1. Прежде всего, вопрос «зачем» подразумевает, что мы как бы заранее отождествляем себя с субъектом принятия решений, уверены в том, что понимаем и разделяем его логику, и считаем, что получившийся результат противоречит этой логике, не укладывается в неё. Думаю, здесь более уместен вопрос «почему», так как он предполагает взгляд со стороны (хотя полностью отстранённо никто, включая меня, относиться к подобным темам не способен).

2. Затем нужно разобраться с тем, что такое «преданность делу». И здесь под маской примерно одинаковой риторики могут скрываться разные типы лояльности, в зависимости от того, что понимать под словом «дело»:

• идейный: «дело» – это реализация Идеи, я привержен ей и поэтому являюсь частью Коллектива, который ставит себе целью её реализацию. Я готов делать всё, что, по моему убеждению, способствует этой цели;
• групповой: «дело» — это то, что делает Коллектив, то есть сообщество людей, которых я считаю «своими» (это может быть и партия в целом, и более узкий круг «старых партийцев», с которыми мы вместе были в подполье, на фронтах Гражданской войны и т. д.). Я готов делать всё, что Коллектив сочтёт нужным делать для реализации Идеи. Здесь преданность Коллектива Идее принимается за аксиому и выносится за скобки;
• корпоративный: «дело» — это то, что велит делать Начальство. Я готов делать всё, что мне поручено сверху, потому что я хороший исполнитель и верный слуга. Здесь вместо Коллектива — корпорация, организованная по принципу иерархии, а Идея признаётся значимой лишь в той степени и форме, в какой её преподносит Начальство;
• эгоистический: «дело» — это то, что позволяет мне продвинуться наверх, улучшить своё материальное и социальное положение. Я готов делать всё, что поможет мне в достижении этой цели. Если ради этого нужно служить (или делать вид, что служишь) Идее, Коллективу, Начальству, то я буду это делать, но ровно в той степени, в какой мне этого выгодно и до тех пор, пока мне это выгодно.

3. Перечисленные выше варианты лояльности являются т.н. идеальными типами, в реальности все они могут в разных пропорциях совмещаться в одном и том же человеке и/или постепенно, со временем переходить из одного вида в другой, как градиент. Систематизируя их, можно выделить два более общих типа лояльности: горизонтальный и вертикальный. При горизонтальной лояльности, к которой относятся «идейный» и «групповой» типы, человек воспринимает себя как часть Коллектива, союза единомышленников, к которому он присоединяется в силу своего свободного выбора, как равный к равным. При вертикальной («корпоративной») лояльности он мыслит себя в рамках иерархической системы, где есть верхи и низы, и низы подчиняются верхам не в силу убеждения, а в силу того, что верхи располагают административной властью. «Эгоистический» вариант лояльности может сочетаться со всеми остальными, но органичнее всего – с «корпоративным», потому что фактическим распределением материальных благ занимается Начальство, и оно может обеспечить тебя этими благами, а Идея и Коллектив сами по себе, без административных рычагов, этого сделать не могут.

4. К середине 1930-х годов в СССР совершается идеологический сдвиг, который проявился в самых разных сферах (особенно рельефно – в национальной политике): государство начинает мыслить себя в национальных границах и осознавать себя как самоценность, а не как переходный этап на пути к Мировой Коммуне. В глазах такого государства носители вертикальной лояльности представляются самыми благонадёжными, потому что их лояльность безусловна, они не задают никому, даже самим себе, никаких неудобных вопросов о несоответствии между Идеей (которая остаётся основанием легитимности нового режима) и реальностью, принимают как должное всё, что спущено сверху. Если они при этом руководствуются мотивами личной выгоды, то это тоже неплохо, потому что материальная заинтересованность делает их ещё более верными слугами; главное, чтобы знали меру и не подрывали общую стабильность Вертикали своими излишними аппетитами. А вот носители горизонтальной лояльности становятся потенциально опасными (вне зависимости от того, присутствует ли у них эгоистическая мотивация или нет). Ведь «преданность делу» для них означает «преданность Идее» или «преданность Коллективу», а не «преданность Начальству». Даже если они убеждены, что данное конкретное Начальство действует правильно, в них нет почтения к Начальству как таковому, нет чувства ранга, для них Начальство – это, страшно сказать, всего лишь рабочий инструмент, реализующий Идею и/или волю Коллектива. И если такой человек вдруг придёт к выводу, что действия Начальства в чём-то противоречат Идее и/или интересам Коллектива, то его лояльность может пошатнуться. Стало быть, такие люди не «свои», а потенциальные «чужие». В свете этого вывода становятся понятными и дальнейшие события.

5. Первыми под удар закономерно попадают еретики внутри партии, которые считают себя «преданными делу», но трактуют это «дело», т.е. Идею, иначе, чем Начальство. Вторыми – те, кто в прошлом был в той или иной степени причастен к оппозициям, а это уже намного более широкий круг. Они тоже считают себя «преданными делу» и внешне лояльны Начальству, но ни публичные покаяния, ни отмежевание от еретиков их не спасают, ведь усомнившийся однажды может усомниться снова (проблема т.н. «двурушничества» реально существовала и была неизбежна в условиях однопартийности; если церковь, то есть партия, не отделена от государства и вне её нет спасения, то любой верующий должен соблюдать требуемые ритуалы, вне зависимости от того, что он на самом деле думает про епископов и патриарха). Однако и ими дело не ограничивается. Потому что, во-первых, они плотно интегрированы в ткань советского общества и разных его структур, у них есть друзья, родные, знакомые, коллеги, подчинённые и покровители, которые имели с ними деловые и личные отношения, а значит, все эти люди тоже в группе риска, тоже могли заразиться еретическими мыслями. А во-вторых, как уже было сказано, под подозрением оказываются вообще все носители горизонтальной лояльности, включая тех, кто вполне искренне боролся с ересями и служил Начальству. Их лояльность сформировалась в прежнее время, когда партия ещё была Коллективом приверженцев Идеи, а не административной машиной в руках Начальства. Тем, кто делал и видел революцию, сложно привить чувство ранга. Для новых времён такая лояльность не годится. И некоторые из этих людей, наиболее чуткие к веяниям времени, начинают чувствовать себя «чужими среди своих» ещё до того, как к ним в дверь постучатся.

6. Репрессии против этих «своих», оказавшихся «чужими», – это, таким образом, не просто издержки «пальбы по площадям», не просто устранение отдельных людей, обоснованно или необоснованно обвинённых в нелояльности Начальству, а переосмысление самого понятия о «своих», утверждение нового типа лояльности – вертикального в противовес горизонтальному (этот механизм ещё в XIV веке описал арабский мыслитель Ибн-Хальдун). То, что прежде было фичей, становится багом, и, опять-таки, особенно наглядно это видно в сфере национальной политики: если раньше «политэмигрант» или «коминтерновец» это почётное звание, то теперь почти что заявка на арест. Речь шла о системной перекройке ткани советского гражданского общества. В ходе этого процесса устранялись целые структуры, сама деятельность которых по тем или иным причинам не укладывалась в новое понимание лояльности: Общество старых большевиков, Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, Общество пролетарского туризма и экскурсий, Союз эсперантистов, коммунистические университеты нацменьшинств Запада и трудящихся Востока, Коммунистическая Академия, национальные районы и сельсоветы, общественные организации целого ряда малых народов, их учебные заведения, газеты, издательства, культурные ассоциации, клубы, театры, кооперативы… Иногда это происходило в результате репрессий (тогда официальной причиной ликвидации называлась «засорённость врагами народа», то есть после искоренения врагов просто не оставалось достаточного количества кадров для работы), иногда предшествовало репрессиям, но общая тенденция достаточно хорошо прослеживается: должна остаться только одна Вертикаль, и никакой горизонтали, никаких даже потенциально альтернативных или автономных по отношению к Вертикали центров общественной и интеллектуальной самодеятельности, включая саму коммунистическую партию. Все горизонтальные связи, создающие некое неподконтрольное этой Вертикали единство, должны быть вытравлены и вырваны с корнем.

7. Разумеется, было бы упрощением сказать, что носители горизонтальной лояльности и члены ВКП(б), пострадавшие в годы репрессий, – это два полностью совпадающих множества. Среди первых были те, кто не пострадал (и это само по себе не делает их в чём-то виноватыми перед пострадавшими, просто кому-то повезло больше, кому-то меньше), а среди вторых были те, кто не относился к первым. Были среди репрессированных и «верные слуги» корпоративного типа (граница между групповой и корпоративной лояльностью вообще достаточно расплывчата), которые стали жертвами в силу своего социального и политического бэкграунда (старобольшевистского или небольшевистского прошлого, связей с ранее репрессированными). Были и «эгоисты», которых погубило чрезмерное честолюбие и властолюбие: в подвластных им сферах они вели себя как «маленькие царьки», сделав самих себя удобной мишенью для нападок сверху и снизу, «козлами отпущения» для скармливания недовольным массам в качестве «троцкистов» и «шпионов», кознями которых можно объяснить большие и малые «недостатки механизма». Более мелкие дельцы, которые расталкивали друг друга локтями, чтобы пролезть наверх, также оказывались среди пострадавших: либо потому, что топили друг друга, либо потому, что поставили не на ту лошадь, связав свою карьеру с каким-нибудь сановником, который впоследствии оказался «врагом народа». Здесь также велика роль случайности, потому что в принципе все связаны со всеми, и при желании компромат можно было найти на каждого более-менее политически активного коммуниста (так что положение беспартийного при прочих равных условиях в эти годы было определённо безопаснее). Но общий тренд, так или иначе, прослеживается: сущность коммунистической партии окончательно поменялась. Из инструмента преобразования мира партия стала инструментом обеспечения власти. Все, кто казался или был негоден для выполнения этой функции (а заодно какое-то количество тех, кто подвернулся под горячую руку), были устранены.

8. Так что, возвращаясь к исходному вопросу, можно сказать, что ответ на него зависит как от понимания термина «преданность делу» (как показано выше, под этой формулой могут скрываться самые разные мотивации), так и от целеполагания. Ведь, чтобы оценить, «зазря» или «не зазря», нужно понимать, что является целью. Если считать целью обеспечение стабильности Вертикали и воспитание лояльности ей, то с этой точки зрения репрессии, невзирая на «отдельные перегибы», были весьма эффективны. Они так успешно деполитизировали партию, так надёжно выдрессировали в ней (говоря о структуре в целом, а не об отдельных людях) беспрекословное послушание верхам и выученную беспомощность, что, когда в 1991 году у Начальства в очередной раз поменялась концепция, могучая 19-миллионная организация рассыпалась, как карточный домик. Её осколки, некоторые из которых дожили до сих пор, вот уже несколько десятилетий успешно воспроизводят власть одних и тех же несменяемых вождей, а в масштабах страны вертикальная лояльность оказалась весьма полезным инструментом и для нового Начальства, пришедшего на смену прежнему (точнее, вылупившегося из прежнего).

Если же считать целью коммунизм – то, по-моему, комментарии излишни.

— Как это так, неизвестно кто?! — вскричал крокодил. — Очень даже известно!

Оказывается, в конце прошлого года в российском обществе развернулась бурная дискуссия на невероятно актуальную тему — о национальности Чебурашки. Погрузился в тему, преисполнился хтонического ужаса и вот что имею сказать по этому поводу:

1. Началось всё с вроде бы иронического тезиса одного депутата Госдумы «Чебурашка-то еврей!» (потому что, дескать, приехал в ящике с апельсинами из Израиля), но в современном мире грань между иронией, постиронией и официальными заявлениями могут разглядеть не только лишь все, и другие деятели начали на полном серьёзе ему возражать, выдвигая альтернативные версии: испанец, марокканец, кубинец… Сама ситуация кажется, на первый взгляд, смешной и чуть ли не абсурдной, но высвечивает ряд вполне серьёзных проблем.

2. Напомню контекст: депутаты говорили о конкурсе «Родная игрушка», о необходимости поддерживать отечественные альтернативы всяким богомерзким Лабубу (которые и у меня лично вызывают отвращение; правда, сжигать их вместо Масленицы значит придавать им некое культовое значение, пусть и с отрицательным знаком) и о критериях того, какие игрушки можно считать родными. В этом контексте заявление «Чебурашка — еврей», даже высказанное в порядке троллинга, следует воспринимать как «Чебурашка — не родной, не наш, чуждый». То есть культурный герой, рождённый в СССР и имеющий популярность во многих странах мира, может считаться в современной России чуждым только потому, что в нём предположительно считывается еврейская национальность?

3. Поразительно, что, кажется, никто из тех, кто бросился возражать депутату, не заметил всей дикости в такой постановке вопроса, а вместо этого стали опровергать факт еврейства Чебурашки. То есть, будь Чебурашка уроженцем Испании, Марокко или Кубы, к нему не было бы никаких претензий по части «чуждости», а вот версия о еврейских корнях воспринимается как какое-то обвинение, от которого «нашего» Чебурашку нужно защитить. Хотя, казалось бы, с точки зрения здравого смысла всё должно быть наоборот: ведь жители всех перечисленных стран по отношению к России являются иностранцами, тогда как евреи — один из коренных народов нашей страны, они жили на территории нынешней РФ, как минимум, уже в первых веках нашей эры, задолго до появления государства у восточных славян.

4. Тем не менее, в той картине мира, которую по умолчанию разделяют спорящие о Чебурашкиной национальности, евреи — это не просто один из народов России, наряду с татарами, бурятами и всеми остальными, а народ, имеющий «связи с заграницей», со своей так называемой «исторической родиной». Вот тут и возникает этот пресловутый ящик с апельсинами как главный компромат: мы говорим «евреи», подразумеваем «Израиль». А что такое вообще эта самая «историческая родина» и почему у евреев она находится именно там? Обычно отвечают: это земля, где сформировался в древности еврейский народ со своей религией, культурой и государственностью. Однако современные народы не идентичны древним, даже если называются одним и тем же именем. Еврейские (суб)этносы, представители которых проживают сейчас в России — ашкеназы, горские евреи, а также, по некоторым классификациям, караимы и крымчаки — конечно, имеют в той или иной степени опосредованную этнокультурную, прежде всего, религиозную, связь с древними евреями и с Землёй Обетованной, но все эти (суб)этносы представляют собой самостоятельные общности, которые сформировались не там, где сейчас расположено государство Израиль, а в условиях диаспоры. По исторически свойственному им языку, культуре, быту и традициям они намного дальше от жителей древнееврейских царств, чем современные русские, украинцы и белорусы — от жителей древнерусских княжеств. И оснований ассоциировать евреев России с «заграницей» не больше, чем делать это применительно к самим русским, у которых за пределами современной территории РФ находятся и «мать городов» Киев, и предполагаемая прародина предков (от Эльбы до Днепра), и центры традиционной религии — Константинополь и тот же самый, что и у иудеев с мусульманами, Иерусалим.

5. Впрочем, это всё дела давно минувших дней. В современном мире связь между понятиями «евреи» и «Израиль» основывается, главным образом, на политических соображениях. Ведь государство Израиль провозглашает себя «еврейским государством», имея в виду не только израильских евреев, но и всех евреев мира. И это накладывает совершенно особый отпечаток на восприятие слова «еврей». В силлогизме депутата Макарова «Чебурашка приехал из Израиля, значит, он еврей» можно найти сразу две логических ошибки: а) не все евреи мира являются жителями Израиля; б) не все жители Израиля являются евреями. Однако эти ошибки вполне объяснимы с учётом того, как сам Израиль себя позиционирует. То есть проблема с Чебурашкой не в в том, что он мигрант из какой-то далёкой экзотической южной страны, а в том, что он (якобы) мигрант из государства, которое объявило всех евреев мира своими потенциальными гражданами и тем самым поставило их в положение чужаков внутри тех стран, где они проживали долгие века. Он, как предполагается, агент некоей сущности, которая в силу своего характера, одновременно национального и глобального, рассматривается как потенциально конфликтная по отношению к «нам». Раньше эта сущность именовалось «мировым еврейством», и спасибо израильской пропаганде за то, что она своими усилиями поддерживает и укрепляет эту древнюю конструкцию юдофобского сознания.

