишет: зачем прятаться, если марксизм в России не запрещён, а потому его можно свободно распространять?

— Во-первых, мы не прячемся.

— Во-вторых, похоже у дяденьки то ли с юридической подготовкой неважно, то ли трудности с осмыслением жизненного опыта, а в голове топорный либеральный лозунг «разрешено всё, что не запрещено законом». Корректнее говорить «не регламентируется» или «не регулируется законом». Или он не знаком с фактом того, что в деле уфимского кружка судебные власти прямо усмотрели «экстремистские намерения», якобы декларируемые в теоретических трудах марксизма. Прецедент есть прецедент. Да, сейчас можно не прятаться. А успеете ли вы спрятаться, когда будет надо?

Аргумент с северокорейцами в Курске смешон. Где он усмотрел связь между корейцами и легальностью марксизма в России? Об логический закон достаточного основания просто вытерли ноги. Корейцы на фронте были бы даже тогда, когда марксизм запретили бы. Автор игнорирует, во-первых, действительные основы взаимоотношений КНДР и России, а во-вторых, то, что идеи Чучхе к марксизму отношения не имеют.

Про компартию Германии — просто фарс. «Тельман и партия пали под натиском режима фашистов из-за социал-фашистов», — пишет Павлов. И как будто он не знает, либо избегает того факта, что одна из фатальных причин провала КПГ — публичность руководящих лиц. Благодаря этому нацистам ничего не стоило выловить всех ключевых членов партии, которые либо не задумывались о путях отхода, либо озаботились этим слишком поздно.

Ну и как же без этого — агитация в партию. Все — в партию! Такое ощущение, что критика наших работ — лишь прикрытие, повод. Но на самом деле — дешёвая реклама. Перед своими же подписчиками и ЦК. Тот факт, что кружки могут быть инкорпорированы в уже существующую организацию — бесспорный. Но Павлов недвусмысленно намекает на то, что та самая правильная организация, в которую нужно вливаться — его собственная. На каком основании она — та самая, единственная, в их медиа-органах сложно проследить.

Проводят съезды, ведут дискуссии, пытаются проводить массовые акции. На этом и всё. На фоне других политических организаций их роль незначительна. Более того, большинство членов редакции узнали об этой организации лишь только когда они опубликовали критику на наши работы. Кто их боится? Громко сказано.

И что там было? Хо-хо-хо, сейчас кратко расскажем.
Автору этих строк книга приглянулась блоком "Опыт самоорганизаций" - концентрат достижений их практики, короче, 40 страниц из 310-ти.

Первым на очереди стоит бар/ сообщество "делай культуру". Переводя на марксистский язык, это кооператив в сфере общепита. Там есть разделение на "основную" и "расширенную" команды. Первая занимается руководством и ведением кооператива, где вне зависимости от количества вложенного труда люди получают одинаковый оклад, что довольно странно. Вторая команда - это "те участни:цы, которые работают на баре или на кухне и не берут дополнительных ответственностей". Чтобы справляться с кризисными ситуациями, они: 1) Используют формулировки, которые согласуются с "горизонтальностью" (предложения и претензии высказывают конкретным людям, а не "в пустоту") 2) Следят за интонацией 3) Стремятся учитывать состояние и контекст жизненной ситуации у каждого члена коллектива 4) Считают очень важными внимание и поддержку. В общем, у каждого там свой дк и каждый воспринимает его по-своему, эдакая мелкобуржуазная мечта. Интересный проект, но очень не хватило конкретики: какие стратегические задачи, какая динамика посещаемости, насколько качественно вырос коллектив в процессе совместной деятельности и так далее.

Далее начинается рассказ про сетевую библиотеку "Дон Кихот" в Перми. Её история начинается с переполненных книжных полок у основателей, которые в определенный момент решили, что нужно что-то менять. В итоге была создана площадка, где люди могут за платную подписку брать современную литературу, а потом возвращать. На деньги из подписки арендуется помещение, где хранятся книги, а также закупаются новые на вкус организаторов. Библиотекари работают по 4 часа в день на общественных началах.
Заманчивый проект, на который стоит взглянуть марксистам, так как такие библиотеки - место пребывания читающих и зачастую политизированных людей. Это простор для нашей пропаганды и сбора контактов. К большому сожалению, большинством подобных библиотек владеют анархисты.

Потом вообще идет группа, которая занимается вопросами борьбы с насилием, психологической помощи и так далее. 11 страниц исписаны принципами группы и почему насилие - это ата-та, без всякой конкретики.

На этом практика заканчивается, остальное - простая жвачка для мозга: размышления о власти как феномене, нейроанархизм, рассказ о пребывании в деревушке коми-зырян, соцопрос хиппи, анархизм и экзистенциализм. В докладах очень много умновых слов: хронополитика, безначалие, горизонтальность, демонстрация присутствия, префигуративная практика, вальдорфская система. Но когда дело доходит до выводов, то либо не понимаешь, куда вообще их применять, либо они самоочевидны. Например, кооператив "КОМПОСТ", как выход для преодоления субкультурщины предлагает ... общаться и дружить! Удивительно даже, как в выводах сходятся наш пролетарский АМБ и их анархический "КОМПОСТ".

В общем, книга по содержанию не стоит таких денег. Рекомендуем открыть ссылки и ознакомиться с практикой коллективов, там в разы больше конкретики и меньше воды с философствованиями.

P.S. Недавно закончась очередная секция "Современных либертарных теорий и практик", поэтому пожелаем "компаньеросам" (aka товарищам) более конкретно и предметно объяснять свою мысль.

Советская история даёт современному марксисту избыточно много информации к размышлению. Приходится выбирать первоочерёдную тему в надежде, что именно это знание и есть, как говорил Ильич, то самое звено, ухватив за которое можно вытянуть всю цепь. Как его угадать? Я, лично, просто фантазирую. Беру тот или иной опыт, и мысленно «пересаживаю» его в условия будущего времени.

Опыт коллективов Макаренко интересен уже хотя бы тем, что он был весьма успешен. Принято считать, что это чисто педагогическая тема, история о том, как социализировать трудных подростков. Подобная точка зрения крайне ограниченна.

«Педагогическая поэма» — это не только и не столько про беспризорников, но главное — это про то, как строить социализм. Перечитайте и задумайтесь, разве речь там не про те самые «образцовые коммуны», о которых писал В. И. Ленин в «Очередных задачах советской власти» в апреле 1918 года?

Особо подчеркнём тот факт, что история Колонии имени Горького и Коммуны имени Дзержинского прочно опирается на историю ЭКОНОМИЧЕСКОЙ деятельности колонистов и коммунаров. Именно она составляет структуру гениального текста Макаренко. Именно её этапы показательны для понимания его МЕТОДА, который так и не был понят ни официальной советской педагогикой, ни фанатами-эпигонами. И во многом потому, что понять его пытались в отрыве и от его экономической истории, и от контекста эпохи НЭП. В этой статье я не освещаю сам этот метод, скажу лишь, что охарактеризовал бы его как малоосознанно-диалектический. Эта статья о другом — она об экономической истории горьковцев и дзержинцев, о связи педагогики с конкретной исторической эпохой, и, главное, о значении этой истории для будущего.

К слову, в своих специально педагогических работах А. С. Макаренко не даёт целостной картины своего метода. В них он «разменял» метод на «методику», то есть на набор алгоритмов. А художественный фильм «Педагогическая поэма» я, лично, нахожу омерзительно пошлым, несмотря на прекрасную игру актёров. Это кино — дешёвая лубочная пропаганда, парадная картинка, убогое представление, всего лишь то, что сподобились понять «генералы» от советской педагогики. Вот почему я предпочитаю иметь дело с текстом художественной книги в качестве основного источника.

История начинается зимой 1920-21 гг. с «присваивающей экономики»: скудное довольствие от наробраза, кражи еды на базаре в Полтаве, рубка дров в лесу и рыбная ловля на озере («ятерями» — почти мезолитическая технология); весной 1921-го колонисты пробуют пахать землю и сеять овёс; чуть позже начинают работать столярная мастерская (для обеспечения собственных нужд колонии) и кузница, где кроме удовлетворения собственных потребностей коллектива выполнялись ещё и работы для селян (начало товарно-денежной активности). Летом заработала ещё и колёсная мастерская — эта уже в преимущественно коммерческих целях.

Следующий этап — земледельческая «колониальная экспансия». Борьба за имение помещиков Трепке (с весны 1921 до конца 1922) и организация там образцового сельхозпредприятия с 1923 по 1926 гг.

Особого внимания заслуживает перемещение Колонии им. Горького из под Полтавы в Харьков с поглощением Куряжской колонии комиссии помощи детям в 1926-м году.

Во-первых, как образец радикального преодоления узкогруппового интереса во имя ГЛАВНОЙ производственной задачи.

Во-вторых, как подтверждение правильности метода в повторном эксперименте.

Представьте себе, вы добрых 5 лет заботливо обустраивали своё имение. Ремонтировали дома, возделывали 60 десятин земли, создали и лелеяли свинарню и коровник, заботились о садах — вишнёвом и яблоневом, о плантации смородины, о теплицах и оранжереях, украшали имение розами. У вас получилось во всех смыслах образцовое хозяйство — организованное по последнему слову агрономической науки, эстетически оформленное и прибыльное — райский уголок. Живи, не хочу!

И вот вы, вместо того чтобы наслаждаться плодами своих героических трудов, собираете пожитки, передаёте имение В ПОДАРОК соседям (сельхозкоммуне им. Луначарского), и отправляетесь в другой город в запущенное, разворованное и загаженное место (бывший монастырь под Харьковом), к крайне неприятным персонажам из Куряжской колонии. Рассказ об этих последних А. С. Макаренко передаёт так:

«Сорок воспитателей и четыреста воспитанников казались слушателю сотнями издевательских анекдотов о человеке, измышлением какого-то извращенного негодяя, мизантропа и пакостника»

Что из этого получилось, общеизвестно. Произошёл мгновенный захват 280-ти воспитанников Куряжа в культурное поле КОЛЛЕКТИВА Колонии имени Горького (120 колонистов, выпускники, воспитатели, инструкторы, рабочие). Образцовое сельскохозяйственное «предприятие» было воспроизведено на бывших монастырских землях к 1927 году.

А дальше вмешалась зависть богов. Олимпийских. Ведомственных. В мае 1928 года главная советская педагогиня Крупская Н. К. на VIII съезде комсомола выступила с критикой деятельности Макаренко. Другие авторитеты тоже поспешили показать, что не просто так получают казённое жалование за свои учёные степени. Так это выглядело в субъективном восприятии Антона Семёновича.

С объективной же точки зрения, мы должны понимать, что его критиковали в первую очередь за "эксплуатацию детского труда". Это нам теперь видно, что у Макаренко дети были не объектом эксплуатации, но творческим субъектом трудовой деятельности. А тогда педагоги (как и всё прогрессивное человечество) были массово травматизированы фактами бесчеловечного использования детей в капиталистической и в крестьянской экономике. Такие люди как Крупская видели свою задачу в том, чтобы вырвать детей из рутины "духоскрепных" семей, дать им образование и детство как таковое. Потому и защищали так рьяно от "некоммунистического" поведения Макаренко. От массового угнетения детей общество ударилось в другую крайность.

В итоге Наробраз выдавил Антона Семёновича с должности заведующего колонией.

Однако в годы НЭПа вопросами воспитания людей ведал не только Наробраз. НКВД тоже организовывал свои коммуны. Одна из таких, финансировавшаяся из личных пожертвований украинских чекистов, была в 1927 году создана в Харькове и была названа в честь Ф.Э. Дзержинского. Её первичный коллектив был составлен из колонистов-горьковцев. Макаренко сперва возглавлял её по совместительству, а после «изгнания с педагогического Олимпа» перешёл туда целиком.

Первой мотивацией экономической деятельности коммунаров-дзержинцев была потребность перестать «сидеть на шее у чекистов», стать самостоятельным хозяйствующим субъектом. Для решения этой задачи был нанят ушлый бизнесмен, готовый из любви к искусству самоотверженно работать за советскую зарплату (в романе его зовут Соломон Борисович Коган, кто был прототипом — не знаю).

Дальше я приведу ряд цитат из Макаренко:

«Старыми, дешевыми станками заполнил Соломон Борисович свои легкие цехи, очень похожие на складочные помещения, заполнил их самым бросовым материалом, связал все веревками и уговорами, но коммунары с восторгом окунулись в этот рабочий хлам. Делали все: клубную мебель, кроватные углы, масленки, трусики, ковбойки, парты, стулья, ударники для огнетушителей, но делали все в несметном количестве, потому что в производстве у Соломона Борисовича разделение труда доведено до апогея:

— Разве ты будешь столяром? Ты же все равно не будешь столяром, ты же будешь доктором, я знаю. Так делай себе проножку, для чего тебе делать целый стул? Я плачу за две проножки копейку, ты в день заработаешь пятьдесят копеек. Жены у тебя нет, детей нет…»; «Мы диву давались: только недавно мы были так бедны, а сейчас у Соломона Борисовича горы леса, металла, станки; в нашем рабочем дне только и мелькает: авизовка, чек, аванс, фактура, десять тысяч, двадцать тысяч».

«Зарплата у коммунаров была введена с такой миной, как будто нет никакой педагогики, нет никакого дьявола и его соблазнов. Когда воспитатели предлагали вниманию Соломона Борисовича педагогическую проблему зарплаты, Соломон Борисович говорил:

— Мы же должны воспитывать, я надеюсь, умных людей. Какой же он будет умный человек, если он работает без зарплаты!

— Соломон Борисович, а идеи, по-вашему, ничего не стоят?

— Когда человек получает жалованье, так у него появляется столько идей, что их некуда девать. А когда у него нет денег, так у него одна идея: у кого бы занять? Это же факт».

«Соломон Борисович оказался очень полезными дрожжами в нашем трудовом коллективе, Мы знали, что его логика — чужая и смешная логика, но в своем напоре она весело и больно била по многим предрассудкам и в порядке сопротивления вызывала потребность иного производственного стиля».

