Пропаганда велась через личные знакомства, а также в воскресных школах, куда шли рабочие для получения начального образования. Там были свои учителя, например, Н. К. Крупская, А. А. Якубова и ученики, такие как рабочие В. А. Шелгунов, И. В. Бабушкин, Б. И. Зиновьев. Они сближались с наиболее развитыми учениками и вовлекали их в кружки.

По воспоминаниям М.А. Сильвина, ситуация группы была не из лучших. Ядро было теоретически слабым — много читало, но занималось бессистемно, по мере возникавших вопросов. Члены группы были ознакомлены с Капиталом, но понимание марксизма носило книжный, догматичный характер. Кружковой программы занятий вовсе не было. Чувствовался острый недостаток в марксистской литературе. Попытки устройства центральной рабочей кассы не привели к образованию стачечного боевого фонда, она превратилась в кассу помощи политическим заключенным внутри организации. Кружковые библиотеки обслуживали ограниченный круг лиц.

На фоне постепенного роста рабочего движения «старики» придерживались тактики предыдущих организаций:

«Так мы и жили всю осень 1893 года. Жизнь шла сама по себе, вне нашего круга. Местами волновались рабочие, — в Харькове, в Риге, в Егорьевске, в Иванове, даже у нас под носом в Петербурге, а мы продолжали вести свое обучение в кружках прежним тихим манером. Появлялись новые книги, вызывавшие волнение умов, обсуждения и споры, а мы пережевывали теорию стоимости.»

«Ведем пропаганду, подготовляем кадры. Когда наступит желанный исторический момент революции, эти кадры помогут нам организовать выступление рабочих масс, классово-обособленное, со своими коммунистическими требованиями. Вот в таких смутных общих выражениях, приблизительно, отдавали мы себе отчет о наших задачах и целях нашей работы.»

Параллельно «старикам» существовало большое количество других групп, занимающихся пропагандой среди рабочих. Одной из таких был другой осколок Бруснёвской организации — Центральный рабочий кружок во главе с передовыми рабочими, которые из своих знакомых находили восприимчивых к марксизму, организовывали кружок, и вовлекали туда сторонних интеллигентов.

31 августа 1893 года из Самары в Петербург приезжает В. И. Ленин. Вскоре после приезда он вступает в группу. Ознакомившись с ситуацией, он предлагает внести изменения в работу.

Одним из важнейших вопросов был переход от пропаганды к агитации. Некоторые члены ядра, как Г. Б. Красин и С. И. Радченко, выступали против смены курса, справедливо остерегаясь массовых арестов. Это возражение Ленин парировал тем, что переход к агитации приведет к вступлению в организацию гораздо большего количества людей, чем потенциально будет арестовано. Большинство ядра, кроме вышеобозначенных двух, приняли решение в пользу Ульянова.

Для агитационной работы нужны опытные революционеры, хорошо знающие теорию и способные организовывать массы. С этой целью группа технологов начала непосредственно руководить рабочими кружками, заслушивать отчеты об их работе, собирать сведения о настроениях рабочих на предприятиях с помощью разработанного рабочего вопросника.

И. В. Бабушкин вспоминал, как Владимир Ильич вёл занятия:

«[Теорию] излагал словесно, без всякой тетради, часто стараясь вызывать у нас или возражения, или желание завязать спор, и тогда подзадоривал, заставляя одного доказывать другому справедливость своей точки зрения на данный вопрос. Таким образом, наши лекции носили характер очень живой, интересный, с претензией к навыку стать ораторами.»

Появляется задача теоретической разработки ряда вопросов, например, судьбы капитализма в России. За решение этой задачи сначала взялся Г. Б. Красин, но не справился, разъясняя лишь прогрессивную роль капитализма, не вскрывая его противоречий. Поправил его Ленин со своим докладом «По поводу так называемого вопроса о рынках», зачитанным осенью 93-го. На основе богатого материала он доказал, что капитализм стал «основным фоном хозяйственной жизни России», дав теоретическое оружие против народников.

Борьба с другими направлениями

Народничество, несмотря на развитие капитализма, крах идеи «хождения в народ», бесполезность террористических актов, всё ещё имело значительный вес среди демократически настроенной общественности. Решительный бой этому направлению дал Союз борьбы.

Активизировалась борьба с народническими элементами в кружках, велись дискуссии и споры, где в основном рабочие поддерживали социал-демократическую позицию. Порой некоторые народнические кружки приходили к марксизму.

В 1894 году Ленин пишет работу «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов», которая стала не только оружием против народников, но и указателем ближайших и конечных целей пролетариата, необходимости построения компартии. Книга получила широкое распространение, её читали в Петербурге, Москве, Киеве, Чернигове, Ростове-на-Дону и многих других городах.

Для борьбы с народниками Союз не чурался заключить тактический союз с «легальными марксистами». Совместно с Лениным, Плехановым, другими авторами, а также Струве, пишется сборник «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития». Благодаря соглашению «достигнута поразительно быстрая победа над народничеством и громадное распространение вширь идей марксизма (хотя и в вульгаризированном виде)».

Параллельно с этим соглашением идет идейная борьба и с «легальным марксизмом», на собрании осенью 94-го, в присутствии Струве, Ленин выступает с рефератом по его книге под названием «Отражение марксизма в буржуазной литературе». Позже этот реферат будет переработан в большую статью «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», там Ленин подверг всесторонней критике буржуазные взгляды автора.

Осенью 1894 года в руки петербуржцев попадает брошюра «Об агитации» А. Кремера под редакцией Ю. Мартова. Она, в сущности, стала предвестником появления нового направления — экономизма. Яркими его представителями были «молодые» — группы И.В. Чернышёва и К. М. Тахтарева. Они обвиняли «стариков» в чрезмерном «централизме», в «диктатуре вождей», требовали предоставления им кружков для пропаганды, не имея необходимых для этого знаний и опыта. К ним относились с большим недоверием.

С экономистами пришлось столкнуться и на совещании представителей социал-демократических групп Петербурга, Москвы, Киева и Вильно, состоявшемся в феврале 1895 года. Ввиду различных позиций договориться о едином представителе от всех для переговоров с «Освобождением труда» не удалось.

Первые шаги

С 1895 года революционная деятельность стариков получает более широкий размах. Наряду с пропагандистскими кружками марксисты участвуют в рабочих собраниях, где решались вопросы подготовки и проведения стачек, выпуск и распространение листовок, создание новых кружков и обеспечение их литературой, создание касс взаимопомощи.

23 декабря 94 года рабочие Семянниковского завода, возмущенные задержкой зарплаты, разгромили контору и фабричную лавку, в конце концов получив деньги. В связи с этой забастовкой группой пишется первая агитационная листовка, распространенная на заводе. В ней марксисты осуждают погромы и призывают вести организованную и сознательную борьбу.

В феврале 1895 года началась забастовка 3000 рабочих в Новом порту, закончившаяся победой. Группа технологов отвечает на это листовкой «Чего следует добиваться портовым рабочим?». По воспоминаниям Бабушкина, она произвела более сильное впечатление, чем на Семянниковском заводе.

Отмечая усиление активности марксистской группы «стариков», министр внутренних дел в своём докладе царю от 11 декабря 1895 г. писал: «...пользуясь проявлением брожения или волнения среди рабочих того или другого завода, кружок стремился взять дальнейшее движение в свои руки и оказывать всякими путями содействие к продолжению беспорядков».

Для укрепления связей между различными кружками практиковалось зачитывание докладов и речей по разным поводам. Например, в сентябре 95-го 30 рабочих Путиловского, Балтийского и других заводов слушали доклад В. А. Шелгунова об Энгельсе по поводу его смерти.

В апреле 95-го Ленин уезжает за границу для установления связей с группой «Освобождения труда» и знакомства с западноевропейским рабочим движением. Там он договорился о выпуске непериодического сборника «Работник», который издавался с 1896 по 1899. До приезда домой Ленин побывал в Вильно, Москве, Орехово-Зуеве, где он договорился с местными марксистами о связях и о доставке материалов для сборника. По приезде Ленина в Питер в конце сентября организация договаривается с народниками о печати литературы на их типографии.

В 1895 году бастовали рабочие на Семянниковом заводе, на фабрике Кенинга, на Путиловском заводе, на фабриках Воронина, шпалерной, Торнтона, Лаферм.

Образование «Союза Борьбы»

В ноябре на квартире Степана Радченко прошло оргсобрание, послужившее началу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Под руководством этой организации объединилось 20 разрозненных марксистских кружков. К вступающим предъявлялся определенный идеологический ценз. Так, например, группы Чернышёва и Тахтарева не были приняты ввиду их оппортунистической позиции; кружки, у которых была неопределившаяся «политическая физиономия», тоже не принимали.

Была учреждена и оргструктура: во главе «Союза борьбы» стояла Центральная группа в количестве 17 социал-демократов. Она руководила всей агитационной, пропагандистской и организационной деятельностью.

В условиях полицейских преследований Центральная группа не могла часто собираться в полном составе. Поэтому из состава этой группы было избрано руководящее бюро: Ленин, Кржижановский, Старков, Ванеев и Мартов. Редактором изданий «Союза борьбы» был избран Ленин. Супругам Радченко было поручено заведовать всеми конспиративно-техническими и финансовыми вопросами.

Также создавались районные группы, заведовавшие всей работой на местах.

«Союз» во главе массового рабочего движения

Под руководством Ленина «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» развернул массовую агитацию среди петербургских рабочих.

Начало систематической работы было положено в ноябре 1895 года в связи с забастовкой на фабрике Торнтона, где рабочие забастовали ввиду уменьшения зарплаты и непомерных штрафов. В ответ на это «Союз» выпустил листовку «Чего требуют ткачи», через несколько дней рабочие уже читают листовку Ленина, обличавшую махинации фабрикантов и призывавшую рабочих сплотиться против угнетателей. Забастовка окончилась победой рабочих.

В том же месяце начали стачку папиросницы табачной фабрики Лаферм. Члены «Союза», свернув листовки в трубочки, буквально всунули их в руки выходящим с предприятия работницам.

В декабре происходят волнения на Путиловском заводе, вызванные снижением расценок. В связи с этим 4 декабря состоялась сходка передовых рабочих, к которой рабочий Б. Зиновьев написал листовку «К рабочим Путиловского завода». В тот же день листовка была отпечатана в количестве 200 экземпляров, а на следующий распространена на заводе.

Через фабрично-заводские кружки районные группы, а затем Центральная группа хорошо знала положение рабочих на предприятиях и немедленно откликались выпуском листовок. Эти воззвания пользовались большим успехом среди рабочих, трудящиеся сами искали каналы связи, чтобы «печататься». Нередко, чтобы предотвратить потенциальную забастовку, фабриканты решались выполнить хотя бы часть требований.

Союз борьбы установил связи с социал-демократическими организациями в Москве, Киеве, Владимире, Ярославле, Иваново-Вознесенске, Орехово-Зуеве, Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове, Орле, Твери, Минске, Вильно.

Организация стремилась перейти от фабричных листков к газете, которая была бы не «узко местного» или «экономического характера», а стремившаяся «соединить стачечную борьбу с революционным движением против самодержавия и привлечь к поддержке социал-демократии всех угнетенных политикой реакционного мракобесия» [8]. В декабре 1895 г. по инициативе Ленина «Союз борьбы» приступил к подготовке издания газеты под названием «Рабочее дело». В состав редакции вошли: В. И. Ленин, Г. М. Кржижановский, В. В. Старков и Ю. Мартов. Редактором газеты был Ленин. В первый номер вошли статьи «К русским рабочим», «О чём думают наши министры», «Фридрих Энгельс», «Ярославская стачка 1895 года» и др. После совещания Центральной группы номер был отдан А. А. Ванееву, поддерживавшему связь с народнической типографией. Однако газете было не суждено увидеть свет, в ночь с 8 на 9 декабря полиция арестовала основной состав руководителей организации, а также множество лиц, связанных с Союзом, всего под стражей оказалось 88 человек.

Вскоре после декабрьских арестов была издана листовка под названием «От Союза борьбы за освобождение рабочего класса» (именно тогда они так назвались), в которой говорилось, что, несмотря на массовые аресты, Союз борьбы продолжает существовать и бороться.

Несмотря на аресты, агитационная деятельность Союза борьбы приняла широкий характер. Достаточно сказать, что с ноября 1895 г. по май 1897 г. было выпущено свыше 70 листовок. 18 декабря «Союз борьбы» выпустил листовку «Ко всем петербургским рабочим», где подводил итоги стачечного движения и призывал петербургских рабочих к дружной и организованной борьбе.

Под влиянием революционной деятельности Союза борьбы продолжается стачечное движение. В декабре 1895 г. происходят стачки на фабриках товарищества механического производства обуви, на джутово-прядильной и мешочной фабрике Лебедева на Выборгской стороне.

В ночь с 4 на 5 января 1896 г. полиция нанесла новый удар по организации. Среди арестованных были: Бабушкин, Пономарёв, Морозов и другие. Но и это не приостановило революционной деятельности «Союза борьбы» и забастовочного движения.

С января по май 1896 г. бастовали фабрики Кенига, Лебедева, Сампсониевская мануфактура, бумагопрядильная фабрика Воронина, Новое Адмиралтейство, Александровский завод, мастерские Варшавской железной дороги, Балтийский завод и фабрика Лаферм.

В марте был написан «Адрес петербургских рабочих французским рабочим» по случаю 25-летия Парижской Коммуны. Союз проделал большую разъяснительную работу среди пролетариев, под «Адресом» подписывались рабочие, и там было написано следующее:

«Истекший год беспримерен в летописях русской истории по количеству стачек и других проявлений классовой борьбы, беспримерен он также по числу жертв, понесённых русской социал-демократией.

Оглянувшись назад, мы смело можем заявить нашим товарищам [во] Франции, что русскому рабочему движению положено прочное основание, и никакая сила в мире не в состоянии задержать его поступательного хода»

Кроме приветственного адреса «Союз борьбы» послал в Париж 100 руб. на венок коммунарам.

В апреле вышли листовки: «Оружейникам Сестрорецкого завода от Союза рабочих в Петербурге», «К рабочим Нового Адмиралтейства», «Товарищи рабочие Александровского чугунного завода!», «К рабочим Резво-островской мануфактуры А. И. Воронина», «Рабочий праздник 1 мая». Из этих листовок особенно важное значение имела первомайская. Отпечатанная в огромном по тому времени количестве — свыше 2 тыс. экземпляров — и распространённая на 40 фабриках и заводах, листовка произвела громадное впечатление на рабочих и сыграла значительную роль в подготовке их к знаменитой летней стачке 1896 г. Листовка заканчивалась словами: «И поднимется наша мускулистая рука, и падут позорные цепи неволи, поднимется на Руси рабочий народ и затрепещут сердца капиталистов и правительства, которое всегда им усердно служит и помогает».

Подъём рабочего движения всё настоятельнее требовал осуществления поставленной Лениным в книге «Что такое «друзья народа»» задачи объединения социал-демократических организаций в единую марксистскую партию. По предложению Ленина Н. К. Крупская была направлена от Союза борьбы в Киев, чтобы договориться с местными социал-демократами об организации общей нелегальной газеты и о подготовке первого съезда партии. Для намечавшегося съезда партии Лениным был написан в тюрьме проект программы социал-демократической партии. Однако, узнав из писем о грандиозной стачке в Петербурге, Надежда Константиновна поспешила вернуться обратно.

Летняя стачка текстильщиков

Летом 1896 г. под руководством марксистов состоялась забастовка петербургских текстильщиков численностью 30 тыс. человек.

Основным требованием стачечников было сокращение рабочего дня. Непосредственным поводом к стачке послужил отказ фабрикантов оплатить рабочим коронационные дни. 14 мая 1896 г. в Москве состоялось коронование царя Николая II. Желая продемонстрировать свой «патриотизм», фабриканты распустили рабочих по домам на три дня — с 14 по 16 мая, а при расчёте уплатили лишь за один день. 23 мая началась стачка подручных на Российской (Калининской) мануфактуре. 28 мая забастовали рабочие фабрик Кенига, Екатерингофской мануфактуры и Российской бумагопрядильни. В этот же день забастовали прядильщики и подручные Митрофаньевской мануфактуры, предъявив требование о сокращении рабочего дня. 29 мая к бастующим фабрикам присоединились Триумфальная и Невская бумагопрядильни.

Рабочие Екатерингофской мануфактуры послали своих делегатов к рабочим других фабрик с предложением созвать собрание, на котором сформулировать общие требования рабочих. Это предложение было горячо поддержано. 30 мая в Екатерингофском парке состоялось собрание представителей от бастующих фабрик. Собралось около 100 человек. На этом собрании были выработаны общие требования забастовавших рабочих. Эти требования были переданы «Союзу борьбы» для напечатания.

Организация развернула энергичную деятельность. За период этой стачки, с 23 мая по 18 июня 1896 г., «Союз борьбы» выпустил 14 листовок. В своих листовках он не ограничивался разоблачением фабричных порядков. Борьбу рабочих за экономические требования связывал с политической борьбой против царизма. Во время стачки члены «Союза борьбы» вели активную работу. Они проводили многочисленные собрания, сходки, собирали сведения, необходимые для листовок. Печатали и распространяли прокламации, привлекая к участию в этом деле наиболее сознательных рабочих, занимались организацией материальной помощи бастующим рабочим и т. д.

Под руководством «Союза борьбы» непрерывно проходили собрания и митинги. Большое собрание состоялось в первых числах июня на Волковом кладбище. Присутствовало около 100 рабочих. Члены организации на этом собрании разъясняли политическое значение невиданной в России стачки. 2 июня состоялось собрание рабочих на Путиловском валу. На этом собрании Ленгник и Мертенс раздавали собравшимся рабочим листовку от 30 мая «Чего требуют рабочие петербургских бумагопрядильщиков». 18 июня на станции Шувалово рабочее собрание, где присутствовали С. И. Радченко, его жена, М.А. Сильвин и другие, приняло решение о завершении забастовки.

Царское правительство было напугано невиданным ростом рабочего движения. 15 июня министр финансов Витте выпустил обращение к рабочим, в котором призывал их отказаться от стачек, не слушаться «злонамеренных людей». В ответ на обращение Витте петербургский Союз борьбы 27 июня выпустил прокламацию, в которой разоблачалась «заботливость» царского министра.

Стачка охватила 24 предприятия и была беспрецедентным случаем классовой борьбы в России того времени.

Летняя стачка 1896 г. показала исключительную организованность рабочих. Царское правительство вынуждено было признать, что стачка отличается «невиданною для наших фабричных рабочих стойкостью и выдержкой, дисциплиной… и ясной формулировкой единодушного требования сокращения рабочего дня — признаками, говорящими, что нынешние фабричные рабочие далеко уже не те, какими они были 10—12 лет тому назад». Эти новые качества рабочего движения были результатом деятельности «Союза Борьбы».

За участие в летней стачке в Петербурге было арестовано около 1000 рабочих. Многие из них были высланы из столицы. Но репрессии царского правительства не вызвали упадка духа среди рабочих. Союз борьбы в прокламации «К рабочим ткацких и прядильных фабрик» напоминал, что обещанные царским правительством уступки не сделаны, что только упорной борьбою можно достигнуть желаемого и что надо твёрдо настаивать на прежних требованиях.

Петербургская стачка текстильщиков была наиболее ярким моментом в революционной деятельности организации. Она дала сильнейший толчок росту рабочего движения по всей России. В течение 1896—1897 гг. происходят стачки в Иваново-Вознесенске, в Орехово-Зуеве, в Москве. В декабре 1897 г. вспыхнула всеобщая стачка текстильщиков в Иваново-Вознесенске, охватившая 20 тыс. рабочих. Стачечное движение в эти годы принимает огромный размах в Польше, в Северо-Западном крае, Прибалтийском крае и т. д.