6. А конкретно за всю эту историю с еврейством Чебурашки следует сказать спасибо искусствоведу из Нью-Йорка Майе Балакирски-Кац, которая ещё в 2018 году подвела научную базу под этот вопрос в своей книге «Рисуя железный занавес: евреи и золотой век советской анимации». С тех пор основные тезисы её работы многократно воспроизводились в русскоязычном интернете и, в конце концов, хвала Элохейну, их отголоски дошли до депутата Макарова, озвучившего это научное открытие в стенах российского парламента. И дело вовсе не сводится к одному лишь злосчастному ящику с апельсинами. По мнению профессора Балакирски-Кац, Чебурашка — это аллегория дискриминируемого советского еврея, которого из-за «пятого пункта» мало того что не брали на престижную работу (в зоопарк), но ещё, как выясняется, ограничивали в праве жительства (телефонная будка!), не принимали ни в школьники, ни в пионеры. Более того, не только сам Чебурашка, но и крокодил Гена, и лев Чандр, и пёс Тобик — все они тоже евреи, а задуманный ими «Дом дружбы» — не что иное, как подпольный сионистский кружок, со старым большевиком Геной в роли внедрённого туда агента КГБ (да-да, всё это пишется на полном серьёзе). Жаль, что остались не прояснёнными вопросы о национальности девочки Гали (Галья — популярное имя в Израиле, означает «Б-жья волна»), жирафы Анюты (урождённая Хана, конечно же) и обезьянки Марии Францевны (тут явно отсылка к Францу Кафке).

7. Всё это было бы смешно, если бы не выдавалось за науку. Доказательная база исследования сводится к вопиющему натягиванию совы на глобус, искажению одних фактов и игнорированию других. Так, апельсины из Яффо, которые якобы «символ успешности сионистского проекта на фоне арабской отсталости» (со ссылкой на израильского учёного), в действительности выращивались и экспортировались палестинскими арабами ещё с 1850-х годов; художник-мультипликатор Леонид Шварцман не менял своё имя на Израиль после Шестидневной войны, наоборот, он был Израилем от рождения, а Леонидом стал позже, и не наделял своей «шкиперской бородкой» Чебурашку, у которого вовсе нет бороды; Чандр и Тобик — это реальные питомцы Московского зоопарка, и их имена имеют отношение не к еврейской традиции, а к, соответственно, индийской и английской, и т. д. и т. п. Рассуждая о «тайных смыслах» цикла мультфильмов, Балакирски-Кац как будто забывает о том, что все их сценарии писал на основе своих книг Эдуард Успенский, который ни разу не еврей и который в более поздних книгах о Чебурашке прямо называл его родиной Африку; впрочем, проницательному исследователю ясно, что африканские корни это просто маскировка еврейской идентичности, как в случае с крокодилом Геной (снова, увы, не шутка, а утверждение, высказанное на полном серьёзе). В общем, если очень сильно хочется, то «доказать» можно что угодно (авторы бесчисленных «исследований» о еврейских заговорах работают по такому же принципу и с таким же уровнем аргументации), а если теория противоречит фактам, то тем хуже для фактов.

8. Проблема у Балакирски-Кац не просто в отдельных натяжках и нестыковках, но в том, что вся её концепция о явлении культуры как отражении определённых социальных реалий неадекватна в обеих своих частях — как в интерпретации этого явления, так и в интерпретации тех реалий, которые в нём якобы отражены. Прежде всего, эта концепция находится в противоречии с самим духом анализируемого произведения. Ведь повесть о Чебурашке — это история об успешной интеграции, о том, как преодолеть отчуждение и одиночество через коллективную самоорганизацию и совместный общественно полезный труд; история вполне советская по своему посылу и наполненная социалистической моралью, как признаёт и сама исследовательница. Однако Майю и это нимало не смущает. С её точки зрения, евреи, засевшие в Союзмультфильме, сатирически переосмыслили книгу Успенского и даже в хэппи-энд заложили фигу в кармане: когда все друзья Чебурашки обещают помочь ему при устройстве на работу в детский сад — это на самом деле, оказывается, не что иное, как пародия на массовое доносительство во время антикосмополитической кампании! Этакую бы бдительность советским цензорам — глядишь, и не проморгали бы идеологическую диверсию.

9. Из сказанного выше уже очевидно, что и картина жизни советских евреев, нарисованная в труде Балакирски-Кац, мягко говоря, довольно-таки далека от реальности, в том числе и применительно к тем конкретным людям, о которых она пишет. И художник Леонид Шварцман, сын минского бухгалтера, и режиссёр Роман Качанов, сын смоленского сапожника, ещё в подростковом возрасте начали своё художественное образование; во второй половине 1940-х, обосновавшись в Москве, устроились на «Союзмультфильм», и к концу 1960-х, когда снимался первый мультфильм про Чебурашку, они были вполне признанными в своей сфере мастерами, их работы получали награды, в том числе, на международных фестивалях. Балакирски-Кац честно пишет, что фактов о том, в какой степени еврейское происхождение влияло на профессиональную карьеру обоих, у неё нет, но созданный ими образ маргинала Чебурашки, на каждом шагу сталкивающегося с ограничениями, доказывает, что и они с этим сталкивались! Блестящий ход: гипотеза становится доказательством самой себя. Безусловно, в жизни Качанова и Шварцмана были и трагические моменты, связанные с ранней утратой одного из родителей и гибелью других членов семьи в годы войны, и образ одинокого, беззащитного существа мог найти отклик в их сердцах. Но разве это только еврейское, а не общечеловеческое? В своих многочисленных интервью постсоветского времени Шварцман, рассказывая об истории создания Чебурашки, ни намёком не обмолвился о еврейских смыслах этого персонажа, хотя в тех же интервью, например, подробно вспоминал об атмосфере своего детства в преимущественно еврейском Минске. Как ни странно, у Балакирски-Кац не приведён единственный, да и то не подтверждённый (как указано в интернете, «по слухам», без ссылки на конкретный источник) факт в пользу её теории: Шварцман, возможно, наделил Чебурашку глазами своей коллеги по студии Розалии Зельмы. Но определять национальность по глазам — такое себе. Может быть, ещё череп Чебурашке измерить?

10. Вообще это сведение человека к его национальности, когда все его свойства и качества рассматриваются как манифестация «национального духа» — к сожалению, довольно распространённое явление, о котором как-то уже приходилось писать. И здесь нельзя не обратить внимание на то, что с особым восторгом и усердием, достойным лучшего применения, теория Балакирски-Кац пропагандировалась русскоязычными еврейскими СМИ (как российскими, так и израильскими): мол, Чебурашка таки тоже из наших! Национально озабоченные евреи и национально озабоченные борцы с евреями мыслят примерно одинаково: и те, и другие с наслаждением «коллекционируют евреев» и ищут следы еврейского влияния везде, где можно и где нельзя, только одним это нужно для поддержания национальной гордости, а другим — для конструирования образа врага. Одни ревниво подгребают под себя всё «своё», другие старательно выискивают и отсекают «чужое», но психологически эти две внешне противоположные стратегии имеют нечто общее (как связаны, по Эриху Фромму, садизм и мазохизм). Обе они происходят от внутренней неуверенности в себе и желания компенсировать её: в первом случае — через собирание символического капитала, долженствующего подтвердить высокий статус своего этноса, во втором случае — через позиционирование себя как вечной жертвы враждебных и могущественных сил.

11. Патологично не только маниакальное желание во что бы то ни стало приписать Чебурашке именно еврейскую национальность — патологична сама постановка вопроса о том, что у «неизвестного науке зверя», да ещё и придуманного, вообще должна быть какая-либо национальность. Когда Оська из «Кондуита и Швамбрании» спрашивает маму: «А наша кошка тоже еврей?», ему это простительно, потому что он маленький и ещё плохо разбирается в этнологии, но когда аналогичным вопросом в отношении Чебурашки задаются взрослые образованные дяди и тёти, это симптом глубокого нездоровья общества. Это показывает, что категория национальности занимает в нашем сознании гораздо больше места, чем она того заслуживает. «Чебурашка — советский», как справедливо написал в интернете кто-то из комментаторов, и это само по себе снимает вопрос об этничности этого персонажа. Главный посыл всей его истории, наполненной подлинно социалистическим и интернационалистским вайбом: не важно, кто ты по своим внешним признакам, из какой именно страны ты прибыл и к какой категории живых существ относишься — важно, как ты себя проявляешь в жизни. Получается, за прошедшие шестьдесят лет с момента выхода книги про Чебурашку эта, вроде бы, простая и очевидная мысль стала недоступной для понимания современных дядь и тёть?

12. Сама идея о том, что Чебурашка может не нуждаться в национальности, либо вовсе не приходит в голову участникам этой специальной олимпиады, либо вызывает активное отторжение. Так, один из нынешних российских властителей дум с возмущением пишет о нём: «чистый симулякр», «фигура неизвестного генезиса, без роду и племени» (схожие обвинения в «безродности» выдвигал ещё в 1981 году близкий к т. н. «русской партии» литературный критик Николай Машовец; возможно, оттуда и пошла легенда о еврействе Чебурашки, потому что многие читатели тогда ещё помнили коннотации термина «безродный космополит»). Вненациональный, инфантильный, слишком плюшевый, недостаточно героический, не годящийся для целей национальной мобилизации на «экзистенциальную войну против всего мира». Все эти претензии идут под соусом защиты советского и обвинения Чебурашки, объявленного «демоном» и «символом безвременья», ни много ни мало в развале СССР, однако по факту такой подход означает окончательный разрыв с остатками советского наследия, оказавшегося слишком космополитическим и гуманистическим для новой эпохи, а в противовес Чебурашке философ ратует за «полноценное возрождение Традиции, почти полностью утраченной, жёстко оборванной сто лет назад», то есть после революции. В то время как одни патриоты призывают сбросить Чебурашку с корабля современности как ненужный и даже опасный балласт, другие патриоты бесцеремонно приватизируют его, наряду с другими советскими символами, и используют в своих целях, крайне далёких от тех смыслов, которые когда-то в этот образ закладывались (чего стоит один глагол «зачебурашить»). И от этого не менее тошно.

13. Куда ни глянь, всюду аутентичный Чебурашка, продукт советской интернациональной (в том числе и еврейской, конечно) культуры, оказывается чужаком в этом дивном новом мире, где его так настойчиво стремятся классифицировать, вписать в рамки своих этнополитических раскладов и предрассудков, чтобы затем присвоить или отторгнуть. А он смотрит на всё это своими большими и немного грустными глазами, по-детски удивляясь этим странным взрослым. И хочется громко крикнуть, как крокодил Гена, только не с воодушевлением, а с отчаянием: «Хотел бы я быть таким неизвестно кто!».

* * *

P. S. Если кого-то это может утешить, то крокодил Гена действительно еврей. Его прототипом, как признался Успенский в 1983 году, был композитор Ян Френкель, (тот самый, который написал «Журавли» и «Русское поле»). Потому что большой, добрый, скромный и отзывчивый. Можно при желании объявить все эти качества, так же, как и его интеллигентный внешний вид, особенностями еврейского национального характера.

P. P. S. В книге Майи Балакирски-Кац, наряду с Чебурашкой, есть ещё ряд интересных сюжетов, которые, возможно, в будущем изучу подробнее и напишу о них.

На месяц мы прощаемся с товарищами по станку. На это время публика отъезжает кто куда: некоторые в Химки (в дом отдыха), некоторые в деревню, «счастливчики» пробираются в Крым или на Кавказ, к берегам Чёрного моря, в старое время не видавшим у себя гостей от станка. Ведь только Советская власть дала возможность простому рабочему отдыхать среди прелестной природы и вкушать её сладость. Каждый день и каждый час отпускник использует для укрепления своего здоровья: солнечные ванны, купанье и свежий воздух укрепляют его здоровье для работы 11 месяцев до следующего отпуска.

Уходим мы в отпуск усталыми и бледными, с «городским» видом, приходим мы свежими, бодрыми, с крепким загаром на лице. Каждый поезд увозит тысячи рабочих, едущих «ремонтировать» своё здоровье для будущей плодотворной работы по поднятию производительности труда и укреплению Советской власти.

(Опубликовано: Эмесовец. 1925. 20 июля. №4(16). Орфография и пунктуация оригинала сохранены).

1.1. Конкретных публикаций канала «Рыжий Мотэле».

1.2. Тематики канала в широком смысле слова (социально-экономическая, политическая и культурная история евреев в разных странах и в разные исторические периоды).

1.3. Обсуждение вопросов национальной политики и межнациональных отношений, истории отдельных стран, регионов и народов (помимо еврейского), общих вопросов истории, политики и идеологии также допускается, но лишь в той мере, в какой оно связано с темами конкретных публикаций канала и с его тематикой в широком смысле слова.

2. В чате запрещаются:

2.1. Сообщения на темы, выходящие за пределы п.1 настоящих Правил.

2.2. «Выяснение отношений», личные оскорбления, грубая и нецензурная (в том числе в замаскированной форме) лексика.

2.3. «Язык вражды» и оскорбления по признаку национальности, религии, гражданства, включая намеренно искажённые, уничижительные названия народов и стран.

2.4. Иные комментарии, нарушающие нормы законодательства РФ.

2.5. Коммерческая реклама и спам.

3. В случае нарушения участником чата настоящих Правил администратором чата применяются следующие меры:

3.1. За однократное нарушение п.2.1. – предупреждение участнику чата; за двукратное нарушение того же пункта – повторное предупреждение; за трёхкратное нарушение – удаление комментария и блокировка участника чата.

3.2. За однократное нарушение п.2.2. – удаление комментария и предупреждение участнику чата; за двукратное нарушение того же пункта – удаление комментария и повторное предупреждение; за трёхкратное нарушение – блокировка участника.

3.3. За однократное нарушение п.2.3. – удаление комментария и предупреждение участнику чата; за двукратное нарушение того же пункта – удаление комментария и блокировка участника.

3.4. За однократное нарушение пп.2.4. и 2.5. – удаление комментария и блокировка участника чата.

4. Принятое администратором чата решение о блокировке участника чата за нарушение одного или нескольких пунктов настоящих Правил может быть обжаловано участником чата в индивидуальном порядке.

1. Лояльность советских евреев по отношению к своему государству в первые послереволюционные десятилетия была обусловлена идейными соображениями – тем, что это государство с самого своего рождения позиционировало себя как интернациональное, на практике ликвидировало национальные ограничения по отношению к евреям, имевшие место прежде, и способствовало быстрому социальному подъёму представителей еврейских низов (как и низов всех наций, но у евреев был бонус за счёт более высокой степени урбанизированности). По словам Юрия Слёзкина, евреи были «самой советской нацией».

2. Однако парадоксальным образом в середине 1930-х годов эта их советскость, как и их сверхпредставленность в советской политической и интеллектуальной верхушке, становится не фичей, а багом. По мере усиления конкуренции за места в этой верхушке (так как подрастали образованные кадры среди русских и других титульных наций) социальный успех и общественная активность несут с собой всё больше риска (в 1936-1938 годах партийным явно было быть опаснее, чем беспартийным, по крайней мере, для горожан), а по мере превращения партии из политической структуры в административную машину лояльность конкретному Начальству начинает цениться больше, чем лояльность абстрактной Идее. Оба процесса происходят под аккомпанемент нарастающей фракционной борьбы, а у таких людей с исторически недостаточно развитым чувством ранга, как евреи, больше шансов впасть в какую-нибудь ересь.

3. Одновременно с этим (и, возможно, в какой-то связи с этим) происходит идеологическая переориентация СССР на частичное признание своей преемственности с «исторической Россией», для которой евреи традиционно было чужеродным и подозрительным элементом. Эта линия достигает апогея в позднесталинские годы. Представители титульных наций теперь априори считаются более надёжными, чем нацменьшинства, имеющие «историческую родину» за рубежом и/или «родственников за границей». «Советскость» оборачивается «безродностью». Правильное классовое происхождение, революционные заслуги, идеологическая выдержанность – всё это может быть с лёгкостью обнулено, если ты не той нации или выходец из враждебного государства.

4. Из этой ситуации некоторые евреи со временем сделали для себя вывод: если нет разницы, зачем платить больше? Раз «жить единым человечьим общежитьем» больше не актуально, раз СССР возвращается к старым практикам Российской империи (конечно, это возвращение было лишь частичным, но всё равно воспринималось как откат назад по сравнению с тем, что было в довоенный период), не лучше ли предпочесть ему своё собственное национальное государство, благо оно теперь появилось, или такое, где евреи воспринимаются как органичная часть гражданской нации, подобно тому, как это было в раннем СССР (как раз в это время, в послевоенные годы, американская элита предлагает своим евреям сделку: вы отказываетесь от своих левых симпатий в обмен на более быструю интеграцию в приличное общество)? Если до этого все три проекта решения «еврейского вопроса» (советский, палестинский и американский) конкурировали примерно на равных, то, начиная с конца 1940-х, первый из них явно проигрывает второму и третьему.