«Впереди вдруг засветился общепризнанный лозунг: «НАМ НУЖЕН НАСТОЯЩИЙ ЗАВОД»» («Педагогическая поэма» часть третья, гл.14).

В результате его построили, и даже не один. Из Википедии: «в 1932 году — завод электроинструментов, затем завод плёночных фотоаппаратов». То есть были запущены самые высокотехнологичные по тому времени производства. Добавим ещё, что лишь очень редко, в исключительных случаях колонисты и коммунары увеличивали свой шестичасовой рабочий день.

Теперь поразмыслим над историей.

1. Становление технологической культуры коллектива: 1920-21 гг. — в основном присваивающая экономика на архаичных технологиях; 1921-23 гг. — появление кустарных производств и товарно-денежных отношений с крестьянским окружением; процесс организации сельхозпредприятия; 1923-1928 гг. — образцовый совхоз; 1928-32 гг. — низкотехнологичное промышленное производство, подготовка к переходу на высокотехнологичное; с 1932 г. — высокотехнологичное производство.

В голове возникает формула из биологии: в онтогенезе повторяется филогенез. То есть в «песочнице» одного трудового коллектива был воспроизведён путь всей страны, причём с некоторым опережением.

2. Центральный вопрос: какова была главная производственная задача коллективов Макаренко? Ответ: производство нового социалистического ЧЕЛОВЕКА. Именно так и именно в таких терминах размышлял над своей работой сам Антон Семёнович. И как всякое другое производство, этот процесс опирается на свою экономику. Коллективы Макаренко подходили к задаче СИСТЕМНО (жизнь заставила). И потому добивались успеха и в воспитательной, и в хозяйственной деятельности. Этого-то и не могли понять ни Н. К. Крупская, ни светила тогдашней педологии, не говоря уж о злопыхателе Каутском. И это непонимание — результат закономерного отставания научной мысли от бурно развивающейся живой истории. Как говорил Гегель, «Сова Минервы вылетает лишь в сумерках». А Антон Макаренко, несомненно, намного опередил своё время.

3. Грубейшую ошибку многих экономистов я усматриваю в том, что они игнорируют одну из базовых истин марксизма, то, что главной из производительных сил общества является человек. И не стоит его, сердешного, сводить к абстрактной модельке типа гомо экономикус. Допуская подобную ошибку, творцы самых хитроумных и прогрессивных планов обрекают свои творения на неудачу в конечном итоге. Скажите, когда и как в разработках Госплана учитывалась такая важнейшая отрасль экономики, как производство нового социалистического человека? Как-то, несомненно, учитывалась, но вот именно что «как-то» — то есть без ясного научного понимания специфики данного производства.

4. В свете вышесказанного возникает совершенно неожиданная идея. (На самом деле она родилась ещё в конце лета 1981 года, добралась до Политбюро ЦК КПСС, и так напугала половину его членов, что была старательно забыта. Но это уже другая история.)

А идея такова:

Что, если в многоукладной экономике страны, строящей коммунизм, создавать из добровольцев помоложе (старшеклассники, студенты, молодые семьи с детьми) создавать коллективы, аналогичные макаренковским? Аналогичные в том смысле, что их главная цель будет та же, что и у Антона Семёновича — воспитание коммунистической личности, или, другими словами, главной целью каждого такого коллектива будет декларироваться личностный рост каждого из его членов.

Надо оговориться, что человек и личность здесь понимаются по-марксистски, то есть в определениях Ильенкова и Мясищева[1]. И, соответственно, личностный рост — как увеличение способностей индивида к продуктивному взаимодействию с другими людьми, воспитание — как процесс, неотделимый от образования и от производства.

Приоритетной задачей подобных коллективов должна быть поставлена организация школ с перспективой постепенно поглотить всю систему образования в стране. Каждая из таких групп будет стремиться выстроить многоуровневую цепочку образования — от яслей до университетов и профильных НИИ с тем, чтобы в перспективе образование, обучение пронизывало все сферы жизни всех людей всех возрастов, и велось на основе разнообразнейшей производственной деятельности, от сельского хозяйства до высокотехнологичных производств, причём возможны обмены предприятиями, в качестве подарков между дружественными коллективами.

Производственная деятельность подобных коммун увязывается общим экономическим планом, вырабатываемым в самих коммунах.

На этапе достаточно высокого развития этого движения (лет через 15-30) всё образование для всех детей (и не только) будет осуществляться в созданных коммунами школах. Создание школ, не уступающих по качеству обучения и жизни нынешним элитным — приоритетная задача коммун (каждому ребёнку — право построить себе «Хогвартс»!).

Важное условие — у подобных групп должна быть некоторая экономическая самостоятельность, при том, что их экономическая деятельность подчинена главной задаче — выработке, а затем воспроизводству человека высшей ОЭФ.

В юридическом плане, конечно, необходимо разработать понятие школьной собственности, как особой формы собственности коллективной. Деньги какое-то время будут оставаться для расчётов прежде всего с предприятиями других укладов, постепенно отмирая вместе с последними. Товарный обмен будет всё больше вытесняться обменом подарками.

От экономики товаров к экономике даров!

Таким образом, в пределе получается цивилизация учебно-научно-производственных учреждений, которые и станут основными субъектами экономики.

А что за этим пределом?

Не беспокойтесь, если уж он будет достигнут, то человечество станет таким мудрым, что сумеет придумать себе дальнейшую перспективу.

Комиссар «Фауст»

[1] По философу Ильенкову, «Личность и есть совокупность отношений человека к самому себе как к некоему «другому» — «единство субъекта и объекта», «Разница между «сущностью» и «существованием» человеческой индивидуальности (личности, «Я») — это вовсе не разница между тем «абстрактно-общим», что свойственно «всем» индивидам (точнее, каждому из них, взятому порознь), и индивидуальными уклонениями-вариациями от этого «абстрактно-общего». Это разница между всей совокупностью социальных отношений (которая есть «сущность человека вообще») и той локальной зоной данных отношений, в которой существует конкретный индивид, той их ограниченной совокупностью, которой он увязан непосредственно, через прямые контакты»;«Внутри тела отдельного индивида реально существует не личность, а лишь ее односторонняя («абстрактная») проекция на экран биологии, осуществляемая динамикой нервных процессов. И то, что в обиходе (и в мнимо материалистической традиции) называют «личностью», или «душой», не есть личность в подлинно материалистическом смысле, а лишь ее однобокое и не всегда адекватное самочувствие, ее самосознание, ее самомнение, ее мнение о самой себе, а не она сама как таковая». А для психолога Мясищева «Личность — высшее интегральное понятие. Личность характеризуется, прежде всего, как система отношений человека к окружающей действительности» (Э.В. Ильенков «С чего начинается личность», В.Н. Мясищев «Понятие личности в аспектах нормы и патологии», курсив автора)

День великого Октября — отличный повод напомнить о себе. Следя за левым движением, мы всё больше убеждаемся в том, что сейчас приоритетна пропаганда не для населения, в виде всяких смешнявок-мемов или новостей с присказкой "Виноват капитализм", а для самих коммунистов с абсолютно разными взглядами на практическую работу сегодня. И чтобы ковать реальные аргументы для переубеждения товарищей, простых статеек со своими мыслями уже недостаточно, нужен хороший анализ важных аспектов. Поэтому довольно долгое время мы занимаемся проработкой вопросов акционизма, оргсроительства и тп.

В этот день мы хотели бы рекомендовать одну интереснейшую книгу. Книгу о тех, кто действительно достоин нашего внимания и внимательнейшей вычитки.

"Техника большевистского подполья" — сборник воспоминаний участников транспортно-технического направления работы РСДРП, которые можно в основном датировать 1903-1905 годами.

После 2-го съезда РСДРП, ознаменовавшего её идейный раскол на большевиков и меньшевиков, возникла необходимость обеспечения газеты как идеологического и организационного центра. Во главу угла становилось планомерное развитие "технической организации". Она заключалась в типографии, транспортировке и распределении литературы, добывании шрифтов и паспортов, организации финансов, а к моменту Первой русской революции — и к реализации более интересных функций.

Многие революционные силы придавали этой работе важное значение:

Конкуренция в деле постановки техники являлась одним из существеннейших моментов междупартийных отношений. Тот, кто выходил победителем в этом деле, имел преимущественные шансы стать, при прочих равных обстоятельствах, властителем дум революционной улицы. Вот почему ни одна из подпольных организаций, а в том числе и наша большевистская, не жалела никаких усилий и жертв, чтобы поставить «свою технику» на должную высоту. Да и правительство, в свою очередь, не недооценивало значения печатного вольного слова и особенно жестоко преследовало пойманных с «поличным» в деле подпольного тиснения или перевозки нелегальной литературы.

Общепартийные и транспортные агентуры РСДРП существовали автономно друг от друга, во-первых, в конспиративных целях, а во-вторых, ввиду различных требований к товарищам: в партийной работе важны были люди, которые способны заниматься не только практической, но и теоретической работой, а в технической нужны ловкие, точные и физически крепкие.

Во главе всей организации стояло Бюро ЦК, а во главе его техники находилось Центральное техническое бюро. Параллельно районным общепартийным организациям существовали районные технические группы. Распределение по комитетам зависело от указаний районной общепартийной организации и Центрального технического бюро, а распределение Центральным техническим бюро литературы по районам зависело от указаний Бюро ЦК. Районные технические группы не были связаны друг с другом. Непосредственно и только с Центральным техническим бюро были связаны транспорт и типографии.

Технические группы должны были в пределах своего района (их было три: Центральный, Южный и Восточный) создать центры получения и распределения литературы для своего региона. Организовав для этих целей агентуру и конспиративные квартиры, группа немедленно сообщала об этом в Центральное техническое бюро с указанием, как часто можно посылать туда литературу, в каком количестве по весу, под каким видом и т. п

В воспоминаниях отчетливо видны проблемы, с которыми сталкивались тогда техники:

1.Самодержавный террор: слежка за всеми подозрительными элементами со стороны жандармерии, проверки квартир и домов городовыми, перехват зашифрованных писем, вскрытие посылок, использование провокаторов, прослушивание разговоров на улице шпиками, частые посадки в тюрьмы пойманных с поличным.

2.Межфракционная борьба: несмотря на "единство" партии, противостояние большевиков и меньшевиков происходило по всем фронтам. Нередки были случаи, когда типографии и транспортеры блокировали распространение литературы противника несмотря ни на какие распоряжения сверху, шла борьба за денежные перечисления и письма в Женеву. Словом – каждая из фракций старалась ставить под себя техническую организацию.

3.Нехватка денежных средств: комитеты с большим трудом могли перечислять средства в центр, потому что в основном всё уходило на местные нужды, ЦК приходилось залезать в долги.

4.Неуспевание за потребностями в литературе: в условиях возрастающего забастовочного движения комитеты требовали больше материала, чем создавали типографии и распространял транспорт.

5.Кадровый голод: ввиду посадок, смертей в ходе столкновений с полицией, необходимостью часто менять место жительства из-за слежки, в районных группах было мало рабочих рук, приходилось работать за нескольких человек и идти на дополнительный риск.

На 3-м съезде товарищ Красин, один из докладчиков по Транспортно-технической части (см. в протоколах 3-го Съезда его доклад на стр. 409-426), говорил:

Я предложил бы, однако, сделать и еще один вывод — необходимость запастись несокрушимым долготерпением, не терять бодрости, не брюзжать от неудач, ибо недоразумения с адресами, явками, паспортами и пр. неизбежны, пока мы сидим в подполье. Наша работа подобна работе паука, ткань которого систематически рвет и портит рука злого мальчишки, но мы должны ткать нашу ткань, сколько бы раз ее ни обрывали, не смущаясь рядом постоянных и неизбежных при наших политических условиях неудач.

Но несмотря на все проблемы, большевикам удавалось выкручиваться из тяжелого положения:

1. Придумывание трехступенчатого пароля Н.Е. Носковым, письмо молоком по бумаге, шифрование записок, перестукивания, жесты — одним словом, конспирация. (Кстати, здесь, для актуализации, рекомендуем материал РФУ)

2. Способность разбираться в людях, искать верных товарищей, определять попутчиков, искать и пользоваться сочувствующими в интересах партии, умение убеждать и договариваться, а также вовремя размежёвываться.

3. Умение добывать деньги — здесь большевики показывали отличные умения: организация платных вечеров, фиктивные браки, создание коммерческих предприятий, вытягивание денег с интеллигенции и многое прочее.

4. Не обходилось и без инженерной смекалки, например, Л.П. Радин смог подпольно воссоздать мимеограф Эдисона, бакинские типографы смастерили потайную комнату, которая ни разу не провалилась за 2 с лишним года работы, схожую типографию смогли организовать в магазине "Восточные товары" в Москве; плюс изготовление очень тонкой бумаги, которую можно склеить плотно и таким образом перевозить, а потом смочить для разъеденения и дальнейшего распространения.

5.Ну и куда без мужества.

Казалось бы, а для чего нам это старьё вообще изучать? Какие ротаторы, типографии, почта? Ведь уже давно есть Интернет и телефонная связь. Безусловно, качественно новые технологии приводят и к новым формам борьбы: за сервера, контроль трафика, против прослушивания звонков и других технологий. Однако развитие "суверенного интернета" и возможность в критический момент что-либо заблокировать или просто обрубить связь всё-таки заставляет вспомнить о важности очного формата распространения информации.

Более того, данная книга, как и в принципе превалирующее число других произведений по истпарту, даёт посмотреть в прошлые победы и поражения, в сотни биографий с интереснейшим опытом, показывает эмпирику по актуальным и на данный момент вопросам — "При каких условиях?" и "Как?":

1.Взаимодействовать с другими коммунистами

2.Добывать средства

3.Заниматься оргстроительством

4.Работать с населением

и т.п

На данный момент очень мало марксистов взирают дотошно на историю мирового революционного движения, дальше «Шага вперед, два шага назад» и «Краткого курса истории ВКП(б)», что не может не печалить всех нас, тех, кому приходится учиться не на чужих ошибках, а на своих.