Внутренние дела в Союзе

Активная работа в поднявшемся стихийном движении масс, которая началась с ноября 1895 года, серьезно изменила формы работы организации. Если ранее марксисты занимались индивидуальной пропагандой на местах, обучением этих передовых крупинок пролетариата до уровня «русских Бебелей», то с началом активной фазы кружковая работа отходит на второй план, и вся деятельность переключается на взаимодействие с рабочими, совместное формирование требований, вовлечение откликающихся людей в агитационную работу.

Вот что вспоминают современники:

«К ноябрю 1895 года стадия кружковой пропаганды в нашей организации стала уже достоянием прошлого. Некоторое время еще продолжались теоретические занятия с рабочими, но главной целью образования кружков стало теперь расширение связей, собирание сведений о положении дел на заводах и фабриках, дотоле нам известных только понаслышке, и распространение листков на них. Приходя в кружок, пропагандист теперь не выискивал наиболее интеллигентных рабочих, способных усвоить теорию прибавочной стоимости. Он искал живых, деятельных, развитых товарищей, которые способны были бы стать агитаторами, улавливать настроения, подмечать важные факты. «Агитация» так захватила нас, что скоро нам просто некогда было заниматься кружковой работой, тем более, что и полицейское наблюдение за нами усилилось. Не в кружке в воскресенье, в спокойной обстановке за чашкой чая, — мы встречались теперь с рабочими, где-нибудь на лету, на улице, в сквере... получали от них сообщение на словах или кое-как нацарапанную на бумаге информацию и таким же порядком передавали принесенную на себе под жилетом пачку прокламаций, которые в ту же ночь или утром уже раскидывались на заводе. Это была нервная работа, требовавшая напряженного внимания, выдержки, хладнокровия, решительности и быстроты исполнения.»

«Воспитанный в традициях замкнутой, «комнатной» кружковой работы, он видит, что поток бурных событий отодвигает кружковые занятия на второй план. И Степан Иванович не противится этому. Он понимает, что нужно вносить коррективы в сложившуюся систему. Кружковцы должны стать связующим элементом со всей пролетарской массой, среди них нужно искать людей, которые способны быть агитаторами уже сегодня, сейчас, а не в каком-то отдаленном будущем, как когда-то рисовалось М. И. Брусневу.»

Активно противодействовала «Союзу» охранка - январские, декабрьские, июньские, августовские аресты не остановили работу организации, появлялись новые, молодые силы, которые заменяли товарищей в борьбе с самодержавием. Среди таких были и «экономисты» - группы Тахтарева и Чернышева. Хорошо проявившие себя в летней стачке, они были приняты организацией в свои ряды. После летних арестов, по воспоминаниям Тахтарева, Центральная группа состояла из 6 человек.

Аресты вырывали из работы «стариков», в определенный момент из них остался на свободе лишь Степан Иванович Радченко, который продолжал гнуть ленинскую линию, несмотря на возрастающее влияние оппортунистов.

1897-1902 гг.

Напуганное летней стачкой 1896 г., царское правительство обещало сократить рабочий день, но всячески оттягивало решение. «Союз борьбы» в своих прокламациях регулярно напоминал рабочим о невыполненном требовании. 1 января 1897 г. правительство должно было осуществить обещанное сокращение рабочего дня. Но этого не было сделано, рабочие вновь забастовали. 2 января прекратила работу фабрика Максвелля. 7 января к ней присоединились фабрики Паля, Штиглица и Охтенская бумагопрядильня. Число стачечников быстро достигло 20 тыс. Рабочие выдвинули те же требования, что и во время летней стачки.

Снова началась агитация «Союза» на рабочих сходках, собирались сведения для разоблачения фабрикантов. Эта непродолжительная, но мощная стачка закончилась 14–15 января.

Под влиянием летней стачки 1896 года и её продолжения — январской стачки 1897 года — правительству пришлось поторопиться с сокращением рабочего дня. Общее собрание фабрикантов 5 января 1897 года решило ввести на ткацких и прядильных фабриках с 16 апреля 1897 года рабочий день продолжительностью в 11½ часов. 2 июня 1897 г. был издан закон о сокращении рабочего дня до 11½ часов по всей России. Издание закона об ограничении рабочего дня было первой серьёзной победой движения в России, одержанной благодаря руководству ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Усиливалось влияние оппортунистов в организации. Вышедшие в феврале 97-го на 3 дня для «устройства своих дел» перед ссылкой, Ленин и его соратники встретились с «молодыми». Во время этой встречи разгорелся горячий спор. Последние хотели ограничить рабочее движение тред-юнионистской борьбой, поставить во главу организации комитет из одних рабочих, без одобрения которого «Союз Борьбы» ничего бы делать не мог. Основной целью организации ставили создание рабочих касс и культурную работу. «Старики» же, обвиняемые экономистами в «централизме» и «опекании рабочих», отстаивали необходимость упрочения «Союза борьбы», превращения его в «организацию революционеров, которой должны быть соподчинены различные рабочие кассы, кружки для пропаганды среди учащейся молодежи и т. п.»

После отъезда «стариков» Радченко снова остался один на один с растущей угрозой. В январе 1897-го его выбрали редактором непериодического «С.-Петербуржского рабочего листка», где продолжалась ленинская линия борьбы за политические права. Вышло всего 2 номера, в январе, в Петербурге, и осенью, в Женеве.

После «молодые» продолжили напор: требовали включения в состав Центральной группы нескольких соратников, отпечатали в новгородской типографии устав центральной рабочей кассы и были готовы его распространять. Степану Ивановичу до поры до времени удается сдерживать натиск, переубеждая колеблющихся.

В начале 1897 года Радченко председательствовал на совместном заседании киевлян и петербуржцев, где договорились о проведении съезда. В Киев отправили Б. И. Горева как представителя «Союза», но собрание социал-демократов получилось недостаточно представительным, и его решили объявить конференцией. Она постановила переименование всех с-д. организаций в «Союзы борьбы за освобождение рабочего класса». Это свидетельствовало, что питерская организация была признана ведущей и на нее равнялись.

Апрельские аресты срывают планы «Союза» на первомайскую демонстрацию, а как к ней долго готовились, распространяя прокламации по всем заводам Петербурга.

В октябре из немецкой типографии выходит газета «Рабочая мысль», связанная с петербургскими «молодыми». Её первая, программная статья, пропагандирует, что «экономическая основа движения» может быть «затемнена стремлением постоянно не забывать политического идеала» [8].

Продолжалась работа над созданием коммунистической партии, где киевляне проявляли большую инициативность. Не желая иметь дела с экономистами, они пригласили стариков на съезд. Делегатом от Петербурга единогласно был избран С. И. Радченко. В начале марта 1898 года состоялся 1 съезд РСДРП, где был избран ЦК из 3 человек, среди которых был Степан, которому поручили написать манифест и программу новой организации. По приезде обратно, несмотря на последовавшие аресты большинства делегатов съезда, сведшие к нулю только что созданную партию, Радченко, с помощью П. Б. Струве, составляет манифест, который уже к маю распространяется по всей России. Программу составить, при факте арестов, не представлялось возможным.

Влияние экономистов только нарастает, 1-го мая в Петербурге выходят две листовки с подписью «Союз Борьбы» — одна от стариков, а другая от молодых. Это дезорганизует рабочих.

Сильным ударом для Радченко была высылка из Петербурга Любви Николаевны, любимой жены и верного соратника в революционной борьбе того времени. Обстановка в Петербурге вынуждает Степана ограничить свою революционную работу. Она сводится лишь к хранению конспиративных связей с другими городами и с заграницей.

Тем временем в конце 98 года «Рабочая Мысль» становится официальным органом Союза Борьбы. Последствий такого решения не пришлось долго ждать. В декабре 1898 г. на фабриках Максвелла и Паля началась стачка, перешедшая в вооружённое сопротивление рабочих против напавшей на них полиции, Экономисты осудили поведение рабочих. Во время этой стачки организацией были распространены прокламации, составленные на основе списка требований самих пролетариев. Среди этих требований были и политические (свобода стачек, свобода собраний), но Союз борьбы не включил их в прокламацию, что вызвало большое недовольство рабочих.

В январе 1900 года возвращается из ссылки Ленин с новым планом создания всероссийской газеты. По всей стране он собирает людей для работы в ней, привлекает туда и Радченко. Он активно содействует работе «Искры», создает группу, поддерживающую намеченный курс, добывает деньги, организует отправку необходимой для редакции литературы, организует конспиративные квартиры для хранения и распространения газеты. В ходе переговоров к искровцам примыкают сочувствующие группы «Социалист» и «Рабочее знамя». Постепенно количественно и качественно растёт искровская группа. В 1901 году наступление на позиции «экономистов» идет теперь более успешно. Степану Ивановичу и его товарищам удается настоять на выпуске листовок с совершенно определенными политическими требованиями, что проявилось в передовой статье 11-го номера газеты «Рабочая мысль» под названием «Насущный вопрос», где критически осмыслялась практика «экономизма» прошлых лет и выдвигалась тактика соединения экономических и политических требований.

В ночь с 3 на 4 декабря 1901 года Степана Ивановича арестовывают и отправляют в тюрьму. После полугодичного заключения он перебирается в Екатеринослав и из сентябрьского номера ленинской газеты узнает, что петербургская социал-демократическая организация становится на позиции «Искры». Многолетняя борьба наконец окончилась победой!

Мини-выводы

«Союз борьбы за освобождение рабочего класса», ввиду роста забастовочного движения, смог перейти от многолетней практики пропаганды к агитации, к соединению социализма с рабочим движением. С помощью распропагандированных рабочих на местах организация в своих агитационных листках вскрывала противоречия каждого отдельного предприятия, показывала путь решения проблем. Участвуя в рабочих сходках, «Союз» совместно с бастующими формулировал требования, решал вопросы работы стачки. Беспрецедентным опытом было руководство забастовкой текстильщиков, которая вынудила царское правительство издать закон о сокращении рабочего дня.

Влияние «Союза» распространилось на всю Россию, подтверждением тому является переименование организаций в других городах по образу петербургской. Он активно развивал с ними связи, поддерживал взаимодействие, конечным плодом работы было создание РСДРП.

Несмотря на возобладавшее оппортунистическое направление, путем долгой идеологической борьбы, организации удалось вернуться на марксистские рельсы.

После разгрома «Партии русских социал-демократов» и арестов интеллигентского состава «Товарищества санкт-петербургских мастеровых» передовые рабочие заменили пропагандистов-интеллигентов, они сохранили связи, продолжили работу в кружках, на вечерних технических курсах, в воскресных школах.

Рост рабочего движения оказывал влияние на студенческую молодежь. Несмотря на упадочнические настроения, проявлявшиеся у некоторой части студенчества конца 80-х годов ввиду разгрома большого количества радикальных организаций и ограничения автономии университетов, в высших учебных заведениях столицы возникают кружки социал-демократического направления, главным образом среди студентов Технологического института и Университета. Члены студенческих кружков и одиночки, искавшие связей с рабочими, постепенно восстанавливали старые связи и налаживали новые. Студенты стали появляться в рабочих кружках в качестве пропагандистов, обеспечивая их литературой (легальной и нелегальной), и помогали организовывать новые кружки.

Одним из таких студенческих объединений был кружок Г. Родзевич, Г. В. Петровского и Б. Лелевеля, образованный в конце 1887 г. из остатков группы Благоева, Точисского и новых лиц. Всего в формирующемся центре на рубеже 1887–1888 гг. насчитывалось 8 человек. Его главной целью была подготовка пропагандистов марксизма. Была установлена связь с рабочими Васильевского острова, в Гавани, где до этого работали марксисты прошлого. Вскоре к «Рабочему Союзу» присоединился кружок И. И. Тимофеева, бывшего члена «Товарищества», который передал хранившуюся у него библиотеку Точисского.

Весь 1888 и первую половину 1889 кружок занимался поиском сторонников, полемизируя с народниками на тайных сходках и в кружках самообразования. Параллельно этой деятельности в марте 1888 г. Родзевич предлагает объединить рабочие кружки в одну революционную организацию, на этом же собрании марксисты намечают курс на печатание противоправительственных сочинений. В сентябре в одной частной литографии начинается печать "Исторических писем" П. Л. Лаврова. На октябрьской сходке с рабочими принимается решение привлечь в кружки новых сторонников, устроить конспиративные квартиры для сходок и раздобыть шрифт для типографии.

В первой половине 1889-го в центральный кружок вступает трое студентов-технологов. К осени того же года центральный кружок имел прочные связи с рабочими: у них были пропагандистские кружки на Балтийском, Обуховском, Путиловском заводах, в мастерских Варшавской железной дороги и прочее. Несмотря на большой географический охват, круг рабочих, охваченный марксистской пропагандой, был скромен и не мог оказывать воздействие на развитие революционного движения.

Изменения в оргструктуре

Зимой 1889/1890 гг., с приходом М.И. Бруснёва и В. С. Голубева в социал-демократический центр, организационное строение Рабочего Союза было следующим: главным органом организации был интеллигентский центр, куда входили представители студенческих кружков, где обсуждались занятия с пролетариями, планы по дальнейшей работе. Именно в этот период была разработана программа занятий для подготовки пропагандистов-рабочих, названная Бруснёвым «программа-максимум». Наравне с ней существовала и программа-минимум для обучения менее продвинутых рабочих. Сообразно этой программе кружки были разделены на высшие, куда набирали и обучали интеллигенты, и низшие, где этими функциями занимались сами рабочие. По воспоминаниям Бруснёва, пропагандистских кружков на тот момент было около 20, количество низших кружков не указано [3].

Однако такая структура имела один большой минус — студенчество было очень текучим и непостоянным элементом: их высылали за беспорядки, отчисляли, уезжали на каникулы, оканчивали обучение и уезжали насовсем. Из-за этого деятельность организации была непостоянной, нередко терялись связи с районами.

Особенно чувствительным уроном для организации были студенческие беспорядки весной 1890 года. Недовольство введением реакционного устава в одной из московских академий вылилось в массовое неповиновение университетской администрации, распространившееся и среди студентов Петербурга. Интеллигентский центр хорошо понимал, что волнения, внешне развивавшиеся академическими лозунгами, по сути, выражали политический протест. Они отдавали себе отчет и в том, что эти протесты не победят и репрессии не минуют марксистов. Изначально они высказались против участия в беспорядках. Однако так как беспорядки всё ширились, то марксисты решили принять участие. В конечном счёте большое количество студентов из интеллигентского центра было выслано из города или посажено в тюрьму. Появился большой недостаток пропагандистов.

Осенью 1890 в интеллигентском центре остается лишь 4 человека, появляется необходимость в изменении структуры организации: в рабочих кружках выбираются руководители, или организаторы; учреждаются кружковые кассы для приобретения книг и помощи стачечникам, пополняющиеся добровольными взносами; из кружковых делаются ежемесячные отчисления в центральную кассу; строго разграничивались районы действия кружков; кружки одного района объединялись в районную организацию и выделяли своего представителя в руководящий орган - Центральный Рабочий Кружок. ЦРК занимался связями между рабочими кружками и создавал новые, рассматривал положение дел в организации, рассматривал кандидатуры новых членов, решал вопросы подбора и распределения пропагандистов. Туда также входил один представитель от Центрального Интеллигентского Кружка, занимающийся вопросами обучения и поиска книг. Первым представителем интеллигентов был В. С. Голубев, а после его ареста в 1890 г. — Бруснёв.

Однако не всё получалось в согласии с идеальными представлениями - выборное начало не применялось по причине конспирации и ЦРК сложился естественным путем из рабочих лидеров. На место выбывавших членов органа кооптировались новые представители районов.

Деятельность

В те времена очень важной составляющей пропагандистской работы был образ. Интеллигент, шагающий в рабочий район, не только становился красной тряпкой для шпиков, но и вызывал недоверие среди самих рабочих. Поэтому для занятий приходилось одеваться как пролетарий, перенимать его привычки и действия.

Для поиска передовых рабочих, помимо обычного общения, бруснёвцы придумали новую идею:

«В центральном кружке неоднократно возникала мысль о рабочем клубе, где рабочие, как примкнувшие в нашей организации, так и стоявшие вне ее, могли бы сходиться для обсуждения своего положения, для чтения и вообще для более или менее разумного времяпрепровождения. Но об организации легального клуба рабочим в те времена нечего было и мечтать. Раза два или три комитет устраивал вечерники рабочих, наподобие вечеринок студенческих, на которых танцевали, пели революционные песни, велись общие беседы на научные и политические темы... На вечеринки приглашались и рабочие, не вступившие в наши кружки, и здесь велась агитация для их привлечения.» [3]

В январе 1891 года начинается стачка 400 человек на Новом Адмиралтействе из-за уменьшения заработной платы и систематических штрафов. Рабочий союз ответил на это распространением прокламаций с разъяснениями важности стачек и солидарности рабочих. Параллельно с этим марксисты собирали пожертвования для стачечников с рабочих других заводов, и даже собрали деньги с либеральной общественности. Позднее проходит стачка на фабрике Торнтона, и снова бруснёвцы выпускают прокламацию.

К сожалению, обе стачки не победили, марксистам не удалось объединить рабочих и руководить движением. Силы эсдэков были ещё слабы. Тем не менее, они сделали качественный шаг вперед – начав переход от пропаганды к массовой агитации в момент обострения классовых противоречий.

После стачек ЦРК задумался о создании своего печатного органа. Её прототипом служила рукописная газета. Её размножали при помощи копировальной бумаги. Писали там о рабочем движении на заводах на основании материалов и корреспонденций от рабочих-кружковцев. Организация просвещала русских рабочих и в вопросах европейского движения, опубликовав брошюру «Международный рабочий конгресс в Париже», где рассказывалось о работе 2-го Интернационала.

В апреле 1891 года скончался революционно-демократический публицист Н. В. Шелгунов. Организация решила поучаствовать в последнем пути писателя. В траурном шествии поучаствовало 70–100 рабочих-кружковцев, высоко над толпой неся венок со словами "Указателю пути к свободе и братству". Несмотря на попытки разогнать собрание, процессия дошла до могилы, где были произнесены политически окрашенные речи. С одной стороны, эта акция стала громким выступлением русских рабочих; кружковцы, по конспиративным причинам не знавшие товарищей с других районов, смогли увидеть друг друга и убедиться в собственной силе, но с другой, из-за участия в «Шелгуновской демонстрации» были высланы 3 пропагандиста, приближенный к организации В. В. Бартенев и член ЦРК Г. А. Мефодиев, а также хоть каких-то ощутимых выгод за участие в выступлении, по имеющимся источникам, организация не получила. Поэтому, на взгляд редакции, эффективность манифестации довольно спорная.

Рабочему Союзу принадлежит первенство в проведении первомая среди марксистских организаций. Они собрались группой из наиболее доверенных, приблизительно 60 человек, в безлюдном месте, за городом, где рабочие обсуждали социально-политические вопросы, зачитывали речи, а после разошлись. До маевок по «европейскому типу» было ещё далеко.

Взаимодействие с другими организациями

Бруснёвцы стремились завязывать тесные связи и с другими организациями.

В марте 91 года в Петербург приезжает П.М. Кашинский, член московского студенческого кружка, чтобы завязать сношения. После нескольких переговоров ЦРК решает отправить в Москву своего представителя для ведения революционной работы, коим стал Ф. А. Афанасьев.

Также ездить по России отправился М.И. Бруснёв, который окончил в начале лета учебу и ,по-видимому, не смог найти работу в Петербурге. В Москве он видел Афанасьева, который уже завел сношения с рабочими и организовал кружки, которые сам вёл. Далее отправился в Тулу, где встретился с Н. И. Руделевым, вызвал в город жившего в Ревеле бывшего члена ЦРК Г. А. Мефодиева, с его приездом появилась сеть кружков, наподобие петербургской. После Тулы путь лежал в Нижний Новгород, где Михаил Иванович встретился с Л. Б. Красиным и договорился отправить туда одного из рабочих. Из Нижнего вернулся в Москву, где свёл Кашинского с Афанасьевым, и после краткосрочного пребывания в Петербурге для передачи связей и явок, вернулся в Москву на постоянное жительство, где строил местную марксистскую организацию, боролся с народовольческими идеями и завёл связи с «Освобождением труда». Планировалась ещё поездка в Киев, но почему он туда не отправился, не ясно. 26 апреля 1892 года Бруснёв был арестован.