5. Многие из тех, кто испытал травму от неожиданного для них ренессанса этнонационализма в СССР, заодно выработали аллергию и на коммунизм как официальную идеологию этого государства, которое обмануло их ожидания (а поскольку у страха глаза велики, то под категорию коммунизма по сей день попадают и любые левые, вплоть до самых умеренных, вроде Зохрана Мамдани), и на интернационализм как на составную часть этой идеологии. Осознание (в очередной раз в мировой истории) своей несовместимости с «чужим» этнонационализмом, ощущение себя чужаками, несмотря на, казалось бы, успешную интеграцию в советское общество в более ранний период, не привело их к мысли о необходимости преодоления национальных барьеров, как их отцов и дедов в дореволюционной России (знаем уже, проходили, это не работает!), а, напротив, стало сильнейшим аргументов в пользу своего собственного этнонационализма. «Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного», как писал Евгений Шварц.

6. Разумеется, этот дракон не должен походить на советского дракона. Он должен быть капиталистическим, без малейших левых закидонов (потому что знаем мы уже, к чему эти закидоны приводят), и это не только реакция отталкивания от советского опыта, но и социальная психология: людям, происходившим из средних слоёв советского общества, а иногда и вовсе из его интеллектуальной и политической элиты (или бывшей элиты, утратившей свой статус, как семьи репрессированных руководящих работников, но испытывавшей от этого ещё более горький ресентимент), было затруднительно ассоциировать себя с простонародьем, в отличие от их отцов и дедов, которые в массе своей и были выходцами из этого простонародья. В целом, дракон должен быть таким, чтобы обеспечивать комфортное существование успешным, образованным профессионалам среднего и высшего звена, идеально интегрированным в западную цивилизацию. А если этот дракон будет щемить кого-то другого – не вписавшихся в рынок неудачников, всяких смуглых варваров или левых смутьянов – ничего страшного, главное, чтобы этим «кем-то» были не мы, а другие.

7. Конечно, такой выбор сделали не все, и среди советских евреев-диссидентов, например, были и левые разных оттенков, вроде Раисы Лерт или Кивы Майданика. Но большинство тех, кто разочаровался в официальном советском коммунизме, шли именно описанной выше дорогой. Вот в этом и есть корень сегодняшней идеологической ситуации в русскоязычной еврейской среде. Где-то у американских левых евреев читал, что вывод «Никогда больше!», сделанный на основе Холокоста, можно трактовать по-разному: либо «Никогда больше ни для кого», либо «Никогда больше для нас». И отсюда следуют две совершенно разных политические стратегии. Первая подразумевает необходимость борьбы с национализмом как таковым и порождающими его факторами, вторая подразумевает, что «нам нужно быть сильными, чтобы нас не обижали, а если мы сами кого-то обидим, то это уже не наши проблемы, это неизбежная плата за обеспечение нашего выживания в этом мире».

8. Легко заметить, что эта вторая стратегия очень похожа на обоснования необходимости этнических чисток и депортаций советского времени (встречающиеся, в том числе, и в комментариях к этому каналу). И действительно, очень часто (слишком часто) русскоязычные евреи правых взглядов, обличающие авторитарные и репрессивные практики СССР, с лёгкостью поддерживают этнические чистки по отношению к «враждебным народам», а риторика против инакомыслящих, которые подрывают единство нации и являются пособниками её врагов, практически идентична речам на партсобраниях сталинской или брежневской поры. Короче, всё то, что эти люди обычно клеймят как «совок», живёт в них самих. И этот «совок» не имеет никакого отношения к идее власти Советов или вообще к социалистическим идеям как таковым в любой их разновидности. А имеет отношение к практике одного большого государства мировой полупериферии в период ускоренной модернизации. Практике, которая отнюдь не уникальна и встречается с теми или иными вариациями во многих государствах с совершенно разной идеологией, но проходивших в ХХ веке похожий путь с похожими условиями задачи. Да и не только в них: странам «первого мира», как известно, тоже всё это исторически было не чуждо, особенно в колониях, на своём «заднем дворе».

9. Единственным принципиальным отличием СССР было то, что в нём, кроме всего вышеперечисленного, было и другое, прямо противоположное. То, что сделало эту страну флагманом не только антикапиталистической, но и антифашистской и антиколониальной борьбы в ХХ веке и привлекало к ней симпатии миллионов людей по всему миру. Коммунизм и интернационализм не были только идеологической маской. «Мировая реформа» ХХ века, о которой писал Михаил Лифшиц, ставшая заменителем не случившейся мировой революции, включала в себе и радикальное изменение «нравственного климата» по вопросам этнического равенства (до середины ХХ века разные формы расизма и шовинизма, в том числе юдофобия, в приличном западном обществе были скорее не исключением, а нормой). Это было результатом влияния коммунистических идей, даже несмотря на то, что само государство, сделавшее их своим знаменем, нередко отступало от своих собственных принципов. И это тоже не уникально; похожая ситуация была и с более ранними великими революциями – Американской и Французской, однако было бы странно считать рабство негров в США или разгул гильотины в революционной Франции аргументами против идей демократии и прав человека и за возвращение к абсолютной монархии и феодализму.

10. В итоге Октябрьская революция одновременно стала и первой (не очень удачной, но уж как вышло) попыткой выхода за пределы капитализма и национального государства (а эти вещи взаимосвязаны), и началом нового этапа в модернизации полупериферийной страны (это получилось гораздо более удачно), что предполагало, в том числе, формирование нации современного типа, а точнее, многих наций. В ходе этого процесса те этнические группы, которые менее других связаны с «нашей непрерывной тысячелетней историей» и с культурой доминирующего этноса, неизбежно рисковали попасть в категорию чужаков, как это и происходило в странах Европы в XIX веке, когда евреи после своей эмансипации так же неожиданно для себя столкнулись с растущим антисемитизмом. Советские евреи в 1940-х годах столкнулись с чем-то похожим, но, не поняв этого явления, значительная часть их и, в особенности, их потомков поставила этой травме неверный диагноз, сделала из неё такие выводы, которые способствуют только дальнейшему увековечиванию и усилению национальной розни и национальных предрассудков, в том числе и антисемитизма. Конечно, те, кто лично пострадал в той или иной форме от «патриотического поворота» советской национальной политики, в этом не виноваты, от травмированных людей сложно требовать взвешенного анализа. Но совсем другой спрос с современных «лидеров мнений» еврейского мейнстрима, эксплуатирующих эту травму в националистических целях; ответственность интеллектуалов всегда выше. Нам, живущим в XXI веке, пора бы уже относиться к прошлому не как к эмоциональному раздражителю, а как к ресурсу для понимания настоящего и будущего.

11. Советская сверхнация, начавшая рождаться (в том числе при активном участии евреев) после Октябрьской революции, в порождённом ею государстве так и не смогла сформироваться до конца, сдавленная оковами «пятого пункта». Зато «обычные» титульные нации, которые народились быстрее, со временем разбили свою социалистическую скорлупу (похоже, в формуле «национальное по форме, социалистическое по содержанию» форма и содержание оказались перепутаны местами) и принялись клевать друг друга на обломках инкубатора. Бывшие советские евреи оказались в новом-старом мире, где всё явственнее возрождается воинствующая архаика «крови и почвы», где линия «свой-чужой» всё чаще окрашивается в этнические тона – но под влиянием исторической инерции позднесоветского времени и господствующего в их среде мейнстрима слишком многие из них спешат принять участие в той же самой специальной олимпиаде, чтобы доказать, что «мы не хуже других». Видеть это горько и досадно, потому что человек всё-таки разумное существо, и хочется надеяться, что он способен извлекать правильные выводы из исторического опыта, как позитивного, так и негативного. А всем тем, кто чувствует себя лишним на этом празднике смерти, всё равно придётся рано или поздно возвращаться к тому, на чём споткнулись предки (потому что время драконов прошло, и если не уничтожить драконов, то они уничтожат человечество). И, завершая на высокой ноте, хотелось бы, чтобы скромная стенгазета Рыжего Мотэле стала одной из множества точек притяжения для таких людей, без различия их национальности и места жительства.

Почти во всех больницах обыкновенно вспрыскивают безнадёжным больным морфий. Это опасное лекарство, ибо морфий ядовит, но если уж терять нечего, испытывают всё — авось поможет.

В состоянии безнадежного больного очутилась сейчас буржуазия в Западной Европе. Всё предсказывает ее близкую гибель. Социалистическая революция уже началась, и она должна будет неминуемо положить конец господству капитала. Вопрос только в том, как долго будут длиться ее конвульсии, ибо судороги уже начались.

Всеми средствами буржуазия пытается спастись, она не останавливается даже перед величайшими преступлениями, она совершает самые низкие подлости. Она согласна на убийства не только отдельных людей, но прямо целых народов. Это её призвание. Первая жертва, которую она приносит на её контрреволюционный алтарь, — это евреи как целое, как народ. Понятно, что буржуазия больше всего намерена преследовать еврейского рабочего-революционера, который в былое время был символом революционного духа. Но буржуазия пользуется старой религиозной враждой против евреев, которую поселила христианская церковь, и направляет свои погромы против всех евреев. Еврейская крупная буржуазия пользуется всегда известной правительственной поддержкой, она настроена интернационально, ассимиляционно, часто даже антисемитически, и она мало страдает от погромов. Она отделывается обыкновенно пожертвованиями в пользу пострадавших от погромов.

Погромы, стоящие сейчас в порядке дня, носят более острый характер, они страшнее всех тех ужасов, которые мы видим до сих пор, ибо действительность стала безжалостнее, и всё совершается сейчас в крупном масштабе. За последнее время мы были свидетелями как бы подготовок к погромам, репетиции, ныне же они становятся ощутительнее, принимают более широкий характер. Мы уже получили новое известие о большом еврейском погроме в Галиции. Всюду, где буржуазия захватывает власть, совершаются массовые погромы евреев. Все еврейские магазины и частные квартиры разграблены. Есть много убитых. Еврейское население бежит и не знает, куда деться. Польские легионеры в Галиции не препятствуют погромам и часто сами принимают в них участие.

Вот та страшная картина контрреволюционной деятельности, которую мы видим пред собой. Спросят меня: «Добрый еврей, грабят, убивают евреев, а вы философствуете о контрреволюции. Скажите лучше: что делать, как себе помочь, принимайте меры к спасению невинных жертв, это будет лучше всего».

— Верно, вопросы ваши важны и серьезны, но ответ от меня вы получите не в том смысле, который вам желателен. Привыкли обыкновенно в подобных случаях обращаться через прессу к общественному мнению, дабы оно вступилось за попранные человеческие права евреев. Одним из вечных еврейских ходатайств в подобных случаях являлась французская лига защиты прав человека и гражданина.

Наши еврейские верхи принимали обыкновенно дипломатические шаги через задние ходы великих мировых разбойников, как случайные министры в тех странах, где евреи уже эмансипировались, и в то же время они взвалили всю вину на левые еврейские партии, к которым они обращались с требованием прекратить свою революционную деятельность. Многие товарищи помнят еще, наверное, беседу еврейского депутата Государственной думы с гродненским губернатором, который указывал на революционный Бунд. — Напротив, сказал депутат, улучшите только положение евреев, и мы сами поможем вам бороться с Бундом, а пока помогите нам (полицейскими средствами, конечно) побороть его. Этот разговор в своё время наделал много шуму на еврейской улице. Политика наших общественных деятелей до сих пор осталась прежней, только нынешний Бунд перестал быть революционным и совсем почти объединился с нашими всееврейскими политиканами.

Есть известие из Роттердама о еврейской делегации к голландскому министру иностранных дел, о заступничестве в пользу польских евреев. Еврейские раввины и сионисты обратились к союзникам, т.е. к новому буржуазному кумиру Вильсону по поводу еврейских погромов. Нет, не таков путь борьбы с еврейскими погромами.

Старый мир с его буржуазной моралью абсолютно умер, после войны нет больше общественного мнения, нет жалости, нет справедливости. Мир капиталистических грабителей показал свои истинные кровожадные инстинкты в погоне за золотом, за богатством. Мы это видели во время страшного Брестского мира, а сейчас в ещё [более] грабительском мире, который Вильсон навязал революционной Германии.

После подобных мировых разбоев евреям нечего думать о справедливости современной мировой буржуазии. Она сейчас опьянена от человеческой крови, достаточно припомнить резню тысяч армян. Нужно, наконец, признаться, что нельзя отказаться от исторической судьбы. Нужно всмотреться прямо в глаза действительности, а она говорит нам: есть только один путь к спасению еврейского народа от погромов, и никакие другие лекарства не помогут. Этот путь — Мировая Социалистическая революция и победа коммунизма. Только тогда будет положен конец еврейским погромам. Вы меня спросите, должны ли мы, евреи, служить нашей кровью смазочным материалом мировой истории [1]. Должен вам ответить: такова воля Бога мировой истории. Положение евреев, в какое их поставила многолетняя мировая история, таково, что они вынуждены быть козлами отпущения всяких мировых событий. Нужно с этим считаться и приспособиться. Мы заканчиваем сейчас капиталистический период истории. Впервые в мировой истории человечество приступило к разрешению в корне всех прогнивших вопросов, от которых оно страдало. Национальный вопрос в том числе. Детски смешно в наше время, когда мы сожгли все мосты к отступлению, говорить о приютах для евреев, о бегстве в Сион, Уганду или Сибирь. Международные границы падают, всё стремится вперёд, а не к восстановлению доброго прошлого. Мы должны отбросить всякую мысль об изолировании, о бегстве куда-то далеко от общей жизни. Подобные идеи могли у нас возникнуть, когда мы были изгнанниками, забытыми, и когда вся жизнь кругом нас была мрачна, когда не было у евреев искры надежды. Сионизм был ответом на мировую реакцию, ибо капитализм слишком долго жил. В наше жгучее революционное время, когда короны падают и тащат за собой часто и головы их носителей, когда твердыни буржуазного общества дрожат в своих основах и когда явно уже обнаружились трещины в их колоннах и видно, что они скоро рухнут, в такое время нет места мелкобуржуазным националистическим идеям. Они должны отмереть [вместе] с дурным наследством, оставленным нам старым поколением. Мы шествуем прямо и решительно к здоровому интернационализму. Мы приближаемся не ко времени разрешения национальных проблем, а ко времени их полного исчезновения. Время это очень близко. Таков диагноз Эпохи.

Спрашивается, что делать пока, в переходное время, когда еврейские погромы неизбежны. Старый мир, наверное, использует испытанный путь еврейских погромов, чтобы оттянуть срок расплаты за все свои прегрешения и срок своего полного исчезновения. Что же делать пока? Есть один только ответ. Нужно стремиться, чтобы еврейская кровь служила бы не только смазочным маслом, которым мы поливаем помимо нашей воли колёса мировой революции: нужно превратить её в винтики, в колёсики, в механизм, творящий революцию, двигающий революцию и развивающий её.

Все силы нужно напрячь, чтобы переходное время революции было бы возможно короче, нужно облегчить её родовые боли. Нужно стремиться к приближению её к победе, к достижению её конечных целей. Для разрешения национального вопроса в его первом этапе и его зоологическом смысле: народы да не сожрали бы друг друга, неизбежно необходим первый этап социалистической революции: диктатура мирового пролетариата.

Когда ко мне приходит горячий еврей и говорит: «Я не социалист, но я готов, как преданный еврейский националист, пожертвовать всем, лишь бы евреи не страдали. Что делать?» , я ему говорю, что нет для него другого исхода, как вступить в группу сочувствующих коммунистов. Сразу подобный ответ кажется комичным, но если вы глубже вдумаетесь, то увидите, что на другом пути, кроме коммунистического, евреям спасения нет. Если это так, если вы готовы пожертвовать всем — то нужно в это число включить и националистические предрассудки. Только при социализме евреи не будут страдать, как таковые. Как марксист, я знаю хорошо, что, несмотря ни на какую логику, еврейский мелкобуржуазный элемент не потеряет своих вожделений и не станет коммунистическим, но я верю в «мелкого буржуа по недоразумению», который сильно пролетаризовался благодаря нашим реквизициям и национализациям. Из подобных элементов и состоит в настоящее время большинство нашего еврейского населения в России. Их пустые карманы не давят больше на их мозги… и они вынуждены будут думать самостоятельнее, тогда они увидят, что их путь с нами. Еврейский народ пролетаризуется, большая его часть скоро будет в наших рядах. Это будет лучшей гарантией против еврейских погромов. Когда мы станем коммунистами, мы будем также в большом числе в мировой Красной армии и сами станем значительной оборонительной силой. Одновременно мы приблизим новую революцию и усилим средства самообороны. Самый уверенный путь — это к коммунизму через Красную армию.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Фраза "Еврейская кровь - смазочное масло революции" приписывалась одному из лидеров Бунда Владимиру Медему, который предположительно произнёс её в 1905 году в связи с еврейскими погромами.