И пока нас не обременяет массовое рабочее движение, марксистам предстоит вобрать и проанализировать весь опыт большевиков и более современных коммунистических (и не только) партий, чтобы в нынешних условиях применять не утратившие своей актуальности практики работы.

Словом, изучайте истпарт!

Нам польстило, что известное лицо с многотысячной аудиторией обратило внимание на нашу скромную медийку в 760 подписчиков, пусть даже и с бурной реакцией. Равно как и Рудой*, реагирующий «жёстко и болезненно на некоторые вещи», мы не можем умолчать такой выпад в сторону кружковой работы, ответив в равной, но более сдержанной форме. Этой заметкой мы хотели бы прояснить нашей аудитории и вступающим товарищам, для чего нужны кружки.

Взамен нашей «херни» блогер предлагает организовать зарубежный российский "штаб", занимающийся пропагандой, сбором денег, общением с иностранными системными левыми. А коммунисты на местах должны заниматься всей полуподпольной работой, - "чисто как большевики".

Насколько бы скептически мы не относились к подобным "инициаторам", выстраивающим организацию сверху-вниз и умоляющим парламенты чужих стран помочь в великой борьбе, даже в таком прекрасном плане нет пояснений, а что всё-таки делать коммунистам на местах? Разумеется, кроме поддержки правовых инициатив и финансирования кампаний наподобие Фонда поддержки левых политзаключённых, «только больше и лучше» ;)

Мы считаем, марксистам в России нужно работать и обучаться организованно - в кружках.

Кружок — это объединение единомышленников, которые находятся в одном городе, где они совместно изучают марксизм и работают "в поле".

На данный момент мы видим большое разнообразие кружков: от любителей пропагандировать коммунизм посредством бисероплетения до редисок, балующихся пиротехникой. Среди такого обилия видов есть и критикуемые Рудым* - реальные секты, заучивающие книги 100-летней давности , ведущие дискуссии ради дискуссий, оторванные от аналитики нынешних событий и участия в политической деятельности. Однако подобных объединений в оппозиционном левом движении с каждым годом становится всё меньше и меньше.

Итак, у кружка есть организационная функция - это сбор единомышленников в рамках единой платформы, формирование дисциплинированного коллектива, разделение труда для большей эффективности работы, возможность от лица кружка взаимодействовать с другими коллективами и политическими силами.

Помимо "цементирующей" особенности кружка, у него есть более важная обязанность - образование. Очевидным образом, коммунист, который не знает базу марксизма, не сможет связать двух слов, чтобы сказать людям, куда и зачем им идти. Сколько нам говорят о том, что учиться в кружке необязательно, мол, можно и самому поучиться, ровно столько же мы видим людей, с 0 знаний в марксизме начинающих свой путь с Капитала. Кружок, который не первый год обучает людей и обменивается образовательными программами с другими коллективами, более компетентен в даче основ марксизма. Да, именно основ. Мы считаем, что необязательно вычитывать все произведения МЭЛС, достаточно дать марксистское мировоззрение и методологию, чтобы дальше вместе с обученными товарищами заниматься практической работой.

Перейдем к третьей функции - практической. Она заключается в работе обученного коллектива с внешним миром. На наш взгляд, первостепенной для кружков является теоретическая работа. Это анализ тактики и стратегии других коллективов, исследование нераскрытых вопросов марксизма, разработка идей по социалистическому строительству. Теоретическая деятельность, на фоне апатии рабочего движения, наиболее полезна для грядущих потрясений, а не стояние с плакатами на улицах. Однако не стоит забывать и о пропаганде марксистов на местах: участие в местных клубах по интересам, представительство в партиях, создание системы рабочей корреспонденции и прочее.

Связка обозначенных трех функций в кружке дает на выходе подготовленных кадров - людей, способных организовывать остальных, их обучать, готовых исследовать окружающий мир и пропагандировать марксизм в массы. Это те люди, которые будут готовы вести за собой людей.

При всём следует учитывать, что мы живем не в самых простых условиях. Некоторые коллективы, по типу Уфимского кружка и Рабочей Власти, пренебрегали веянием времени, за что и поплатились. Но многие организации до сих пор не осмыслили их опыт: занимаются политическим эксгибиционизмом, бегают по проходным завода с призывами бороться и делают пустые акции ради акций( о чем мы чуть позже расскажем). Текущая политическая обстановка требует больше мер безопасности и меньше глупых дел, но это никак не говорит нам о том, что пора закрываться.

Подводя размышления к завершению, мы хотим донести простую мысль: не имея за плечами массового рабочего движения, нам только и остаётся быть кучкой интеллигентов, оторванных от масс, и мы никак их не поднимем без объективных на то причин. Но в наших силах сейчас подготовить себя и отточить научные знания об этом мире, чтобы в будущем с этими силами вести реальную борьбу. А призывы всем навалиться на митингах, участвовать в акциях протеста и вот тогда мы свергнем фошызм - вот это реальная "херня".

*Признан иноагентом в РФ

Рекомендуемые статьи:

Ваш куратор мудак, если... (Летописи Великой Борьбы)

Как реорганизовать марксистский кружок (Lenin Crew)

Не так давно группа товарищей из организации «Красный маяк» выпустила ролик под громким названием «Фатальная ошибка Коминтерна». Из названия и содержания самого видео следует, что принятие стратегии «Народного фронта» на VII конгрессе Коминтерна в 1935 году сыграло роковую роль в судьбе коммунистического движения Европы.

Казалось бы, данный вопрос носит сугубо исторический характер, однако, на наш взгляд, это далеко не так. История революционного движения – это не груз мертвых знаний, а практическое политическое пособие, позволяющее изучать различные стратегии и тактики революционной работы. В частности, вопрос об эффективности стратегии по созданию «Народных фронтов» в европейских странах в 1930-е годы имеет прямое отношение к теме сотрудничества коммунистов с некоммунистическими силами – буржуазными демократами, социал-демократами, анархистами. Когда подобное взаимодействие возможно и к каким результатам оно приводит? Эти вопросы останутся всегда актуальными в рамках капиталистической реальности.

Разумеется, опыт «Народных фронтов» в Испании и Франции не может быть механистически скопирован в сегодняшней России. Однако определенные выводы для себя марксисты могут и должны сделать. Резюмируя вышесказанное, мы не стремимся разгромить и разнести товарищей из «Красного Маяка», чтобы самоутвердиться за их счет, как это часто случается в левой среде – критика ради самой критики. Основные задачи нашей статьи заключаются в том, чтобы указать товарищам на допущенные ими ошибки при освещении стратегии Коминтерна 1930-х годов и на примере «Народного фронта» во Франции вывести уроки для современных коммунистов.

Тезисы «Красного Маяка»

В своём ролике товарищи из «Красного маяка» попытались критически рассмотреть тактику «Народных фронтов» прошлого века, подвергая анализу в первую очередь смещение акцента с революционного подхода, на уступки социал-демократам. Также авторами отмечается проблема широкого левого фронта, неизбежность движения данной структуры к её краху через постоянные внутренние конфликты, связанные с большим разрывом во взглядах между участниками фронта.

Авторы видео критикуют отказ Коминтерна от термина «социал-фашизм», доказывая, что термин был обусловлен фактическими действиями социал-демократов, и тем что отказ от него имел исключительно конъюнктурный характер, и не имел теоретического обоснования. Социал-демократы не изменились, возникла лишь тактическая необходимость в сотрудничестве с ними. Одним словом, коммунисты подстроились под конъюнктуру. В центре внимания авторов находится доклад Георгия Димитрова, в котором содержится политическое и теоретическое обоснование новой стратегии Коминтерна по созданию «Народных фронтов».

Стоит отметить важный момент – товарищи из «Красного Маяка» придают решениям, принятым на VII конгрессе Коминтерна, судьбоносный характер для всего коммунистического движения. Единственное событие, изменившее все, точка невозврата. Обычно коммунисты указывали 1924 год (смерть Ленина), 1937 год (большой террор), 1956 год (XX съезд КПСС), 1965 год (косыгинская реформа), 1985 год (приход к власти М.С. Горбачева). Оказывается, есть еще одна судьбоносная дата – 1935 год (VII конгресс Коминтерна). По сути, Красный маяк пытается реанимировать концепцию «социал-фашизма», доминировавшую в Коминтерне на рубеже 1920-1930-х годов.

Ролик «Красного Маяка» содержит множество тезисов, разбор каждого из которых занял бы крайне много времени и текста. Поэтому мы сконцентрируемся на анализе причин смены стратегии Коминтерна в середине 1930-х годов, проанализировав политическую ситуацию в ряде европейских стран: Германия, Франция.

Стратегия и тактика Коминтерна в 1920-е годы

Победа Октябрьской революции в России и ряд других успехов рабочего движения в Германии и Венгрии, а также временные успехи в войне с Польшей, вселяли на тот момент надежду, что революции локальные скоро непременно перетекут в мировую.

Тогда подобное левачество, без адекватного взгляда на положение классовых сил в отдельных странах и во всём мире было характерно для многих европейских партий и даже для некоторых членов РКП(б). На II конгрессе Коминтерна, в частности секция китайских коммунистов и вовсе заявляла об окончательной победе мировой революции к 1927 году.

Г.Е. Зиновьев и Л.Д. Троцкий утверждали, что участь капитализма уже предрешена не только исторически, что вполне очевидно, но и политически, с чем, например, В.И. Ленин был не согласен. Поражение советских республик в Германии и Венгрии из-за ярого противодействия со стороны буржуазии и помогавших им оппортунистов из социал-демократических партий отрезвили многих коммунистов и ясно дали понять, что быстрой победы мировой революции не случится. Помимо этого уроки войны с Польшей показывали, что в условиях отсутствия революционного подъёма в стране, даже начатая буржуазией война может быть переиначена ею же как оборонительная, благодаря чему на её сторону, под влиянием националистических настроений, встанут даже рабочие.

В связи с этим были выявлены две основные проблемы в коммунистическом движении — оппортунизм и волюнтаризм. С первым решили бороться с помощью принятия 21-го условия Коминтерна. Эти условия исключали почти все центристские и оппортунистические партии из рядов Коминтерна. Что касается «детской болезни», то истоки левого радикализма того времени Ленин усматривал в недостаточной марксистской подготовке и в неопытности революционеров. Потому с левачеством старались бороться критикой и разъяснением ошибок. Для ультралевых партий, желавших присоединиться к Коминтерну, работала политика открытых дверей при условии полного принятия марксистских позиций.

В целом тактика и стратегия Третьего Интернационала в тот момент строились на перенесении опыта революционной борьбы в России на Европу. Разъяснялись важность работы с массами даже в реакционных партиях, необходимость подготовки пролетариата к отстаиванию своих интересов и осознанию себя как класса и другие истины, добытые большевиками за годы трудной работы до и после Октябрьской революции. В связи с этим была принята на вооружение ещё одна тактика: создание коммунистических ячеек в каждом профсоюзе, где это представлялось возможным, для получения влияния на рабочих этих профсоюзов, о чём будет сказано позднее.

История в разных странах была схожая — после Первой мировой войны началось резкое обострение классовых противоречий, чем Коминтерн и воспользовался. Его руководство указывало различным европейским компартиям на их недочёты, левачество, на наличие большого количества реформистов, социал-шовинистов, призывало размежеваться с этими элементами.

Разумеется, в разных странах были свои трудности. Например Коммунистическая партия Германии (КПГ) долго пыталась выстроить сотрудничество с наиболее революционным крылом Независимой социал-демократической партией Германии (НСДПГ), которая была в шаге от вступления в Коминтерн, но в последний момент правое крыло раскололо партию, а революционное большинство объединилось с коммунистами в объединённую коммунистическую партию Германии.

Во Франции, революционному крылу Французской социалистической партии (ФСП) приходилось разъяснять необходимость размежевания с центристами и реформистами. В итоге коммунисты завоевали большинство в социалистической партии и произошёл раскол с образованием Коммунистической партии Франции.

В Италии было сильно не только правое, но левое крыло во главе с А. Бордиго, хотя и реформистов также хватало. Итальянская социалистическая партия (ИСП) была поделена между максималистами —парламентаристами и абстенционистами. Беда первых была такая же как и у французских коммунистов — страх нарушить единство партии и размежеваться с центристами. Беда вторых была в излишнем сектантстве, догматизме, неспособности действовать гибко, используя как нелегальные, так и легальные методы работы. Впоследствии центристские тенденции возобладали в ИСП и произошёл раскол с образованием Коммунистической партии Италии.

В целом тактика Коминтерна здесь сработала хорошо и размежевание с оппортунистами происходило эффективно. Однако уже к этому моменту можно увидеть начало спада революционных настроений. Наступило, по выражению Ленина уже на III конгрессе Коминтерна, «равновесие сил» между международной буржуазией и советской Россией.

III конгресс Коминтерна важен в первую очередь двумя вещами: во-первых, тактика создания коммунистических ячеек в профсоюзах оправдала себя. Создание таких ячеек было необходимо не только для организации рабочих на экономической основе для борьбы за свои права и не только для организации массовой борьбы против капитализма в целом, но и для борьбы с тем вредным заблуждением, что профессиональные союзы могут быть нейтральными и аполитичными.

Подобные ячейки доходчиво объясняли, что на деле такие аполитичные профсоюзы становятся на сторону буржуазии, что необходимо революционизировать профсоюзы. С целью координации действий этих профсоюзов был создан Красный Интернационал Профсоюзов, как альтернатива жёлтому Амстердамскому профсоюзу.