На фоне вспыхнувшего в 1891 году голода, в Петербурге появляется «Группа народовольцев». Рабочий союз боролся с ними на идейном фронте, но ввиду недостатка пропагандистов вынужден был привлекать народников к общепросветительской деятельности среди кружковцев.

Организация имела связи и с польскими социал-демократами. В апреле 1892 года в Лодзи произошла всеобщая забастовка рабочих, по масштабности и продолжительности она была крупнейшим сражением пролетариата того времени. Вскоре после этих событий в Петербург приезжает представитель польских революционных кругов и передает некое «письмо от польских рабочих». В ответ на эти события Рабочий союз организовал сбор средств на помощь бастующим и отправил «Открытое письмо польским рабочим» в 30 экземплярах, выражая восхищение их борьбой. Открыто выходить на солидарную забастовку, имея за собой лишь десятки передовых рабочих, было бессмысленно.

Прочее

После Лодзинских событий Рабочий союз хотел организовать вторую маёвку. Первая попытка сбора оказалась неудачной. Празднование пришлось отложить, так как 1 июня забастовали 700 рабочих Митрофаньевской бумагопрядильной мануфактуры. Протест принял острый характер, и 3 июня, после вызова полиции и ареста 17 человек, работа возобновилась. Полицейская расправа над рабочими вызвала возбуждение в фабричных районах города, чем и воспользовались коммунисты, организовав сбор средств в пользу репрессированных ткачей, одновременно распространяя нелегальную литературу и агитируя за устройство "сходки". К сожалению, их деятельность не повлияла на ситуацию, но работа по привнесению сознательности в массы проводилась постепенно.

Первомай организовали 28 июня в Волковом лесу, где около сотни проверенных кружковцев смогли снова встретиться и произнести речи. Однако туда смогли попасть и агенты полиции, из-за чего в следующие дни произошли массовые аресты, и организация прекратила своё существование.

Мини-выводы

Рабочий союз, выросший из небольшого кружка интеллигентов, смог приумножить наследие групп Точисского и Благоева, разросшись до общегородской организации с численностью приблизительно в 300 человек. Бруснёвцы, ориентируясь на пропаганду среди передовых рабочих, организовали поэтапное обучение, конечной целью которого было создание новых пропагандистов.

Несмотря на отсутствие массового рабочего движения, организация пользовалась стихийными протестами на предприятиях и в вузах для привнесения организованности и классовой сознательности.

В том же году, после столкновений с гимназическим начальством и с отцом он оставил обучение, ушел из дому, порвав с семьей, и уехав в 1884 году в Петербург работать на завод. Тогда же Точисский начал знакомиться с марксистской литературой; читал «Манифест Коммунистической партии», издания группы «Освобождение труда», работы Г. В. Плеханова — «Наши разногласия», «Современные задачи русских рабочих» и др.

Точисский, через свою сестру Марию, занимавшуюся на Высших женских курсах, привлек к делу создания организации нескольких революционно настроенных слушательниц этих курсов. К лету 1885 г. у Павла Варфоломеевича уже созрел план кружка, целью которого должно было явиться поднятие умственного и культурного уровня рабочих, а к осени 1885 г. он подобрал небольшую группу — ядро будущего кружка, состоявшее из нескольких рабочих и учащейся молодежи.

С первых шагов своего возникновения группа отличалась от благоевцев, которые возникли как студенческий кружок, устанавливавший затем связи с рабочими. Точисский же начал создавать свою группу с привлечения передовых рабочих, а часть интеллигентов, составивших ее ядро, и сам ее организатор стали рабочими. Сначала этот кружок носил название «Общество содействия поднятию материального, интеллектуального и морального уровня рабочего класса в России».

К концу 1885 г. группа установила связь с передовыми рабочими ряда предприятий за Невской заставой — на заводах Берда, Штритера и других, на Васильевском острове — на фабрике Лаферм, на Выборгской стороне — в Артиллерийском арсенале. Стремясь расширить связи с рабочими, они стали посещать ремесленное училище.

Начало существованию организации положило первое организационное собрание, созванное осенью 1886 г. На этом собрании был утвержден устав и принято новое название организации — «Товарищество санкт-петербургских мастеровых». Это знаменательное в жизни кружка собрание подвело итог предшествующей большой организационной работе Точисского и его ближайших помощников по созданию группы.

Основные идеи

Прежде чем начать рассказывать о структуре и деятельности «Товарищества», сперва нужно рассказать об их идеях.

«Товарищество» стояло на социал-демократических позициях в оценке пролетариата как единственного до конца революционного класса; в крестьянстве оно отмечало характерную для него распыленность, инертность, темноту, но считало необходимым работать и в деревне, подчеркивало возможность совместной борьбы рабочего класса и городского мелкого люда. Буржуазию и царизм организация рассматривала как злейших врагов трудящихся.

Группа относилась отрицательно как к лассалевским "артелям" и "государственной помощи", видя в этом мелкобуржуазную сущность, так и к народовольческому террору, видя в этом лишь "рисовку", погоню за славой. Поэтому, говоря о задачах, которые стояли перед революционерами в отношении рабочего класса, Точисский указывал, что они должны идти в рабочий класс и помочь ему самому осознать свою силу, пробудить его сознание и подготовить его для предстоящей революции. Они считали, что на почве экономической борьбы надо воспитывать и подготавливать пролетариат к политической борьбе. Так решался членами «Товарищества» вопрос о соотношении между политической и экономической борьбой.

Основной целью организации, как указывалось в уставе, являлась борьба за поднятие умственного развития и материального положения рабочих. В уставе говорилось о средствах, какими они должны добиваться этих целей: а именно для первой цели — учреждение библиотеки, распространение литературы, создание самообразовательных и пропагандистских кружков; а для второй — через организацию ссудо-вспомогательной кассы, а также «устройство стачек» и «коллективных протестов».

Очень важно отметить отношение группы к интеллигенции. С одной стороны, Точисский указывал, что интеллигенция должна помочь пролетариату создать организацию, а с другой — он считал всех интеллигентов идеологами буржуазии. По существу, отождествлял революционную интеллигенцию с буржуазной. И пока нет своей, рабочей, придется "буржуазную" допустить к работе, но поручить ей можно только технические, обслуживающие функции: выбор книг для рабочих, создание библиотеки, передача книг рабочим, изыскание денежных средств для нужд организации. И действительно, за исключением двух-трех человек интеллигентская часть «Товарищества» выполняла в организации чисто техническую работу. Только весной 1885 г. она стала знакомиться с рабочим составом, но вместе с тем близких связей между интеллигентским составом и рабочими руководители организации не допускали.

Оргструктура

Организация состояла из центрального ядра и кружков, организованных на заводах и фабриках почти всех районов Петербурга. Центральное ядро в свою очередь делилось на две части: рабочую и интеллигентскую. Все члены организации делились на действительных членов и членов-соревнователей или, иначе, пассивных членов. Членов-соревнователей не посвящали в работу, хотя и знакомили с уставом кружка. Они не знали ни состава организации, ни места хранения библиотеки. Особенно тщательно скрывали от них формы связей с заводами. Члены-соревнователи помогали в изыскании средств для нужд кружка: собирали пожертвования деньгами и книгами, устраивали лотереи, вечера и т. д.

Между членами существовало распределение обязанностей. Не все действительные члены в одинаковой мере были активны, не все выполняли ответственную работу. Руководил организацией избираемый общим собранием староста, в обязанности которого входило: сбор членских взносов, хранение устава, составление отчетов, проведение собраний членов организации. Первым старостой был Точисский. Введены также выборные должности библиотекаря, заведующего «Ссудо-вспомогательной кассой» и заведующего «Кассой помощи политическим ссыльным и заключенным».

Несмотря на необходимость строгой конспирации в работе организации, собрания ее членов созывались регулярно, раз в месяц, как этого требовал устав «Товарищества». Однако в связи с начавшейся слежкой и последующими высылками из Петербурга членов организации, группе пришлось отказаться от ежемесячных общих собраний. Было принято решение созывать общие собрания раз в три месяца, а вопросы, требовавшие быстрого разрешения, рассматривать в рабочем порядке.

Вопросы, обсуждавшиеся на собраниях, касались всех сторон деятельности организации: прием новых членов, отчеты о денежных средствах организации и распределении сумм, деятельность библиотеки (приобретение новых книг, организация сбора книг), выдача ссуд и общее состояние касс. На собраниях ежемесячно обсуждались отчеты «должностных лиц», т. е. членов организации, ведавших определенным участком работы.

Вся ответственность за созыв собраний возлагалась на главу организации — старосту. Он должен был подготовить собрание, выработать повестку дня, оповестить всех членов организации и определить место сбора. Только благодаря той тщательности, с которой проводилась организационная подготовка собраний, ни одно из них, за исключением последнего, не было выслежено полицией и не было сорвано по «непредвиденным обстоятельствам». Собрания происходили в различных местах: в городе и за городом, на квартирах членов Товарищества и лиц, не принадлежащих к организации.

Организация разработала целую систему конспиративных правил, соблюдения которых требовала от всех членов. В целях конспирации все члены организации были наделены кличками. Каждый член мог сноситься только с двумя другими, причем порядок был такой, что через одного получались распоряжения для передачи другому, «бегать ко всем», ходить друг к другу строжайше запрещалось. Руководители требовали безоговорочного подчинения правилам конспирации.

Руководители тщательно оберегали рабочую часть кружка, временами прекращая даже встречи рабочих с интеллигентами. Особенно строго соблюдались правила конспирации, когда усиливалась полицейская слежка и начинались аресты. В это тревожное время все встречи, особенно передача книг производилась по установленному в организации плану, обычно на глухих улицах города.

Пропагандистская работа

Следует отметить, что Товарищество крайне осмотрительно налаживало связи даже с рабочими и сугубо осторожно вербовало новых членов. Для знакомства, встреч и бесед с рабочими члены «Товарищества» посещали трактиры, чайные, эти своеобразные «рабочие клубы». Это подтверждает Андрей Брейтфус:

«Встретив и разговорившись с тем или иным рабочим с новой фабрики или завода и заметив, что собеседник «клюет», он уже не выпускал его из вида, шел с ним в чайную или трактир, здесь вступал с ним в длинный разговор, нащупывая почву, выяснял, где и когда он бывает, и потом старался вторично встретиться с ним, а может быть еще и не один раз, чтобы проверить свое первое впечатление. Я уже сказал, что сам Точисский одевался, как рабочий; кроме того, он старался говорить языком рабочих и о революциях ни слова. Поэтому такие встречи его не вызывали подозрений в собеседнике; часто к ним приставала компания слушателей, которые также не подозревали в Точисском интеллигента, пошедшего в народ. Но сам Точисский был крайне осмотрителен и осторожен с рабочими, он привлекал их к своему делу только после тщательных повторных проверок.» [2]

Одна из форм проверки пригодности того или иного рабочего или интеллигента для дела Товарищества состояла в том, что человека, которого имели в виду привлечь в кружок, приглашали на загородные прогулки. Он и не подозревал, что его проверяют. А вместе с тем на таких прогулках легче проявлялись качества человека, его хорошие и дурные стороны. В беседах и спорах определялись взгляды, характер человека, его пригодность к революционной пропагандистской работе. Бывали случаи, когда после такой прогулки организаторы начинали сомневаться в искренности испытуемого и в организацию его не принимали.

Говоря о вербовке новых членов, следует указать еще на один очень существенный момент. Отрицательно относясь к народничеству, Точисский не рекомендовал другим и сам избегал вербовать в Товарищество рабочих, ранее находившихся под влиянием таковых. Он считал, что такие рабочие, испорченные «революционным авантюризмом», не только не принесут пользы организации, а скорее нанесут вред. Поэтому члены организации предпочитали вербовать «свежих» товарищей, не тронутых и не «испорченных». Все же среди членов «Товарищества» были рабочие, которые ранее находились под влиянием народников. Были и народнически настроенные «пассивные» члены. Однако таких кадров использовали лишь для установления связей, для знакомств с другими рабочими и не во всем им доверяли. Всеми промахами подобных лиц Точисский пользовался для того, чтобы подчеркнуть, что их ошибки есть результат народнической пропаганды.

Кружки, в которых обучались рабочие, были по большей части самообразовательные. Единой программы занятий организация не имела. Организация считала, что пропагандистскую деятельность нужно начинать с того, что рабочим понятно, и постепенно поднимать их общеобразовательный и политический уровень. В таких кружках литература передавалась закрепленным пропагандистом в установленное организацией время и место определенному рабочему, который потом передавал её остальным для изучения.

Кроме кружков самообразования, создавались специальные кружки по изучению политических работ – «Манифеста компартии» Маркса, «Сущность социализма» Шеффле, народнических работ, – где закрепленный пропагандист критически разъяснял положения материала. Проводились также занятия с отдельными, наиболее одаренными рабочими, способными в будущем стать руководителями и пропагандистами.

Библиотека

Центральным звеном всей работы была библиотека, из которой они брали литературу для рабочих. Главным принципом ее работы было удовлетворение запросов основного читателя — рабочего.

Женщины, а также интеллигенты занимались всей технической работой с литературой. Библиотека была хорошо организована: был заведен учет книг как приобретенных, так и полученных в дар, имелся каталог, куда вносилась вся вновь приобретенная литература; каждая книга снабжалась соответствующим инвентарным номером. Все книги, принадлежащие Товариществу, снабжались специальными аннотированными рукописными оглавлениями. Согласно уставу, половина суммы от членских взносов передавалась библиотекарю для приобретения книг. Но этих средств было мало и членам организации приходилось изыскивать дополнительные источники: сбор денег, книг, устройство лотерей, вечеров и т. д. Товарищество имело два переплетных станка, на которых переплетались книги для библиотеки, так как из соображений экономии, их приобретали большей частью без переплетов. Переплетным делом занимались все члены организации.

Также известно, что Точисский и другие члены «Товарищества» ходили за книгами к Л. Н. Толстому, М. Е. Салтыкову-Щедрину и многим другим писателям и получали у них их сочинения, подчас в нескольких экземплярах. Либеральная интеллигенция тоже временами помогала литературой.

Когда количество книг в библиотеке значительно выросло, нелегальные издания были выделены в самостоятельную библиотеку, имевшую своего руководителя. Нелегальная из конспиративных соображений была разделена на две части. Одна часть — дневной запас, установленный на основе спроса и предназначенный для выдачи читателям, другая — склад нелегальной литературы.

В конечном счёте в легальной библиотеке насчитывалось более 700 названий книг, а в нелегальной были передовые произведения тех лет, такие как К. Маркс и Ф. Энгельс «Манифест Коммунистической партии», Г. В. Плеханов «Наши разногласия», газета группы Благоева «Рабочий», «Речь рабочего Петра Алексеева», А. Шеффле «Сущность социализма», речь Бардиной, «Письма Миртова» (П. Лаврова), процесс Г. Лопатина, «Календарь народной воли», газеты «Народной воли» и другие ее издания, «Хитрая механика» Дикштейна, «Сказка о четырех братьях», «Царь-голод» (собственного гектографирования), «Слово на Великий Пяток», листки «Земля и воля», разные прокламации, биографии революционных деятелей и др.

Члены Товарищества мечтали о своей типографии для печатания брошюр. Принялись даже за изготовление станка и поиски шрифта. Через наборщиков «Товарищество» получило шрифт. Однако наладить типографию не удалось: помешали начавшиеся аресты и ссылки. Шрифт «Товарищества» перешел к последующей социал-демократической организации, к группе Бруснева.

Одним из мероприятий в деле организации рабочих, как уже указывалось, было создание при Товариществе двух касс: ссудо-вспомогательной и кассы помощи ссыльным и заключенным. По идее устава ссудо-вспомогательная касса должна была стать стачечным фондом. Но средства кассы были настолько малы, что из них не мог образоваться сколько-нибудь существенный фонд для стачечной борьбы. Ссуды выдавались главным образом библиотеке на приобретение новых книг. Часть этих ссуд покрывалась из пожертвований. Касса помощи ссыльным и заключенным по уставу должна была оказывать помощь рабочим, даже не членам организации, но подвергшимся преследованиям за революционную деятельность.

Прочая деятельность

«Товарищество» сделало первую попытку вести пропаганду среди женщин-работниц. Известно, что на фабрике «Лаферм» был организован пропагандистский кружок. Инициаторами его являлись работницы Андреева, Константинова, Волкова. О работе «Партии русских социал-демократов» среди работниц ничего не известно.

Организация проводила работу и среди солдат. Связь с солдатами Новороссийского полка, расположенного на территории Охтинского порохового завода, была установлена через газетчика Аникина. Он же доставлял солдатам книги из библиотеки «Товарищества». Принесенные книги и брошюры Аникин передавал солдатам вместе с легальными газетами.

Об агитационной работе кружка говорить не приходится. Можно отметить лишь отдельные элементы таковой. Например, члены «Товарищества» распространяли прокламации в связи с десятилетием со дня смерти Н. А. Некрасова в декабре 1887 года. Часть рабочих — членов организации — присутствовала на панихиде у могилы писателя.

Поставив дело в Питере, Точисский в июле 1887 г., с целью устроить аналогичное Питеру Товарищество в посаде Колпино, переехал туда, где работал на оружейном заводе. Он знакомится с рабочими, присматривается к товарищам по работе, заводит связи, начинает подбирать людей для задуманной им организации. Организаторский талант Точисского, петербургский опыт и личное обаяние помогли ему за короткое время найти подходящих людей и создать ядро будущего «Товарищества колпинских мастеровых». Однако, ввиду наметившейся осенью слежки за ним, он был вынужден уехать обратно в Питер.

В этот период оставшиеся члены организации начинают нарушать правила конспирации и учебного процесса:

«Из всего кружка только один Точисский был осторожен с нелегальщиной и от распространения ее среди рабочих воздерживался. Все остальные члены кружка, имевшие доступ к рабочим, охотно распространяли нелегальную литературу без всякого разбора и выбора. К числу таких принадлежал и Лазарев, который не полностью соглашался с тактикой Точисского, и особенно рьяно распространяли ее Нил и Мария Точисская. Под конец нелегальщину стали даже продавать, и рабочие охотно покупали ее. Это Точискому особенно не нравилось; он полагал, что продажа нелегальщины увеличивает шансы провала. Однако, овладеть своей «интеллигенцией» он уже не мог, его переставали слушаться.» [2]

В феврале 1888 г. некоторые уже попали на подозрение полиции, и начали ходить слухи о слежке за ними. Предчувствуя собиравшуюся грозу, необходимо было собраться, распределить на всякий случай функции и принять необходимые меры для сохранения начатого дела и ценных библиотек. По пути поймав шпиков, марксисты с трудом уходят со следа, спрыгнув с поезда. Павел Точисский вносит предложение исключить интеллигенцию из состава действительных членов и допускать их только в качестве членов-соревнователей, считая, что организация уже встала на ноги и можно обойтись без них. Предложение вызвало протест со стороны всех присутствовавших на собрании. На этом же собрании Людвиг Брейтфус был выбран старостой вместо Павла Точисского, предполагавшего ехать за границу.

В марте основные пропагандисты организации, в лице Точисского, Дмитрия Лазарева и Андрея Брейтфуса, были арестованы. Однако организация продолжила существовать до конца 1888 года.