Чернявый милиционер Романов открыл дверь комитета, поднял правую руку и отдал честь:

– Здравствуйте, товарищи! В Сиднее тоже живут евреи? – спросил он не без подозрения и подал телеграмму.

Привет из Австралии, евреи там собрали деньги и купили тулупы для Красной Армии...

Сегодня день начался Австралией, вчера – Ташкентом, позавчера Лондоном, а завтра... Кто знает?

Сотрудники комитета не успели моргнуть, как возле одного из столов уже стоял низкорослый человечек с жёлтой бородкой и говорил:

– Вы уверяли, что «Эйникайт» прибудет сегодня. Еврейские рабочие завода №2 мне сказали, чтобы без газеты я не смел являться...

Если бы секретарша не принесла пачку свежих газет, неизвестно, чем бы закончился разговор с этим посетителем. «Эйникайт» нас спасла. Спустя несколько минут наш гость уже стоял в углу и «глотал» последний номер.

Сортировали почту. Из Тель-Авива прибыли плакаты на английском языке, перевод «Евгения Онегина», газета «Най-велт» на идише, произведения Карла Маркса и Фридриха Энгельса, а также сборник о Ленине на иврите. Из Ташкента прибыл рассказ Дер Нистера, из Уфы – стихотворение Гофштейна, из Ферганы – поэма Рохл Корн, из Самарканда – баллады Хащеватского, из Бузулука – новелла Ханы Левиной, из Саратова – история партизана Аврома Березняка, написанная Бером Марком, из армии – очерки Арона Кушнирова, И. Фаликмана, Г. Полянкера, Ф. Сито, М. Талалаевского, Нотэ Лурье, А. Губермана, а из Алма-Аты – «Враги» Г. Блоштейна.

Запахло крыльями самолётов, свежим хлебом, госпитальными палатами, швейными артелями, фронтом.

Капитан Берл Видман пишет в своем письме в комитет:

«На днях мои родители переслали мне “Эйникайт”. Это было для нас большим событием. Еврейские красноармейцы рвали газету из моих рук и получали удовольствие от статей и фельетонов. Вскоре мы вам пришлём материал о том, как евреи вместе со всеми народами [Советского Союза] воюют с немцами. Просим выписать для нас “Эйникайт” по адресу: полевая почта 1885, 10-я часть».

– Как будет «бронебойщик» на идише? – спрашивает вдруг один из сотрудников.

Филологическая дискуссия скоро прервалась. Вмешался Нью-Йорк. Прибыла телеграмма от Альберта Эйнштейна:

«Сбор в Нью-Йорке в пользу Красной Армии уже дал 200 тысяч долларов. Приблизительно столько же собрали другие города. Энтузиазм американских евреев очень велик. Сбор продолжается».

Часть сотрудников занята подготовкой статей и корреспонденции для еврейской зарубежной прессы. Английский редактор-переводчик проверял следующие телеграммы: А. Лев – «Еврейские женщины на Сталинградском фронте», И. Добрушин – «Еврейский симфонический концерт в Ташкенте», М. Альбертон – «Урал для Днепра», А. Каган – «Героический труд в Н-ском оборонном заводе», Л. Квитко – «Аня», А. Ханчин – «Что слышно в колхозе «Новая жизнь», Б. Гольденберг – «Наш счёт с ними», Г. Орланд – «Вольф Львовский», Ноях Лурье – «Имя».

...На белоснежной внешней стене здания на улице Венцека, в котором работает комитет, висит мемориальная доска:

«В 1892-93 годах в этом здании работал помощником присяжного поверенного в Самарском суде Владимир Ильич Ульянов-Ленин». Большим благоговением к каждому камню этого высокого белого дома, к памятнику Ленина, стоящему напротив, к Волге, великой русской реке, которая течёт рядом, проникнуто всё, что свершается здесь каждодневно, каждый час, каждое мгновенье...

Окна украшены морозными цветами, но в комнате № 11 тепло.

Еврейская газета на испанском языке «Ля вос» («Голос») просит прислать материал. Это привет из Колумбии.

«В Оттаве собрали 29 тысяч долларов для Красной Армии. Организуется выставка о евреях Советского Союза. Просим прислать материал». Это привет из Канады...

«Статьи, стихи и очерки получили. Йоханнесбургская газета “Ди цайт” все опубликовала и просит выслать ещё» – это привет из Южной Африки.

«Немецко-еврейский журнал “Ауфбау” просит прислать статьи о героизме евреев в Отечественной войне» – это привет из Нью-Йорка.

«Ваши телеграммы печатаются в “Даваре” и других газетах. На днях высылаем для Красной Армии полторы тонны шерстяных джемперов, тёплое бельё» – это привет из Тель-Авива.

А вот письмо от красноармейца Рувима Лахмана:

«Дорогие товарищи, прошу написать мне, как зарубежные евреи помогают нашей Красной Армии. Нас, еврейских красноармейцев, очень интересует ваш ответ. Напишите мне по адресу: полевая почта 1920, 668-я часть».

Словно отвечая Лахману, звучит телеграмма из Йоханнесбурга:

«Председателю еврейского антифашистского комитета Михоэлсу. Евреи Южной Африки и Родезии глубоко потрясены нацистскими злодеяниями над еврейским населением. Мы готовы сделать все для нашей совместной победы над гитлеризмом».

Ровно в 7 часов вечера звучали бодрящие слова:

– Говорит Куйбышев! Евреи в Соединенных Штатах Америки, слушайте радиотрансляцию Еврейского антифашистского комитета в Советском Союзе.

...Слушайте статью Шахно Эпштейна «Ленин с нами».

...Теперь прослушайте стихотворение Переца Маркиша «Мать партизана»... Передаём статью Давида Бергельсона «Ах, мой милый Августин».

...Передаём очерк И. Сарина «Немецкие злодеяния в Литве».

...Слушайте стихотворение Аврома Гонтаря «На реке Гнилопятке».

...В заключение слушайте новости еврейской культуры».

Вечер. Двери не закрываются.

Известный негр-журналист Гомер Смит принес очерк о еврейской сестре милосердия на Тихвинском фронте. Инженер Лейзер Портной нашел нужным сообщить комитету о своем рабочем – замечательном рассказчике еврейских народных сказок. Пожилой еврейский портной Мендл Барнбойм просит комитет заступиться за него: Мендл Барнбойм, несмотря на свои 60 лет, хочет добровольно идти в Красную Армию, но военный комиссар заупрямился и возражает...

...Завтра уходит почта в Америку. Комитет высылает 30 статей, новелл, очерков, стихотворений.

– Говорит Куйбышев! – снова звучит в эфире.

– Евреи Великобритании! Слушайте очередную радиопередачу Еврейского антифашистского комитета Советского Союза.

...Передаём обзор Ильи Ватенберга «От недели к неделе», статью профессора Нусинова «Еврейские учёные на фронте», балладу Ицика Фефера «Снег», статью Андора Габора «Евреи в Венгрии», очерк С. Гордона «Счастливая звезда», стихотворение С. Галкина «Москва». В заключение слушайте телеграммы с фронта, полученные сейчас нами... На этом заканчиваем нашу трансляцию для евреев Великобритании».

На этом заканчивается день в комитете.

Уже 23 часа 15 минут.

Это был «лёгкий» день. Обычный вторник...

Источник: газета «Эйникайт», №4 от 7 февраля 1943 года. Русский перевод опубликован в статье: Бейдер Х. Когда не спасают еврейские бронебойщики. Из истории Еврейского антифашистского комитета // «Тарбут»: история одной газеты. Лучшие публикации. Самара, 2012. С.99-101.

1. Заявление Советского правительства об осуществлении гитлеровскими преступниками плана поголовного истребления евреев на оккупированной территории Европы и об ответственности германского правительства и всех его пособников за это кровавое злодеяние.

Народный Комиссар Иностранных Дел В.М. Молотов направил правительствам всех стран, с которыми Советский Союз поддерживает дипломатические отношения, ноту, в которой доводит до сведения этих правительств следующее Заявление Советского Правительства:

"Советским Правительством получена достоверная информация, проливающая новый свет на систематическое осуществление гитлеровскими захватчиками поистине дьявольского плана физического истребления миллионов мирных граждан на оккупированных немцами европейских территориях. Эта информация подтверждает и дополняет уже ранее изобличенные Советским Правительством перед всем цивилизованным миром факты планомерного массового уничтожения гитлеровскими преступниками значительной части гражданского населения в захваченных ими районах, — невинных людей разной национальности, любого социального положения, любой веры и убеждений, любого возраста.

Полученные ныне дополнительные сведения специально касаются одного из самых кровавых злодеяний в нескончаемом списке преступлений германского правительства, — поголовного истребления гитлеровцами и их сообщниками еврейского населения на оккупированной территории Европы.

I

К Советскому Правительству обратился ряд еврейских общественных организаций Европы и Соединенных Штатов Америки, и в частности Всемирный Еврейский Конгресс, сообщившие следующие факты, базирующиеся на информации из первоисточников.

Уже в течение многих месяцев наблюдался насильственный увоз германскими оккупационными властями многих десятков тысяч евреев — мужчин, женщин и детей — как из Германии и подвассальных ей Венгрии и Румынии, так как и из оккупированных немцами европейских стран, в том числе из Чехословакии, Австрии, Франции, Бельгии и Голландии, Норвегии — в восточноевропейские области, захваченные гитлеровской Германией, главным образом в Польшу и на захваченную территорию Украинской и Белорусской ССР. Установлено, что эта переброска еврейского населения на Восток, — при которой обычно дети отбираются от родителей и высылаются отдельно, а значительная часть высылаемых погибает уже в пути от голода и болезней, происходила и продолжает происходить в осуществлении разработанного лично Гитлером плана концентрации на Востоке Европы до конца 1942 года 4 миллионов евреев, с целью их уничтожения. Установлено, что в настоящее время уже заканчивается переброска в Польшу с этой целью 4/5 всего еврейского населения Германии и оккупированных стран Европы. Гитлеровский план предусматривает физическое истребление до конца 1942 года большинства многомиллионного еврейского населения, сосредоточенного сейчас на польской территории. Как видно из поступившей информации, нет того зверства, которое не применили бы гитлеровские изверги для того, чтобы ускорить этот чудовищный процесс массового уничтожения сотен тысяч людей. Помимо повсеместно практикуемых немцами массовых расстрелов из пулеметов тысяч мужчин, женщин и детей либо под видом «заложников», либо без всякого предлога, происходит массовое убийство евреев в специально оборудованных газовых камерах, массовое сожжение в крематориях, отравление пленников концентрационных лагерей синильной кислотой; поощряется индивидуальное убийство евреев гитлеровцами и их пособниками путем выдачи убийцам премий в 50 германских марок за труп еврея, с целью использования трупов для производства мыла и удобрений; в концентрационных лагерях для евреев введено правило, согласно которому любой болеющий более двух дней подлежит умерщвлению; специально предписывается быстрое и массовое убийство детей в возрасте до 12 лет. По неполным и осторожно произведенным подсчетам, базирующимся на проверенных данных и, в том числе, на секретных материалах германских правительственных органов, только из числа евреев, находившихся в Польше, уже умерщвлено свыше двух миллионов человек. В эту страшную цифру не входят ни жертвы гитлеровских расправ с евреями в странах Центральной и Западной Европы, ни советские граждане еврейской национальности, убитые гитлеровскими оккупантами на Украине, в Белоруссии, Молдавии и на других временно захваченных гитлеровцами и их сообщниками советских территориях.

Зверский план физического уничтожения целой национальности проводится гитлеровцами в захваченных ими странах все более быстрыми темпами. Достаточно привести факты, касающиеся населения некоторых польских городов: из 32 тысяч евреев, живших в городе Радоме, убито 28 500, из 20 тысяч евреев, населявших город Петроково, в живых осталось только 2 600, в гор. Кельцы казнена половина обитателей гетто, насчитывавшего 30 тыс. человек, почти все остальные высланы и судьба их неизвестна, в гор. Ченстохове из 40 000 евреев осталось в живых около 2000 и та же картина систематического истребления мирных жителей наблюдается во всех населенных пунктах Польши и, конечно, охватывает не только евреев, но и местное польское население, ненавидящее оккупантов и сопротивляющееся их гнету. Из крупных европейских городов высланы, преимущественно в Польшу и на оккупированные советские территории, сотни тысяч евреев, число которых в таких, например, городах, как Вена и Гамбург, исчисляется сейчас всего несколькими сотнями. За последнее время усиливаются массовые аресты и высылка на Восток Европы, все с той же целью уничтожения, тысяч евреев из Франции, включая её ранее неоккупированную часть, а также из Норвегии.

II

Изложенная выше информация о расправах гитлеровцев над евреями, высланными из оккупированных стран Европы, подтверждается данными, поступающими в распоряжение Советского Правительства из захваченных противником советских районов, в частности от действующих в тылу врага партизанских отрядов, совпадает также с показаниями пленных и перебежчиков и подкрепляется фактами, которые раскрываются в районах, освобождаемых от гитлеровцев частями Красной Армии. Так, по сведениям, полученным из Минска, в местное гетто, через которое прошли уже многие десятки тысяч обреченных на пытки, казнь и вымирание евреев, в начале текущего года прибыли 75 тысяч евреев из Гамбурга, среди которых было много молодых девушек и изможденных стариков, падавших от слабости и подвергавшихся страшным избиениям со стороны гитлеровских охранников. После устроенных гитлеровцами трех погромов уже к 1 марта от этой группы в живых оставалось менее 15 тысяч человек. Во время погромов гитлеровцы лишали жителей гетто остатков имущества, уцелевшего при предыдущем погроме, избивали и убивали попадавших под руку, а затем выводили тысячи евреев за город, где заставляли рыть ямы, расстреливали их партиями по несколько сот человек, приказывали оставшимся в живых складывать в ямы трупы, а также раненых, обливали ямы керосином и поджигали их. Многие из евреев, привезенных в Минское гетто из Германии и других стран, не выдерживая пыток и ожидания неизбежной казни, кончали жизнь самоубийством.

Заслуживает быть отмеченным, что местное белорусское и русское население, которое подвергается самым жестоким зверствам со стороны оккупантов, предающих разграблению и огню белорусские города и села и истребляющих тысячами белорусских крестьян, рабочих, интеллигентов, лучших людей белорусского народа, проявляет замечательную солидарность по отношению как к местным, так и привезенным с Запада гражданам еврейской национальности, оказывая им всю посильную помощь, помогая во всех случаях, когда это возможно, их бегству, скрывая их в деревнях, делясь с ними своей скудной пищей. Имеется много фактов, свидетельствующих о том, что советское население временно оккупированных районов остается до конца верным духу солидарности, равноправия и дружбы между всеми народами Советской Родины, то есть принципам, которые за последнюю четверть века вошли к кровь и плоть советских людей любой национальности.

Об этом свидетельствует следующий характерный пример. Осенью 1942 года в деревне Машинаки, Могилевского района, немцы приказали пленным красноармейцам рыть ямы, в которые гитлеровцы собирались закопать живыми привезенных в эту деревню евреев; красноармейцы наотрез отказались выполнить этот приказ, несмотря на угрозу расстрела; тогда немцы попытались силой оружия заставить евреев выкопать ямы и закопать в них красноармейцев; несмотря на побои, евреи в свою очередь отказались от того, чтобы участвовать в убийстве своих братьев; разъяренный немецкий офицер, руководивший расправой, дал немецким солдатам приказ открыть огонь по военнопленным и по евреям.

Сведения, проникающие из зарубежных областей, свидетельствуют о том, что даже там, где ещё до вторжения гитлеровских орд местному населению разными способами прививались расовые предрассудки, антиеврейские зверства немцев не только не усилили, а, напротив, зачастую устранили эти предрассудки и укрепили солидарность и взаимную помощь между всеми жертвами гитлеровского гнета и расовой ненависти, которую немцы, как известно обрушивают с особой силой и на все славянские народы Восточной Европы.