Во-вторых: на этом конгрессе была принята тактика единого фронта. Это важно отметить, потому как именно эта тактика потом перерастёт в тактику народных фронтов в середине 1930-х годов. Уже на IV конгрессе, в тезисах по единому рабочему фронту указывалось, что несмотря на то, что с определённой части рабочих спали реформистские иллюзии, тем не менее из-за послевоенного восстановления реформистские иллюзии вновь начинают набирать силу. И несмотря на готовность множества рабочих к сотрудничеству с Профинтерном, они всё ещё продолжали надеяться на скорое объединение всех рабочих организаций друг с другом, считая что таким образом борьба против капиталистов будет эффективнее.

Потому были слышны призывы ко II Интернационалу и к Амстердамскому профсоюзу объединяться с Коминтерном и Профинтерном. По причине оппортунистского характера своей политики и соглашательства с буржуазией собственных стран, эти организации не могли пойти на такое объединение. Точнее могли, но чисто формально. Когда дело доходило до практических единых действий (помощь голодающим России, борьба против антикоммунистического террора в Испании и Югославии) видимость единства сразу же испарялась.

Однако Коминтерн продолжал настаивать на тактике единого рабочего фронта. Коминтерн принял тактику ЕРФ для того, чтобы как можно вернее развеять реформистские иллюзии у рабочих и показать истинную природу этих организаций. Естественно это решение было не по нраву не только жёлтым профсоюзам и II интернационалу, но и левым коммунистам в рядах III Интернационала— с их стороны посыпались обвинения в смягчении антагонизма с реформизмом и в стремлении Коминтерна слиться с социал-демократами, что лишь в очередной раз показало их догматичность и непонимание сути подобной тактики.

Единый рабочий фронт позволял объединять всех рабочих, борющихся против капитализма, что подразумевало под собой не только рабочих-коммунистов, но и анархистов и синдикалистов и только левеющих рабочих, коих тоже было немало. Было бы очень глупо и крайне недальновидно просто отмахиваться от них по той лишь причине, что они всё ещё питали левацкие или реформистские иллюзии, состояли в каких-то левых партиях или профсоюзах.

Уже на V конгрессе Коминтерна в 1924 году, анализируя политическую обстановку в мире, ряд деятелей Коминтерна провели параллели между социал-демократией и фашизмом, в том контексте, что они являются левой и правой рукой буржуазии. Здесь будет сделан вывод, который впоследствии Исполнительный комитет Коммунистического интернационала (ИККИ) признает ошибочным, а именно утверждение о том, что вся буржуазия Европы фашизировалась и принципиальной разницы между фашизмом и социал-демократией (или социал-фашизмом) нет.

В целом, V конгресс лишь повторяет, что тактика предыдущих конгрессов верна. Отмечается, что со времени III конгресса во многих партиях возымели силу опасные оппортунистические и ультралевые уклоны. В частности, в компартии Чехословакии и Франции существовал правый уклон, а в Италии, Германии и Польше — левый. Первые оценивали тактику ЕРФ, как тесный союз с социал-демократией и органический союз со всеми рабочими организациями. Вторые оценивали тактику как предательскую и призывали коммунистов просто выходить из реакционных профсоюзов, либо признавали её только в области экономической борьбы.

Из-за незрелости многих коммунистических партий, эти уклоны грозили скатыванием в оппортунизм или ревизионизм, что признавали на V конгрессе. Потому был поставлен приоритет на выстраивание единства снизу, т.е. обеспечение единства между рабочими-коммунистами, рабочими социал-демократами и беспартийными. С верхушками соцдемовских партий следовало ограничиться переговорами по единым действиям.

В 1928 году, в связи со всё более накаляющейся обстановкой на международной арене и в связи с угрозой войны между капиталистическими государствами и СССР, тактика ЕРФ несколько отошла на второй план. На первый план выдвинулась борьба с надвигающейся войной, с интервенцией в Китае и защита СССР.

Главной задачей для Коминтерна стало разоблачение буржуазного пацифизма, призывы к пролетариату Западной Европы бороться против буржуазии собственных стран, борьба с фашизмом и т.д. VI конгресс признавал, что влияние коммунизма было многократно усилено, несмотря на стабилизацию капитализма в Германии, Великобритании, Франции, Чехословакии и нелегальное положение компартий в Польше и Италии. Однако, также признавались слабая работа в профсоюзах, бюрократизация партийных аппаратов, слабая ещё связь с массами, недостаточно живая работа партийных ячеек и т.д.

Во Франции Коминтерн выявил неверную оценку репрессий со стороны правительства и подчинение буржуазной законности, неверная оценка «левых» партий мелкой буржуазии, неверная оценка ФСП и её левого крыла, ошибочная профсоюзная тактика, связанная с постоянными колебаниями и непоследовательностью действий и т.д. В связи с огромным количеством недочётов, Исполнительный комитет Коминтерна настаивал на том, что особое внимание в деятельности ФКП теперь стоит уделять избирательной и экономической борьбе, усиливая агитацию в деревне, чтобы освободить крестьян от влияния буржуазии и фашизма.

В Италии, несмотря на преследования, компартия продолжила борьбу, перейдя на нелегальное положение (хоть на конгрессе и отмечалось, что это было сделано поздновато). В целом, партия добилась значительных успехов в своей деятельности. Было преодолено бордигианство, а потому все силы были сосредоточены на борьбу с правым уклоном и завоевание масс, находящихся под влиянием фашистских организаций.

Одним из примеров весьма успешной компартии стала КПГ. В ней также, как и в итальянской, был побежден ультралевый уклон. Внушительным достижением была организация союза красных фронтовиков. На выборах партия также показывала хорошие результаты. Однако социал-демократия была столь же сильна, что создавало благодатную почву для возникновения правых уклонов в партии.

Исследователь Н. Лейтес выделяет два левых поворота в тактике Коминтерна 1920-х годов – поворот 1924 года и 1927-1928 годов. Смена тактики ознаменовалась нарастанием критики социал-демократических партий и ожидание скорого революционного кризиса, который должен был, по мысли руководителей Коминтерна, завершиться чередой пролетарских революций в европейских странах. Левый поворот Коминтерна 1927-1928 годов и смещение критики на «социал-фашистов» способствовали усилению раскола левого и рабочего движения, чем активно воспользовалась нацистская партия, усиливавшая свое влияние среди мелкой буржуазии и рабочих.

Германия

Компартия Германии (КПГ) — вторая по численности после РКП(Б) в Европе марксистская организация в период 1919-1933 гг. Несмотря на довольно короткую историю существования, она демонстрировала потрясающую активность. Могла ли она остановить фашистскую угрозу в своей стране? Давайте разбираться.

После поражения в Первой мировой войне, в Германии развернулся глубокий социально-политический кризис. Огромная инфляция, безработица, кризис в сельском хозяйстве послужили причиной для Ноябрьской буржуазной революции 1918 г.

Социал-демократическое правительство, ставшее у руля управления в ходе ноябрьских событий, провело ряд реформ, направленных на задабривание рабочих масс для защиты молодой Веймарской республики. 30-го декабря 1918 - 1 января 1919 гг. под руководством Карла Либкнехта и Розы Люксембург организуется КПГ, что ознаменовало окончательный раскол левого движения Германии на коммунистов и соцдемов.

Неудачное восстание спартакистов привело к запрету КПГ на некоторое время, массовым репрессиям против коммунистов и революционно настроенных рабочих. На фоне этих событий в марте 1919 года руководство партией принимает группа Пауля Леви. В октябре того же года проходит Гейдельбергский съезд, на котором намечается противоречие в позициях между ЦК и левой оппозицией по поводу участия в парламенте и профсоюзах. Леви настаивает на участии КПГ в парламенте, а также вливании коммунистов в ВФПГ (Всеобщая федерация профсоюзов Германии) — крупнейшую ассоциацию профсоюзов, подконтрольную соцдемам, вместо создания собственных коммунистических профсоюзов. Левая оппозиция выступала против этих выводов, однако не смогла отклонить их на съезде, при факте того, что она имела бо́льшую поддержку среди рядовых партийцев. Произошел раскол, который серьезно сказался на партийной работе.

На II конгрессе Коминтерна Пауль Леви выступал против политики Москвы по развитию революционного движения. В 1921 году при поддержке Коминтерна Леви был отстранен от руководства, и его сменил представитель левой оппозиции Брандлер. После такой рокировки было принято решение о проведении революционной акции в Берлине, что вылилось в Мартовское восстание. Следствием неудачи восстания стала серьезная потеря политического влияния КПГ: из 500 000 членов КПГ в рядах партии осталось примерно 150 000 человек.

Чуть позже Леви в своей заметке «Наш путь. Против путчизма» статистикой показал несостоятельность данной акции, указывая на то, что КПГ не имела большинства среди пролетариата, нищета среди масс не вылилась в активные выступления, и не было кризиса управления у руководства страны (несмотря на крупный экономический кризис).

Группа Брандлера руководила партией с 1921 по 1924 годы, материалов по их работе мы нашли немного, поэтому ограничимся рядом выводов Зиновьева, который на момент 1926 года их работу оценивал как правоуклонистскую, направленную на активное взаимодействие с социал-демократами.

Более того, в январе 1923 года Франция оккупировала Рурскую область, что добавило политический кризис верхушке Германии к растущему экономическому. Весной 1923 года проводится съезд фашистских организаций, в совокупности насчитывавших порядка 100 000 членов. Из разных источников поступает информация о подготовке к вооруженному восстанию в Баварии. Осенью 1923 года экономическая ситуация ухудшается, инфляция становится галопирующей, ценники на продукты ежедневно возрастают.

На фоне этих событий Коминтерн дал указания КПГ готовиться к вооруженному восстанию. Однако перед началом восстания группа Брандлера заявила о его отмене. Ввиду технических причин того времени, Гамбург не успел получить донесение, что привело к очевидно проигрышному Гамбургскому восстанию. Компартия опять была запрещена приблизительно на полгода.

В ноябре происходит пивной путч, который, не без помощи антифашистов, организованных КПГ, провалился. Фашистов также запрещают на некоторое время.

Далее следует отметить, что после этих событий в 1924-1928-х годах наступает частичная стабилизация капитализма и политического режима в Германии, что характеризует ослабление протестного и забастовочного движения.

В апреле 1924 года проходит девятый съезд КПГ во Франкфурте-на-Майне, где группа Брандлера исключается из состава ЦК, а ее место занимает ультралевая группа Рут Фишер - Маслова. Они в свою очередь инициировали выход коммунистов из социал-демократических профсоюзов (напоминаем, всю историю Веймарской Германии они имели абсолютное большинство профсоюзных активистов), а также запустили активную пропаганду против них, что привело к серьезной потере влияния в профсоюзном движении. Более того, руководство партии начало массово исключать всех несогласных с политикой партии как с правой, так и с левой стороны.

Примечательно, что именно в этот период выдвигается тезис Г. Неймана «Бейте фашистов, где бы вы их не встретили», который подразумевал физическую борьбу с фашистскими группировками, ставя на второй план идеологическую работу и полемику с фашистами, и этот лозунг был популярен в партии до 1930 года!

Только после угроз со стороны Коминтерна в октябре 1925 года ультралевая группа смещается Эрнстом Тельманом, который проводил политику согласно линии ИККИ.

На фоне роста концентрации капитала и увеличения производительных сил, что свидетельствует об усилении позиций правящего класса, продолжались рост рабочего дня, увеличение налогов на заработную плату и на продукты потребления, рост безработицы среди простых трудящихся. В это время происходят важные политические изменения. В 1925 году президентом республики становится монархист Гинденбург, а в октябре того же года князья предъявляют требование возвращения конфискованного у них имущества во время ноябрьской революции 1918 года.

Депутаты от правых и фашистских партий выступили за принятие проекта, соцдемы хотели пойти на компромиссное решение, в целом серьезно не вредя князьям, и только КПГ выступила против принятия закона, организовав опрос по проведению народного референдума.

Тут довольно примечательная ситуация. КПГ призывала СДПГ, ВФПГ и другие пролетарские организации пойти единым фронтом против выплаты компенсаций князьям. Первые две закономерно отказались, но КПГ начала разворачивать массовую кампанию «снизу». И на фоне роста недовольства среди рядовых членов СДПГ она согласилась участвовать в кампании. Организаторы опроса, вместо необходимых 4 млн голосов, собрали 12,5 млн, что почти на 2 млн больше совокупно поданных голосов за КПГ и СДПГ на выборах 1924 года. Это была важная победа единого фронта.

Да, в итоге юридические проволочки республики всё же позволили выплатить компенсацию князьям, но единый фронт за общедемократические права открыл глаза некоторым активистам СДПГ в вопросе о реальных позициях партии. Что улучшило их отношение к КПГ.

Симптомы надвигающегося экономического кризиса были ощутимы в Германии уже во второй половине 1928года. К середине 1929года число безработных даже по заведомо преуменьшенным данным составляло 3,4 млн человек.

В период экономического кризиса 1929-1933-го наблюдался крупнейший подъем низовой поддержки нацистской партии, и это обусловливалось не только демагогическими приёмами их пропаганды, но и использованием в ней передовых технологий: повсюду развешивали свои плакаты, раздавали красочные брошюры, использовали громкоговорящие установки, регулярно проводили митинги, использовали радиовещание. Что, разумеется, могла себе позволить лишь партия, пользовавшаяся поддержкой крупного финансового капитала.

Подтверждением этому могут служить результаты выборов 1930-го года, где нацисты получили 6,4 млн голосов (в 8 раз больше голосов, чем на предыдущих выборах), также «протестные голоса» получила и КПГ – 4,6 млн (+1,33 млн). СДПГ собрала 8,58 млн, потеряв 800 тыс. голосов.

ЦК КПГ, следуя левому повороту в Коминтерне в 1928 году, принимает резолюцию в апреле 1930-го года, согласно которому требовала «беспощадного разоблачения социал-демократии как важнейшей опоры и главной силы для установления фашистской диктатуры». Однако при этом КПГ неоднократно заявляла об усиливающемся терроре фашистов, призывала Рейхсбаннер (вооруженная организация соцдемов) и СДПГ вести совместную борьбу с нарастающей угрозой.