В мае происходит последнее собрание, где оставшаяся организация, под влиянием роста забастовочного движения в Петербурге, решает сделать ссудо-вспомогательную кассу самостоятельным органом и предоставить возможность в ней участвовать любому рабочему, а не только членам организации. Людвиг Брейтфус отмечал, что благодаря этому решению "кассы развиваются". Эту идею в своих письмах критиковали Точисский и Лазарев, боясь раскрытия организации, однако понять, какая из тенденций взяла бы верх, узнать не удалось, интеллигентскую часть уже начали арестовывать.

Мини-выводы

«Товарищество санкт-петербургских мастеровых» было организацией, основной целью которой было умственное и материальное развитие передовых рабочих с целью дальнейшего внесения сознательности в пролетариат.

Для первой и главной задачи «Товарищество» организовало обширную библиотеку с большим количеством литературы, большинство денег и усилий было направлено именно на неё. Впоследствии она, вместе с переплетным станком и шрифтом, стала достоянием группы Бруснёва.

Занимаясь в основном просветительской деятельностью, группа старалась использовать удобные моменты для агитации: распространяли прокламации по поводу 10-летия смерти Н. А. Некрасова, а также на фоне роста забастовочного движения сделали ссудо-сберегательную кассу для вовлечения рабочих в свою сферу.

Ошибочные взгляды на интеллигенцию, с одной стороны, приводили к созданию прочного рабочего ядра, а с другой, мешали проявлению революционной интеллигенции на деле и сношениям с нерабочистскими марксистскими группами. Так, группа Точисского знала о благоевцах и контактировала с ними в вопросах покупки переплётного станка и ведения пропагандистских кружков, но не более.

Драконовские меры по конспирации не прошли даром, всего по делу "Товарищества" пошло 10 человек, и правительство, не выявив истинной сущности организации, дало достаточно легкие сроки. Рабочее ядро организации и все кружки оказались нетронутыми. Воспитанные Товариществом рабочие-пропагандисты Е. А. Климанов, В. А. Шелгунов и прочие смогли удержать знамя и продолжить работу в группе Бруснёва.

Нас заинтересовала не столько сама ситуация, сколько то, как отреагировало на неё левое движение.

Одной из тактик, которую предлагает ряд левых — это бойкот продукции Мираторга ( СКОБА, Стас Ай Как Просто, который позднее отказался от претензий к компании). Борьба такими методами не приносит никакой пользы, ничему не учит в политической борьбе, а лишь сводит всё к проявлению бурной палитры эмоций и к необдуманным поступкам. К тому же, большинство продукции в супермаркетах производится… агрохолдингами!

Отдельно нужно описать работу РКП(и). Мы искренне благодарны им за то, что они смогли выехать на место, обсудить все вопросы с жителями Козихи и донести информацию до левого движения. Подобная планомерная работа среди негодующих прослоек реально нужна. Но не до конца понятно, для чего нужен был пикет Сергея Крупенько? Как один из ярких примеров поверхностного анализа приводим пост Советского Реванша, в последнем абзаце которого явно имелось ввиду прямое вмешательство капиталистов, иначе к чему бы были слова про проценты прибыли.

Вся эта реакция демонстрирует такую ошибку, как вульгарный классовый детерминизм - когда любое явление объясняется исключительно через классовые интересы без исследования конкретных обстоятельств, статистики и объективных тенденций.

Безусловно, классовый подход - основа марксистского анализа. Но слепое его применение приводит к обратному эффекту: вместо вскрытия реальных противоречий мы получаем бегающих по интернету леваков, раскидывающих репосты с криками о солидарности. Это сильно снижает качество политической работы и ведёт к тактическим ошибкам.

Ленин писал:

«Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов».

Но эти слова часто используют как мантру: «везде ищи классовый интерес». Однако мы должны проводить исследование, а не навешивать ярлыки. Классовый интерес нельзя постулировать - его надо выявлять через анализ конкретики: структуры собственности, динамики рынка, роли государства, реальных механизмов принятия решений. Сегодня, ввиду относительной простоты поиска информационных ресурсов, доступ ко всем этим данным сильно упростился.

Энгельс в письмах об историческом материализме (а именно в письме К. Шмидту) доходчиво предостерегал от превращения метода в готовую формулу:

«Всю историю надо заново изучать, надо детально разобраться в условиях существования различных общественных образований, прежде чем из них можно будет вывести соответствующие им политические, правовые, эстетические, философские, религиозные и т. д. взгляды».

По Энгельсу, профессионалы (юристы, экономисты и т. д.) склонны объяснять всё через призму своей сферы, выдавая часть за целое. Сегодня мы видим аналогичную болезнь у части левых: объяснять любое событие исключительно через «злую волю капиталистов» или «сговор буржуев с государством», не утруждая себя изучением отраслевых особенностей, реальной статистики или политического контекста. В случае с сибирскими фермерами такой подход даёт иллюзию понимания. Но без ответов на конкретные вопросы - как устроен рынок говядины, какова динамика поголовья в регионе, какие ветеринарные нормы действуют, кто именно и на каком основании принимал решение о забое, - любое объяснение остаётся не более чем гаданием на кофейной гуще.

Проблема в том, что из таких «классовых» гипотез тут же могут делаться тактические выводы: кого поддерживать, с кем солидаризироваться, какие лозунги выдвигать. В итоге движение тратит силы на действия, обоснованные непроверенными предположениями, а в случае ошибки покажет себя перед людьми сборищем дураков.

Конечно, у нас нет доступа к закрытой информации, и любой, даже самый, казалось бы, выверенный вывод может оказаться ошибочным. Но разница между марксистским анализом и классовым детерминизмом - в отношении к фактам. Первый требует собирать данные, изучать тенденции, учитывать все значимые факторы и лишь затем делать выводы. Второй подменяет исследование декларацией.

Также стоит отметить и обратную проблему. Как некоторые побежали обвинять крупные корпорации, ровно с той же энергией, некоторые люди начали их оправдывать. Беда подобных заявлений все в том же – в отсутствии причинно-следственных связей, подкрепленных фактами и анализом.

Немного коснемся темы манипулирования в медиа. Если использовать классовый подход, то как минимум на ум должна прийти гипотеза, что обвинение Мираторга во всех смертных грехах выгодно отдельным слоям капиталистов и даже государству.

Помимо Мираторга на рынке представлены такие крупные животноводческие холдинги как:

1. Черкизово
2. Русагро
3. Агрокомплекс Ткачёва

и не только...

Таким образом, накачка истерии и информационные вбросы против Мираторга, так или иначе выгодны каждому из этих игроков.

Чиновникам в государстве выгодно как минимум частично переложить репутационный удар на крупные холдинги. Вопреки расхожему суждению, хоть государство и является орудием угнетения в руках класса капиталистов, не нужно воспринимать это вульгарно и подменять классовый интерес интересами отдельного капиталиста.

Именно поэтому мы считаем вредным хайповать на каком-то событии - как это делают леваки, не проведя элементарной аналитической работы, Пользы от такой солидарности очень мало: она не помогает понять причины происходящего, не предлагает стратегии, которая учитывала бы реальные противоречия, и в конечном счёте воспроизводит привычку мыслить фразами и схемами. При таком подходе можно вернутся к тому, от чего так сильно бежали – стать глупенькими жертвами обмана и самообмана. Не понимая, играть на руку той или иной стороне конфликта.

Вместо этого следует сделать так:

1. Собрать максимум доступной информации по конкретному случаю;

2. Проанализировать её в связке с отраслевыми и региональными тенденциями;

3. Сформулировать предварительные выводы, всегда помня об их вероятностном характере;

4. На основе анализа вырабатывать тактику - вписываться ли в ситуацию, и если да, то с какими именно аргументами;

5. Трансформировать сложный анализ в понятные для агитации материалы, не теряя при этом его содержания.

Неплохую аналитику дали в этой связи коллектив «Простых чисел»

Такой подход позволяет находить точку опоры и грамотно использовать рычаг. Этот подход сложнее, чем просто эмоциональный пост. Впрочем, многим из левых большего и не надо: если цель – быстрый хайп, то в полноценном разборе действительно нет необходимости.

Какова обстановка в отрасли?

По данным Росстата, поголовье крупного рогатого скота уменьшилось на 3,3% (январь 2026 г. к январю 2025 г). ( Ссылка, стр. 62)

Производство говядины упало на 6,3%, при этом свинина выросла на 6%, а птица снизилась на 4,4% ( Ссылка, стр. 64). Связано это с тем, что производство говядины становится менее рентабельным, при этом основные меры гос. поддержки направленны на крупных игроков. Это указано в заявлении замминистра сельского хозяйства. В этом же заявлении правда указано, что это будет меняться, но сомневаемся, что это сильно изменит баланс сил. Самый значительный фактор - это импортные закупки, перекрывающие 20% потребления.

При этом, согласно данным из аналитики Nielsen за второй квартал 2024г, в сравнении с 2023г, рост продаж говядины в крупных сетях имеет самую большую динамику.

Выходит такая ситуация. Импорт бьёт по местному производству, при этом крупные холдинги получают льготные условия от банков и государства. В таких условиях конкуренции мелкие хозяйства находятся между молотом и наковальней: с одной стороны дешёвый импорт, с другой стороны субсидируемые крупные производители. Эти факторы сокращают и без того стремительно падающую долю мелких хозяйств в производстве КРС.

Что касается доли крупных игроков в производстве говядины, то на текущий момент:

· ЛПХ (личные подсобные хозяйства) - 46%;

· КФХ (крестьянско-фермерские хозяйства) - 13%;

· остальные 41% производят крупные сельхозорганизации.

При этом доля ЛПХ за последние 9 лет сократилась с 60% до 46%.

Это мы говорили про Россию в целом.

Сибирь обеспечивает лишь 10% от всего производства говядины в России (лидер - Центральный округ с 40%).

В Сибири поголовье сокращается ещё быстрее: -8% год к году. При этом производство свинины растёт на +3,75%, а кур - на +5,2%.

Ключевая причина: более короткий цикл производства и быстрая окупаемость.

На основании этих данных мы делаем вывод, что отрасль производства говядины мелкими хозяйствами находится в системном кризисе. Фермеры просто не могут тягаться с крупными местными и импортными игроками. Крупные хозяйства, тоже страдающие от конкурентного импорта, имеют больший запас прочности, поддержку государства и более выгодные экспортные контракты, которые помогают им держаться на плаву. Животноводство - высокорисковый бизнес. Крупные игроки имеют резервы для инвестиций в биобезопасность в отличие от мелких хозяйств, которые не могут позволить себе большие расходы на безопасность скота, не оказываясь после этого разорёнными. Кроме того, исходя из данных по рынку, отрасль до сих пор не монополизирована местными игроками, не из страха перед фермерами, им тяжело тягаться с крупными игроками импорта.

Промежуточный вывод:

1. Отрасль находится в кризисе, но у крупных игроков есть возможность пережить его за счёт диверсификации - производства разных видов мяса - и накопленных резервов.

2. У крупных игроков есть ресурсы для развёртывания экстренного карантина, более тщательной ветслужбы и других мер безопасности - именно поэтому в их хозяйствах инфекцию чаще выявляют, а не скрывают.

Тем самым мы приходим к выводу, что монополизация отрасли ускоряется - это объективная тенденция рыночной экономики, форсированная халатностью муниципальных и государственных ветслужб.

Перейдём к версии о «заговоре буржуев». По официальным данным, изъятие коров затронуло чуть более 170 семей (речь о ЛПХ), при этом основной ущерб в «головах» понесли крупные региональные игроки, названия фирм которых не разглашаются, но известно, что 86% изъятого поголовья пришлось на организованный сектор. Эпидемия носит «выжигающий» характер. Это плохо вяжется с картиной «глобального передела рынка»: если бы крупный капитал сознательно уничтожал конкурентов, он бы не уничтожал одновременно собственные активы.

По итогу остаются нераскрытыми следующие вопросы:

1. Почему ветеринарные службы не предоставляют документы? Скорее всего, дело не только в «конкретных личностях», а в системной проблеме. Если официально признать диагноз, то придётся останавливать работу хозяйств, отвечать на вопрос, почему вовремя не делали вакцинацию, рисковать экспортными контрактами региона. В такой системе ветслужбам проще замалчивать диагноз, чем запускать механизм, который выявит их же недоработки. Чтобы этого избежать, проблему скрывают... до тех пор, пока ситуация не выйдет из-под контроля;

2. Почему компенсации такие низкие? Официальная версия - ограниченность бюджетов. Но это лишь половинчатое объяснение. Заниженная компенсация (171 рубль за килограмм при рыночной цене 400–500 рублей) означает, что государство фактически перекладывает издержки эпизоотии на самих производителей. И крупные, и мелкие хозяйства оказываются в ситуации, когда они не могут возместить даже себестоимость потерянного скота.

Выводы

1. Отрасль монополизируется закономерно, а вспышки болезней лишь ускоряют этот процесс. В данном случае эпидемия уничтожила значительную часть актива даже у крупных игроков, но они за счёт диверсификации и резервов с большей вероятностью восстановятся.

2. Власть не монолитна - есть объективные противоречия между ведомствами (ветеринария, Минсельхоз, силовые структуры), региональными и федеральными уровнями. Эти противоречия можно и нужно использовать в агитации.

3. Многие из мелких собственников будут разорены и пополнят ряды наёмных работников в агрохолдингах.

4. Крупные холдинги не боятся маленьких фермеров, для них большую опасность представляет импортный игрок.

Что из этого следует для нашей практики? После всего анализа, вероятно, предложили бы в агитации требовать:

• компенсация изъятого скота по рыночной стоимости;
• публичное предоставление ветеринарных документов по каждому случаю изъятия;
• пересмотр устаревших ветеринарных правил (отказ от повального забоя там, где возможно лечение);
• бесплатная вакцинация и страхование поголовья для малых хозяйств.

Но наша задача — не ограничиваться поддержкой наивных иллюзий. Вскрывая системные противоречия, мы должны показывать, что эти требования не могут быть полностью удовлетворены в рамках капиталистической системы, которая своим пренебрежением выдавливает мелкого производителя. Мы должны объяснять, что корень проблемы — в логике рынка и политике государства.

С классовой точки зрения мы ожидаем пополнения рядов пролетариата в агрохолдингах. Бывшие фермеры, не поддержанные властью, нередко оказываются более восприимчивы к марксистским тезисам - они на собственной шкуре ощутили, как система их выдавливает и уничтожает. Наша задача - быть рядом, помогать осмыслить этот опыт и включаться в коллективные формы борьбы. Также учитывая, что пополнение рядов пролетариата в агрохолдингах могут давить на заработную плату рабочих, провоцируя новые вспышки рабочей активности.

Каков итог? Не стоит сводить все к формуле «Есть два класса». Верные тактические действия исходят из тщательного анализа происходящего.

Содержание:

1. Организация рабочих кружков
2. Финансы
3. Работа с другими организациями
4. Типографская работа
5. Февральское оргсобрание
6. Расширение связей
7. Мини-выводы

К 80-м годам XIX в. в основных отраслях промышленности ручной труд оказался в значительной степени вытесненным машинным производством. Появляется ряд новых отраслей промышленности: машиностроительная, нефтяная, химическая и др. Быстро растет железнодорожная сеть, соединяющая отдаленные районы страны с крупными торгово-промышленными центрами. Возникает множество фабрик и заводов, оснащенных передовой для того времени техникой.

Особенно быстро росли крупные предприятия, насчитывавшие свыше тысячи рабочих. За 25 лет (с 1865 по 1890 г.) число рабочих на крупных предприятиях увеличилось более чем в два раза, с 706 тыс. до 1432 тыс. человек. За увеличением количества рабочих следовал постепенный рост стачечного движения.

С другой стороны, годы царствования Александра III вошли в историю как годы самой мрачной, бессмысленной и жестокой реакции. Стремясь искоренить в студенческой среде революционные настроения, царское правительство ввело в 1884 г. новый университетский устав, полностью уничтожавший её автономию. За студентами была установлена полицейская слежка. Обрушилась реакция и на печать. В течение 1883–1884 гг. прекратили существование либеральные газеты «Голос», «Страна», «Земство» и др. Возмущение в обществе вызвало закрытие журнала «Отечественные записки», редактором которого в то время был русский писатель-сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин.

Осенью 1880 г. болгарин по происхождению Димитр Н. Благоев приезжает в Петербург и становится вольнослушателем естественного отделения физико-математического факультета столичного университета, через год становясь полноправным студентом.

Знакомство с членами народовольческой и чернопередельческой организаций позволило молодому революционеру основательно вникнуть в каждое течение, которые он не принял. Дальнейший поиск приводит его в кружок самообразования с будущими членами группы петербургских социал-демократов, студентами университета В. Г. Харитоновым и В. Е. Благославовым. К 1883 году, изучив Капитал Маркса и сочинения Лассаля, они становятся приверженцами марксизма.

К весне 1883 г. у Благоева и его товарищей созревает мысль о необходимости основать группу, целью которой была бы пропаганда идей социализма среди рабочих и сплочение их в классовую организацию. Осенью того же года Благоев, Харитонов и Благославов направляют все свои усилия на пропаганду социал-демократических идей среди знакомых студентов и разъяснение им задач будущей организации. Результаты пропагандистской работы не замедлили сказаться. На учредительном собрании группы в декабре присутствовало уже около десяти человек. Все это были в основном молодые люди, впервые приобщавшиеся к активной революционной деятельности.

Д. Н. Благоев указывает, что «конец 1883 и начало 1884 г. группа употребила для организации собраний среди студенчества» [9]. Каждый из членов группы старался вовлечь в работу организации студентов того учебного заведения, где учился сам. И тут ему приходили на помощь землячества и кружки самообразования. Не ограничиваясь собраниями, благоевцы с целью привлечения новых членов в свою организацию начали выпускать «летучие листки» и воззвания, призывавшие студенчество присоединиться к социал-демократической деятельности среди рабочих. «Летучие листки» и воззвания печатались с помощью гектографа.

Уже на втором заседании группы Благоева был поднят вопрос о необходимости составления программы, которая отвечала бы новым задачам времени. Однако составленный Димитром проект встретил критику по вопросу о роли пролетариата в социалистической революции со стороны народнически настроенных элементов внутри организации. Обсуждение, растянувшееся на несколько собраний, смогло сдвинуться благодаря брошюре Г. В. Плеханова «Социализм и политическая борьба» и программы «Освобождения труда», попавших в руки группы. С помощью этих материалов группа разрешила ряд важнейших теоретических вопросов: с марксистских позиций утвердилась в необходимости борьбы за социализм, ведущей в ней роли пролетариата и важности политической борьбы.

При всех этих хороших веяниях программа не была лишена теоретических пробелов в виде лассальянских взглядов на государство и лавристского мнения по поводу «критически мыслящих личностей» (согласно этой теории историю творят не массы, а отдельные индивиды), также они считали возможным применение террора в некоторых случаях. Опять же, ввиду наличия у группы только Капитала и сочинений Лассаля.

Прежде чем начать более подробное повествование о деятельности «партии», следует упомянуть структуру: главным и системообразующим звеном организации был интеллигентский центр, в состав которого кооптировались грамотные товарищи. Он занимался абсолютно всей работой, переговорами, распределением пропагандистов в рабочие кружки, написанием статей и типографским делом.

Организация рабочих кружков

Приступая к организации рабочих кружков, благоевцы прежде всего воспользовались уже существовавшими связями с рабочими бывших членов народнической организации «Черный передел», которые в 1881–82 гг. смогли вовлечь в свою пропаганду около 150 рабочих.

Получая контакты рекомендованных рабочих, «партийцы» встречались с ними в общественных местах, где общались и договаривались о месте и времени дальнейшей встречи, куда придут остальные заводчане. В целях конспирации группа вела лекции в рабочих кружках под вымышленными именами и сама не знала имён рабочих.