По имеющимся сведениям, которые подтверждены, в частности, показаниями румынских, венгерских и словацких военнопленных офицеров и солдат, германское командование приказало военным и гражданским органам подвассальных немцам стран во всем следовать немецкому примеру, лишая евреев всякой защиты закона и всех человеческих прав, устанавливая существующий в Германии режим для арестовываемых и высылаемых евреев жителей этих стран, участвуя в расправах над населением оккупированных районов. В частности, установлено, что в недавно ставшей известной страшной расправе с советскими гражданами еврейской национальности — жителями Краснодара особую жестокость проявляли солдаты и офицеры из участвующих в боях на Северном Кавказе и на Дону финских подразделений германских войск «СС», в том числе из дивизии «Викинг». Более того, антиеврейские мероприятия германского правительства и командования направлены и против евреев, мобилизованных в армии гитлеровских вассалов. Так, например, из допроса спасшейся у советских партизан Орловской области группы венгров-евреев установлено следующее: все венгры-евреи изъяты, по приказу германского командования, из строевых частей венгерской армии и собраны в специально созданные рабочие батальоны, в которых они работают под охраной немецких солдат, нося на левом рукаве отличительные знаки; они подвергаются со стороны немцев неслыханным издевательствам, многие из них погибают от голода, болезней, непосильного труда и побоев; во время боевых действий немцы заставляют этих солдат «союзной» им армии идти впереди немецких обозов, и, если дороги минированы, венгры взрываются на минах, расчищая тем самым дорогу гитлеровским обозам.

Эти и многие другие факты, доходящие до сведения Советского Правительства, подтверждают, что взбесившиеся гитлеровские правители, желая потопить в крови невинных людей свой животный страх перед неминуемо близящейся гибелью и расплатой, ускоренными темпами проводят свой зверский и безумный план сплошного истребления части населения оккупированной Европы.

III

За последнее время гитлеровские оккупанты, явно озлобленные своими военными неудачами и провалом своих попыток сломить патриотизм и сопротивление советского населения, возросшие с новой силой в обстановке успехов Красной Армии, ещё более усилили на всем протяжении захваченной советской территории кровавый режим массовых убийств, карательных экспедиций, сожжения деревень, угона сотен тысяч мирных граждан в рабство в Германию, не говоря уже о никогда не прекращающихся повальных грабежах и насилиях над населением оккупированных районов.

Подавляющее большинство жертв этой оргии разбоя и убийства состояло и состоит из русских, украинских и белорусских крестьян, рабочих, служащих, интеллигентов, принявших на себя и в рядах Красной Армии, и в партизанских отрядах, и в качестве мирных граждан на оккупированных территориях, основную тяжесть ударов и кровавого террора гитлеровских захватчиков и борьбы с ними на фронтах и в тылу врага. Тяжелы жертвы в рядах литовского, латышского и эстонского народов, среди молдаван, среди граждан Карело-Финской Республики, на территории которых сразу обрушился вероломно вторгшийся враг, поныне наталкивающийся на этих территориях на несгибаемую волю пяти молодых советских республик к свободе и к воссоединению с дружной семьей советских народов. Кровавое горе вторжения чужеземцев не менее тяжело для тех, кто за четверть века советской власти впервые обрел путь к полному расцвету своей национальной культуры и к материальному благосостоянию, для крымских татар, для свободолюбивых жителей кавказских предгорий, — верность которых советской родине и делу победы над наглым врагом последний уже начинает чувствовать на своей спине. На фронтах войны, в оккупированных немцами городах и, особенно, попадая к противнику в плен, ощущают всю его высокомерную «арийскую» ненависть к себе и неописуемую жестокость советские граждане, принадлежащие к славным древним народам, по праву гордящимся своими культурными достижениями, — грузины, армяне, азербайджанцы, узбеки, туркмены, таджики, казахи. Небольшое еврейское меньшинство советского населения, являющееся равным среди равных, вложившее ценный вклад в хозяйственное, культурное и научное развитие страны и давшее на фронтах высокие образцы мужества и преданности Родине, насчитывает в своих рядах, относительно к своей незначительной численности, особенно большое количество жертв кровавого гитлеровского террора. Советские граждане еврейской национальности, молодое поколение которых знало о погромах, черте оседлости и национальном неравенстве только по литературе и рассказам отцов и дедов, ныне не только разделило на оккупированной немцами советской территории судьбу своих русских, украинских, белорусских братьев и всех ненавистных гитлеровцам советских людей славянской и неславянской национальности, но стало жертвой изложенного выше особого гитлеровского плана поголовного физического уничтожения всех евреев, по одному только национальному признаку. Этот план гитлеровцы начали проводить на захваченной советской территории ещё раньше, чем они приступили, как это теперь очевидно, к его осуществлению в оккупированных странах остальной Европы.

Сведения, поступающие из захваченных советских областей, в сочетании с показаниями пленных немцев, а также пленных из наемных армий румын, венгров и финнов, позволяют понемногу восстановить картину массового истребления оккупантами еврейского населения временно оккупированных областей и дополнить этими фактами ту картину гитлеровских расправ с советскими гражданами всех национальностей, которая в основном уже была изложена в известных нотах Советского Правительства.

Немцы приступали к массовым убийствам евреев немедленно после занятия того или иного советского населенного пункта, причем, что крайне характерно для гитлеровской демагогии, за весь период пребывания этой преступной клики у власти, германское командование зачастую обманным образом заявляло местному населению, что якобы реквизиции, ограбления и расстрелы направлены «только» против евреев. Этот обман неизменно разоблачался действиями самих оккупантов, которые по прошествии немногих дней, а иногда и всего несколько часов, обрушивали свой грабеж и террор на всю основную массу населения. Истреблению городского еврейского населения в некоторых случаях предшествовала его регистрация, обманный вызов на сборные пункты под предлогом направления на работу, с последующей отправкой за город на массовый расстрел; в других же случаях массовое убийство принимало форму поголовного погрома и происходившей в городе бойни, немедленно перекидывавшейся и на нееврейскую часть населения.

В настоящее время имеются многочисленные показания очевидцев страшных расправ гитлеровцев с евреями в Киеве в сентябре и октябре пр. г. Только за один день 29 сентября немцы, вызвав на Лукьяновское кладбище евреев, которым было приказано взять с собой ценные вещи и теплое белье, ограбили и раздели их, а затем расстреляли всех явившихся — свыше 30 000 человек, в большинстве своем стариков, женщин и детей. Многие из жертв этой бойни закапывались живыми, иногда раненными совсем легко, так как палачи для «потехи» и ради "экономии свинца" клали друг на друга или ставили рядом нескольких обреченных и расстреливали их одним выстрелом. В октябре в Киеве была повторена массовая казнь евреев, вместе с которыми было расстреляно много украинцев и русских. Точное число жертв октябрьской бойни неизвестно, но установлено, что трупы евреев, расстрелянных из автоматов, целиком заполнили на глубину в один метр ров длиной в 100 и шириной в 8 метров.

В ноябре прошлого года при аналогичных условиях гитлеровцы расстреляли 14 тысяч евреев — жителей гор. Днепропетровска, в том числе большое число женщин и детей, включая грудных, — в 5 км от города, в так называемом Монастырском лесу. В декабре немцы повторили массовый расстрел там же.

Сейчас стали известны потрясающие подробности массовой казни евреев в Феодосии в ноябре прошлого года. Мужчины, женщины и дети тысячами были вывезены за город на расстрел, там раздеты, и нагие, на морозе, во время метели, дожидались своей очереди быть убитыми. Все дети, включая грудных, были отравлены там же, на глазах у родителей, сильнодействующим ядом, который с этой целью применялся немцами и в других местах при массовых расправах. После убийства детей первой группе взрослых было приказано лечь на дно рва и они были расстреляны из автоматов, засыпаны слоем земли, на которой укладывался новый ряд голых, обезумевших от ужаса людей, которых расстреливали и засыпали землей, не интересуясь тем, сколько из них убито. Таковы же сцены расстрела всех семейств евреев, караимов и цыган, а также многих татар в гор. Симферополе в ноябре прошлого года. В числе более 10 тысяч евреев, расстрелянных в Мариуполе, было около 3000 детей.

Имеющаяся информация о том, что гитлеровцы, при проводимом ими истреблении евреев оккупированных стран Европы, специально инструктируют агентов гестапо обеспечить поголовное убийство детей, совпадает с тем, что творят гитлеровские детоубийцы на советской территории. Германское командование, распорядившееся, чтобы во всех советских деревнях оккупанты относились с особым подозрением и беспощадностью к детям и подросткам, как чуть ли не самым опасным помощникам партизан, следит вместе с гестапо и за тем, чтобы при массовых казнях евреев были уничтожены их дети. Так, 15 — 16 июля с. г. немецкое командование в гор. Смоленске, решив отметить праздник местного гарнизона полным истреблением всего остававшегося в живых еврейского населения города, начало с того, что 15 июля на глазах у родителей подвергло детей следующей пытке: их бросали в крытые автомобили, которые наполнялись газом; затем эти машины увозили отравленных, но ещё живых детей в пригород Гедионовку, где дети закапывались в ямы. 16 июля таким же способом были умерщвлены все взрослые евреи города. Всего было убито 1867 человек. В течение двух суток из-под земли были слышны стоны несчастных, закопанных полуживыми. В украинском городе Хорол, Полтавской области, перед поголовным расстрелом взрослых евреев их детей засыпали порохом и подожгли. В гор. Первомайске, Одесской области, местных еврейских детей погрузили на подводы, связали веревками и утопили в реке. В многострадальном белорусском городе Витебске, разгромленном и разграбленном оккупантами, перед расстрелом всех евреев города в возрасте более 16 лет, дети и подростки до 16 лет были заранее собраны и закопаны живыми в братские могилы, которые они сами для себя вырыли.

Гитлеровская машина смерти раздавила тысячи жизней мирных людей и в других городах Белоруссии. В Долгиново, близ Минска, было зарыто в землю 550 евреев, в большинстве детей, в Бресте было казнено свыше 2000 человек, в Дубровно — 3700 человек, а в Орше в апреле 1942 года гитлеровцы устроили кровавую баню, казнив одновременно 28 000 евреев.

Советскому правительству стали теперь известны и некоторые данные о том, как бушевал гитлеровский антисемитский террор в прибалтийских советских республиках. Уже вскоре после вторжения немцев на территорию Латвийской ССР, в Риге было расстреляно свыше 60 000 евреев, в том числе и евреи, привозившиеся для расстрела из Литвы, Эстонии и из Германии. В числе расстрелянных — видные деятели литературы, науки и искусства. Расстрелы производились почти непрерывно, партиями по 300 — 400 человек, которые вывозились на остров, расположенный на реке Западная Двина (Даугава) в 12 км от Риги, а также на шоссе, ведущем из Риги на Даугавпилс. Расстреливались целые семьи. Детей вырывали из рук матерей и тут же, на их глазах, убивали или живыми бросали в приготовленные ямы и рвы. В настоящее время в Риге осталось не более 400 евреев, живущих в окруженном колючей проволокой гетто, доступ в которое запрещен. Эта группа евреев, обреченная на голод, медленно вымирает. Число расстрелянных в других городах Латвии точно не известно, но установлено, что в большинстве городов в живых не осталось ни одного еврея. Страшная судьба постигла относительно многочисленное еврейское население Литовской ССР, на которое гитлеровский террор обрушился в первую очередь. В Вильнюсе, Свенцянах и других городах Литвы евреи истреблены поголовно. Тысячами они ещё скрываются в лесах, где ведут жизнь затравленных зверей, живут в норах и берлогах, одеты в лохмотья, вымирают от голода и болезней. Известно, что многие литовские крестьяне, которые сами изнывают под тяжелым гнетом захватчиков, находят пути для того, чтобы поддержать своих еврейских собратьев и в меру собственных скудных возможностей бесплатно снабжают их пищей, хотя и знают, что любая помощь еврею, как об этом объявлено оккупантами, карается смертной казнью.

По сообщениям, поступившим от партизан Северного Кавказа, гитлеровцы, зверски расстрелявшие 12 августа с. г. 700 евреев в г. Ворошиловске, свыше 4500 человек — в районе Пятигорска, не установленное число в Краснодаре и Армавире, где были арестованы все евреи и вместе с сотнями советских граждан русской и других национальностей увезены на расстрел, — перед расправами особо тщательно, под руководством офицеров, собирали все личное имущество обреченных людей, включая и поношенные вещи, мелкую домашнюю утварь и т. д., и отправляли собранное в Германию.

После того как осенью и зимой 1941/42 г. по Украине прошла волна неслыханных массовых расправ с евреями, могло казаться, что кровожадность оккупантов уже удовлетворена и что истребление евреев, особенно в городах, зашло настолько далеко, что палачи просто не найдут достаточно жертв для массовых казней. Однако именно для того, чтобы повторить расправы в грандиозном масштабе, гитлеровцы, после длительной и методичной подготовки, сосредоточили в ряде украинских городов мелкими группами евреев, схваченных в деревнях, местечках — везде, где они могли быть найдены, — и, собрав их в группы по несколько тысяч человек, устроили по всей территории Украины 26 и 27 августа с. г. новую кровавую бойню, после которой можно считать, что почти все еврейское население этих областей уничтожено. Так, в гор. Сарны, после казни 18 тысяч евреев весной с. г., вновь было сконцентрировано свыше 14 тыс. человек, которые были казнены одновременно 26 августа. Массовые казни произошли в эти два дня в Рокитно, где, наряду с 1600 евреями, было расстреляно 800 украинцев, в Березно, где, по данным самих немцев, было расстреляно 1250 человек, в Костополе, где оккупанты истребили за один день 1400 евреев, в Здолбуново, где было нагромождено полторы тысячи трупов, и во многих других украинских городах. Немногие спасшиеся — старики, женщины и дети — бродят по лесам, оборванные, босые и голодные, в надежде на встречу с партизанскими отрядами.

Этот скорбный лист можно было бы продолжить. Приведенные факты представляют собой лишь небольшую часть фактических материалов, поступивших и продолжающих поступать в распоряжение Советского Правительства. Полная картина страшных злодеяний потерявших всякий человеческий облик гитлеровских садистов, несомненно, выявится лишь после изгнания этих выродков с советской земли. Однако то, что уже вскрыто, показывает, что людоедские инстинкты клики Гитлера — Геринга — Гиммлера — Геббельса и их генералов никогда не будут удовлетворены, что, истребив всех евреев, эти бесы будут продолжать истреблять русских, украинцев, белорусов, французов, чехов, поляков, сербов, не говоря уже о том, что лучшие люди немецкой нации уже уничтожены в течение десятилетия пребывания у власти этих вырвавшихся на волю уголовников. Более чем когда-либо Советское Правительство убеждено, что только истребление преступной гитлеровской клики и всех её пособников, в результате совместной победы свободолюбивых народов над немецко-фашистскими армиями, предотвратит истребление гитлеровцами мужчин, женщин и детей, живущих на европейском и других материках, к какой бы национальности они ни принадлежали.

Советское Правительство считает антисемитское неистовство гитлеровцев не только доказательством их духовного убожества, тупоумия и жестокости, но и признаком их внутренней слабости и обреченности. Старшее поколение советских людей хорошо помнит, что чем больше царский строй подтачивался как изнутри, так и под ударами народного возмущения, тем чаще пытался он, выражаясь словами В.И. Ленина, "использовать гнуснейшие предрассудки самых невежественных слоев населения против евреев, чтобы организовать погромы, если не руководить ими непосредственно, — эти чудовищные избиения мирных евреев, их жен и детей, вызвавшие такое отвращение во всем цивилизованном мире".

Пробираясь к власти и захватив её обманом и насилием, гитлеровская клика пользовалась антисемитской демагогией для затуманивания сознания народа так же, как она прибегла с этой же целью к жульническому использованию слова «социализм» и как она преступно играла на национальных чувствах германского народа для проведения своих ненасытных империалистических планов. Бредовыми антисемитскими и расистскими «теориями» и погромной практикой клика Гитлера — Геринга — Гесса — Геббельса — Гиммлера прикрывала свою неспособность и нежелание удовлетворить действительные национальные и социальные интересы германского народа, который был первой и станет последней жертвой гитлеризма. Своим антисемитизмом, который, как указал И.В. Сталин 12 лет тому назад, "как крайняя форма расового шовинизма, является наиболее опасным пережитком каннибализма", — гитлеровцы прикрывали свою ненависть ко всему человечеству, свое стремление уготовить всем народам ту же участь, что и еврейскому населению на подвластной немцам территории, — бесправие, концлагерь, голод, вымирание, массовое истребление. Гитлеровский антисемитизм был и остается ширмой для захватнических планов германского империализма, его самой разнузданной разновидности. Если этот антисемитизм принимает сейчас формы небывалого в истории человечества организованного умерщвления миллионов людей, то этот пароксизм гитлеровского бешенства, эта попытка удовлетворить любой ценой самые низменные инстинкты и садистскую извращенность своих сторонников является показателем ослабления начавшегося разложения и близящейся гибели преступного гитлеровского «порядка».