СДПГ (вплоть до прихода Гитлера к власти) придерживалась тактики «меньшего зла». Она заключалась в том, чтобы формировать коалицию вместе с другими умеренными партиями и поддерживать «демократическое» правительство. Потому что оно в любом случае лучше и коммунистов, и нацистов. Такая пропаганда «терпения» останавливала поддерживающих партию рабочих от борьбы с реакционным правительством Брюнинга, которое жестоко боролось с забастовочным движением, снижало пособия, увеличивало налогообложение для трудящегося населения и не препятствовало погромам фашистов. Верхушка СДПГ не раз, и не два требовала от местных партийных и рейхсбаннеровских отделений не взаимодействовать с коммунистами, в том числе в борьбе с нацистами. Дело доходило вплоть до исключений.

Однако в реальности было заметно распространенным явлением сплочение коммунистов, соцдемов и иного рода демократических сил в местные боевые организации против нападений наци. Несмотря ни на какие укоры социал-демократического руководства, местные отделения кооперировались и формировали комитеты, планировали совместную работу.

Накопившиеся противоречия внутри СДПГ по поводу «теории меньшего зла» привели к расколу с левой оппозицией, которые, по мнению коммунистов, были особо опасны в лагере эсдэков ввиду своей красной риторики, но на деле выступали как ревизионисты. В октябре 1931 года раскол вылился в создание 50-тысячной Социалистической Рабочей Партии, программа которой была довольно эклектична и имела противоречия в тезисах. Однако она была явным отражением недовольства рабочих политикой СДПГ.

Какова же была позиция КПГ по отношению к этой партии? Компартия справедливо критиковала оппортунистические позиции левых, однако не очень активно шла на контакт с ними, что, несомненно, было недальновидно. Из-за такой политики СДПГ удавалось оставлять в своей орбите оппозиционно настроенных партийцев. А ведь именно из этой партии чуть позже люди стали массово переходить в КПГ, и в марте 1932 года СРП выступила за создание единого фронта в борьбе с фашизмом.

Деятельность КПГ отягощались теоретическими ошибками. В те годы, как отмечал В. Ульбрихт, «оценка положения и установления актуальных боевых задач КПГ были связаны с лозунгом диктатуры пролетариата, создания Советской Германии как актуальной задачей». На деле надо было не тешить себя приятными надеждами, а видеть смертельную угрозу, надвигавшуюся на все завоевания рабочего класса.

Работу КПГ важно также оценить с пропагандистской точки зрения. С 1929 года по май 32-го главным редактором главного партийного органа КПГ «Роте фане» был уже известный нам Гейнц Нейман, группа которого поддерживала лозунг «красного рабочего фронта», отрицала надвигающуюся опасность фашизма и призывала готовиться к «решающей битве», к которой стихийно приведет революционная обстановка 1932 года. Очевидным образом, все эти мысли транслировались в крупнейшей газете КПГ до снятия Неймана с соответствующего поста.

Недооценка опасности нацизма сочеталась с неправильным пониманием положения, сложившегося в 1931 году. В резолюции ЦК КПГ от 5 декабря говорилось, что «фашизм как метод непосредственной диктатуры буржуазии стал господствующей государственной формой. Полуфашистское правительство Брюнинга превратилось в фашистское правительство, в первое правительство фашистской диктатуры». Как мы постфактум знаем, до установления реального фашизма было ещё далеко.

С каждым годом экономическая ситуация ухудшалась. В 1931 году безработных насчитывалось уже более 5 миллионов. Финансовый крах лета того же года еще сильнее ударил по экономическому благополучию населения, профашистская группировка финансового и промышленного капитала становилась всё больше и, умело канализируя недовольство трудящихся в выгодное для себя русло, стремилась к установлению диктатуры в стране.

Рубиконом изменений в тактике КПГ стали президентские выборы весной 1932 года. Их показатели были неутешительны. В первом туре Гинденбург набрал 18,7 млн голосов, Гитлер – 11,3, а Тельман – 5млн. Во втором туре – 19.3; 13,4; и 3,7 млн соответственно. Это доказывало, что КПГ не смогла донести населению логику лозунга «Кто голосует за Гинденбурга, тот голосует за Гитлера, кто голосует за Гитлера, тот голосует за войну», что необходим пересмотр действующей работы с иными партиями и населением.

24 апреля того же года ЦК КПГ обратились с воззванием ко всем членам профсоюзов и социал-демократии, ко всем немецким рабочим, подтверждая тезис, сформулированный партией 29 ноября 1931 года: КПГ не ставит для единства никаких условий, кроме вполне естественного − готовности к отпору наступлению реакции. Вот почему в конце апреля-начале мая 1932 года во многих местах усилилось сближение рабочих организаций различных политических направлений.

26 мая 1932 года КПГ организует кампанию Антифашистская акция, призванную стать воплощением единого фронта. Глядя на пассивность других партий (СДПГ весной 1932г расформировала 250-тысячный Рейхсбаннер), многие рядовые члены СДПГ откликнулись на призыв. В городах организовывались антифашистские комитеты, коммунисты с соцдемами совместно давали отпор фашистскому террору.

На фоне очередного политического кризиса в конце июля НСДАП получает 13,75 миллионов голосов. КПГ получает 5,3 млн. Число её сторонников увеличилось на 600 тыс. за счет потерь голосов СДПГ. Увеличение голосов у компартии было вызвано ростом Антифашистской акции и политическим банкротством СДПГ.

В октябре 1932 года проходит конференция КПГ, в решениях которой в очередной раз отказались от «неправильного представления о том, будто непосредственной задачей партии является завоевание рабочего класса для борьбы за политическую власть». Был также подтвержден отказ от неверной оценки социал-демократии как главной социальной опоры германской буржуазии. Только к этому моменту был совершен решающий удар группе Неймана, выступившей против генеральной линии партии.

В ноябре снова выборы в рейхстаг, НСДАП получает 11,7 млн голосов (минус 2 млн),за КПГ проголосовало уже 5,98 млн (плюс 600 тыс.), СДПГ получила 7,25 млн (минус 700 тыс.).

Рассматривая результаты парламентских выборов как косвенный признак для анализа мнения населения, можно смело констатировать, что Антифашистская акция как выражение политики единого фронта выполняла свою функцию. За 5 месяцев существования Акции КПГ получила 600 тыс. сторонников в сравнении с 700 тыс. за 2 года борьбы с соцдемами (которых называли «важнейшей опорой для установления фашистской диктатуры»). Падение количества голосов за нацистов можно объяснить большим количеством факторов, однако одним из важнейших является кампания по развенчиванию демагогических приемов фашизма. Значительная часть избирателей, ранее голосовавших за СДПГ, перешла на сторону КПГ. Весьма показательными в этом плане были итоги выборов в Берлине, где за КПГ проголосовало 860 тыс избирателей, за СДПГ – 646 тыс, за гитлеровцев – 720 тыс. Сплоченные в единый коллектив рабочие самых разных взглядов, плечом к плечу борясь с реакционными силами, начали на практике осознавать вредоносность успокаивающих мантр буржуазных партий, и тем самым вставали на сторону коммунистов.

На фоне потери популярности правящие круги в скорейшем темпе стремились установить фашистскую диктатуру. 30 января 1933 года Гинденбург передаёт власть Гитлеру. В ответ на это КПГ призывает всех выходить на политическую забастовку, но после отказа СДПГ, которая всё еще имела бо́льшее влияние на пролетарские массы, забастовка была отменена. Самостоятельное выступление коммунистического авангарда в подобных условиях было бы авантюризмом и принесло бы лишь множество ненужных жертв, что позднее будет отмечено в специальном решении президиума ИККИ.

И это в действительности так, если рассматривать численность партий. Без учета военных, профсоюзных и иного толка формирований, а также полиции, которая и до этого неодинаково относилась к коммунистам и нацистам, а теперь и вовсе стала подконтрольна вторым, результат подобной забастовки без участия СДПГ был бы предрешен.

Итак, пора ответить на поставленный вопрос: «Могла ли компартия остановить наступление фашизма?»

Очевидным образом, на момент января 1933 года, КПГ не была способна остановить фашистскую угрозу. И это было вызвано рядом факторов:

1. Непонимание сущности фашизма, следствиями чего стали: отказ от теоретической борьбы в пользу физической расправы с нацистами в 1924 – 1930 гг; позиционирование реакционного, но всё еще демократического правительства Брюнинга как фашистского в 1931 г; распространенное отрицание угрозы фашизма и ставка на революцию в 1929- 1932 гг; ну и конечно же неправильная расстановка приоритетов – борьба с соцдемами, а не фашистами.

2. Относительная молодость компартии обусловила разного рода уклоны (Леви, Брандлер, Рут Фишер, Нейман), которые мешали партии проводить действительно марксистскую работу.

3. Отсутствие гибкости в отношениях с другими партиями, твердолобая политика «класс против класса» мешала установлению тесных связей с «недостаточно революционными» организациями.

История не любит сослагательное наклонение, но по нашему мнению, если бы КПГ приняла тактику единого фронта раньше мая 1932 года, то у коммунистов было бы куда больше шансов на отпор фашистской угрозе.

Франция

В середине 1930-х годов Франция тяжело переживала последствия Великой депрессии, последствия которой французская экономика в полной мере почувствовала на себе с 1932 года. По данным официальной статистики, учитывавшей только лиц, зарегистрированных на бирже труда, в декабре 1932 г. во Франции насчитывалось 277 109 безработных, а в ноябре 1934 г. – 369 435 человек. Очевидно, что число всех безработных была выше данных цифр. По некоторым данным, реальное число безработных достигло в 1934 году цифры в 1,5 млн. человек.

С 1930 по 1935 г. фонд выплачиваемой заработной платы сократился во Франции на 1/3. Серьезный экономический удар был нанесен по средним городским слоям – владельцам мелких предприятий и торговцев. За период с 1930 по 1934 количество разорившихся собственников мелких предприятий и кафе выросло с 9946 до 16 317 человек. Правительство было не способно предпринять каких-либо действий для улучшения экономической ситуации. В период с ноября 1929 по май 1936 г. во Франции сменилось 17 правительств.

Формирование Народного Фронта стало ответом левых и буржуазно-демократических сил на провалившийся правый переворот, организованный фашистами 6 февраля 1934 года в виде похода на Бурбонский дворец. Поход сопровождался столкновениями фашистов с полицией и их попыткой штурма правительственных зданий. В ходе уличных боев 6 февраля со стороны атакующих погибло 14 человек, 655 раненных, со стороны защитников – 1 убитый и 780 раненных. Лидер французских коммунистов Морис Торез назвал 6 февраля днем, когда фашизм вырвался на авансцену французской истории: «То была кульминационная точка всех предыдущих попыток фашизма, исходный пункт для дальнейших шагов и для усиленной активизации, которой впоследствии Народный фронт преградил путь».

В ответ на действия фашистов в ряде городов прошли совместные манифестации коммунистов и социалистов. На улицы Парижа вышло 25 тысяч человек, протестующих против фашистской угрозы. По инициативе Социалистической партии и ВКТ (Всеобщая конфедерация труда), которую поддержали коммунисты, 12 февраля 1934 года была начата всеобщая стачка. По всей Франции в стачке приняло участие около 4,5 млн. человек. Франция переживала подъем рабочего движения, если в 1930 году произошло 1700 забастовок, то в 1936 году их насчитывалось уже 12 тысяч, в некоторых случаях рабочие захватывали предприятия.

С момента конгресса Социалистической партии в Туре в 1920 года история левого движения Франции развивалось в 1920-1930-е годы под знаком противоборства социалистов и коммунистов. Этому конфликту сопутствовало конкуренция «Всеобщей конфедерации труда» и «Унитарной всеобщей конфедерации труда».

За несколько лет до создания коалиции Народного Фронта на низовом уровне коммунисты и социалисты предпринимали совместные действия против нараставшей фашистской угрозы. Речь идет о движении «Амстердам – Плейель» – серии антифашистских конференций и конгрессов, организованных в 1932-1933 годах. 27 июля 1934 года Социалистическая партия и Компартия подписали «Пакт о единстве действий», предполагающий единые действия против фашистов в масштабе всей Франции. Конкретно речь шла о митингах и демонстрациях с требованиями роспуска фашистских организаций и в защиту демократических свобод.

На волне совместных действий с социалистами усилились позиции коммунистов в муниципалитетах. В Парижский муниципалитет было избрано восемь коммунистов (ранее там был лишь один коммунист). На волне крупных демонстраций, прошедших в июле 1935 года, сформировался Национальный комитет Народного фронта, в который вошли представители ФКП, СФИО, партии радикалов, пацифистского движения «Амстердам – Плейель», Лиги прав человека и представители других организаций.

Фашистское движение во Франции, нежели в Италии и Германии, отличалось раздробленностью («Огненные кресты», «Аксионфрансез», «Патриотическая молодежь», «Французская солидарность» и др.). Наиболее крупная организация – «Огненные кресты», во главе с Де ля Роком, имела собственные боевые отряды («диспо») и финансировалась крупными промышленниками. «Огненные кресты» имела собственные склады оружия. По некоторым оценкам, численность сторонников движения насчитывало 400 тыс. человек.

«Огненные кресты» имела значительный потенциал для роста. В первую очередь речь идет о влиянии французских фашистов на «Национальный союз бывших фронтовиков», насчитывавшем 900 тыс. членов, и на «Национальный федерации налогоплательщиков», численностью в 700 тыс. человек. Провал фашистского выступления в феврале 1934 года не привел к запрету фашистских военизированных организаций. Они продолжали действовать до декабря 1935 года, устраивая провокации и уличные столкновения с активистами левого и профсоюзного движения. В августе 1935 года правые атаковали рабочих в Бресте и Тулоне, несколько человек было убито и ранено. Под давлением левых партий 28 декабря 1935 года французский сенат запретил все военизированные структуры фашистских организаций. Сами фашистские организации продолжали существовать. Вслед за формированием Народного фронта произошло создание единого профсоюзного центра – ВКТ. Временная ликвидация раскола рабочего движения позволило профсоюзам проводить массовые забастовки, охватившие 12 тыс. предприятий. В них приняло участие 2 млн. человек.