Параллельно со сбором осколков других организаций петербургские социал-демократы вели большую работу по созданию новых кружков. Поскольку группа видела главную цель своей деятельности в пропаганде среди рабочих, на первом же заседании было принято решение о том, чтобы каждый член организации искал связь с рабочими на фабриках и в мастерских, устраиваясь туда работать, предварительно начав последовательные студенческие собрания для ознакомления с деятельностью социал-демократической группы с целью привлечения в нее новых членов. Таким образом, предполагалось подготовить сначала кадры пропагандистов, а уже затем начать систематическую работу среди петербургского пролетариата.

В феврале 1885 г. Д. Н. Благоеву было поручено установить связи с рабочими ряда текстильных предприятий, расположенных по Обводному каналу. На следующий день Д. Н. Благоев был арестован. В марте он был вынужден покинуть пределы страны, однако, несмотря на потерю важного кадра, группа продолжила работу.

За год работы с 1884 по 1885 благоевцы охватили пропагандистскими кружками довольно большую географию: за Невской и Московской заставами (где располагались Обуховский и Александровский заводы), на Васильевском Острове, Выборгской стороне и в Нарвской части Петербурга. По предположению исследовательницы Овсянниковой, пропагандистская деятельность благоевцев распространилась и на рабочих Балтийского судостроительного и механического завода, где их дело в 1888 г. продолжит группа М. И. Бруснёва. Кружков у «партии» было порядка 14, и если состав каждого колебался между 5–10 людьми, то общее число рабочих, среди которых благоевцы развернули свою деятельность, достигало приблизительно ста с лишним человек.

Финансы

В первый же год существования группы возник вопрос о финансовой стороне дела. Деньги были нужны на приобретение литературы для кружковых библиотек, на содержание квартир, в которых происходили занятия с рабочими, на помощь лицам, пострадавшим за революционное дело и т. д. Решено было организовать кружковые кассы, которыми в течение каждого полугода занимался избираемый и контролируемый кружковцами кассир. Благоевцы считали, что когда связь между отдельными кружками станет более тесной — то кассы можно будет объединить в общую, "партийную". Устав предусматривал пополнение средств кассы за счет ежемесячных членских и единовременных вступительных взносов, а также различных пожертвований, лотерей и т. п. В этих целях группа Благоева неоднократно выпускала воззвания о пожертвовании средств для дела революции. Таковы, например, воззвания «Бюро 10-копеечного сбора», обнаруженные полицией во время обысков у членов группы и лиц, сочувствовавших им. Ежемесячный бюджет группы Благоева благодаря деятельности кружковых касс достигал значительных размеров.

Работа с другими организациями

Успех пропагандистской деятельности группы среди рабочих навел ее членов на мысль о попытке объединения всех рабочих кружков Петербурга в центральную городскую организацию. Собрание, на котором обсуждался этот вопрос, состоялось в самом начале 1885 г. Один из его участников, член «Молодой партии «Народной воли»» М. С. Ольминский вспоминает по этому поводу следующее: «Из этого собрания помню..., что поднимался вопрос об объединении всех рабочих через рабочих же представителей кружков, то есть об образовании центрального, практического рабочего кружка. Вопрос, помнится, был решен отрицательно по характерной для того времени причине: рабочие сами отказались из конспиративных соображений от непосредственного общения между кружками разных заводов» [9].

«Откуда там был народник?» —спросите вы. И здесь надо отследить взаимоотношения петербургских социал-демократов с «Молодой партией «Народной Воли»». Когда организации узнали о существовании друг друга, то у последних возник вопрос о слиянии интеллигентских кружков. Благоевцы от переговоров не отказывались, но от слияния уклонялись. Однако острый голод в марксистской литературе и недостаток грамотных кадров вынуждали с ними сотрудничать в пропаганде среди рабочих, даже тут проявляя осторожность: они не передавали на обучение «действительных пролетариев», кем были, например, металлисты, а отдавали менее развитых рабочих. Кроме того, поручив один из своих кружков народовольцу, они не выпускали его из виду, постоянно поддерживая связь непосредственно с его руководителем.

В течение всего существования благоевской группы с момента попадания в их руки работ «Освобождения труда» завязались тёплые отношения с плехановцами. По переписке они активно обменивались мнениями, сверяли программы, петербургские марксисты получали литературу для борьбы с народовольцами и просвещения рабочего класса. После отправки в Женеву первой программы питерских соц-демов Плеханов настоял на том, чтобы воздержаться от публикования впредь до окончания дискуссии. В результате переговоров обе стороны убедились в том, что необходимо составить новый проект программы, в котором были бы учтены замечания, высказанные в ходе дискуссии, и который явился бы программным документом обеих групп. Работа над новым проектом была поручена Г. В. Плеханову.

В 1885 году Плеханов написал новый проект программы, которую летом получили петербуржцы. Второй проект программы русских социал-демократов, разработанный Г. В. Плехановым в 1885 г., представляет собой значительный шаг вперед по сравнению с программой группы «Освобождение труда» 1884 г. Даже в конце 90-х годов, когда перед марксистами снова встала задача разработки программы, Ленин оценивал её высоко и считал, что она «удовлетворительно... разрешает свою задачу и стоит вполне на уровне современной социал-демократической теории» [9].

Типографская работа

Недостаток в пропагандистской литературе заставил членов группы Благоева с самого начала приступить к переизданию брошюр и статей из старых радикальных журналов, на которые был спрос. Для этих целей использовали гектограф, на котором было отпечатано значительное количество экземпляров нелегальных брошюр. Несколько позже, к осени 1884 г., была оборудована типография, в которой удалось отпечатать брошюру «Хитрая механика». Однако в октябре 1884 г. она была обнаружена и арестована.

К концу 1884 г. у членов группы Благоева созревает мысль об издании собственного печатного органа, социал-демократической газеты «Рабочий», для распространения среди рабочих идей научного социализма.

Печатание решено было оборудовать на квартире В. Г. Харитонова, которому товарищи поручили заведовать издательским делом группы. В целях конспирации дом выбрали небольшой и находящийся в малонаселенном районе, на окраине города. Одновременно с постановкой типографии и изучением техники печатания подготовлялся материал для газеты, редакторов не было, поскольку перед публикацией авторские статьи прочитывались и обсуждались в кружках.

В январе 1885 года, явно стараясь поспеть за затухающей Морозовской стачкой, в свет вышел первый номер газеты с первой статьёй под заглавием «Чего недостаёт рабочему народу». Его появление было встречено петербургскими рабочими с большим энтузиазмом. вспоминал впоследствии Д. Н. Благоев: «рабочие говорили о ней с гордостью, со всех сторон предлагали свою лепту, искали её для распространения» [9]. Однако, ещё не получив проект программы Плеханова, «партия» продолжала носить некоторые предрассудки, недалеко от заявлений про руководящую роль пролетариата и необходимость социализма сосуществовали тезисы «люди не знают, что государство может и должно служить интересам всех их без исключения… то такое незнание всегда ведет к угнетению» [9].

После выпуска в январе 1885 г. первого номера газеты «Рабочий» петербургские социал-демократы немедленно приступили к подготовке материала для следующего номера. Однако работа над ним затянулась ввиду ареста Благоева. Поэтому они запросили у товарищей из Освобождения труда статьи для публикации. Плехановцы положительно ответили на просьбу товарищей и летом передали петербуржцам новую программу, а также статью Плеханова «Современные задачи русских рабочих» и П.Б. Аксельрода «Выборы в германский рейхстаг и социально-демократическая партия». Из лиц, занимавшихся в группе теоретическими вопросами, после ареста Д. Н. Благоева оставался лишь П. А. Латышев, сохранявший народнические предрассудки о "критически мыслящих личностях". Поэтому, ввиду запоздалой посылки статей Плеханова, вынуждены были открыть новый помер газеты его статьей.

После выхода второго номера газеты «Рабочий» деятельность группы стала менее активной, ввиду летних каникул у студентов, отъезды которых использовали для распространения газеты в их местах проживания. Благодаря такому распространению, кроме Петербурга, газета имела хождение в Москве, Киеве, Одессе, Саратове, Самаре, Туле, Кременчуге и Таганроге.

Февральское оргсобрание

В январе и феврале происходил осмотр квартиры, а в марте 1886 года произошел провал типографии на квартире В. Г. Харитонова, где также хранилась библиотека нелегальных изданий и 60 экземпляров газеты «Рабочий».

Перед собравшимися в феврале 1886 года встал вопрос о привлечении в группу свежих сил и об избрании нового руководства организации. Студенту Н. П. Андрееву стала принадлежать в это время руководящая роль в организации. Наряду с прежними руководителями рабочих кружков (7) в пропагандистскую работу включались новые члены группы (5).

По всей вероятности, на том же февральском собрании группы был окончательно принят новый проект программы русских социал-демократов. Отказ от старого проекта, содержавшего ряд теоретических ошибок, и утверждение нового, плехановского, представляется одним из наиболее важных событий в жизни марксистского кружка. Под влиянием марксистской литературы, которую женевцы при всяком удобном случае старались переправить своим петербургским товарищам, а также благодаря разъяснительной работе Г. В. Плеханова благоевцы почти целиком изживают свои народнические и лассальянские взгляды и становятся последовательными социал-демократами.

На том же собрании обсуждался проект создания рабочего общества «наподобие немецких»: «В январе 1886 года, — говорится в дознании, — Барыбин обращался в Министерство внутренних дел с ходатайством о дозволении ему учредить общество «Взаимность», имеющее целью доставлять своим членам предметы первой необходимости по дешевой цене. В этом ходатайстве Барыбину было отказано ввиду имевшихся о нем «неблагонадежных сведений», а затем негласным путем было обнаружено, что действительная цель предполагавшегося общества была противоправительственная и что самое общество между своими членами носило название «общества страхования от административного и фабричного произвола»» [9]. Хотя указанный проект и не был претворен в жизнь, все же мысль о создании специального общества, которое в условиях неограниченного произвола царской и фабричной администрации защищало бы и отстаивало интересы рабочих, представляется, безусловно, положительной.

Перед обновленным составом организации встал вопрос о дальнейшем развертывании пропаганды научного социализма среди рабочих. Однако острый недостаток в марксистской литературе, наблюдавшийся с первых же дней существования группы, стал особенно ощутителен в начале 1886 г., когда на квартире В. Г. Харитонова была обнаружена и изъята библиотека нелегальных изданий.

В течение 1885—1886 гг. был составлен ряд программ для занятий с рабочими, где обучали от начал природоведения до истории культуры, до политической экономии и основ марксизма.

Параллельно с пропагандой в рабочих кружках шла работа и среди революционно настроенного студенчества. Первоначально она сосредоточивалась главным образом в стенах столичного университета, Технологического и Лесного институтов. Позже она распространилась и на другие учебные заведения Петербурга. Работа со студентами шла настолько успешно, что в одном из писем члены группы могли уже сообщить о том, что «в Петербурге... гегемония имеет шансы перейти к социал-демократам...» [9]. Распропагандированные петербургскими социал-демократами учащиеся активно включались в работу группы, помогая ей распространять знания в рабочей среде. Свидетельством тому могут служить многочисленные аресты студентов в 1887 году, у которых находили работы Маркса, Энгельса, Плеханова, а также газету «Рабочий».

Расширение связей

Несмотря на реакционную политику Александра III, как в Петербурге, так и других городах рос интерес к марксизму, появлялось всё больше кружков самообразования.

В мае 1886 г. через общего знакомого марксисты узнают о военно-революционном кружке и начинают вести переговоры. Они надеялись на присоединение к своей, вновь поредевшей после мартовских арестов организации нового отряда пропагандистов. Однако Н. Н. Шелгунов, их лидер, отстаивал независимость военных кружков от других партий. Поэтому все сношения свелись к передаче книг.

Впоследствии военно-революционный кружок раскрыли и во время обыска нашли следующую литературу: «Манифест Компартии», «Речь о свободе торговли», «Наемный труд и капитал» Маркса, «Развитие социализма от утопии к науке» Энгельса, «Наши разногласия» и «Социализм и политическая борьба» Плеханова, а также «Рабочее движение и социальная демократия» Аксельрода. В сравнении с 1885 годом, когда у благоевцев был лишь том Капитала и сочинения Лассаля, 1886 год характеризуется большим разнообразием марксистской литературы, и причина этому — плодотворное взаимодействие с группой «Освобождение труда».

Разгром нелегальной типографии в марте 86-го на квартире В. Г. Харитонова расстроил планы петербургских социал-демократов. Выпуск очередного номера газеты откладывался на неопределенное время. Несмотря на большие трудности, члены благоевской группы вскоре приступили к оборудованию новой, третьей по счету типографии. Но и на этот раз им не удалось осуществить свое намерение — в августе 1886 г. на квартире Д. И. Гофмана полиция вновь обнаружила шрифт и прочее типографское оборудование.

В течение 1886 г. группа Благоева трижды подвергалась разгрому. Вслед за первым крупным провалом организации в январе 1886 г. последовала новая волна арестов. В течение марта — апреля 1886 г. были арестованы члены группы Н. А. Бородин, С. К. Орлов и П. П. Сузюмова, а также О. М. Говорухин и А. И. Желтухина, сочувствовавшие ее деятельности. В ночь со 2 на 3 октября 1886 г. полиция арестовала Н. П. и П. П. Андреевых, П. П. Аршаулова и А. А. Герасимова.

В конце 1886 года произошла встреча оставшихся еще на свободе членов группы с членами так называемого "экономического" кружка, объединившего вокруг себя студентов Петербургского университета, Технологического и Горного институтов и Военно-медицинской академии. Один из членов кружка, В. Бартенев, вспоминал:

«Социал-демократы производили впечатление людей очень солидных; почти все были значительно старше нас и очень основательно подготовлены в смысле научного багажа; один или два из них обладали также несомненными диалектическими способностями и оказались довольно сильными полемистами. Беседа свелась главным образом к изложению и обоснованию ими своей программы; после немногих вопросов и возражений с нашей стороны, последовала критика программы «Народной воли», народничества вообще и т. д. Засиделись мы за этой беседой очень долго, причем гораздо больше слушали, чем говорили. Меня эта дискуссия не переубедила, но я во всяком случае увидел, насколько прочно обосновано учение социал-демократов...» [9]

В экономический кружок входил и старший брат Ленина, А. И. Ульянов, организовавший в декабре террористическую фракцию. Их неудачное покушение на Александра III 1 марта 1887 вызвало новую волну репрессий. Полиция обрушилась не только на участников покушения, но и лиц, связанных с ними в какой-либо мере, в том числе остатков группы Благоева.

Так, в начале 1887 года, после трёх с лишним лет работы, прекратила своё существование "Партия русских социал-демократов".

Мини-выводы

Группа Благоева явилась предвестником нового этапа в развитии русского революционного движения. «Партия» смогла организовать первую марксистскую газету, создала систему финансирования через кружковые кассы, сборы брошюр, лотереи, создала большое количество пропагандистских кружков во многих предприятиях Петербурга, преодолела лавристские и лассальянские предрассудки, крепко встав на почву марксизма с помощью группы «Освобождение Труда», распространила свою пропаганду на сравнительно большие круги рабочих, студенчества и военных. Несмотря на отсутствие подтверждений работы с бастующими, выпуск первого номера газеты в месяц крупнейшей стачки текстильщиков тех лет говорит о явном их намерении работать в этой сфере.

Содержание

1. Чайковцы
2. Кружок В. С. Ивановского
3. Начало рабочего кружка
4. Создание Северного союза русских рабочих
5. Степан Халтурин - предводитель Северного союза
6. Стачки 1878-1879 гг. и Союз
7. Программа Северного Союза
8. Закат организации
9. Мини-выводы

Чайковцы

К 1870-м годам в Российской империи начал складываться капиталистический уклад экономики, формирроваться класс капиталистов, появлялись первые крупные фабрики и заводы, массы обезземеленных крестьян после реформы 1861 года начинали постепенно пополнять ряды городского пролетариата.

На фоне этих событий народники-чайковцы первыми обратили внимание на городских рабочих еще в начале 70-х годов. Их кружок, сформировавшийся в 1869 году, занимался вначале распространением легальных книг радикально-демократического направления и организацией среди молодежи кружков саморазвития, с целью подготовки кадров пропагандистов для работы в народе. В 1872–1873 гг. чайковцы, наряду с этим, сделали попытку пропаганды и среди рабочих, чтобы сделать их посредниками между народнической интеллигенцией и крестьянами.

Первые более или менее организованные связи с рабочими были установлены в конце лета 1872 года, когда чайковцы начали организовывать культурные клубы в снятых домах и чуть ли не ежевечерне вели занятия с группами по 3-5 человек на такие темы, как арифметика, география, история, грамота. В основном они набирали учеников через артели, где жили заводские рабочие, тем самым не проделывая даже малейшей организационной работы среди пролетариата, идя по пути наименьшего сопротивления. Такой подход приводил к незначительному и кратковременному влиянию в пролетарской среде.

В 1873 году среди чайковцев возобладало бакунистское направление мысли, которое утверждало, что "народ" готов к революции, а следовательно нет необходимости ни в длительной пропаганде, ни в организации масс. Следствием подобных воззрений явилось сужение пропаганды среди рабочих.

В конечном счёте, ведя чуть ли не открыто свою деятельность, кружок чайковцев был разгромлен в марте 1874 года. Среди пропагандируемых рабочих "в народ" пошли считанные единицы, остальные же от этой деятельности отказались. Главная цель, которую поставили себе чайковцы, занявшись пропагандой среди рабочих, не была достигнута. Однако идея пропаганды среди рабочих в интеллигентских кругах всё ширилась.

Кружок В. С. Ивановского

Одновременно с кружком чайковцев среди фабричных рабочих Петербурга вёл пропаганду кружок В.С. Ивановского, состоявший в большинстве из студентов Медико-хирургической академии. Кружок был организован, по-видимому, в 1872 году и придерживался лавристских взглядов, которые, в противовес бакунистским, утверждали, что необходима "длительная подготовка" революции и особое внимание уделяли пропаганде, которую вели преимущественно в артелях, как и чайковцы. С осени 1873 года кружок приступил к пропаганде среди рабочих фабрики Торнтона.

После нескольких собраний с рабочими была организована школа, где преподавали политическую экономию, историю французской революции и России, общеобразовательные предметы. Весной 1874 года, с окончанием обучения Ивановского и его отъездом домой, кружок, по-видимому, распался.

Начало рабочего кружка

Параллельно с народнической пропагандой нарождавшийся рабочий класс самостоятельно искал путь, отвечавший его интересам. Зачастую это были заводчане, то есть, рабочие предприятий химической и металлургической промышленности, которые, в отличие от рабочих фабрик и мануфактур, где требовалась меньшая квалификация, больше зарабатывали, были более развиты, окончательно порвали связь с крестьянским прошлым. Вот, например, как характеризовал их студент А.В. Низовкин, игравший значительную роль в их пропаганде 1872–1874 гг.:

«Рабочие были более или менее начитанные и имели некоторое образование, до которого не только крестьянству, но и городскому рабочему далеко... Заводские рабочие носят на себе, так сказать, печать городской цивилизации: они одеваются очень хорошо, живут не массами, не артелями, а в одиночку, особенно рабочие механических заводов... Чайковцы и имели дело преимущественно с фабричными, а заводских в общей массе презирали и считали их неспособными к агитации в пользу массы.» [5]

Ещё до начала 1872-го группа из 8 заводских рабочих во главе с Виктором Павловичем Обнорским и С. В. Митрофановым установила связь со студентом-демократом А. А. Лисовским, а позже познакомилась с вышеуказанным А.В. Низовкиным. Им удалось организовать сапожную мастерскую, чтобы проще устанавливать связи рабочих с интеллигенцией. С помощью интеллигентов рабочие обучались физике, химии, физиологии.

К концу 1872-го года рабочие смогли сформировать крепкий коллектив единомышленников. Была создана библиотека, организатором которой стал Низовкин, для её пополнения решили вносить по 2% от заработка.