Советский народ с отвращением относится к расистскому мракобесию и кровавому безумию гитлеровских антисемитов. Отечественная война сплотила, как никогда, все народы, все национальности Советского Союза, конституция которого, претворенная в жизнь, закрепила, как непреложный закон "равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы, во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни" и объявила, что "какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или, наоборот, установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от расовой и национальной принадлежности, равно как всякая проповедь расовой или национальной исключительности или ненависти и пренебрежения, — караются законом".

В этом же духе воспитана и им воодушевлена Красная Армия, которая, как было указано в приказе Народного Комиссара Обороны И.В. Сталина от 23 февраля 1942 года, "свободна от чувства расовой ненависти. Она свободна от такого унизительного чувства, потому что она воспитана в духе расового равноправия и уважения к правам других народов". Эти принципы несет с собой Красная Армия в своей великой освободительной борьбе.

Советское Правительство считает, что всякая пропаганда и поощрение расовой исключительности и неравноправия народов идет в пользу врагам свободолюбивых стран и что, в частности, за антисемитизмом обычно скрывается подрывная деятельность агентов противника. Советский народ исполнен надежды, что разгром гитлеровских мракобесов, которые в процессе данной войны дошли до описанного выше кровавого безумия, навсегда положит конец подобным преступлениям и укрепит безопасность народов. Поэтому, выражая волю советского народа, Советское Правительство провозгласило недавно через своего главу, в качестве первых двух пунктов программы действий англо-советско-американской коалиции, — "уничтожение расовой исключительности; равноправие наций и неприкосновенность их территорий".

Советское Правительство настоящим во всеуслышание декларирует, что сделанное им 14 октября 1942 года, в ответ на обращение представителей девяти захваченных гитлеровской Германией стран Европы, заявление "об ответственности гитлеровских захватчиков и их сообщников за злодеяния, совершаемые ими в оккупированных странах Европы", полностью относится к тем неслыханным преступлениям, которые совершаются гитлеровцами и любыми их сообщниками с целью физического истребления еврейского населения в оккупированной части Европы. Советское Правительство торжественно предупреждает, что все лица, прямо или косвенно причастные к организации, поощрению или совершению преступлений над мирными гражданами еврейской, как и любой другой национальности, подлежат при первой же возможности задержанию, выдаче, преданию суду и самому суровому наказанию, по всей строгости уголовного закона. Советское Правительство полагает также, что содержащееся в его заявлении от 14 октября 1942 года предложение о предании суду Международного Трибунала главарей фашистской Германии, по мере того как они оказываются в руках союзных правительств, следует применить и в отношении основных зачинщиков и организаторов массового умерщвления евреев на оккупированной гитлеровцами территории.

Наступило время сказать и германскому народу, что все цивилизованное человечество будет считать и его соучастником в страшных кровавых преступлениях и разделяющим ответственность за них, пока германские солдаты будут повиноваться приказам своих преступных начальников, пока германские солдаты не сложат оружия перед армиями Объединенных Наций, пока германский народ не свергнет тиранию Гитлера и его кровавых генералов.

Советское Правительство призывает народы оккупированных немецко-фашистскими армиями стран оказывать всю посильную помощь беззащитным жертвам гитлеровского террора, ибо, помогая этим жертвам, укрепляя солидарность между всеми пострадавшими от преступной берлинской банды убийц, народы захваченных гитлеровцами стран тем самым содействуют и собственному освобождению.

Придавая особое значение той помощи, которую могут оказать жертвам гитлеровского безумия нейтральные страны Европы, прежде всего путем настояний на беспрепятственном выезде из Германии преследуемых гитлеровцами лиц еврейской и других национальностей и предоставления этим лицам возможности проезда и въезда в нейтральные страны, Советское Правительство выражает надежду, что правительства нейтральных государств Европы осознают и выполняют свой долг гуманности.

Советское Правительство не сомневается, что все Объединенные Нации поднимут свой голос протеста против кровавых злодеяний германского правительства и его сообщников и в свою очередь предупредят их о неминуемой и тяжкой ответственности за преступления, равных которым не знала история человечества.

Народный комиссар иностранных дел

В. Молотов.

Москва, __ декабря 1942 года.

(Цит. по: Безыменский Л.А. Будапештский мессия. Рауль Валленберг. М., 2001).

2. Об осуществлении гитлеровскими властями плана истребления еврейского населения Европы.

В распоряжении Народного Комиссариата Иностранных Дел имеется достоверная информация, свидетельствующая о том, что за последнее время на территориях, оккупированных немецко-фашистскими захватчиками стран Европы повсеместно наблюдается новое усиление гитлеровского режима кровавых массовых расправ над мирным населением. Не подлежит сомнению, что преступные гитлеровские правители, желая потопить в крови невинных людей свой животный страх перед близящейся гибелью и расплатой и видя, что им не сломить воли народов Европы к восстановлению своей независимости и свободы, проводят в жизнь зверский план физического истребления значительной части гражданского населения оккупированных немцами территорий, — ни в чем не повинных людей разной национальности, разного социального положения, разных убеждений и веры, любого возраста.

При этом гитлеровцы и их сообщники ускоренными темпами проводят свой особый план поголовного уничтожения еврейского населения на оккупированной территории Европы. Наличие этого плана и его быстрое осуществление явствуют из сведений, поступивших из авторитетных источников и легших в основу опубликованной 18 декабря сего года совместной декларации правительств Бельгии, Великобритании, Голландии, Греции, Люксембурга, Норвегии, Польши, США, Советского Союза, Чехословакии, Югославии и Французского Национального Комитета о проводимом гитлеровскими властями истреблении еврейского населения Европы. Людоедский план, разработанный Гитлером в начале текущего года, предусматривает концентрацию до конца 1942 года на востоке Европы, главным образом на территории Польши, около 4 миллионов евреев, с целью их умерщвления. Речь идет о подавляющем большинстве евреев, населявших оккупированные немцами страны Европы, а также и саму Германию. Переброска этих обреченных на смерть мирных граждан в Польшу, превращенную в главную фашистскую бойню, заканчивается. По данным Всемирного еврейского конгресса и ряда других еврейских общественных организаций Европы и Америки, равно как по данным польского правительства, число евреев, истребленных гитлеровцами до настоящего момента в осуществление этого поистине дьявольского плана, составляет уже многие сотни тысяч мужчин, женщин и детей, из которых примерно половина была привезена гитлеровцами на польскую территорию из Германии, подвассальных ей Венгрии и Румынии, а также из оккупированных гитлеровцами европейских стран — Чехословакии, Австрия, Франции, Бельгии, Голландии и Норвегии. За последнее время начался насильственный массовый увоз германскими оккупантами французских граждан еврейской национальности из ранее оккупированной зоны Франции. В Финляндии, как и в других странах гитлеровского «нового порядка», евреи загнаны в концентрационные лагери. В конце ноября и начале декабря сего года германские оккупационные власти усилили насильственную переброску еврейских женщин, детей и стариков из Норвегии в Польшу, все с той же целью массового умерщвления. По данным, полученным из авторитетных норвежских кругов, только за два дня — 26 ноября и 7 декабря из Норвегия были погружены на пароходы для отправки в Германию, а оттуда в Польшу, свыше 2.000 евреев. По сигналу сирены, агенты гестапо произвели облаву в гор. Осло, загоняли всех задержанных на пароходы, не щадили и людей, находившихся в больницах и домах престарелых, разлучали жен с мужьями, отрывали детей от родителей. В тех же условиях нечеловеческой жестокости происходит массовая отправка в Польшу лиц еврейской национальности из других оккупированных гитлеровцами стран, причем значительная часть высылаемых погибает уже в пути от голода и болезней.

Как видно из поступившей информации, нет зверства, которое не применили бы гитлеровские выродки для того, чтобы ускорить чудовищный процесс мирового уничтожения сотен тысяч мирных граждан. Помимо расстрела из пулеметов мужчин, женщин и детей, происходит их умерщвление в специально оборудованных газовых камерах, убийство электрическим током, массовое сожжение, отравление пленников концентрационных лагерей синильной кислотой. Поощряется путем уплат специальных премий индивидуальное убийство сосланных. В лагерях предписывается обязательное убийство любого заключенного, проболевшего более двух дней. Особо организуется массовое убийство детей в возрасте до 12 лет. При этой кровавой оргии истребления гитлеровцы временно щадят лишь немногих, наиболее физически выносливых и имеющих специальную квалификацию людей, могущих пригодиться на военных предприятиях Германии, пока и эти люди не становятся жертвой непосильного каторжного труда.

Евреи, привозимые в Польшу из других оккупированных немцами стран, загоняются либо в концентрационные лагери, либо в устроенные оккупантами во всех городах еврейские гетто, из которых затем тысячи уводятся на расстрел в окрестностях городов или увозятся в неизвестном направлении с той же целью уничтожения. Некоторое представление о масштабах этих массовых расправ дают следующие цифры по отдельным польским городам: к началу германской оккупации Польши, в варшавском гетто было сосредоточено свыше 400 тысяч евреев: за истекшие три года в это гетто направлялись десятки тысяч евреев, привезенных из Германии и из оккупированных гитлеровцами стран: однако, процесс истребления обитателей этого, гетто происходит такими темпами, что в настоящее время в нем осталось едва 40 тысяч человек: из 32 тысяч евреев, живших в гор. Радоме, убито 28.500; из 20 тысяч евреев, населявших гор. Петроково, в живых осталось только 2.600: в гор. Кельцы казнена половина обитателей гетто, насчитывающего 30 тысяч человек, почти все остальные увезены и судьбы их неизвестны: в гор. Ченстохово из 40.000 евреев осталось в живых около 2.000. Из крупных европейских городов в Польшу высланы сотни тысяч евреев, число которых в таких, например, городах, как Вена и Гамбург, исчисляется теперь всего несколькими сотнями человек. Со страшной силой гитлеровский террор обрушился и на польское население, насчитывающее громадное число жертв гитлеровского террора, ненавидящее оккупантов и сопротивляющееся их гнету.

По имеющимся данным, погромные мероприятия германского правительства направлены и против евреев, мобилизованных в армию гитлеровских вассалов. Так, например, из допроса спасшейся к советским партизанам Орловской области группы венгров-евреев установлено следующее: все венгерские евреи изъяты, по приказу германского командования, из строевых частей венгерской армии и собраны в специально созданные рабочие батальоны, в которых они работают под охраной немецких солдат, нося на левом рукаве отличительные знаки: они подвергаются со стороны немцев неслыханным издевательствам, многие из них погибают от голода, болезней, непосильного труда и побоев; во время боевых действий немцы заставляют этих недавних солдат «союзной» армии идти впереди немецких обозов, и, если дороги минированы, венгерские евреи взрываются на минах, расчищая тем самым дорогу гитлеровцам.

Сведения, поступающие из временно захваченных противником советских районов, а также показания пленных и перебежчиков, подтверждают и дополняют эту информацию о кровавых расправах гитлеровцев над еврейским населением оккупированных стран Европы. О зверских расправах с привезенными из Центральной и Западной Европы евреями сообщают также из Минска, Белостока, Бреста, Барановичей и других городов Белорусской ССР, причем все сведения сходятся на том, что белорусское и русское население. которое подвергается наиболее жестоким зверствам со стороны оккупантов, предающих разграблению и огню белорусские села и истребляющих тысячами их жителей, проявляет замечательную солидарность по отношению к преследуемым и истязаемым евреям, включая и пригоняемых с Запада, оказывает им всю посильную помощь, содействуя во всех случаях, когда это возможно, их бегству, скрывая их в деревнях, делясь с ними своей скудной пищей.

Установлено, что на территории прибалтийских советских республик гитлеровские палачи, истребляя десятки тысяч лучших людей Литвы, Латвии и Эстонии, в том числе и граждан еврейской национальности, расстреливают евреев, привезенных на эти территории из Германии и из оккупированных немцами стран. Уже вскоре после своего вторжения гитлеровцы расстреляли в Риге свыше 60 тысяч евреев, в том числе многих привезенных из Германии, причем расстрелы производились почти непрерывно, партиями по 300—400 человек, которые вывозились на остров, расположенный на реке Западная Двина (Даугава) в 12 клм. от Риги, а также на шоссе, ведущее из Риги на Даугавпилс. Расстреливались целые семьи. Детей вырывали из рук матерей и тут же, на их глазах, убивали или живыми бросали в приготовленные ямы и рвы. В настоящее время в Риге осталось не более 400 евреев, живущих в окруженном колючей проволокой гетто, доступ в которое запрещен. Эта группа евреев, обреченная на голод, медленно вымирает. В Вильнюсе, Свенцянах и других городах Литовской ССР как постоянно жившие там, так и привезенные из Германии евреи истреблены почти полностью. Спасшиеся от расправ скрываются в лесах, где ведут жизнь затравленных зверей, одеты в лохмотья, вымирают от голода и болезней. Известно, что многие литовские крестьяне, которые сами изнывают под тяжелым гнетом захватчиков, находят пути к тему, чтобы поддержать своих еврейских собратьев и, в меру собственных скудных возможностей, снабжают их нишей, хотя и знают, что подобная помощь, как об этом объявлено оккупантами, карается смертной казнью.

Из Франции, Норвегии, Чехословакии, Голландии поступают сообщения, из которых видно, что страдающее от гитлеровского гнета и расправ населения, безразличия национальности, проявляет живейшее сочувствие к лишенным всех человеческих прав, отданным на поругание и угоняемым на убой в Польшу еврейским семьям. Негодование по поводу новой волны террора гитлеровских извергов и уничтожения ими еврейского населения Европы охватило и ряд нейтральных стран. Так, в Швеции поднялось движение протеста против происходящего в Норвегии увоза и истребления евреев. Шведские епископы выпустили воззвание, в котором протестуют против гитлеровского варварства и призывают встать на защиту обрекаемых на муки и истребление евреев. Сведения, проникающие из сопредельных с советской территорией зарубежных областей, свидетельствуют о том, что даже там, где еще до вторжения гитлеровских орд местному населению разными способами прививались расовые предрассудки, антиеврейские зверства немцев не только не усиливают, а напротив, устраняют эти предрассудки и укрепляют солидарность и взаимную помощь между всеми жертвами гитлеровского гнета и расовой ненависти.

Чудовищные преступления гитлеровских грабителей, насильников и палачей над мирными советскими гражданами уже изобличены перед всем цивилизованным миром. Подавляющее большинство жертв этой оргии разбоя и убийства состоит из русских, украинских и белорусских крестьян, рабочих, служащих, интеллигентов. Тяжелы жертвы в рядах литовского, латвийского и эстонского народов, среди молдаван, среди жителей Карело-Финской Республики. Относительно к своей небольшой численности, еврейское меньшинство советского населения, объединенное со всеми национальностями Советского Союза горячей любовью к родине, особенно тяжело пострадало от звериной кровожадности гитлеровских выродков.

За последнее время гитлеровские оккупанты еще более усилили на всем протяжении захваченной советской территории кровавый режим массовых убийств, карательных экспедиций, сожжения деревень, угона сотен тысяч мирных жителей в рабство в Германию, не говоря уже о никогда непрекращающихся грабежах и насилиях над населением временно оккупированных районов. Имеются сведения, свидетельствующие о том, что в этой обстановке бешеного разгула террора гитлеровцы проводят и в отношении советских граждан еврейской национальности свой план поголовного истребления. Так, усиление террора против украинского населения летом и осенью текущего года ознаменовалось рядом кровавых антиеврейских погромов в ряде населенных пунктов Украинской ССР. Только за два дня — 26 и 27 августа — немецко-фашистские погромщики устроили кровавую бойню в следующих украинских городах: в гор Луцке было расстреляно 20 тысяч евреев, согнанных под предлогом перерегистрации: в гор Сарны, где весной сего года, одновременно с тысячами украинцев и русских было казнено 18 тысяч евреев, вновь было сконцентрировано из окрестных местечек и деревень свыше 14 тысяч евреев, которые были казнены 26 августа: в эти же два дня в Рокитно было расстреляно 850 украинцев и 1.600 евреев, в Березно — 1.250 человек, в Костополе — 1.400 человек, в Здолбуново — 1.500 человек. Немногие спасшиеся от этих массовых расправ старики, женщины и дети бродят по лесам, оборванные, босые и голодные, в надежде на встречу с партизанскими отрядами. Никогда не будут забыты муки и смерть еврейских стариков, женщин и детей, расстрелянных гитлеровскими извергами в Киеве и Днепропетровске: только в этих двух городах и только за первые месяцы их оккупации немцами было истреблено более 60.000 человек.