По итогам выборов, проходивших весной 1936 года, Народный Фронт получил большинство – 375 мандатов из 610. В составе Народного фронта Социалистическая партия получила 1 964 384 голоса из общего количества проголосовавших 10 млн человек (146 мандатов), Коммунистическая партия – 1 468 949 голосов (72 мандата), партия радикалов-социалистов – 1 422 000 (16 мандатов). Еще 49 мандатов были распределены между небольшими левыми партиями, вошедшими в коалицию. Левые партии получили в совокупности 5,4 млн голосов, правые – 4,2 млн. голосов. Из представленной статистики очевидно, что если бы социалисты или коммунисты действовали сами по себе, то на выборах они бы проиграли правым, что привело бы к стремительному усилению позиций фашистских организаций во Франции.

Деятельность правительства Народного Фронта во главе с Леоном Блюмом ознаменовалась реализацией большой программы социальных реформ, улучшивших жизни миллионы трудящихся. Было принято свыше 100 законодательных актов, перечислим лишь основные: закон о среднем увеличении заработной платы на 12%; закон об увеличение пенсий фронтовикам; закон о введении 40-часовой рабочей недели с двумя обязательными выходными при сохранении прежнего уровня заработной платы (кроме предприятий, работающих на оборону); закон о предоставлении ежегодных двухнедельных оплачиваемых отпусков для работников; закон о введении обязательных коллективных договоров; закон о возможности получения кредита для мелких торговцев; закон об увеличении минимального срока обучения в школе до 14-летнего возраста; закон о роспуске вооруженных праворадикальных лиг; закон об организации общественных работ для безработных.

Данные законы стали возможными лишь в результате наличия массового и боевого рабочего движения, находившегося на пике своего развития в 1930-е годы. Под давлением забастовок предприниматели были вынуждены пойти на серьезные уступки и заключить Матиньонские соглашения. Компартия выразила поддержку социальным реформам, но ее представители не вошли в состав правительства. Министерские посты поделили между собой Социалистическая и Радикальная партия.

Коалиционный состав левого правительства имел как свои серьезные плюсы, так и минусы. Объединение усилий нескольких левых партий позволило Народному фронту одержать победу на выборах, но его лидеры не стремились к слому буржуазной государственной машины. Речь шла о социализации капитализма.

Одной из слабых мест нового правительства было отсутствие полноценного контроля за банками и финансовой системы страны. Социальные реформы поставили на первый план вопрос финансов: кто будет за них платить? Коммунистическая партия предложила провести налоговую реформу, нацеленную на введение прогрессивной шкалы налогообложения для крупных состояний, а также чрезвычайного налога на крупные доходы в размере 1 % на доходы свыше 100 тыс. франков и 4 % на доходы, превышавшие 1 млн франков. Правительство Блюма отказалось от данной реформы, опасаясь вывода капитала за рубеж, который и так активно происходил.

Бегство капитала за рубеж, девальвация франка серьезным образом ударили по материальному положению рабочих. Французский бюджет верстался с хроническим дефицитом. Долг государства Французскому банку за период 1936-1938 годов вырос с 341,4 млрд франков до 420,5 млрд франков.

В ситуации усиления экономического кризиса в феврале 1937 правительство Народного фронта объявило паузу в проведении социальных реформ, что было сделано под давлением крупной буржуазии и банкиров. Не получив права издавать чрезвычайные декреты Леон Блюм ушел в отставку в июне 1937 года. Новое правительство во главе с Камилем Шотаном, представлявшим Радикальную партию, начало сокращать расходы на общественные работы, при этом увеличивались косвенные налоги, что затрагивало большинство трудящихся.

Во внешней политике Народный фронт не стремился переломить линию предшествующего правительства, стараясь также проводить стратегию на умиротворение Италии и Германии. Отражением этой позиции стала политика нейтралитета Франции в отношении Гражданской войны в Испании. Углубление экономического кризиса, нарастающее давление крупной буржуазии, отказ от активного противодействия франкистам в Испании – все это подрывало Народный фронт изнутри. Социалистическая партия и радикалы смещались к левому центру и настаивали на сворачивании социальных реформ, коммунисты же критиковали коалиционное правительство за нерешительность и уступки крупной буржуазии. Финальный удар по Народному фронту был нанесен в сентябре 1938 года Мюнхенским сговором, в ходе которого Франция и Англия фактически передали Чехословакию в сферу контроля Третьего Рейха, что в последующем обернулось оккупацией и расчленением территории Чехословакии. Депутаты Социалистической и Радикальной партии голосовали за ратификацию Мюнхенского соглашения, коммунисты выступили категорически против него. Это окончательным образом подорвало Народный фронт.

В ноябре 1938 года правительство во главе с Эдуардом Деладье отменило 40-часовую рабочую неделю и приняло ряд других антирабочих законов. В данной ситуации французская компартия выдвинула программу радикализации первоначальных требований Народного фронта, включавших национализацию основных отраслей экономики (железные дороги, рудники, электростанции), организации национальной обороны и ареста фашистских агентов. Однако она не могла существенным образом повлиять на курс правительства, сдвигавшегося вправо.

Политическому опыту существования Народного фронта во Франции нельзя дать однозначную оценку. Формирование левой коалиции позволило предотвратить приход к власти французских фашистов, а также способствовало проведению крайне важных социальных реформ, улучшивших, хоть и на короткое время, жизнь миллионов трудящихся Франции. Однако было бы ошибкой закрывать глаза на очевидные слабости Народного фронта, связанные с его неспособностью проводить решительную политику против финансового капитала и в целом правящего класса.

Но какова была альтернатива Народному фронту? Ни одна из левых партий, включая коммунистов, не пользовалась доминирующим влиянием на рабочих. Если бы на выборах 1936 года левые не выступили единой коалицией, то победу бы одержала правая коалиция, нацеленная на подавление забастовок и демократических свобод. Вполне можно допустить, что с правым правительством Франция бы сдалась Германии еще раньше 1940 года.

Что касается ответственности Народного фронта за провал подготовки к предстоящей войне, то стоит отметить, что главная вина за поражение Франции лежит на французских политиках и военных 1920-х - начала 1930-х годов, почивавших на лаврах победителей Первой мировой войны и не предпринявших своевременно необходимых шагов для модернизации французской армии и военной доктрины. Несмотря на отдельные попытки в 1936 году Народный фронт не мог переломить ситуацию, драгоценное время было упущено.

Исходя из вышесказанного, можно заключить: для французских коммунистов в 1930-е годы, исходя из соотношения классовых, материальных и иных сил, не было победных сценариев прихода к власти. Несмотря на отдельные ошибки, французская компартия выжала из ситуации максимум, проявив себя в дальнейшем героически в ходе движения Сопротивления, за что в народе ФКП получила гордое название «партия расстрелянных» (LePartidesFusillés).

Заключение

Стратегия единого антифашистского фронта, а затем и лозунги Народного фронта не были привнесены в головы французских коммунистов кабинетными теоретиками. Напротив, это Куусинен, Димитров и другие работники Коминтерна осмысляли спонтанно складывающийся живой опыт антифашистской борьбы. И прежде всего французский, такой как забастовки 1932-33 гг., где совместно выступали профсоюзники из УВКТ (коммунисты) и ВКТ (социалисты).

Необходимость соединения всех демократических сил, сплочения всех левых против фашистской угрозы была для участников тех событий очевидным фактом. Вот почему Морис Торез ещё за три с половиной года до VII конгресса Коминтерна призывал «положить конец болтовне о социал-фашизме» («Юманите» от 31.11.1931). Этот ругательный ярлык был уместен по отношению к лидерам германской социал-демократии, возглавлявшим Веймарскую республику и топившим в крови революционные инициативы. Однако, французские социалисты не давали формальных поводов к подобному оскорблению, разве что пользовались картинкой с тремя стрелочками. Но обижаться на стрелочки – ребячество, а вот приход к власти в Берлине Гитлера или путч фашистских лиг в Париже – это уже по-взрослому.

Ошибочная оценка социал-демократов как главных противников коммунистов привела Коминтерн к многочисленным ошибкам, чем крайне умело воспользовались правые партии, прежде всего, НСДАП. Механическое наложение старых оценок на новый исторический период привело Коминтерн к тому, что мировой экономический кризис воспринимался как преддверие новой революционной волны. Несмотря на рост популярности левых партий, политическая ситуация в большинстве европейских стран не дозрела до революции.

Разумеется ответственность за приход нацистов к власти в Германии несут не только коммунисты, но и социал-демократы, руководство которых неохотно воспринимало каждое предложение о сотрудничестве с коммунистами. Однако, история их примирила на определенный период − социалисты и коммунисты проиграли, оказавшись вместе в нацистском концлагере. Там они могли продолжать свои длительные теоретические дискуссии.

Товарищи из «Красного Маяка» страдают распространенным среди коммунистов недугом – завышенными революционными ожиданиями. Но обычно желаемое выдается за реальное в отношении неизвестного будущего, а здесь речь идет о прошлом, которое, казалось бы, многое расставило по своим местам. Возможно, авторы ролика не признают горькие, но реальные факты – коммунисты ни в одной из европейских стран не были способны в 1930-е годы самостоятельно прийти к власти. Буржуазия сделала выводы из революционной волны 1917 года и предприняла массу усилий, чтобы ослабить их позиции.

Ультралевый политический курс вел коммунистов к изоляции и поражениям. Единственным выходом в данной ситуации было налаживание сотрудничества с другими левыми партиями для противодействия фашистским силам. Да, принципиальные разногласия никуда между социал-демократами и коммунистами не исчезли, но фашистская угроза в начале 1930-х годов была самой главной угрозой для рабочего движения. Увы, стратегия «Народного фронта» была взята на вооружение Коминтерном уже после стратегического поражения коммунистов в Германии, что имело долгосрочные последствия. За свои ошибки коммунисты и трудящиеся заплатили огромную цену. Казалось бы что уважение к этим жертвам предполагает учет и ошибок, и достижений как коммунистов, так и социалистов 1930-х годов. К сожалению, товарищи из «Красного Маяка» пошли по другой дороге – они не учли ошибок прошлого и наделали новых.

Список литературы

1.    Випперман В. Европейский фашизм в сравнении. 1922–1982. Новосибирск, 2000

2.    Гинцберг Л.И. Рабочее и коммунистическое движение в борьбе против фашизма (1919 – 1933).М., 1978

3.    Зиновьев Г.Е. За Ленинскую линию в коммунистической партии Германии. М., 1926

4.    История Франции: в 3 т. Т. 3. Общ. ред. А.З. Манфред. М., 1973

5.    Киселев В.В., Жукова О. Г. Праворадикальные организации и политические партии Франции: история и современность // Вестник УМЦ. 2016. №13

6.    Кожевников В.А. Социальное законодательство французского Народного фронта как фактор обеспечения национальной безопасности Франции накануне Второй мировой войны // Наука о человеке: гуманитарные исследования. 2014. №1 (15)

7.    Кульбакин В.Д. Германская социал-демократия 1924-1932 гг. М., 1978

8.    Лейтес Н. Третий Интернационал: об изменениях политического курса // Политическая лингвистика. 2007. №21

9.    Матякубов А. Политика Народного фронта во Франции в 1930-е гг. // Астраханские Петровские чтения: материалы VI Международной научной конференции. Астрахань, 2022

10. Рубинский Ю.И. Тревожные годы Франции. Борьба классов и партий от Версаля до Мюнхена (1919-1939 гг.). М., 1973

11. Торез М. Современная Франция и народный фронт. М., 1937

12. Трофимов В.А. Народный фронт: концептуальные основы, исторический опыт // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2014. № 5

13. Broue P. The german revolution 1917-1923. Brill. 2005

14. Levi P. Unser Weg wider den Putschismus

https://www.marxists.org/deutsch/archiv/levi/1921/weg/index.htm#n1

15. «Modell für den künftigenUmgangmitinnerparteilicherDiskussion»? // Der Heidelberger Parteitag der KPD 1919

https://www.workerscontrol.net/de/authors/„modell-fuer-den-kuenftigen-umgang-mit-innerparteilicher-diskussion“

Приятного прочтения!

В 21 веке СМИ нового формата сформировали в нас ослабленную способность к длительной концентрации на одной мысли или работе, что мешает учёбе. Классические конспекты в тетрадях и вордовских документах закрывают эту проблему, разгружая нашу память и концентрируя внимание на ключевых идеях. Но они разрознены, из-за чего их всё увеличивающееся количество перекрывает их плюсы, становится всё сложнее концентрироваться на разных конспектах, а память не ухватывает, в каких конспектах что находится. Нужна особая система, которая поможет не только собирать, но и производить знания. И такая система есть - картотека ZettelKasten.

ZettelKasten.

Немного справки: основателем этой системы стал немецкий социолог Никлас Луман, использовавший ZettelKasten в своих исследованиях. Его работа с картотекой состояла в том, чтобы записывать свои мысли и наблюдения, идеи из книг на карточку размером А6, присваивать ей свой номер и помещать её в картотеку (у него это были шкафы с выдвижными ящиками), чтобы затем их перебирать и соотносить с мыслями, возникающими в голове. Как только возникает новая мысль, она записывается на новую карточку, в которой указывается ссылка на предыдущую. Таким образом картотека пополняется и обрастает связями внутри себя. Чем больше заметок и полезных связей между ними, тем больше идей генерируется в ходе блуждания по картотеке. Благодаря такой системе Никлас Луман написал более 70 книг и около 400 научных статей.

В век информационных технологий мы имеем решение, которое совершенствует систему, придя на смену бумажной картотеке. И которое, если есть такая возможность, следует использовать. Одно из них приложение - Obsidian. Подробные иструкции как им пользоваться, вы легко сможете найти в интернете.