В 1873 году количество заводских рабочих, охваченных пропагандой, доходило уже до 50 человек. Начали появляться районные центры, куда переносилась вся революционная работа: на Выборгской стороне во главе с Низовкиным, на Васильевском острове с Обнорским, несколько позднее появляется квартира рабочих инструментального отдела Патронного завода с А.Н. Петерсоном, Д. Н. Смирновым и С. К. Волковым. Именно третья группа была наиболее передовой, так как там были самые квалифицированные рабочие, занимавшиеся изготовлением точных инструментов для оружейных заводов.

31 декабря принимается решение о создании кассы "самопомощи" — для поддержки арестованных по политическим делам и выдачи ссуд безработным товарищам.

Росла сознательность рабочих, по показаниям Низовкина, если вначале собрания устраивали студенты, то в 1874 «сами рабочие стали выражать желание сходок» [5] а также вели прения по рабочему вопросу и пели революционные песни.

Некоторые пролетарии имели влияние и в провинциальной среде. Так, С. К. Волков переписывался с саратовским рабочим Белоусовым и благодаря этой переписке в Саратове также была создана касса взаимопомощи.

С зимы 1872-1873 гг. рабочие приглашали читать лекции чайковцев, так как, например, Низовкин вел занятия плохо. Но когда среди интеллигенции возобладало бакунистское направление и началась пропаганда хождения в деревню, то рабочие начали возмущаться и 3 марта 74 года решили с ними порвать. Безусловно, они не критиковали народников с позиций марксизма, а лишь интуитивно понимали, что эти идеи не соответствуют их интересам.

В течение 1874 года по всей России прокатилась волна арестов. Больше тысячи человек было привлечено к дознанию по делу о "революционной пропаганде в империи", которое закончилось процессом "193-х", коснулось это и рабочего кружка, на который полиция вышла через Низовкина и чайковцев. Таким образом канул в лету первый кружок.

Серьезную работу в пропаганде среди пролетариев в 1874–75 гг. вели лавристы, которые читали для передовых рабочих лекции по политэкономии и знакомили их с западноевропейским рабочим движением через свою газету "Вперед!". Немало сделала и группа Дьякова, которая в артелях читала книги, делала доклады по истории России, восстаниям Разина и Пугачева, европейскому опыту борьбы, истории 1-го Интернационала.

После арестов около половины членов старого кружка, охватывавшего до 50 человек, оставшаяся часть возобновила революционную работу. Начали появляться новые центры пропаганды, организовавшиеся вокруг ранее распропагандированных трудящихся, у которых сохранялись библиотеки рабочих кружков или интеллигентов-народников, самостоятельно подбиравших интеллигентов для занятий.

Еще до разгрома передовые рабочие стремились за границу. Первопроходцем среди петербуржцев был В. П. Обнорский, который сначала поехал работать в Москву, после в Одессу, где он занимался пропагандой среди рабочих, а после устроился смазчиком на пароход, чтобы познакомиться с западноевропейским движением и деятелями социалистической мысли. Со схожими целями ездили за границу активные члены группы заводчан Иванайнен и Виноградов, которых по возвращении в Россию арестовали.

Создание Северного союза русских рабочих

Кружок начал восстанавливаться благодаря рабочему Д. Н. Смирнову, который начал собирать вокруг себя ранее пропагандированных рабочих и снял квартиру для занятий.

Весной 1876 года прошел ряд организационных собраний кружка, где договорились о сборе денег на библиотеку и оплату квартиры. Летом или осенью того года был разработан проект устава и ссудо-сберегательной кассы.

Между февралем и октябрем 1876 года состоялась сходка около сотни рабочих, которые затем организуют Северный союз русских рабочих. Структуру организации очень четко описывает Плеханов:

«На обязанности центральной, отборной рабочей группы лежало руководство местными рабочими кружками, возникавшими в той или другой части Петербурга. Интеллигенция не вмешивалась в дела этих местных кружков, ограничиваясь доставлением им книг, помощью при заведении тайных квартир для собраний и т. п. Каждый местный кружок собственными силами должен был привлекать себе новых членов, которым сообщали, что существуют и другие подобные кружки в Петербурге, но где и какие именно — это было известно только членам центрального рабочего ядра, каждое воскресенье сходившимся на общее собрание.» [5]

Уже к концу 1876 года пропаганда Союза приобретает широкие размеры: у организации есть связи в Галерной гавани, на Васильевском острове, на Петербургской и на Выборгской сторонах, на Обводном канале, за Невской и Нарвской заставами. Рабочие распространяют нелегальную литературу на своих заводах, переходят с целью пропаганды на новые предприятия.

В марте того же года на похоронах студента П. Чернышева, просидевшего около двух лет в тюрьме и умершего от чахотки, народниками и студентами была устроена демонстрация, которая произвела сильное впечатление на Союз. Они тоже захотели устроить свою, «и притом такую, которая своим резко-революционным характером затмила бы демонстрацию «интеллигентов»» [5]. Шла серьезная подготовка среди рабочих всех предприятий Петербурга. На предварительном собрании, 4 декабря, была одобрена мысль о красном знамени и условились, что если будет хоть несколько сот людей, то демонстрации быть.

6 декабря 1876 года перед Казанским собором собралось 300–400 человек, между колоннами был поднят молодой рабочий с красным знаменем и надписью "Земля и воля". С краткой речью обратился к демонстрантам Плеханов. Заметившие акцию полицейские бросились останавливать беспорядок, но несколько раз были отбиты. Главным организаторам и участникам демонстрации удалось избежать ареста. Арестован был 31 человек, только трое из них принимали активное участие. Это было первой в России акцией, где рабочие вышли с требованием политических прав, которые народники не признавали. Об этом происшествии писали все газеты, правительственные и оппозиционные, пролетарии впервые заявили о себе как о субъекте политики. После демонстрации часть пропагандистов, избегая арестов, уехала в Москву для создания новых кружков.

В апреле-мае 1877 года проходят крупные аресты в организации, арестовывают 82 человека. В ответ на серьезные потери среди основного состава народническая группа Марка Натансона хотела укрепить своё положение и повести людей на крестьянский бунт, но некоторые рабочие ответили еще жестче, чем в 1874 году, посчитав народников вредителями.

К весне 1877 года относится первая попытка петербургской рабочей организации установить связь с другими городами. Марк Натансон, желавший избавиться от одного из наиболее ярых оппозиционеров, Игнатия Бачина, устроил под благовидным предлогом его высылку в Ростов-на-Дону, где тот на местном кружке оспаривал руководящую роль народников-интеллигентов среди рабочих.

Агентура III отделения в этот период действовала уже на многих фабриках и заводах Петербурга. В рабочие кружки проникали шпионы, доносившие обо всех беседах. В ответ на это некоторые кружковцы в начале лета отдельно организовали «Рабочий комитет», занимавшийся поиском и ликвидацией доносчиков. К осени члены этого комитета были арестованы.

7 декабря 1877 года в мастерской по обточке пороха в Патронном заводе из-за отсутствия норм безопасности произошёл взрыв, от которого погибли девять рабочих и трое пострадали. Кружок Союза на заводе, сформированный еще в 73 году, издавал свой сатирический журнал, где регулярно указывал на проблему безопасности рабочих. Сразу после взрыва рабочие понесли раненых в больницу, там же Степан Халтурин, один из главных организаторов объединения, произнес горячую речь, содержание которой неизвестно.

Сразу после инцидента выпустили рукописную листовку, напечатанную в землевольческой типографии, призывавшую рабочих сплотиться и добиться от начальства лучших условий безопасности и больших выплат пострадавшим, политический вопрос не поднимался.

9 декабря происходят похороны, где случилась потасовка рабочих с полицейскими, не давших рабочим усомниться в непогрешимости капиталистов. Не ранее 17 декабря снова выпускается листовка с напоминанием требований рабочих, а также упоминается "высшее начальство", которому тоже нет дела до жизни рабочих, оно не поможет им, но, опять же, больше никакой конкретики.

Степан Халтурин — предводитель Северного союза

Особое внимание привлекает к себе личность Степана Халтурина. Родился в деревне Холевинской Вятской губернии, обучился в уездном училище, а затем в Вятском земском училище. В 1874 году он познакомился с членами одного народнического кружка. Оставив учебу, он намеревался поехать в Америку, однако попутчики его обманули, забрав его заграничный паспорт и наследство в 1,5 тысячи рублей.

В 1876 году приезжает в Петербург, где устраивается столяром на Александровский механический завод. Тогда же вступает в рабочий кружок и участвует в организации «Северного союза русских рабочих».

Степан Николаевич для своего времени был довольно начитанным человеком, но что пленяло остальных в его фигуре, так это его искренняя преданность делу. Он много изучал литературы для будущей программы Союза, участвовал в редких протестных вспышках.

Он умел формулировать настроение передовых рабочих:

«Его речью и исчерпывались обыкновенно прения. И не потому, чтобы его выдающаяся личность давила окружающих. Между петербургскими рабочими были люди, не менее его знавшие и способные, были люди, больше его видавшие на своем веку, пожившие за границей. Тайна огромного влияния, своего рода диктатуры Степана заключалась в неутомимом внимании его ко всякому делу. Ещё задолго до сходки он переговорит со всеми, ознакомится с общим настроением, обдумает вопрос со всех сторон, и потому, естественно, оказывается наиболее подготовленным. Он выражал общее настроение.» [5]

Халтурин активно занимался сбором информации на заводах. Он даже стал распространять по фабрикам особые листки с рядом вопросов:

«Степан неутомимо носился из одного предместья в другое, везде заводил знакомства, везде собирал сведения о числе рабочих, о заработной плате, о продолжительности рабочего дня, о штрафах и т. д. Его присутствие везде действовало возбуждающим образом, а сам он приобрёл новые драгоценные сведения о положении рабочего класса в Петербурге.» [5]

Он собирал сведения с определенной целью — одновременная стачка всех петербургских рабочих. К сожалению, для 70-х это было лишь мечтой, но установление контактов с предприятиями и информирование на местах сыграли большую роль в участии в стачечном движении конца 70-х годов.

Народническое окружение, парализовавшее в 1879 году с началом террористических актов деятельность Северного союза, совратило и Халтурина. Несмотря на отрицательное отношение к народничеству, в тех условиях он посчитал, что дальнейшее развитие Союза невозможно, лишь «смерть Александра II принесет с собой политическую свободу, а при политической свободе рабочее движение пойдёт у нас не по-прежнему» [5], он перешел на путь индивидуального террора.

Незадолго до неудачного теракта в Зимнем дворце 1880 г., в результате которого погибли солдаты, но царь не пострадал, Степан сильно колебался и не был уверен в правильности шага. После покушения он был принят в члены исполнительного комитета «Народной воли», но, где только мог, продолжал организационную работу среди рабочих, к примеру, в Москве и Одессе он сделал кружки. По словам одного народника, знавшего Халтурина в эти годы, он чувствовал себя нехорошо.

Во время удачного покушения на генерала Стрельникова Степан был арестован и через несколько дней казнён. Так погиб один из виднейших революционеров того времени.

Стачки 1878–1879 годов и Союз

В 70-е годы только зарождалось рабочее движение в России. За десятилетие насчитывается 225 случаев волнений и стачек. В конце 70-х годов начинается значительный подъем стачечного движения. Из-за снижения реальной заработной платы, вызванной русско-турецкой войной, в движение приходят текстильщики. Стачки 78–79 годов были несравнимы с прошлыми волнениями и только в середине 90-х волна стачечного движения в Петербурге поднялась выше, чем в эти годы.

И если для тех лет наиболее характерны были погромы контор и бессистемные стачки, то в период стачечного подъема Союзу удалось сделать движение более организованным и сознательным. Характерным примером тому является рост сознательности рабочих на Новой Бумагопрядильне.

Рабочий П. А. Моисеенко, член Северного Союза и один из организаторов забастовки, вспоминал:

«На ... фабрике зрело недовольство рабочих вычетами за челноки и низкой заработной платой. Мы решили этим воспользоваться для проведения стачки... Организация поручила мне стать на работу на фабрику» [7]

27 февраля 1878 года рабочие, узнав о понижении зарплат, побросали работу и началось волнение.

«Агитация велась усиленно. В результате фабрика с обеда бастовала. Предъявили свои требования, на которые контора не согласилась. Пришлось агитировать продолжать стачку. Рабочие держались дружно. Собирались на пустопорожнем месте. Полицию просили уйти и не мешать; шпиков из трактиров выпроваживали.» [7]

Моисеенко раздавал газеты о стачке, объяснял ее важность. Однако в то время вера в доброту монархии была сильна. Передовые рабочие критиковали правительство, дворян, попов, купцов, но царя не трогали. Бастующие текстильщики решили подать прошение наследнику (Александру III). Написав с помощью Петра Анисимовича и его товарищей документ, рабочие пошли на Александровский сквер, где получили закономерные увещевания идти дальше работать. И трудящиеся, ввиду задержания главного зачинщика, разошлись.

Через некоторое время Пётр и его товарищи отправились в фабричный район расклеивать прокламации, после чего проявилось интересное наблюдение:

«По дороге кое-где встречал ещё наклеенные прокламации, а придя на пост, [увидел, что] там уже читали и удивлялись: как это ухитрились наклеить, что и полиция не знала?...Завязывался спор... Ясно было, что прокламации заставили развязать языки. Хотя всё это было робко, неуверенно, рабочие на всех фабриках и заводах повеселели, охотнее стали слушать передовых рабочих и дело пошло к полевению. На некоторых фабриках [рабочие] уже сами стали просить, нет ли чего почитать.» [7]

21 марта вся фабрика полностью начала работу. Администрация пошла на незначительные уступки. Несмотря на сборы денег на многих фабриках и заводах, помощь со стороны студенчества и либеральной интеллигенции, дольше стачечники держаться не могли. Забастовка продержалась 3 недели. На примере этой стачки мы видим, какую титаническую работу приходилось делать передовикам среди текстильщиков (читай, бывших крестьян), которые еще верили в доброго царя, не осознавали своих интересов и просто хотели жить лучше.

Новый виток сознательности показывает 1879 год. 15 января администрация фабрики уволила 44 рабочих, что стало поводом для новой стачки. В ней снова активно работал Моисеенко:

«На Ново-Бумагопрядильной фабрике готовилась забастовка; нужно было подготовить за Нарвской и в Екатерингофе. Приходилось агитировать и собирать сведения, как идёт работа…

В назначенный день забастовки мне пришлось опять поступить на фабрику и с обеда объявить забастовку. На этот раз рабочие-ткачи, а также прядильщики были более уверены в правом деле. Забастовка началась очень дружно...

Ткачи вели себя образцово; порядок нигде не был нарушен, пьянство не допускалось, видно было, что рабочие уже многому научились... Сами рабочие требовали написать в газеты и выпустить лист[ов]ки» [7]

16 января Союз выпускает прокламацию от имени ткачей, где, помимо экономических требований, затрагивается отношение к прошениям:

«У нас, на Новой Канаве, стачка уже не в первый раз... Каждый раз мы писали просьбы, обивали пороги у всякого начальства. Теперь мы видим, что начальство стоит за хозяев, а не за рабочих, и никогда хозяина на рабочего не сменяет!» [5]

В тот же день, не без помощи Северного Союза, начали бастовать рабочие фабрики Шау. В напечатанной прокламации они солидаризируются с рабочими на Новой Канаве и призывают остальных присоединиться.

Во время одной из шумных и многолюдных сходок пришедшая полиция предложила рабочим идти к приставу переговорить:

«Рабочие двинулись всей массой за полицейским и, дойдя до Обводного канала..., решили идти всей массой за Гороховую к градоначальнику. В это время шпики на извозчиках проехали мимо рабочих. Рабочие освистали их. Лишь только вышли на Фонтанку - откуда-то взялся эскадрон конных жандармов и начали хватать за шиворот всякого, кто подвертывался под руку... Человек пятьдесят захватили и погнали в Московскую часть.» [7]

Правительство ответило на организованную стачку арестами, после которых волнения прекратились.

С некоторым запозданием, 24 января, уже по окончании забастовки, организация выпускает прокламацию под названием «Рабочим от Центрального Комитета Северного Союза русских рабочих», где призывает всех рабочих фабрик и заводов поддержать трудящихся Новой Бумагопрядильни, быть стойкими, не уступать и бороться, насколько хватит сил.

Разумеется, этими фабриками дело не ограничивалось. В разное время бастовали фабрики Кенинга, Паля, Беккера Курикова, Шапшал, Мичри; Путиловский, Александровский, Металлический заводы. Революционная волна пронизывала всё общество, и Северный союз активно участвовал в происходящих событиях: собирал сведения на заводах, вел переговоры с рабочими, организовывал их, участвовал в рабочих сходках, где совместно вырабатывали решения и план действий. Если ранее организация состояла преимущественно из "рабочей аристократии" — металлистов, то в 1878–1879 годы выдвигаются новые лидеры — текстильщики, яркий тому пример — Петр Анисимович Моисеенко.

Программа Северного союза

В конце 1878 года окончательно сложилась и была сформулирована программа организации, что стало завершением процесса, происходившего несколько лет среди передовых рабочих.

В ней полным голосом, в противовес народничеству, говорится об исключительном значении рабочего класса, что в нём "заключается вся сила и всё значение страны", что от них "зависит участь великого Союза и успех социальной революции в России".

Авторы ставят вопрос об организации общерусского союза рабочих, а также примыкают «по своим задачам к социально-демократической партии Запада», что свидетельствует о высокой степени развитости передовых петербургских рабочих, которые осознали свою роль, примкнули к западноевропейским марксистским партиям и выдвинули тезис необходимости политической борьбы почти на год раньше народников.

Примечательно, что Северный Союз первый в России ввел разделение на программу-минимум и программу-максимум — для первой в качестве прототипа была взята Эйзенахская программа 1869 года, более марксистская, чем Готская, хотя Халтурин и его товарищи были знакомы с обеими. Из 10 пунктов программы-минимум 6 почти полностью совпадают с Эйзенахской. Однако и здесь есть народническое влияние: требование кредита крестьянским общинам.

В программе-максимум Союз первым пунктом выдвигает необходимость ниспровержения политического и экономического строя, но потом снова скатывается в народничество. Конечным его идеалом является «учреждение свободной народной федерации общин, основанных на полной политической равноправности и с полным внутренним самоуправлением на началах русского обычного права», «уничтожение поземельной собственности и замена её общинным землевладением». Получается, он выдвигает анархический идеал, а в основу построения социализма ставит крестьянскую общину.

Таким образом, по программе-минимум Союз приблизился к уровню социал-демократического движения того времени, но в видении конечных целей не смог выйти из-под влияния народников, не впитал идей научного социализма.

Закат организации

Первая половина 1879 г. была порой наибольшего расцвета Северного Союза. В письме в редакцию «Земли и воли» руководители организации оценивают численность в 200 человек, кроме резерва, где было ещё 200 человек — на них вполне можно положиться, и они «не сегодня, так завтра сделаются нашими со-членами». [5]

Однако растущее рабочее движение и попытка убийства Александра II в апреле того же года приводят к усилению репрессий. Из Петербурга выслали свыше 700 рабочих. Террор, очевидно, коснулся и Союза.

Осенью Степан Халтурин задумался о создании собственной типографии, до этого момента все воззвания, прокламации и даже Программа были отпечатаны по соглашению на землевольческой типографии. Обзаведясь станком, купленным вышеупомянутым В. П. Обнорским, который регулярно с 1873 года бывал за границей, организации долго не удавалось достать шрифт. Только к началу 1880 года Союз сделал свою примитивную типографию, на которой был отпечатан листок "Рабочая Заря", что по праву можно назвать началом рабочей печати в России.