Все эти факты свидетельствуют о том, что гитлеровские изверги не останавливаются ни перед какими кровавыми преступлениями, осуществляя неоднократно высказанное Гитлером намерение истребить еврейский народ в оккупированных немецко-фашистскими войсками странах Европы.

Подобными зверствами против евреев и всей своей изуверской пропагандой антисемитизма гитлеровцы пытаются отвлечь внимание германского народа от надвигающейся на фашистскую Германию катастрофы, приближение которой становится все более очевидным. Только обреченные на гибель зарвавшиеся авантюристы из клики Гитлера могли возомнить, что можно потопить в крови многих сотен тысяч ни в чем не повинных евреев свои бесчисленные преступления против народов Европы, ввергнутых в войну ненасытным германским империализмом. Тем более усиливается решимость всех свободолюбивых народов ускорить разгром и уничтожение гитлеровского государства, гитлеровской армии, гитлеровской правящей клики и тем самым положить конец кровавому разгулу гитлеровских погромщиков и убийц, навсегда освободить народы Европы от угрозы рабства и истребления.

Тяжела будет карающая рука народов, которые сбросят с себя гнет немецко-фашистских захватчиков. От возмездия освобожденных народов не уйдут ни правящая гитлеровская клика, ни подлые исполнители ее преступных кровавых приказов.

Информбюро Наркоминдела

(Правда. 1942. 19 декабря).

Это карта из приложения к отчёту о действиях айнзацгруппы А в период с 16 октября 1941 года по 31 января 1942 года, составленному её командиром Вальтером Шталекером, и в действительности на ней показано число евреев, убитых этой айнзацгруппой. Автор «Пятого пункта» рассматривает статью в «Новом времени» как один из примеров замалчивания в СССР памяти о Холокосте.

Чтобы разобраться, так это или не совсем так, откроем ту самую журнальную статью. Там указано, что карту нашёл работавший с немецкими трофейными архивами «наш читатель Я. Менде из Риги». Янис Августович Менде (1903-1972), в прошлом участник революционного движения в Латвии и Великой Отечественной войны (служил в особом отделе и контрразведке), на тот момент был сотрудником Центрального государственного архива Латвийской ССР. И, помимо самой карты, он прислал в редакцию «Нового времени» и её черновик, на котором была таблица с указанием количества убитых и распределением их по регионам и категориям. Немецкий рукописный оригинал этой таблицы и его русский перевод также были опубликованы в статье.

Из этой таблицы любому читателю журнала «Новое время» было очевидно, что евреи на оккупированных территориях, о которых идёт речь, являлись хотя и не единственной, но самой многочисленной (за исключением Эстонии) группой среди жертв нацистской политики, составляя в общей сложности 95%. И, сопоставив таблицу с картой, читатель мог легко заметить, что цифры, указанные на карте рядом с гробами, соответствуют именно количеству убитых евреев в том или ином районе (тогда как другие категории жертв, отмеченные в таблице, то есть коммунисты, партизаны, душевнобольные и «прочие», на карте не нашли отражения).

Однако в самом тексте статьи эти цифры интерпретируются иначе. Так, цифра 3600, согласно таблице, обозначает число евреев, убитых на «старой территории СССР» (имеются в виду Ленинградская и Новгородская области РСФСР), а согласно тексту статьи – число «уничтоженных советских граждан в районе Новгород – Чудово – Уторгош». Цифра же 35 238, которая в таблице обозначает число убитых евреев Латвии и на карте обозначена справа от города Рига, в тексте статьи изменилась на 35 239, оказалась, по утверждению автора статьи, нанесённой на черновике карты рядом с Москвой и стала обозначать количество советских граждан, уничтоженных немцами на оккупированной территории Московской области.

Если сравнить опубликованную в журнале карту с её полной версией, хранящейся сейчас в Центральном архиве ФСБ, то видно, что Москва там тоже отмечена, но никаких цифр рядом с ней нет. И не могло быть, потому что айнзацгруппа А, прикреплённая к группе армий «Север», там не действовала. На Москву наступала группа армий «Центр», при которой была айнзацгруппа В, но айнзацгруппы были предназначены для зачистки глубокого тыла немецких армий, а Московская область, к счастью, так и не стала таковым тылом для вермахта.

Как видим, при публикации карты в журнале от неё была отрезана значительная часть с правого края, в результате чего пропала не только Москва, но и заголовок карты, который на немецком гласит «Маршрут следования айнзацгруппы А». Судя по всему, это было сделано намеренно в связи с политическими соображениями.

Дело в том, что статья в «Новом времени» называлась «Новые материалы о преступлениях Фёрча», и поводом для неё стало назначение в 1961 году главой вооружённых сил ФРГ Фридриха Фёрча, в годы Второй мировой войны – начальника штаба 18-й армии вермахта (в составе группы армий «Север»). За военные преступления, совершённые его подчинёнными на территории Ленинградской и Новгородской областей, он был в 1950 году приговорён советским судом к 25 годам каторги, но в 1955 году был в порядке «жеста доброй воли» передан советскими властями в ФРГ, где продолжил успешную карьеру, подобно многим своим бывшим коллегам по армии Третьего Рейха. Об этих преступлениях «Новое время» помещало подробные публикации в феврале и в мае 1961 года (№ 6 и №19 журнала), в том числе на основе писем читателей. И теперь материалы из латвийского архива, полученные от Менде, редакция журнала решила использовать в контексте кампании по разоблачению мифа о «чистом вермахте», начатой ранее.

Сама по себе справедливость и обоснованность этой кампании, как и факт виновности Фёрча в военных преступлениях, сомнений не вызывают. Но для того, чтобы связать «карту Шталекера» непосредственно с самим вермахтом, а не с айнзацгруппами (которые действовали как подразделения Охранной полиции, она же Полиция безопасности или Зипо, и Службы безопасности, она же СД), авторам статьи в «Новом времени» потребовалось не только убрать заголовок карты, но и пойти на некоторые прямые искажения фактов. В тексте статьи говорится, что айнзацгруппа А «действовала в сфере так называемого рейхскомиссариата Остланд (то есть на территории советских прибалтийских республик). На территории Новгородской и Ленинградской областей карательные акции проводились армейскими частями, находившимися под руководством 18-й армии и её корпусов, то есть под руководством штаба генерала Фёрча». В действительности айнзацгруппа А действовала не только в Прибалтике, но и в Белоруссии (которая также входила в состав рейхскомиссариата Остланд в качестве отдельного округа), и в Новгородской и Ленинградской областях в тылу 18-й армии, о чём свидетельствуют, в том числе, и карта, и прилагаемая к ней таблица. Преступления же самой 18-й армии, которые расследовались в ходе работы Чрезвычайной государственной комиссии, а затем в ходе следствия и суда по делу Фёрча, – это отдельный вопрос, не имеющий прямого отношения к архивным материалам о деятельности айнзацгруппы А: айнзацгруппы действовали в связке с вермахтом, но не подчинялись армейскому командованию.

В общем, с причинами, по которым при публикации в «Новом времени» был убран заголовок карты, разобрались – требовалось подчеркнуть ответственность Фёрча и вермахта в целом за геноцид. Но вот зачем нужно было давать неверную интерпретацию цифр, указанных на карте? Самый очевидный вариант – предположить, что это было сделано в рамках политики умолчания о еврейских жертвах нацизма, когда вместо «евреи» писали «мирные советские граждане» (и такие примеры встречались уже в 1940-е годы, в том числе в актах Чрезвычайной государственной комиссии). Однако в таком случае совершенно излишне было бы публиковать таблицу, в которой прямо говорится о том, что евреи составляли подавляющее большинство убитых.

Стоит обратить внимание на тот факт, что несколько иной вариант той же самой карты – не из латвийского архива, а из московского ЦГАОР (нынешний ГАРФ), с немецким заголовком «Казни евреев, осуществлённые айнзацгруппой А» и с меньшим количеством обозначенных на ней населённых пунктов, – был в 1963 году опубликован в сборнике документов «Преступные цели – преступные средства», посвящённом нацистской политике на оккупированных территориях СССР. И подпись к карте была вполне адекватна: «Эта карта является приложением к отчёту оперативной группы “А” полиции безопасности об уничтожении еврейского населения на территории Белоруссии, Латвии, Литвы, Эстонии и Ленинградской области за период с 16 октября 1941 года по 31 января 1942 года». Впоследствии этот сборник документов с той же картой и подписью к ней переиздавался в 1968 и 1985 годах. Таким образом, какой бы то ни было установки советской цензуры на фальсификацию данных применительно к этой карте не было.

Не было в 1961 году и запрета на упоминание еврейской темы в публикациях о нацизме на уровне самого журнала «Новое время». Не считая статьи, о которой идёт речь, в 53 номерах журнала за этот год в общей сложности содержится 18 публикаций (иногда по несколько в одном номере), в которых с той или иной степенью подробности затрагивается тема уничтожения евреев нацистами и их пособниками на оккупированной территории СССР и других европейских стран. Чаще всего это было связано с актуальной внешнеполитической повесткой – критикой западногерманского реваншизма и обличением преемственности между ФРГ и Третьим Рейхом. Большинство таких публикаций посвящено проходившему тогда в Иерусалиме суду над Адольфом Эйхманом (в номерах 3, 12, 16, 17, 18, 20, 22, 29, 38, 52). В них говорится и об антисемитизме как идеологической основе нацистского геноцида, и об участии евреев в движении Сопротивления, приводятся свидетельства бывших узников Освенцима и их палачей. Попутно сионистские верхи обвиняются в сговоре как с нацистами во время войны, так и с их наследниками в лице западногерманских элит, причём им противопоставляется позиция евреев, участвовавших в Сопротивлении, и израильских коммунистов. В рамках программной статьи с названием «Международный сионизм» (в №4 от 20 января 1961 года) подчёркивается и специфика нацистского геноцида по отношению к евреям (которая, с точки зрения современной мейнстримной историографии, всегда отрицалась советским режимом):

«Гитлеровский аппарат геноцида обрушился на многие народы. Но участь евреев была особенно трагичной, ибо физическое уничтожение всех евреев гитлеровский фашизм провозгласил непременной частью своей программы».

Упоминалась эта тема и в других публикациях о нацизме и западногерманском реваншизме, более общего характера (номера 24 и 47), а также в статьях о деятельности прибалтийских и украинских коллаборационистов в годы войны (номера 9 и 11).

В общем, если ту самую злополучную статью в «Новом времени» с картой Шталекера рассматривать в контексте тогдашней советской информационной политики, то некорректная интерпретация карты в этой статье явно не была следствием запрета писать о евреях как жертвах нацистского геноцида (которые, повторюсь, были обозначены как таковые в той же самой статье). В чём же тогда причина? Может быть, вследствие небрежности публикатор не заметил, что приведённые на карте цифры соответствуют только количеству убитых евреев, а не общему числу жертв айнзацгрупп, и поэтому посчитал возможным при описании карты обозначить их обобщающим термином «гражданское население», а в таблице дать разбивку по категориям? Но подобная небрежность выглядит очень странно: ведь любой внимательный читатель мог сопоставить карту с таблицей и сделать правильные выводы. К тому же «Новое время» как внешнеполитический журнал переводился на множество иностранных языков (английский, французский, немецкий, испанский, польский, чешский и румынский) и распространялся, в том числе, за рубежом, а значит, все публикуемые в нём материалы должны были проходить ещё более тщательную редактуру, чем в других советских изданиях. И уж тем более непонятно, ради чего нужно было выдумывать отсутствующие в первоисточнике данные о жертвах нацистов по Московской области.

В итоге вопрос о причине искажений при первой публикации карты Шталекера в советской печати для меня остаётся открытым. Но что можно сказать точно – причиной в данном случае не было то, что «советский режим лишал евреев права на собственную память», как утверждает автор канала «Пятый пункт».

Мораль всей этой истории:

1) Никогда не стоит искажать правду, даже из самых благих побуждений, потому что это только дискредитирует то дело, которое вы, по вашему убеждению, защищаете.

2) Никогда не стоит, анализируя искажения правды, делать поспешные выводы и хвататься за то объяснение, которое соответствует вашей идеологической позиции; всегда стоит изучить вопрос тщательно и в историческом контексте.

P.S. Как выяснилось, карта Шталекера была одним из свидетельств обвинения на Нюрнбергском процессе, и о её содержании ещё тогда сообщалось в советской печати. Из газеты "Красный Флот" от 23 декабря 1945 года:

Книга Зиманаса «Общенациональная гордость советских людей» (1979) – про патриотизм вообще и советский в частности, интернационализм, национализм и соотношение всех этих понятий. На первый взгляд, обычная идеологическая макулатура литература эпохи «застоя», с обилием ритуальных цитат из Маркса, Энгельса, Ленина и Брежнева (причём из четвёртого едва ли не больше, чем из первых трёх вместе взятых) и пафосными штампами, выдающими желаемое за действительное, что особенно очевидно из нашего времени. Но, если присмотреться повнимательнее, в этой брошюре можно найти ряд моментов, где продвигается более тонкий и нюансированный, чем обычно принято считать, подход официальной позднесоветской пропаганды к вызовам реальности. И, хотя конкретно о евреях в книге не сказано ни слова, она представляет интерес как отражение того же варианта советской еврейской идентичности, что у Арона Вергелиса или Давида Драгунского, и помогает понять, как эти люди, оставаясь в рамках советского мировоззрения в его мейнстримном понимании, отвечали для себя и для других на вопросы, возникавшие перед ними как евреями и как коммунистами.

Советский патриотизм здорового человека

«Партия… зорко следит за тем, чтобы любовь к Родине, гордость за неё у советских людей не перерастала в привычку восхвалять что-нибудь лишь потому, что это наше, своё. Советская общенациональная гордость не только не чужда духу критики и самокритики, [но] тесно связана с ним.

Между тем некоторые наши гости из-за рубежа не могут понять этого. Они любят ссылаться на людей, которые в чём-либо проявляют критические настроения. Им и невдомёк, что именно эта критика очень часто является выражением патриотизма, стремлением поправить дело, уверенностью, что в условиях социализма есть реальная возможность улучшить положение.

Гордость советского человека, его любовь к своей Отчизне, к своей социально-культурной среде ничуть не мешает советским людям учиться у других народов, перенимать всё положительное, что достигнуто за рубежом» (с.38).

Здесь примечательны два момента. Во-первых, Зиманас, хотя в другом месте книги и называет космополитизм среди разных отклонений в национальном вопросе, в этом тексте неявно противостоит той расширительно-негативной трактовке космополитизма, которая получила распространение в позднесталинские годы и отголоски которой встречались и впоследствии. «Учиться у других народов», даже если они живут при капитализме, и «перенимать лучшее за рубежом» – это нормально для советского патриота, а сам факт рождения в СССР не делает тебя на голову выше всех иностранцев.

Во-вторых, оперируя устойчивыми формулами про «критику и самокритику», Зиманас продвигает более широкое понимание советской лояльности как лояльности «делу, а не лицам»: критические настроения – это не обязательно антисоветчина, наоборот, это выражение беспокойства за общее дело, с которым человек, как гражданин СССР, себя идентифицирует. «Советский патриотизм здорового человека», с его точки зрения, не только исключает критику, но и подразумевает её.

Указание на «гостей из-за рубежа», которым выгодно противопоставлять советскую лояльность критическим настроениям, показывает, что Зиманас понимал: отсекая, а не интегрируя, «здоровую критику» с социалистических позиций, советская система ослабляет себя, сужает свою социальную базу и становится более уязвимой в «холодной войне». Его подход, если бы он действительно применялся на деле, а не на словах, резонировал бы с настроениями тех слоёв и групп советского общества, которые, критически относясь ко многим аспектам советской действительности, в то же время отождествляли себя с понятиями «Советская власть» и «коммунизм» (от коммунарского движения до левых диссидентов).