Преимущество ZettelKasten перед классическими конспектами в том, что система позволяет организовать процесс письма, разделив его на отдельные задачи, требующие разные типы внимания. Это помогает лучше сфокусироваться на работе, будь то написание черновика, для чего требуется чуть расслабленное мышление, и корректура, для которой требуется уже высокая концентрация. Также она разгружает память, собирая идеи и мысли в одном месте и стандартной форме, которая проще некуда - в форме текста с ссылками.

Есть четыре типа заметок: повседневные, постоянные, библиотечные и проектные.

Повседневные заметки делаются тогда, когда нужно быстро зафиксировать идею или мысль, чтобы затем вернуться и вспомнить о ней на рабочем месте. Это такой тип заметок, которые пишутся на салфетках и если их не переписать в постоянные, то они потеряют свою актуальность, либо не смогут сказать, о чём они.

Постоянные заметки - основа картотеки. В них идеи и мысли записаны и не ограничены конкретным контекстом - вы сами решаете, в какой контекст их поместить. К примеру, идеи дарвинизма натолкнули Никласа Лумана на мысль о том, что социальные системы и элементы общественного организма тоже подвержены законам естественного отбора.

Библиотечные заметки предназначены для изложения содержания книг, видео и любых других материалов. Их отличие от постоянных заметок в том, что они почти дословно пересказывают содержание в одной заметке, в то время как постоянные заметки вы пишите через призму своих собственных мыслей своими словами. Они хранятся отдельно от постоянных заметок. Величина заметки по книге может быть разного размера: начиная от "автор оборачивает философию стоицизма в современную оболочку" и заканчивая развёрнутым конспектом не на одну тысячу слов. Такие заметки предназначены для быстрого доступа к содержанию первоисточников без отрыва от картотеки.

Проектные заметки нужны для сохранения мыслей, идей, записей для конкретных узких проектов, отдельных от постоянных заметок. Их основное отличие от постоянных в том, что они существуют до момента, пока не будет завершён проект. Это может быть написание книги, с которым связаны заметки с тезисным планом, черновика и планами работ. Затем заметки можно удалить или заархивировать.

Принципы ведения.

Система ZettelKasten представляет всего на всего систему текстов, из-за чего она проста в использовании. Однако, как и в игре на флейте (трубке с отверстиями), нужно соблюдать определённые принципы.

Принцип Фейнмана гласит, что вы вполне освоили тему, если объяснили её непосвящённому человеку. Это верно и в отношение текста. Даже если вы не собираетесь пока публиковать свои мысли, вы уже поймёте, что не поняли тему - по той чепухе, которую написали. Так вы получаете мгновенную обратную связь, благодаря которой развиваете идеи и выявляете пробелы в знаниях. Так происходит, потому что в письме вам нужно излагать всю аргументацию - сильную и слабую - в отличие от идей в голове, которые вам не нужно объяснять самому себе.

Отдельного внимания заслуживает различие между принципами ведения картотеки "сверху-вниз" и “снизу-вверх”. “Сверху-вниз” объединяет заметки вокруг одной темой, выстраивая их в иерархию. Ведение картотеки таким принципом превращает её в Википедию одного человека - без знаний и однобоко. “Снизу-вверх” устраняет такую проблему, поскольку не требует строгого следования какой-то теме и полной аргументации - пробелы в аргументации выявляются и заполняются на этапе выстраивания заметок в линейный текст. В первом случае вы определяете тему, которая затем обрастает заметками, а во втором случае заметки не ограничены конкретной темой. Здесь работа идёт по-другому: вы выбираете такую тему, на которую у вас уже было записано критическое количество заметок. Выбрали тему - а материал у вас уже собран и обработан.

Недостаток принципа "сверху-вниз" в том, что вы предвосхищаете понимание структуры темы, в то время как не зная о реальных границах темы и тех вопросах, на которые она делится. "Снизу-вверх" в свою очередь сохраняет возможность менять структуру темы и саму тему, если какая-то идея кардинально меняет постановку вопроса. Второй принцип позволяет использовать одну заметку для нескольких тем, поскольку одну и ту же заметку мы можем размещать в разных контекстах, в то время как в первом случае вы сами себя связываете заранее определённой темой.

Приведём несколько примеров.

“Сверху-вниз”. Вам поручено написать доклад на тему “Царства животных и растений”. Вы без тени сомнения излагаете заметку с делением таких царств на животные и растения и обоснование такового. Далее вокруг пары вводных заметок создаются заметки с более развёрнутым изложением природы каждого царства, вплоть до молекулярного строения. Но тут вам случайно попадаются данные, о которых вы раньше не знали: есть так называемые “грибы”, которые - не может быть! - не относятся ни к одному из двух царств. Перед вами встала проблема: куда отнести грибы? К одному из царств? К промежуточному состоянию? К отдельному царству? Или опознать как ошибку природы? Каков бы не был ваш выбор, вам придётся учесть противоречие в отдельной заметке, которая исключает изначальный нарратив деления на два царства, а значит вам придётся полностью пересобирать свою картотеку.

“Снизу-вверх”. Вы - первооткрыватель в мире природы. По частям вы собираете крупицы знаний о её прелестях, описывая виды флоры и фауны, выявляете их различия: очевидные и скрытые. После нескольких лет исследований вы приходите к тому, что нужно выстроить все виды в систему - царства. И здесь, пусть даже вы ещё не наткнулись на грибы, вы можете их внести в свою систему позже без вреда.

При всех недостатках принципа "сверху-вниз", его можно использовать для разметкой цели, задач и направлений исследований. Главное, чтобы такие заметки были отделены от постоянных заметок "снизу-вверх" и лучше в отдельных папках-проектах, которые после завершения работы вы можете удалить или архивировать без вреда для постоянных заметок.

В данной заметке мы опишем небольшое впечатление о ролике КМ и постараемся разобраться, как все-таки встать с дивана и начать серьезную работу.

О критике. В разговоре с некоторыми левыми и коммунистами мы были вынуждены отстаивать право на публичную критику политических явлений и конкретных организаций. К сожалению, бывает и так, что наши оппоненты либо вовсе считали критику других организаций вредительской, либо принимали полумеры в виде критики, но без конкретного указания на оргу. Оба хуже, мы считаем, что публичная критика, если она предметна и обоснована, – это отличный инструмент для ведения дискуссии по важным вопросам. А публичная полемика между организациями, помогает донести информацию не только до участников дискуссии, но и до сторонних наблюдателей.

Главная проблема ролика «Красного маяка» (далее КМ) на наш взгляд в том, что авторы вроде как критикуют «теоретиков», однако, не приводя ни одного примера подобных организаций, тем самым, с одной стороны, создают соломенное чучело, в котором односторонне разбирают те вещи, которые легче всего разбить. С другой стороны, если адресаты критики не названы, каждый волен думать, что это не про него, и пропускать такую критику мимо ушей. Это,к сожалению, болезнь всего ролика.

В чем обвиняют «теоретиков» КМ.

Тезисно резюмируем, в чем же «теоретики» провинились перед движением по мнению КМ.

«Кто-то начинает упорно зачитывать книги до дыр, кто-то прорывать цепи ОМОНа, а кто-то рисовать фурию в интернете. Таких форм борьбы много, но к политике они на самом деле не имеют никакого отношения.»

Мы не согласны с посылом этого отрывка, да и сами КМ тоже, они все-таки в ходе ролика еще скажут о важности теории и том, что сегодняшний момент к этому располагает, ввиду отсутствия организованного рабочего движения. Чтение книг никак не противоречит другой деятельности, в первую очередь, как раз помогает осмыслять и анализировать как исторический опыт, так и опыт настоящего.

«Из-за противостояния царской охранке большевики были вынуждены обобщать опыт местной организации в профсоюзных газетах, а не в больших легальных книгах. И вместо того, чтобы изучать это наследие, сегодня теоретические коммунисты в основном предлагают читать материалы партийных дискуссий, а потом удивляются, что не владеют нужной информацией о рабочем движении.»

Вот и вскрывается первый случай отсутствия объекта критики. Кто не изучает наследие прошлых организаций? И почему изучение партийных дискуссий не важно? Скажем лишь, что истпарт – это кладезь знаний по партстроительству и при грамотном его изучении, с опорой на объективные условия того времени, он помогает находить ответы даже на современные вопросы.

Долго на этом пункте останавливаться не будем, слов сказано и так много и далеко не только нами. Идем далее.

«Проблем добавляет и то, что сегодня российский трудящийся объективно живет намного лучше, и поэтому положиться на одну лишь стихию не выйдет.»

Проблема в том, что люди живут хорошо…  Мы искренне надеемся, что это не оговорка по Фрейду. Авторы статьи говорят о том, что положится на стихию не выйдет и как бы намекают, что коммунисты должны способствовать подъему рабочих масс.

Однако авторы же имеют практический опыт работы «на земле» и должны понимать, что пытаться поднять людей, если они не хотят вставать - не выйдет. Попробуйте ради эксперимента, убедить идущего по своим делам рабочего, пройти с вами хотя бы до другой улицы.

Наша позиция по этому вопросу выглядит так: Мы должны быть в курсе всех рабочих, социальных, экологических и иных конфликтов, держать руку на пульсе. Но подключаться только тогда, когда рабочие самостоятельно уже готовы бороться и в том случае, если мы видим в этой борьбе прогрессивные и политически важные для нас элементы. Не поднимать рабочих насильно, а работать с уже встающими рабочими.

«Суть их точки зрения обычно сводится к следующему. Чтобы добиться успеха в деле победы социализма, нужно всем прийти к правильным и общим теоретическим взглядам. До тех пор, пока это не сделано, бессмысленно строить какие-либо организации, искать связь с людьми.»

Второй заметный случай, когда не понятно о ком идет речь. Мы ни разу не сталкивались с подобными тезисами, а если бы столкнулись, нещадно бы их критиковали, ведь в данном случае субъективный фактор в лице коммунистов, которые должны прийти к единым взглядам, заменяет объективный фактор и условия развития народных масс. Ну и само высказывание очень уж отдает идеализмом, ведь договориться буквально всем, не выйдет никогда (читайте истпарт))).

«Чтобы вывернуться из затруднительного положения, теоретики придумали целую последовательность рассуждений, согласно которым получается, что раз население и, в частности, рабочий класс сегодня пассивны, то коммунисты на этот процесс не повлияют.»

А как нам предлагают влиять на этот процесс авторы? Опять же, каждый диалектик знает, что действовать нужно сообразно ситуации и собственным ресурсам. Сегодня, в период упадка рабочих масс, нам как раз и дается возможность изучить опыт прошлого и развить ключевые направления марксистской мысли, необходимые для анализа общества. Пока темп политической борьбы дает нам на это время. Опять же, это не значит, что нужно игнорировать отдельные конфликты «на земле».

«Что еще интересно, всегда открытым остается вопрос – зачем? Теория – это прежде всего осмысленная практика. Проще говоря, можно сколько угодно читать и рассуждать о том, как работает радио, но пока ты не поковыряешься в конкретной модели, радиолюбитель из тебя будет дрянной.»

Отчасти верно, но лишь отчасти. Теория действительно это осмысление практики, но чтобы понимать, что электричество опасно и совать пальцы в розетку не стоит, не нужно лежать в коме после одного неудачного раза. Чтобы понять ход истории и меньше ошибаться, можно анализировать более богатую на борьбу рабочих, чем наша современность, историческую практику. И не обязательно проделывать все ошибки заново.

Для раскрытия этого вопроса стоит прибегнуть к позициям КМ.

Все эти 5 пунктов, наверное, только у человека, далекого от движения, могут вызвать несогласие. Эти пункты как бы витают в воздухе и так или иначе все в этом солидарны. Абстрактность этих пунктов просто не оставляет простора для несогласия с ними. Все это безусловно важно, но отличие ряда современных групп коммунистов между собой – в приоритетах и методах прихода к этим пунктам. Эти пункты как бы противопоставляются пунктам «теоретиков» и в этом проявляется очередной раз отсутствие объекта для критики.

«Реально изучать фундаментальные труды в рамках молодого коллектива нужно для формирования основ мировоззрения. Всё, что идёт дальше, это разработка теоретических вопросов, связанных с днём сегодняшним, развития теории не на основе выдуманного или невероятно далёкого опыта российского коммунистического движения, а с опорой на реальный. И вы удивитесь, но он существует в различных уголках нашей страны.»

С такой постановкой мы тоже не можем согласиться, выглядит так, как будто стоит освоить курс на полгода-год, и после этого можно забить на обучение и ринуться в практику. На деле же марксизм – это наука, более того, цель марксизма не описать явления, а предоставить ответы на них. Без перманентного изучения марксизма любой коллектив имеет все шансы безнадежно отстать от политической повестки и в лучшем случае подготовить кадры для  реформистской рабочей партии, но никак не для политически грамотной марксистской организации.

«Практическая деятельность коммунистов за последние 7 лет почти никем и не была осмыслена. Это уже не классические формы политического активизма или, как стало популярным говорить в последнее время, эксгибиционизма.»

Попытки осмысления ведутся, хоть и не в том объеме как бы нам всем хотелось. В этом отношении мы согласны, осмыслять практику необходимо! Не нужно называть любой активизм политэксгибиционизмом, это, как минимум, не очень экологично. Подробнее об политэксе мы писали здесь. Также стоит указать, что на нашем канале скоро выйдет заметка, проводящая черту между политэксом и нормальным активизмом, приносящим результаты.

Что же касается осмысления практики, на канале КМ мы не видели осмыслений и анализа опыта. Причин как нам кажется тут две.

«Вот с этим у большинства теоретизаторов все очень плохо. Они оторваны от реальности, погружены в иллюзорный мир, где вся практическая деятельность сводится к митингам, одиночным пикетам, уличной агитации, хождением по администрациям и судебным разбирательствам. Однако, за последние семь лет с восемнадцатого года, с момента подъема после пенсионной реформы, коммунистическое движение в основном отошло от этих методов.»