14 марта 1880 года, по наводке провокатора Рейнштейна, пробравшегося в руководящие органы Союза, была разгромлена типография, отпечатанные листки «Рабочей Зари» конфискованы, а многих членов организации арестовали. Эта дата считается концом деятельности Северного Союза.

Мини-выводы

Северный союз стал первой рабочей организацией, которая выросла не из интеллигентских кружков, а из самообразовательных объединений передовых заводских рабочих-металлистов, которые раньше других осознали несовпадение своих интересов с народнической идеологией.

В период стачечного подъёма 1878–1879 годов Союз сумел преодолеть рамки пропаганды и перейти к агитации. Организация собирала информацию на заводах, участвовала в выработке требований бастующих, распространяла прокламации, пыталась руководить стихийными выступлениями и даже сделала первые шаги к созданию нелегальной рабочей печати.

В идейном плане Союзу удалось приблизиться к западноевропейскому движению, но их конечный идеал оставался в плену народнического влияния.

Тем не менее, организация доказала, что рабочие способны к самостоятельной организации, и подготовила почву для усвоения марксизма следующими поколениями.

Более того, когда в современном левом дискурсе в очередной раз встает вопрос «Что же делать?», вне зависимости от позиции говорящего, будь то диванист, леволиберал, акционист, - все дают одинаковые отсылки: «А вот большевики (читали книги/ дружили со всеми/ реально боролись)». Безусловно, всё можно просто свести к непониманию логики работы ленинской команды, но нам кажется, здесь еще есть капля «ошибки выжившего» - люди просто смотрят на тех, кто смог, и пытаются их скопировать, как бы говоря себе: «А зачем нам смотреть на проигравших?».

Этой статьёй мы хотели бы остудить пыл рьяных подражателей большевиков и показать самые первые марксистские организации Петербурга, зависимость их оргструктуры и деятельности от состояния рабочего движения в конкретных исторических ситуациях, а также применить полученное знание ко дню сегодняшнему.

Северный союз русских рабочих

Чайковцы

К 1870-м годам в Российской империи начал складываться капиталистический уклад экономики, формируется класс капиталистов, появляются первые крупные фабрики и заводы, массы обезземеленных крестьян после реформы 1861 года начали постепенно пополнять ряды городского пролетариата.

На фоне этих событий народники-чайковцы первыми обратили внимание на городских рабочих еще в начале 70-х годов. Их кружок, сформировавшийся в 1869 году, занимался вначале распространением легальных книг радикально-демократического направления и организацией среди молодежи кружков саморазвития, с целью подготовки кадров пропагандистов для работы в народе. В 1872–1873 гг. чайковцы, наряду с этой основной деятельностью, сделали попытку пропаганды и среди рабочих, чтобы сделать их посредниками между народнической интеллигенцией и крестьянами.

Первые более или менее организованные сношения с рабочими были установлены в конце лета 1872 года, когда чайковцы начали организовывать культурные клубы в снятых домах и чуть ли не ежевечерне вели занятия с группами по 3-5 человек на такие темы, как арифметика, география, история, грамота. В основном они набирали учеников через артели, где жили заводские рабочие, тем самым не проделывая даже малейшей организационной работы среди пролетариата, идя по пути наименьшего сопротивления. Такой подход приводил к незначительному и кратковременному влиянию в пролетарской среде.

В 1873 году среди чайковцев возобладало бакунистское направление мысли, которое утверждало, что "народ" готов к революции, а следовательно, нет необходимости ни в длительной пропаганде, ни в организации масс. Следствием подобных воззрений явилось сужение пропаганды среди рабочих.

В конечном счёте, ведя чуть ли не открыто свою деятельность, кружок чайковцев был разгромлен в марте 1874 года. Среди пропагандируемых рабочих "в народ" пошли считанные единицы, остальные же от этой деятельности отказались. Главная цель, которую поставили себе чайковцы, занявшись пропагандой среди рабочих, не была достигнута. Однако идея пропаганды среди рабочих в интеллигентских кругах всё ширилась.

Кружок В. С. Ивановского

Параллельно с кружком чайковцев среди фабричных рабочих Петербурга вёл пропаганду кружок В.С. Ивановского, состоявший в большинстве из студентов Медико-хирургической академии. Кружок был организован, по-видимому, в 1872 году и придерживался лавристских взглядов, которые, в противовес бакунистским, утверждали, что необходима "длительная подготовка" революции и особое внимание уделяли пропаганде, которая велась преимущественно, как и чайковцами, в артелях. С осени 1873 года кружок приступил к пропаганде среди рабочих фабрики Торнтона.

После нескольких собраний с рабочими была организована школа, где преподавали политическую экономию, историю французской революции и России, общеобразовательные предметы. Весной 1874 года, с окончанием обучения Ивановского и его отъездом домой, кружок, по-видимому, распался.

Начало рабочего кружка

Параллельно с народнической пропагандой нарождавшийся рабочий класс самостоятельно искал путь, отвечавший его интересам. Зачастую это были заводчане, которые, в отличие от рабочих фабрик и мануфактур, больше зарабатывали, были более развиты, окончательно порвали связь с крестьянским прошлым. Вот, например, как характеризовал их студент А.В. Низовкин, игравший в 1872–1874 гг. значительную роль в их пропаганде:

«Рабочие были более или менее начитанные и имели некоторое образование, до которого не только крестьянству, но и городскому рабочему далеко... Заводские рабочие носят на себе, так сказать, печать городской цивилизации: они одеваются очень хорошо, живут не массами, не артелями, а в одиночку, особенно рабочие механических заводов... Чайковцы и имели дело преимущественно с фабричными, а заводских в общей массе презирали и считали их неспособными к агитации в пользу массы.» [5]

Ещё до начала 1872-го группа из 8 заводских рабочих во главе с Виктором Павловичем Обнорским и С. В. Митрофановым установила связь со студентом-демократом А. А. Лисовским, а позже познакомилась с вышеуказанным А.В. Низовкиным. Им удалось организовать сапожную мастерскую, чтобы проще устанавливать связи рабочих с интеллигенцией. С помощью интеллигентов рабочие обучались физике, химии, физиологии.

К концу 72 года рабочие смогли сформировать крепкий коллектив единомышленников. Была создана библиотека, организатором которой стал Низовкин, для её пополнения решили вносить по 2% от заработка.

В 73 году количество заводских рабочих, охваченных пропагандой, доходило уже до 50 человек. Начали появляться районные центры, куда переносилась вся революционная работа: на Выборгской стороне во главе с Низовкиным, на Васильевском острове с Обнорским, несколько позднее появляется квартира рабочих инструментального отдела Патронного завода с А.Н. Петерсоном, Д. Н. Смирновым и С. К. Волковым. Именно третья группа была наиболее передовой, так как там были самые квалифицированные рабочие, занимавшиеся изготовлением точных инструментов для оружейных заводов.

31 декабря принимается решение о создании кассы "самопомощи" - для поддержки арестованных по политическим делам и дачи ссуд безработным товарищам.

Росла сознательность рабочих. По показаниям Низовкина, если вначале собрания устраивали студенты, то в 1874 «сами рабочие стали выражать желание сходок» [5], а также вели прения по рабочему вопросу и пели революционные песни.

Некоторые пролетарии имели влияние и в провинциальной среде. Так, С. К. Волков переписывался с саратовским рабочим Белоусовым и благодаря этой переписке в Саратове также была создана касса взаимопомощи.

С зимы 72/73 рабочие приглашали читать лекции чайковцев, так как, например, Низовкин вел занятия плохо. Но когда среди интеллигенции возобладало бакунистское направление и началась пропаганда хождения в деревню, то рабочие начали возмущаться и 3 марта 74 года решили с ними порвать. Безусловно, они не критиковали народников с позиций марксизма, а лишь инстинктивно понимали, что эти идеи не соответствуют их интересам.

В течение 1874 года по всей России прокатилась волна арестов. Больше тысячи человек было привлечено к дознанию по делу о "революционной пропаганде в империи", которое закончилось процессом "193-х", коснулось это и рабочего кружка, на который полиция вышла через Низовкина и чайковцев. Таким образом канул в Лету первый кружок.

Серьезную работу в пропаганде среди пролетариев в 1874–75 гг. вели лавристы, которые читали для передовых рабочих лекции по политэкономии и знакомили их с западноевропейским рабочим движением через свою газету "Вперед!". Немало сделала и группа Дьякова, которая в артелях читала книги, делала доклады по истории России, восстаниям Разина и Пугачева, европейскому опыту борьбы, истории 1-го Интернационала.

После арестов около половины старого кружка, охватывавшего до 50 человек, возобновила революционную работу. Начали появляться новые центры пропаганды, организовавшиеся вокруг ранее распропагандированных трудящихся, у которых сохранялись библиотеки рабочих кружков или интеллигентов-народников, самостоятельно подбиравших интеллигентов для занятий.

Еще до разгрома передовые рабочие стремились за границу. Первопроходцем среди петербуржцев был В. П. Обнорский, который сначала поехал работать в Москву, после в Одессу, где он занимался пропагандой среди рабочих, а после устроился смазчиком на пароход, чтобы познакомиться с западноевропейским движением и деятелями социалистической мысли. Со схожими целями ездили за границу активные члены группы заводчан Иванайен и Виноградов, которых по возвращении в Россию арестовали.

Создание Северного союза русских рабочих

Кружок начал восстанавливаться благодаря рабочему Д. Н. Смирнову, который начал собирать вокруг себя ранее пропагандированных рабочих и снял квартиру для занятий.

Весной 1876 года прошел ряд организационных собраний кружка, где договорились о сборе денег на библиотеку и оплату квартиры. Летом или осенью того года был разработан проект устава и ссудо-сберегательной кассы.

Между февралем и октябрем 1876 года состоялась сходка около сотни рабочих, на которой был организован Северный союз русских рабочих. Структуру организации очень четко описывает Плеханов:

«На обязанности центральной, отборной рабочей группы лежало руководство местными рабочими кружками, возникавшими в той или другой части Петербурга. Интеллигенция не вмешивалась в дела этих местных кружков, ограничиваясь доставлением им книг, помощью при заведении тайных квартир для собраний и т. п. Каждый местный кружок собственными силами должен был привлекать себе новых членов, которым сообщали, что существуют и другие подобные кружки в Петербурге, но где и какие именно, это было известно только членам центрального рабочего ядра, каждое воскресенье сходившимся на общее собрание.» [5]

Уже к концу 1876 года пропаганда Союза принимает широкие размеры: у организации есть связи в Галерной гавани, на Васильевском острове, на Петербургской и на Выборгской сторонах, на Обводном канале, за Невской и Нарвской заставами. Рабочие распространяют нелегальную литературу на своих заводах, переходят с целью пропаганды на новые заводы.

В марте того же года на похоронах студента П. Чернышева, просидевшего около двух лет в тюрьме и умершего от чахотки, народниками и студентами была устроена демонстрация, которая произвела сильное впечатление на Союз. Они тоже захотели устроить свою, «и притом такую, которая своим резко-революционным характером затмила бы демонстрацию «интеллигентов»» [5]. Шла серьезная подготовка среди рабочих всех предприятий Петербурга. На предварительном собрании, 4 декабря, была одобрена мысль о красном знамени и условились, что если будет хоть несколько сот людей, то демонстрации быть.

6 декабря 1876 года перед Казанским собором собралось 300–400 человек, между колоннами был поднят молодой рабочий с красным знаменем и надписью "Земля и воля". С краткой речью обратился к демонстрантам Плеханов. Заметившие акцию полицейские бросились останавливать беспорядок, но несколько раз были отбиты. Главным организаторам и участникам демонстрации удалось избежать ареста. Арестовали 31 человека, только трое из них принимали активное участие. Это было первой в России акцией, где рабочие самостоятельно вышли с требованием политических прав, которые народники не признавали. Об этом происшествии писали все газеты, правительственные и оппозиционные, пролетарии впервые заявили о себе как субъекте политики. После демонстрации часть пропагандистов, избегая арестов, уехала в Москву для создания новых кружков.

В апреле-мае 1877 года проходят крупные аресты в организации, арестовывают 82 человека. В ответ на серьезные потери среди основного состава народническая группа Марка Натансона хотела укрепить свое положение и повести людей на крестьянский бунт. Но некоторые рабочие ответили еще жестче, чем в 1874 году, посчитав народников вредителями.

К весне 77 года относится первая попытка петербургской рабочей организации установить связь с другими городами. Марк Натансон, желавший избавиться от одного из наиболее ярых оппозиционеров, Игнатия Бачина, устроил под благовидным предлогом его высылку в Ростов-на-Дону, где тот на местном кружке оспаривал руководящую роль народников-интеллигентов среди рабочих.

Агентура III отделения в этот период действовала уже на многих фабриках и заводах Петербурга. В рабочие кружки проникали шпионы, доносившие обо всех беседах. В ответ на это некоторые кружковцы в начале лета отдельно организовали «Рабочий комитет», занимавшийся поиском и ликвидацией доносчиков. К осени члены этого комитета были арестованы.

7 декабря 77 года в мастерской по обточке пороха в Патронном заводе из-за отсутствия норм безопасности произошёл взрыв, где погибли девять рабочих и трое пострадали. Кружок Союза на заводе, сформированный еще в 73 году, издавал свой сатирический журнал, где регулярно указывал на проблему безопасности рабочих. Сразу после взрыва рабочие понесли раненых в больницу, там же Степан Халтурин, один из главных организаторов объединения, произнес горячую речь, содержание которой неизвестно.

Сразу после инцидента выпускается рукописная листовка, напечатанная в землевольческой типографии, призывавшая рабочих сплотиться и добиться от начальства лучших условий безопасности и больших выплат пострадавшим, политический вопрос не поднимался.

9 декабря происходят похороны, где случилась потасовка рабочих с полицейскими, не давшими рабочим усомниться в непогрешимости капиталистов. Не ранее 17 декабря снова выпускается листовка с напоминанием требований рабочих, а также упоминается "высшее начальство", которому тоже нет дела до жизни рабочих, оно не поможет им, но, опять же, никакой больше конкретики.

Степан Халтурин – предводитель Северного союза

Особое внимание привлекает к себе личность Степана Халтурина. Родился в деревне Холевинской Вятской губернии, обучился в уездном училище, а затем в Вятском земском училище. В 1874 году он познакомился с членами одного народнического кружка. Оставив учебу, он намеревался поехать в Америку, однако его товарищи обманули, забрав его заграничный паспорт и наследство в 1,5 тысячи рублей.

В 1876 году приезжает в Петербург, где устраивается столяром на Александровский механический завод. Тогда же вступает в рабочий кружок и участвует в организации «Северного союза русских рабочих».

Степан Николаевич для своего времени был довольно начитанным человеком, но что пленяло остальных в его фигуре, так это его искренняя преданность делу. Он много изучал литературы для будущей программы Союза, участвовал в редких протестных вспышках.

Он умел формулировать настроение передовых рабочих:

«Его речью и исчерпывались обыкновенно прения. И не потому, чтобы его выдающаяся личность давила окружающих. Между петербуржскими рабочими были люди, не менее его знавшие и способные, были люди, больше его видавшие на своем веку, пожившие за границей. Тайна огромного влияния, своего рода диктатуры Степана заключалась в неутомимом внимании его ко всякому делу. Ещё задолго до сходки он переговорит со всеми, ознакомится с общим настроением, обдумает вопрос со всех сторон, и потому, естественно, оказывается наиболее подготовленным. Он выражал общее настроение.» [5]

Халтурин активно занимался сбором информации на заводах. Он даже стал распространять по фабрикам особые листки с рядом вопросов:

«Степан неутомимо носился из одного предместья в другое, везде заводил знакомства, везде собирал сведения о числе рабочих, о заработной плате, о продолжительности рабочего дня, о штрафах и т. д. Его присутствие везде действовало возбуждающим образом, а сам он приобрёл новые драгоценные сведения о положении рабочего класса в Петербурге.» [5]

Он собирал сведения с определенной целью - одновременная стачка всех петербургских рабочих. К сожалению, для 70-х это было лишь мечтой, но установление контактов с предприятиями и информирование на местах сыграли большую роль в участии в стачечном движении конца 70-х годов.

Народническое окружение, парализовавшее в 1879 году с началом террористических актов деятельность Северного союза, совратило и Халтурина. Несмотря на отрицательное отношение к народничеству, в тех условиях он посчитал, что дальнейшее развитие Союза невозможно, лишь «смерть Александра II принесет с собой политическую свободу, а при политической свободе рабочее движение пойдёт у нас не по-прежнему» [5], он перешел на путь индивидуального террора.

Незадолго до неудачного теракта в Зимнем дворце 1880 г. (в результате взрыва погибли солдаты, а царь не пострадал) Степан сильно колебался и не был уверен в правильности шага. После покушения он был принят в члены исполнительного комитета «Народной воли», но, где только мог, продолжал организационную работу среди рабочих, к примеру, в Москве и Одессе он сделал кружки. По словам одного народника, знавшего Халтурина в эти годы, он чувствовал себя нехорошо.

Во время удачного покушения на генерала Стрельникова Степан был арестован и через несколько дней казнён. Так погиб один из виднейших революционеров того времени.

Стачки 1878–1879 годов и Союз

В 70-е годы только зарождалось рабочее движение в России. За десятилетие насчитывается 225 случаев волнений и стачек. В конце 70-х годов начинается значительный подъем стачечного движения. Из-за снижения реальной заработной платы, вызванной русско-турецкой войной, в движение приходят текстильщики. Стачки 78–79 годов были несравнимы с прошлыми волнениями и только в середине 90-х волна стачечного движения в Петербурге поднялась выше, чем в эти годы.

И если для тех лет наиболее характерны были погромы контор и бессистемные стачки, то в период стачечного подъема Союзу удалось сделать движение более организованным и сознательным. Характерным примером тому является рост сознательности рабочих на Новой Бумагопрядильне.

Рабочий П. А. Моисеенко, член Северного Союза и один из организаторов забастовки, вспоминал:

«На ... фабрике зрело недовольство рабочих вычетами за челноки и низкой заработной платой. Мы решили этим воспользоваться для проведения стачки... Организация поручила мне стать на работу на фабрику» [7]

27 февраля 1878 года рабочие, узнав о понижении зарплат, побросали работу и началось волнение.

«Агитация велась усиленно. В результате фабрика с обеда бастовала. Предъявили свои требования, на которые контора не согласилась. Пришлось агитировать продолжать стачку. Рабочие держались дружно. Собирались на пустопорожнем месте. Полицию просили уйти и не мешать; шпиков из трактиров выпроваживали.» [7]

Моисеенко раздавал газеты о стачке, объяснял ее важность. Однако в то время вера в доброту монархии была сильна. Передовые рабочие критиковали правительство, дворян, попов, купцов, но царя не трогали. Бастующие текстильщики решили подать прошение наследнику (Александру III). Написав с помощью Петра Анисимовича и его товарищей документ, рабочие пошли на Александровский сквер, где получили закономерные увещевания идти дальше работать. И трудящиеся, ввиду задержания главного зачинщика, разошлись.

Через некоторое время Пётр и его товарищи отправились в фабричный район расклеивать прокламации. После сделанной работы проявилось интересное наблюдение:

«По дороге кое-где встречал ещё наклеенные прокламации, а придя на пост, [увидел, что] там уже читали и удивлялись: как это ухитрились наклеить, что и полиция не знала?...Завязывался спор... Ясно было, что прокламации заставили развязать языки. Хотя всё это было робко, неуверенно, рабочие на всех фабриках и заводах повеселели, охотнее стали слушать передовых рабочих и дело пошло к полевению. На некоторых фабриках [рабочие] уже сами стали просить, нет ли чего почитать.» [7]

21 марта вся фабрика полностью начала работу. Администрация пошла на незначительные уступки. Несмотря на сборы денег на многих фабриках и заводах, помощь со стороны студенчества и либеральной интеллигенции, дольше стачечники держаться не могли. Забастовка продержалась 3 недели. На примере этой стачки мы видим, какую титаническую работу приходилось делать передовикам среди текстильщиков (читай, бывших крестьян), которые еще верили в доброго царя, не осознавали своих интересов и просто хотели жить лучше.