Тот же подход, что у Зиманаса выражен осторожно и в кратких тезисах, представлен развёрнуто и в художественной форме в романе другого еврея, Александра Крона, под названием «Бессонница», опубликованном в 1977 году, за два года до брошюры Зиманаса: «советскость» – это не индульгенция, не стоит слишком бахвалиться перед Западом, так как у нашего общества тоже есть свои проблемы, и в чём-то (например, в организации быта) не грех у того же Запада поучиться, а коммунист должен бороться с недостатками советского общества, а не прислуживать начальству. Об этом романе я узнал из читательского дневника моей бабушки, учительницы в небольшом провинциальном городе.

Можно предположить, что подобные идеи имели отклик в той части советского общества, в том числе его «еврейской улицы», которую можно описать как «лояльную оппозицию». В последнее время историография (например, такие исследователи, как Алексей Юрчак, Александр Фокин и Александр Ноговищев, становится внимательнее к этой группе людей, отходит от бинарного противопоставления «советского» и «антисоветского» (при котором «советское» сужается до официоза, а всё остальное относится во вторую категорию) и показывает само «советское» как внутренне неоднородное понятие. Так что этот сюжет мне кажется важным как для понимания позднесоветской еврейской идентичности, так и для советского общества в целом.

О синтезе советского и национального и о его разрушении

«Подлинно национальные и общенациональные чувства никак не противоречат друг другу. Они взаимно дополняют и даже укрепляют друг друга. Кто любит свою нацию, гордится её достижениями, тот будет любить и весь Советский Союз, который предоставил его нации возможность свободно и успешно развиваться» (с.39).

Это очередное, хотя и несколько штампованное, изложение мысли, о которой я уже неоднократно писал ранее – о синтезе, а не противоположности, понятий «еврейское» и «советское» в сознании многих евреев-коммунистов. В особенности это относится к тем поколениям, кто воспитывался и рос в 1920-1930-е годы, когда Советская власть дала впечатляющие возможности социального подъёма выходцам из еврейских низов, а СССР стал одним из мировых центров идишской культуры. У Зиманаса был особый случай, но тоже укладывающийся в эту логику: в те годы он был преследуемым коммунистом в буржуазной Литве, а после войны стал одним из руководителей Литвы советской. Его опыт участия в войне с нацизмом (в качестве командира партизанской бригады) тоже укрепил эту связку между советским и еврейским, как и в случае с Ароном Вергелисом и Давидом Драгунским, его коллегами по Антисионистскому комитету советской общественности.

Но проблема была в том, что для новых поколений советских евреев, выросших в послевоенные годы в совсем иной обстановке – и социальной, и идеологической – этот опыт был уже нерелевантен. Мрачное дореволюционное прошлое с погромами и чертой оседлости для них было абстракцией, а, сталкиваясь в позднесоветской реальности с разными формами национальных ограничений и предрассудков, они всё больше и больше сомневались, что у них как у евреев есть в СССР «возможность свободно и успешно развиваться». Впрочем, это как раз и подтверждает, от противного, правоту формулы Зиманаса. И касается это не только евреев и не только национального вопроса: замедление социальной мобильности – характерная черта позднесоветского времени, а именно эта мобильность была главным мотором советской лояльности в более ранний период. Несмотря на общий рост уровня жизни, возникает ощущение разрыва между ожиданиями и реальностью, между потребностями и возможностями их удовлетворения, словом, какого-то тупика и отсутствия перспектив. И об этом Зиманас тоже пишет:

«Увлечённые перспективой, люди могут идти на подвиг; нет перспективы – им подчас в тягость преодоление даже небольших трудностей, неизбежных в жизни общества» (с.47).

А на этом фоне естественным образом обостряется всё, что связано с национальными чувствами (опять-таки, далеко не только у евреев) – как компенсация за отсутствие социальной динамики.

Воспитание чувств

«Только идеи редко становятся мотивами поступков человека. Точно так же далеко не всегда человек действует под влиянием одних лишь чувств – в большинстве случаев такое встречается в состоянии аффекта... Поступок человека почти всегда – равнодействующая его идей и чувств.

Чтобы добиться определённых норм поведения, мало только логически разъяснить линию этого поведения. Надо ещё добиться, чтобы имелись в наличии определённые чувства, которые будут помогать соответствующим идеям регулировать поступки человека… Иначе говоря, воспитание идеологии должно быть дополнено воспитанием определённых чувств. Разум может способствовать воспитанию чувств, однако он не может заменить эмоционального воздействия.

Воспитание чувств, которое в практической деятельности, к сожалению, часто недооценивается – очень сложная и тонкая задача, требующая длительной и кропотливой работы по определённой системе… Детство, отрочество и юность – самые благоприятные [периоды] для воспитания определённых чувств. В эти периоды жизни человеческие чувства более обострены, а природа более восприимчива, чем в последующие годы. И наука, и практика убедительно это доказывают. Исходя из вышесказанного, надо стараться не засорять чувствительный мир ребёнка тем, что впоследствии может мешать его правильному воспитанию… Не мелочь – обронённое в присутствии ребёнка чьё-либо презрительное замечание о национальности другого человека. Оно также может надолго запасть в душу ребёнка» (с.44-45).

На первый взгляд, все эти рассуждения могут показаться банальными. Но Зиманас специально делает акцент на необходимости «воспитания чувств», а не только «воспитания идеологии» – потому что одной из очевиднейших проблем позднесоветского интернационализма был частый разрыв между словом и делом, между лозунгами и их воплощением в повседневной практической жизни. На идеологическом уровне открыто проповедовать национальную ненависть было нельзя, а вот «на уровне чувств» – легко себе представить какого-нибудь партийного чиновника, который к «красной дате» читает с трибуны доклад о дружбе народов (написанный не им, конечно) и в то же время допускает «презрительное замечание о национальности другого человека» в кругу семьи, друзей или коллег. Зиманас – как коммунист с довоенным подпольным стажем, ориентирующийся на традиции раннесоветского интернационализма времён своей молодости, и как бывший партизан-антифашист – настаивает, что это «не мелочь», что реальное поведение человека в быту, тот пример, который он подаёт другим, особенно подрастающему поколению, не менее (а на самом деле, более) важно, чем та идеология, которую он пропагандирует на словах.

Материализм и идеализм

Говоря о «воспитании чувств» (см. предыдущую запись), Зиманас не уходит, как многие советские идеологи, в идеализм и не полагает, что одним воспитанием можно решить все проблемы. Он пишет:

«Мы воспитываем людей не в безвоздушном пространстве, а в определённом обществе, определённой социальной среде. Как правило, эта среда многонациональна. Любые теоретические соображения, любые мероприятия, направленные на воспитание нужных нам чувств и качеств, могут сорваться, если они не согласуются с действительностью, опровергаются ею» (с.46).

А действительность во многих своих проявлениях была такова, что подрывала в людях и их интернационализм, и их лояльность советской идеологии. И об этом тоже сказано:

«Поскольку чувства общенациональной гордости, как и все другие чувства, зависят от социально-политических и экономических условий жизни всего общества, социальных его групп, воспитание этих чувств в значительной степени зависит от наших усилий по совершенствованию советского образа жизни. Это обстоятельство стремятся использовать в своей антисоветской и антисоциалистической пропаганде идеологи капитализма… Некоторые неурядицы в сфере быта, которые вполне могут быть устранены при определённом внимании, вводят иногда в заблуждение идейно незакалённых и политически слабо подготовленных советских граждан. Так, например, постоянные очереди в некоторых районах за предметами широкого потребления, которые, как показывает практика, совсем не так сложно избежать, если больше учитывать нужды трудящихся и правильно организовать труд, могут оказывать отрицательное влияние и на такое чувство, как общенациональная гордость. Вопросы быта в наше время приобретают, таким образом, важное политическое значение» (с.49-50).

Разумеется, будучи высокопоставленным партийным функционером, Зиманас очень аккуратен и осторожен в формулировках, в духе «если кто-то кое-где у нас порой», но он выходит здесь на самую суть проблемы и рассматривает её вполне материалистически. Бесполезно воспитывать советских людей в духе патриотизма, коллективизма и самоотверженности, если всё их свободное время уходит на то, чтобы «достать дефицит», и при этом они видят, что быть эгоистом в реальности намного выгоднее, чем коллективистом, что «без блата никуда», что партийная верхушка живёт в совсем иных условиях, чем простой народ, и т.д. и т.п. (конечно, идейно закалённые и политически подготовленные граждане могут вытерпеть все эти временные трудности, но таковыми являются не только лишь все). И даже идея, что для устранения «неурядиц в сфере быта» нужно «больше учитывать нужды трудящихся и правильно организовать труд», в принципе верная. Но вот представление о том, что это сделать очень легко, достаточно всего лишь уделить этим вопросам чуть больше начальственного внимания, иначе как бюрократическим идеализмом назвать сложно. Это «всего лишь», как показала практика, для тогдашней политической системы оказалось невозможным, за что она и в итоге и поплатилась. Чтобы это «всего лишь» осуществилось, нужна была та самая «социалистическая демократия», о которой Зиманас пишет как о реально существующей в брежневском СССР.

Источники национализма в советском обществе

«Националистические представления держатся путём преемственности, они передаются из поколения в поколение, как передаются традиции вообще. Они коренятся в некоторых взглядах, которые воспринимаются от прошлых поколений некритически, без должного их марксистского осмысления…

В социалистическом обществе нет таких условий, которые неизбежно генерировали бы национализм. Тем не менее, нельзя не видеть, что и в социалистическом обществе имеются некоторые обстоятельства, которые при определённых условиях у политически незрелых людей могут способствовать оживлению такого пережитка, как национализм… Националистические пережитки, как и любые другие, могут оживляться, когда нарушаются экономические принципы социализма, социалистическая демократия, социалистическая законность, когда допускаются бюрократизм, карьеризм, нарушения моральных основ советского образа жизни.

Создаётся своеобразная цепная реакция. С одной стороны, нарушения всех этих принципов ведут к оживлению националистических предрассудков, а с другой – националистические пережитки и предрассудки могут сами способствовать подобным нарушениям… Политику партии проводят в жизнь миллионы людей. Может случиться так, что во главе определённого коллектива стоит человек или группа людей, которые либо не желают осуществлять интернациональную политику нашей партии, либо не понимают её. Тогда могут создаться условия, при которых люди, принадлежащие к иной национальности, чем основная масса, могут ущемляться по национальному признаку» (с.54-55).

И тут снова, несмотря на всю осторожность формулировок, мы видим, как Зиманас смотрит в корень проблемы, не сводя национализм только к «пережиткам прошлого», как это делало большинство советских идеологов. Питательная среда для национализма – негативные явления в советском обществе, которые он перечисляет в первом абзаце, рождающие у тех или иных затронутых ими групп ощущение обиды и неудовлетворённости, вполне законное и оправданное само по себе, и по разным причинам находящее своё политическое выражение именно в форме национализма. В то же время имеющиеся и без этого, оставшиеся в наследство от прошлого националистические традиции оказывают влияние на политику правящей партии и, в свою очередь, вызывают у тех, кто ими затронут, рост «ответного» национализма, а в результате получается та самая цепная реакция. То есть, по сути, Зиманас подводит читателя к мысли (хотя по понятным причинам не озвучивает её прямо), что проблема национализма в советском обществе носит системный характер, она связана не только с межнациональными отношениями как таковыми, но и с состоянием общественного организма в целом, со всеми его болезнями.

Национализм и религия

«Особенно тесно националистические пережитки переплетаются с религией. Идейно-теоретическая близость религии и национализма может служить основой для сотрудничества националистов и клерикалов. Конечно, это не означает, что каждый верующий человек должен быть обязательно националистом или одобрять политику националистов, или, наоборот, что националистами являются только верующие. Общее в национализме и религии отнюдь не означает их тождества.

Многие религиозные люди могут быть на деле патриотами и трудиться на благо Родины, честно защищая её от происков врагов. Практика убедительно подтверждает это. И всё же религия в той или иной мере мешает усвоению подлинного патриотизма и последовательного интернационализма. Задача состоит в том, чтобы помочь советским патриотам освободиться от груза религиозных идей» (с.56).

Сравнивая подход Зиманаса с советской пропагандистской литературой 1920-1930-х годов, где религия и национализм в равной степени подлежали осуждению, нельзя не заметить разницу. На дворе 1970-е, и если национализм Зиманас осуждает так же однозначно, как было принято у коммунистов во времена его молодости, то его отношение к религии более дифференцированное. Убеждённый националист, с его точки зрения, ни при каких условиях не может быть настоящим советским патриотом. А вот религиозность и советский патриотизм, с его точки зрения, это частично пересекающиеся множества. Но верующий в качестве советского патриота менее устойчив, потому что религиозность может пересекаться и с национализмом, в силу их «идейно-теоретической близости».

Короче, советский патриотизм ведёт с национализмом войну за души верующих. Однако сложно вести такую войну, если при этом верующие рассматриваются не как равноправный союзник, хотя и отличающийся в чём-то, а как заведомо младший и менее сознательный, а религия признаётся лишь «грузом». При том, что СССР вполне бы мог взаимодействовать, по крайней мере, за рубежом, со многими течениями того же иудаизма (например, с сатмарскими хасидами) на антисионистской почве, как это делают современные западные левые (хорошо это или плохо, другой вопрос, но для выполнения тех задач, которые ставил себе СССР, это было бы полезно с чисто прагматической точки зрения). Да и внутри страны в первые послереволюционные годы были «красные раввины», и позже разные формы сочетания советского патриотизма с религиозными традициями у советских евреев были не единичны.

«Это хуже, чем преступление, это ошибка»

«Как и каждая идеалистическая теория, национализм может возникнуть в результате недиалектического мышления, отрыва от действительности. Абсолютизируя те или иные обстоятельства, неправильно понимая и обобщая жизненные факты, можно сделать и неправильные выводы… Националистические поступки, выводы, мнения могут складываться в результате простой ошибки в мышлении. А если эта ошибка ещё выгодна кому-нибудь (например, определённой социальной или национальной группе), она может закрепиться…

Конечно, с интернационалистом, который встал на ошибочный путь, надо вести разговор иначе, чем с националистом по убеждениям. Однако нельзя забывать, что вред от националистического поступка, совершённого по ошибке или сознательно, по существу одинаков. Националистические вывихи, допущенные в результате заблуждения, приносят не меньший, а иногда даже больший вред, ибо тот, кто считает себя интернационалистом, поступает более решительно, чем тот, кто только прикидывается интернационалистом, а на самом деле является националистом. В обоих случаях нельзя мириться с ошибками, необходимо их исправлять самым решительным образом, кто бы их ни допускал» (с.58-59).

Зиманас верно подмечает, что национализм несовместим с диалектикой (потому что националистическое мышление в принципе склонно рассматривать мир в статике, а не в динамике, как поле столкновения замкнутых, всегда равных самим себе и неизменных в своей основе этнических общностей), а поскольку в диалектику хотят и могут не только лишь все, гораздо легче, столкнувшись с каким-то неприятным жизненным фактом, пойти по пути наибольшей экономии мышления и трактовать его именно в националистическом ключе. И такая трактовка закрепляется тогда, когда она, например, используется какой-то группой в качестве идеологического знамени в её конкурентной борьбе с другими группами (так было в позднесоветское время в интеллектуальной среде, скажем, у писателей или у учёных-математиков, где размежевание между соперничающими группировками часто шло по линии «русские против евреев»).

А второй абзац содержит в себе оригинальную мысль (которую я не сразу уразумел, думал, что тут какая-то ошибка или опечатка). В условиях СССР, когда интернационализм является официальной идеологией и открыто противостоять ей в легальном поле нельзя, понятно, что убеждённые националисты будут эту под идеологию мимикрировать, протаскивать свои установки исподволь, осторожно, пользуясь разными лазейками (как это делали в те годы, например, участники русско-националистического крыла КПСС, для которых антисионистская кампания была только поводом легально выразить свои чувства ко всем евреям вообще, и которые, разумеется, и большевиков считали агентами мирового еврейства, но смогли открыто признаться в этом только в годы перестройки), заранее, на случай обвинений, запасаясь отговорками в духе "я не антисемит, у меня даже друзья-евреи есть!". А вот человек, который искренне считает себя интернационалистом (и коммунистом, разумеется), но при этом имеет предубеждения относительно людей какой-то одной национальности (полно таких примеров было и в КПСС, и в нынешней КПРФ) – то есть не рефлексирует на тему своих предрассудков, не выстраивает на их базе целостное мировоззрение, как это делает националист, и даже не осознаёт, что эти предрассудки противоречат коммунистической идее, которой он, по его мнению, привержен – он будет действовать в полной уверенности и с сознанием своей правоты, "не подозревая, что говорит прозой": мол, а что тут такого? И дискредитировать своими действиями само понятие интернационализма.