Нам искренне интересно узнать от КМ новые методы в работе (не сарказм). Это стало бы, возможно, очень интересным осмыслением опыта и помощью другим организациям. Очень жаль, что в данном ролике, подобные методы не приведены и так и остаются абстрактными.

«Теоретики даже не делятся своей системой обучения, и заветного списка литературы, увы, не предоставляют.

Программы тех же ЛК и Спички, также как и их методички по ведению кружков, находятся в открытом доступе. Говоря о нас, мы сейчас находимся на стадии доработки программы и не претендуем на «высшие награды», поэтому у нас на сегодняшний день они не опубликованы. Но это временно.

«Итогом решения всех этих пяти задач является формирование местной марксистской организации. Ее функция – координировать и направлять все перечисленные движухи, находящиеся в орбите влияния марксистского ядра. Тем самым происходит смычка коммунистов с активными представителями рабочего класса на местах.»

Тут мы согласимся, политическое руководство должно действительно быть за самыми опытными товарищами из кружка.

1.    Пример критики КМ абстрактных «теоретиков» показывает нам, как порой важно критику направлять на конкретный объект. Без него, она становится, как правило, бесполезной. Если у КМ было желание покритиковать ЛК, Спичку или еще кого-нибудь, то нужно было открыто писать об этом и указывать на конкретные ошибки, так бы вы гораздо сильнее помогли остальным, да и самим группам.

2.    Мы считаем, что развитие теории, в особенности, анализ и осмысление актуального и исторического опыта, сегодня, является самым главным направлением работы для многих марксистских коллективов, однако при этом важно «держать руку на пульсе» и участвовать в практической работе “на земле” если предоставляется такая возможность.

3.    Все советы сказанные КМ можно отнести, с одной стороны к универсальным, ведь мысли в сути своей действительно правильны. Однако, с другой стороны, они слабо учитывают объективную действительность и специфику отдельных регионов.

4.    В тексте ролика вскользь упомянута очень спорная мысль, на которой мы останавливались подробнее. О влиянии коммунистов на подъем рабочих масс. Мы считаем, что существенного влияния на пробуждение рабочих масс, силами пропаганды, коммунисты оказать не могут. Лучшего, что они могут добиться - это вовлечение конкретных рабочих (И то, если рабочие уже имеют к этому предрасположенность). Главная задача в этом отношении – это работа со стихийными протестами и стычками (в идеале преодолеть стихийность протеста), а также агитация самых передовых рабочих.

Подводя итоги, стоит сказать, что наша «критика критики», носит товарищеский характер. Нам импонирует желание КМ пробовать новые формы и методы работы. Однако ролик был бы гораздо информативнее, если бы КМ просто рассказали о своих приемах и тонкостях в работе, а не критиковали бы соломенное чучело в виде «теоретиков», которые, судя по приписанным им штампам, не являются теоретиками вовсе. Также мы обращаем внимание на безусловную важность теории и на то, что работа не земле, может работать только в синтезе с ней. Даже в период самой интенсивной политической борьбы, теоретическая работа не останавливалась. Сегодня же, в период упадка, она приобретает еще более важное значение.

С относительно недавнего времени снова возродился пропагандистский штамп, мол, Украину создал В.И. Ленин. Более того, нам говорят, что из-за этого Украина не пошла по светлому и великодержавному пути, как это сделала Россия, и потому в ней поселились демоны и содомиты.

Этот миф основан на том, что во времена Российской Империи Украины не существовало. Территории современной Украины называли Малороссией, а жителей – малороссами. Причëм, критикуют коммунистов, как за создание Украины, так и за отказ от немедленной ассимиляции её в дальнейшем. Мы раскроем обе стороны вопроса.

Украины как административно-территориальной единицы в Российской империи действительно не было, однако на этом, как правило, «глубокий анализ» пропагандистов заканчивается.

После прихода к власти большевиков 7 ноября 1917 года Центральная рада (Высший орган управления УНР) 20 ноября 1917 г, выпускает III универсал, в котором провозглашает создание Украинской Народной Республики (УНР) . Изначально Рада держала нейтралитет в конфликте сторонников временного правительства и советской власти. Но далее начала активные самостоятельные действия и смогла подчинить себе бо́льшую часть современной территории Украины. Первыми декретами они объявили : свободу слова, печати, вероисповедания, собраний, союзов, забастовок, неприкосновенность лица и жилья; объявила национальную автономию для меньшинств (россиян, поляков, евреев), упразднила смертную казнь, упразднила право частной собственности на землю и признала её собственностью всего народа без выкупа, установила 8-часовой рабочий день, объявила реформу местного самоуправления.

Формально, руководство УНР, действовало прогрессивно и в интересах народа против буржуазии. По крайне мере на словах. Это позволило апеллировать к народным низам и даже вести их за собой.

Важным историческим событием, начавшим конфликт между УНР и Советской властью, стали переговоры о мире с немцами в Брест-Литовске. Руководство УНР ослабило позицию большевиков на переговорах тем, что договорилось с Германией самостоятельно, а это означало опасность становления УНР плацдармом для вторжения в Советскую Россию.

17 декабря Совнарком направил открывающемуся в Киеве I Всеукраинскому съезду Советов «Манифест к украинскому народу с ультимативными требованиями к Центральной раде», которым заявлял о безусловном признании всего, что касается национальных прав и национальной независимости украинского народа, о признании УНР и её права «совершенно отделиться от России или вступить в договор с Российской Республикой о федеративных или тому подобных взаимоотношениях между ними». В этом документе содержалось требование к УЦР( центральной раде) прекратить дезорганизацию единого общего фронта и пропуск через подконтрольную УЦР территорию войсковых частей, уходящих с фронта на Дон, Урал, в другие регионы России, прекратить разоружение советских полков и рабочей Красной гвардии на Украине, а также «оказывать содействие революционным войскам в деле их борьбы с контрреволюционным кадетско-калединским восстанием».

Совнарком заявлял, что в случае неполучения удовлетворительного ответа на предъявленные требования в течение сорока восьми часов он будет считать Раду в состоянии открытой войны против Советской власти в России и на Украине. Генеральный секретариат отверг эти требования и выдвинул свои условия: признание УНР, невмешательство в её внутренние дела, участие УНР в общих переговорах о мире.

Необходимо учитывать, что такое внимательное отношение к Украинскому вопросу, было вызвано силой национальных настроений в Украине. Националистические идеи возникли там еще во второй половине 19-го века. Политический кризис временного правительства стал лишь триггером для практической реализации этих положений. Это необходимо держать в голове, если мы хотим разобраться в этом вопросе.

Поэтому, даже несмотря на обострение отношений Троцкий пишет :

«Что касается представителей Рады, то необходимо по возможности столковаться с ними по представительству их. Они объявили себя самостоятельной Украинской республикой, но фронт остаётся пока что общим и разделение внешней политики не проведено… Если они откажутся войти в общую делегацию, ввиду возможных заявлений с их стороны, имейте в виду, что мы формально признали в своих заявлениях существование Украинской республики, хотя границы её ещё не определены»

На этот момент, большевикам уже стало понятно, что политические амбиции руководства УНР будут только вредить делу социалистической революции. Декларируя демократические ценности на словах, руководство УНР вело националистическую и буржуазную политику, давая рабочим и крестьянам подачки сверху, при этом борясь с их самоуправлением (советами).

Большевиками было принято решение о вооруженном захвате власти. В ходе этого конфликта УНР даже обращалось к Германии за помощью против агрессии большевиков.

В итоге после заключения Брестского мира 3 марта 1918 РСФСР и государства Четверного союза обязывались «признать УНР, вывести с её территории свои войска, начать переговоры о подписании мирного договора и установлении государственной границы. 6 мая 1918 в Конотопе представители немецко-украинских войск и войск РСФСР подписали договор о прекращении военных действий. Во время мирных переговоров между украинским государством и РСФСР 12 июня 1918 стороны заключили предварительное мирное соглашение. Была установлена демаркационная линия — временное разграничение территории Украинского государства и РСФСР».

Забегая вперед, Украинская ССР стала одним из равноправных субъектов, в ходе подписания договора о создании СССР, 29 декабря 1922 г.

Мы уже говорили о том, что большевики понимали национальные настроения украинцев. Коммунисты проводили политику убеждения, а не принудительной ассимиляции. И главным образом именно эта политика отражалась в положении о праве наций на самоопределение.

Вот, что Ленин писал по этому поводу:

«Но кроме этой задачи и ряда других задач, которые одинаково стояли и стоят перед великорусскими и украинскими трудящимися массами, есть особые задачи Советской власти на Украине. Одна из таких особых задач заслуживает в настоящее время чрезвычайного внимания. Это — вопрос национальный или вопрос о том, быть ли Украине отдельной и независимой Украинской Советской Социалистической Республикой, связанной в союз (федерацию) с Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой, или слиться Украине с Россией в единую Советскую республику. Все большевики, все сознательные рабочие и крестьяне должны внимательно подумать над этим вопросом.<…> само собою очевидно и вполне общепризнано, что только сами украинские рабочие и крестьяне на своем Всеукраинском съезде Советов могут решить и решат вопрос о том, сливать ли Украину с Россией, оставлять ли Украину самостоятельной и независимой республикой и в последнем случае какую именно федеративную связь установить между этой республикой и Россией.

Как же следует решать этот вопрос с точки зрения интересов трудящихся? с точки зрения успеха их борьбы за полное освобождение труда от ига капитала?

Во-первых, интересы труда требуют самого полного доверия, самого тесного союза между трудящимися разных стран, разных наций. Сторонники помещиков и капиталистов, буржуазии, стараются разъединить рабочих, усилить национальную рознь и вражду, чтобы обессилить рабочих, чтобы укрепить власть капитала. <…>

Мы — противники национальной вражды, национальной розни, национальной обособленности. <…> Во-вторых, трудящиеся не должны забывать, что капитализм разделил нации на небольшое число угнетающих, великодержавных (империалистских), полноправных, привилегированных наций и громадное большинство угнетенных, зависимых и полузависимых, неравноправных наций. Преступнейшая и реакционнейшая война 1914—1918 годов еще больше усилила это деление, обострила злобу и ненависть на этой почве. Веками накопилось возмущение и недоверие наций неполноправных и зависимых к нациям великодержавным и угнетающим, — таких наций, как украинская, к таким, как великорусская.

Мы хотим добровольного союза наций, — такого союза, который не допускал бы никакого насилия одной нации над другой, — такого союза, который был бы основан на полнейшем доверии. <…> Поэтому, неуклонно стремясь к единству наций, беспощадно преследуя все, что разъединяет их, мы должны быть очень осторожны, терпеливы, уступчивы к пережиткам национального недоверия. Неуступчивы, непримиримы мы должны быть ко всему тому, что касается основных интересов труда в борьбе за его освобождение от ига капитала. А вопрос о том, как определить государственные границы теперь, на время — ибо мы стремимся к полному уничтожению государственных границ — есть вопрос не основной, не важный, второстепенный. С этим вопросом можно подождать и должно подождать, ибо национальное недоверие у широкой массы крестьян и мелких хозяйчиков держится часто крайне прочно, и торопливостью можно его усилить, то есть повредить делу полного и окончательного единства».

(Письмо к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Деникиным)

Мы видим, что большевики старались вести свою политику относительно национальных республик крайне аккуратно. Нельзя было дать буржуазии, ещё достаточно сильной, повода для активных действий и пропаганды национализма.

Какие выводы мы можем сделать из данных исторических фактов?

1. В.И. Ленин, как и другие большевики не создавали Украину неким волевым решением. В «создании Украины» можно «обвинить» слабость Царского правительства и Украинских национальных лидеров, прикрывавшихся прогрессивными идеями для того, чтобы завоевать поддержку населения «Большевики же, напротив, делали все возможное для объединения трудящихся России и Украины. Рассматривая национальный вопрос как преходящее явление, большевики опасались непродуманной национальной политикой нанести ущерб доверию к Советской власти со стороны масс».
2. Идеальный план большевиков – это всемирная коммунистическая ассоциация, однако, нужно было адекватно оценивать настроения в национальных республиках и считаться с ними.
3. Крестьяне и мелкобуржуазные элементы в Малороссии были подвержены пропаганде национальных идей, к тому же, реформы, которые предлагало националистическое правительство Центральной Рады были сильным послаблением в сравнении с Царским режимом. Все это позволило протащить мелкобуржуазные и буржуазные идеи под видом демократических преобразований.

Обобщая вышесказанное, мы должны сделать урок и для дня сегодняшнего.

Сегодня риторика разных политических групп и партии власти пытается скинуть ответственность за происходящие проблемы на другие национальности. Но история учит нас тому, что нужно очень внимательно оценивать каждое национальное движение, отличать национально -освободительное движение, предполагающее освобождение от гнета капитализма и борющееся за прогрессивные изменения в обществе, от национального движения, порожденного буржуазией и используемого ею в собственных интересах. Каждое движение конкретно и каждое требует особого, всестороннего рассмотрения. В некоторых случаях, такое движение нужно поддержать (при этом не отходя от принципов интернационализма). А против некоторых, наоборот, развернуть обширную пропаганду.

Класс капиталистов интернационален. Но при этом он разжигает и использует национальные войны в своих интересах. Войны для них ведутся за новые рынки сбыта и для получения прибыли, но ведутся они руками простых рабочих. Вот что писал Сталин в работе «Марксизм и национальный вопрос» по этому поводу:

«Стесненная со всех сторон буржуазия угнетенной нации естественно приходит в движение. Она апеллирует к “родным низам” и начинает кричать об “отечестве”, выдавая свое собственное дело за дело общенародное. Она вербует себе армию из “соотечественников” в интересах… “родины”. И “низы” не всегда остаются безучастными к призывам, собираясь вокруг ее знамени: репрессии сверху задевают и их, вызывая в них недовольство (Раздутие национальных проблем, в угоду капиталистов).»