Новый виток сознательности показывает 1879 год. 15 января администрация фабрики уволила 44 рабочих, что стало поводом для новой стачки. В ней снова активно работал Моисеенко:

«На Ново-Бумагопрядильной фабрике готовилась забастовка; нужно было подготовить за Нарвской и в Екатерингофе. Приходилось агитировать и собирать сведения, как идёт работа…

В назначенный день забастовки мне пришлось опять поступить на фабрику и с обеда объявить забастовку. На этот раз рабочие-ткачи, а также прядильщики были более уверены в правом деле. Забастовка началась очень дружно...

Ткачи вели себя образцово; порядок нигде не был нарушен, пьянство не допускалось, видно было, что рабочие уже многому научились... Сами рабочие требовали написать в газеты и выпустить лист[ов]ки» [7]

16 января Союз выпускает прокламацию от имени ткачей, где, помимо экономических требований, затрагивается отношение к прошениям:

«У нас, на Новой Канаве, стачка уже не в первый раз... Каждый раз мы писали просьбы, обивали пороги у всякого начальства. Теперь мы видим, что начальство стоит за хозяев, а не за рабочих, и никогда хозяина на рабочего не сменяет!» [5]

В тот же день, не без помощи Северного Союза, начинают бастовать рабочие фабрики Шау. В напечатанной прокламации они солидаризируются с рабочими на Новой Канаве и призывают остальных присоединиться.

Во время одной из шумных и многолюдных сходок пришедшая полиция предложила рабочим идти к приставу переговорить:

«Рабочие двинулись всей массой за полицейским и, дойдя до Обводного канала..., решили идти всей массой за Гороховую к градоначальнику. В это время шпики на извозчиках проехали мимо рабочих. Рабочие освистали их. Лишь только вышли на Фонтанку - откуда-то взялся эскадрон конных жандармов и начали хватать за шиворот всякого, кто подвертывался под руку... Человек пятьдесят захватили и погнали в Московскую часть.» [7]

Правительство ответило на организованную стачку арестами, после которых волнения прекратились.

С некоторым запозданием, 24 января, уже по окончании забастовки, организация выпускает прокламацию под названием «Рабочим от Центрального Комитета Северного Союза русских рабочих», где содержался призыв всем рабочим фабрик и заводов поддержать трудящихся Новой Бумагопрядильни, быть стойкими, не уступать и бороться, насколько хватит сил.

Разумеется, этими фабриками дело не ограничивалось. В разное время бастовали фабрики Кенинга, Паля, Беккера Курикова, Шапшал, Мичри; Путиловский, Александровский, Металлический заводы. Революционная волна пронизывала всё общество и Северный союз активно участвовал в происходящих событиях: собирал сведения на заводах, вел переговоры с рабочими, организовывал их, участвовал в рабочих сходках, где совместно вырабатывали решения и план действий. Если ранее организация состояла преимущественно из "рабочей аристократии" — металлистов, то в 78–79 годы выдвигаются новые лидеры — текстильщики, яркий тому пример — Петр Анисимович Моисеенко.

Программа Северного союза

В конце 1878 года окончательно сложилась и была сформулирована программа организации, что стало завершением процесса, происходившего несколько лет среди передовых рабочих.

В ней полным голосом, в противовес народничеству, говорится об исключительном значении рабочего класса, что в нём "заключается вся сила и всё значение страны", что от них "зависит участь великого Союза и успех социальной революции в России".

Авторы ставят вопрос об организации общерусского союза рабочих, а также примыкают «по своим задачам к социально-демократической партии Запада», что свидетельствует о высокой степени развитости передовых петербуржских рабочих, которые осознали свою роль, примкнули к западноевропейским марксистским партиям и выдвинули тезис необходимости политической борьбы почти на год раньше народников.

Примечательно, что Северный Союз первый в России ввел разделение на программу-минимум и программу-максимум, и для первой в качестве прототипа была взята Эйзенахская программа 1869 года, более марксистская, чем Готская, хотя Халтурин и его товарищи были знакомы с обеими. Из 10 пунктов программы-минимум 6 почти полностью совпадают с Эйзенахской. Однако и здесь есть народническое влияние: требование кредита крестьянским общинам.

В программе-максимум Союз первым пунктом выдвигает необходимость ниспровержения политического и экономического строя, но потом снова скатывается в народничество. Конечным его идеалом является «учреждение свободной народной федерации общин, основанных на полной политической равноправности и с полным внутренним самоуправлением на началах русского обычного права», «уничтожение поземельной собственности и замена её общинным землевладением». Получается, он выдвигает анархический идеал, а в основу построения социализма ставит крестьянскую общину.

Таким образом, по программе-минимум Союз приблизился к уровню социал-демократического движения того времени, но в видении конечных целей не смог выйти из-под влияния народников, не впитал идей научного социализма.

Закат Северного союза

Первая половина 1879 г. была порой наибольшего расцвета Северного Союза. В письме в редакцию «Земли и воли» руководители организации оценивают численность в 200 человек, кроме резерва, где было ещё 200 человек, на них вполне можно положиться, и они «не сегодня, так завтра сделаются нашими со-членами» [5].

Однако растущее рабочее движение и попытка убийства Александра II в апреле того же года приводят к усилению репрессий. Из Петербурга выслали свыше 700 рабочих. Террор, очевидно, коснулся и Союза.

Осенью Степан Халтурин задумался о создании собственной типографии, до этого момента все воззвания, прокламации и даже Программа были отпечатаны по соглашению на землевольческой типографии. Обзаведясь станком, купленным вышеупомянутым В. П. Обнорским, который регулярно с 73 года бывал за границей, организация долго не могла достать шрифт. Только к началу 1880 года Союз сделал свою примитивную типографию, на которой был отпечатан листок "Рабочая Заря", что по праву можно назвать началом рабочей печати в России.

14 марта 1880 года, по наводке провокатора Рейнштейна, пробравшегося в руководящие органы Союза, была арестована типография, отпечатанные листки «Рабочей Зари», а также многие члены организации. Эта дата считается концом деятельности Северного Союза.

Мини-выводы

Северный союз стал первой рабочей организацией, которая выросла не из интеллигентских кружков, а из самообразовательных объединений передовых заводских рабочих-металлистов, которые раньше других осознали несовпадение своих интересов с народнической идеологией.

В период стачечного подъёма 1878–1879 годов Союз сумел преодолеть рамки пропаганды и перейти к агитации. Организация собирала информацию на заводах, участвовала в выработке требований бастующих, распространяла прокламации, пыталась руководить стихийными выступлениями и даже сделала первые шаги к созданию нелегальной рабочей печати.

В идейном плане Союзу удалось приблизиться к западноевропейскому движению, но в конечном идеале он оставался в плену народнического влияния.

Тем не менее, организация доказала, что рабочие способны к самостоятельной организации, и подготовила почву для усвоения марксизма следующими поколениями.

Группа Благоева, или «Партия русских социал-демократов»

К 80-м годам XIX в. в основных отраслях промышленности ручной труд оказался в значительной степени вытесненным машинным производством. Появляется ряд новых отраслей промышленности: машиностроительная, нефтяная, химическая и др. Быстро растет железнодорожная сеть, соединяющая отдаленные районы страны с крупными торгово-промышленными центрами. Возникает множество фабрик и заводов, оснащенных передовой для того времени техникой.

Особенно быстро росли крупные предприятия, насчитывавшие свыше тысячи рабочих. За 25 лет (с 1865 по 1890 г.) число рабочих на крупных предприятиях увеличилось более чем в два раза, с 706 тыс. до 1432 тыс. человек. За увеличением количества рабочих следовал постепенный рост стачечного движения.

С другой стороны, годы царствования Александра III вошли в историю как годы самой мрачной, бессмысленной и жестокой реакции. Стремясь искоренить в студенческой среде революционные настроения, царское правительство ввело в 1884 г. новый университетский устав, полностью уничтожавший автономию. За студентами была установлена полицейская слежка. Обрушилась реакция и на печать. В течение 1883–1884 гг. прекратили существование либеральные газеты «Голос», «Страна», «Земство» и др. Возмущение в обществе вызвало закрытие журнала «Отечественные записки», редактором которого в то время был русский писатель-сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин.

Осенью 1880 г. болгарин по происхождению Димитр Н. Благоев приезжает в Петербург и становится вольнослушателем естественного отделения физико-математического факультета столичного университета, через год становясь полноправным студентом.

Знакомство с членами народовольческой и чернопередельческой организаций позволило молодому революционеру основательно вникнуть в каждое течение, которые он не принял. Дальнейший поиск приводит его в кружок самообразования с будущими членами группы петербургских социал-демократов, студентами университета В. Г. Харитоновым и В. Е. Благославовым. К 1883 году, изучив Капитал Маркса и сочинения Лассаля, они становятся приверженцами марксизма.

К весне 1883 г. у Благоева и его товарищей созревает мысль о необходимости основать группу, целью которой была бы пропаганда идей социализма среди рабочих и сплочение их в классовую организацию. Осенью того же года Благоев, Харитонов и Благославов направляют все свои усилия на пропаганду социал-демократических идей среди знакомых студентов и разъяснение им задач будущей организации. Результаты пропагандистской работы не замедлили сказаться. На учредительном собрании группы в декабре присутствовало уже около десяти человек. Все это были в основном молодые люди, впервые приобщавшиеся к активной революционной деятельности.

Д. Н. Благоев указывает, что «конец 1883 и начало 1884 г. группа употребила для организации собраний среди студенчества» [9]. Каждый из членов группы старался вовлечь в работу организации студентов того учебного заведения, где учился сам. И тут ему приходили на помощь землячества и кружки самообразования. Не ограничиваясь собраниями, благоевцы с целью привлечения новых членов в свою организацию начали выпускать «летучие листки» и воззвания, призывавшие студенчество присоединиться к социал-демократической деятельности среди рабочих. «Летучие листки» и воззвания печатались с помощью гектографа.

Уже на втором заседании группы Благоева был поднят вопрос о необходимости составления программы, которая отвечала бы новым задачам времени. Однако составленный Димитром проект встретил критику по вопросу о роли пролетариата в социалистической революции со стороны народнически настроенных элементов внутри организации. Обсуждение, растянувшееся на несколько собраний, смогло сдвинуться благодаря брошюре Г. В. Плеханова «Социализм и политическая борьба» и программы «Освобождения труда», попавших в руки группы. С помощью этих материалов группа разрешила ряд важнейших теоретических вопросов: с марксистских позиций утвердилась в необходимости борьбы за социализм, ведущей в ней роли пролетариата и важности политической борьбы.

При всех этих хороших веяниях программа не была лишена теоретических пробелов в виде лассальянских взглядов на государство и лавристского мнения по поводу «критически мыслящих личностей» (согласно этой теории историю творят не массы, а отдельные индивиды), а также они считали возможным применение террора в некоторых случаях. Опять же, ввиду наличия у группы только Капитала и сочинений Лассаля.

Прежде чем начать более подробное повествование о деятельности «партии», следует упомянуть структуру: главным и системообразующим звеном организации был интеллигентский центр, в состав которого кооптировались грамотные товарищи. Он занимался абсолютно всей работой, переговорами, распределением пропагандистов в рабочие кружки, написанием статей и типографским делом.

Организация рабочих кружков

Приступая к организации рабочих кружков, благоевцы прежде всего воспользовались уже существовавшими связями с рабочими бывших членов народнической организации «Черный передел», которые в 1881–82 гг. смогли вовлечь в свою пропаганду около 150 рабочих.

Получая контакты рекомендованных рабочих, «партийцы» встречались с ними в общественных местах, где общались и договаривались о месте и времени дальнейшей встречи, куда придут остальные заводчане. В целях конспирации группа вела лекции в рабочих кружках под вымышленными именами и сама не знала имён рабочих.

Параллельно со сбором осколков других организаций петербургские социал-демократы вели большую работу по созданию новых кружков. Поскольку группа видела главную цель своей деятельности в пропаганде среди рабочих, на первом же заседании было принято решение о том, чтобы каждый член организации искал связь с рабочими на фабриках и в мастерских, устраиваясь туда работать, предварительно начав последовательные студенческие собрания для ознакомления с деятельностью социал-демократической группы с целью привлечения в нее новых членов. Таким образом, предполагалось подготовить сначала кадры пропагандистов, а уже затем начать систематическую работу среди петербургского пролетариата.

В феврале 1885 г. Д. Н. Благоеву было поручено установить связи с рабочими ряда текстильных предприятий, расположенных по Обводному каналу. На следующий день Д. Н. Благоев был арестован. В марте он был вынужден покинуть пределы страны, однако, несмотря на потерю важного кадра, группа продолжила работу.

За год работы с 1884 по 1885 благоевцы охватили пропагандистскими кружками довольно большую географию: за Невской и Московской заставами (где располагались Обуховский и Александровский заводы), на Васильевском Острове, Выборгской стороне и в Нарвской части Петербурга. По предположению исследовательницы Овсянниковой, пропагандистская деятельность благоевцев распространилась и на рабочих Балтийского судостроительного и механического завода, где их дело в 1888 г. продолжит группа М. И. Бруснёва. Кружков у «партии» было порядка 14, и если состав каждого колебался между 5–10 людьми, то общее число рабочих, среди которых благоевцы развернули свою деятельность, достигало приблизительно ста с лишним человек.

Финансы

В первый же год существования группы возник вопрос о финансовой стороне дела. Деньги были нужны на приобретение литературы для кружковых библиотек, на содержание квартир, в которых происходили занятия с рабочими, на помощь лицам, пострадавшим за революционное дело и т. д. Решено было организовать кружковые кассы, которыми в течение каждого полугода занимался избираемый и контролируемый кружковцами кассир. Благоевцы считали, что когда связь между отдельными кружками станет более тесной — то кассы можно будет объединить в общую, "партийную". Устав предусматривал пополнение средств кассы за счет ежемесячных членских и единовременных вступительных взносов, а также различных пожертвований, лотерей и т. п. В этих целях группа Благоева неоднократно выпускала воззвания о пожертвовании средств для дела революции. Таковы, например, воззвания «Бюро 10-копеечного сбора», обнаруженные полицией во время обысков у членов группы и лиц, сочувствовавших им. Ежемесячный бюджет группы Благоева благодаря деятельности кружковых касс достигал значительных размеров.

Работа с другими организациями

Успех пропагандистской деятельности группы среди рабочих навел ее членов на мысль о попытке объединения всех рабочих кружков Петербурга в центральную городскую организацию. Собрание, на котором обсуждался этот вопрос, состоялось в самом начале 1885 г. Один из его участников, член «Молодой партии «Народной воли»» М. С. Ольминский вспоминает по этому поводу следующее: «Из этого собрания помню..., что поднимался вопрос об объединении всех рабочих через рабочих же представителей кружков, то есть об образовании центрального, практического рабочего кружка. Вопрос, помнится, был решен отрицательно по характерной для того времени причине: рабочие сами отказались из конспиративных соображений от непосредственного общения между кружками разных заводов» [9].

«Откуда там был народник?» —спросите вы. И здесь надо отследить взаимоотношения петербургских социал-демократов с «Молодой партией «Народной Воли»». Когда организации узнали о существовании друг друга, то у последних возник вопрос о слиянии интеллигентских кружков. Благоевцы от переговоров не отказывались, но от слияния уклонялись. Однако острый голод в марксистской литературе и недостаток грамотных кадров вынуждали с ними сотрудничать в пропаганде среди рабочих, даже тут проявляя осторожность: они не передавали на обучение «действительных пролетариев», кем были, например, металлисты, а отдавали менее развитых рабочих. Кроме того, поручив один из своих кружков народовольцу, они не выпускали его из виду, постоянно поддерживая связь непосредственно с его руководителем.

В течение всего существования благоевской группы с момента попадания в их руки работ «Освобождения труда» завязались тёплые отношения с плехановцами. По переписке они активно обменивались мнениями, сверяли программы, петербургские марксисты получали литературу для борьбы с народовольцами и просвещения рабочего класса. После отправки в Женеву первой программы питерских соц-демов Плеханов настоял на том, чтобы воздержаться от публикования впредь до окончания дискуссии. В результате переговоров обе стороны убедились в том, что необходимо составить новый проект программы, в котором были бы учтены замечания, высказанные в ходе дискуссии, и который явился бы программным документом обеих групп. Работа над новым проектом была поручена Г. В. Плеханову.

В 1885 году Плеханов написал новый проект программы, которую летом получили петербуржцы. Второй проект программы русских социал-демократов, разработанный Г. В. Плехановым в 1885 г., представляет собой значительный шаг вперед по сравнению с программой группы «Освобождение труда» 1884 г. Даже в конце 90-х годов, когда перед марксистами снова встала задача разработки программы, Ленин оценивал её высоко и считал, что она «удовлетворительно... разрешает свою задачу и стоит вполне на уровне современной социал-демократической теории» [9].

Типографская работа

Недостаток пропагандистской литературы заставил членов группы Благоева с самого начала приступить к переизданию брошюр и статей из старых радикальных журналов, на которые был спрос. Для этих целей использовали гектограф, на котором было отпечатано значительное количество экземпляров нелегальных брошюр. Несколько позже, к осени 1884 г., была оборудована типография, в которой удалось отпечатать брошюру «Хитрая механика». Однако в октябре 1884 г. она была обнаружена и арестована.

К концу 1884 г. у членов группы Благоева созревает мысль об издании собственного печатного органа, социал-демократической газеты «Рабочий», для распространения среди рабочих идей научного социализма.

Печатание решено было оборудовать на квартире В. Г. Харитонова, которому товарищи поручили заведовать издательским делом группы. В целях конспирации дом выбрали небольшой и находящийся в малонаселенном районе, на окраине города. Одновременно с постановкой типографии и изучением техники печатания подготовлялся материал для газеты, редакторов не было, поскольку перед публикацией авторские статьи прочитывались и обсуждались в кружках.

В январе 1885 года, явно стараясь поспеть за затухающей Морозовской стачкой, в свет вышел первый номер газеты с первой статьёй под заглавием «Чего недостаёт рабочему народу». Его появление было встречено петербургскими рабочими с большим энтузиазмом. вспоминал впоследствии Д. Н. Благоев: «рабочие говорили о ней с гордостью, со всех сторон предлагали свою лепту, искали её для распространения» [9]. Однако, ещё не получив проект программы Плеханова, «партия» продолжала сохранять некоторые предрассудки, недалеко от заявлений про руководящую роль пролетариата и необходимость социализма сосуществовали тезисы «люди не знают, что государство может и должно служить интересам всех их без исключения… то такое незнание всегда ведет к угнетению» [9].

После выпуска в январе 1885 г. первого номера газеты «Рабочий» петербургские социал-демократы немедленно приступили к подготовке материала для следующего номера. Однако работа над ним затянулась ввиду ареста Благоева. Поэтому они запросили у товарищей из Освобождения труда статьи для публикации. Плехановцы положительно ответили на просьбу товарищей и летом передали петербуржцам новую программу, а также статью Плеханова «Современные задачи русских рабочих» и П.Б. Аксельрода «Выборы в германский рейхстаг и социально-демократическая партия». Из лиц, занимавшихся в группе теоретическими вопросами, после ареста Д. Н. Благоева оставался лишь П. А. Латышев, сохранявший народнические предрассудки о "критически мыслящих личностях". Поэтому, ввиду запоздалой посылки статей Плеханова, вынуждены были открыть новый номер газеты его статьей.

После выхода второго номера газеты «Рабочий» деятельность группы стала менее активной, ввиду летних каникул у студентов, отъезды которых использовали для распространения газеты в их местах проживания. Благодаря такому распространению, кроме Петербурга, газета имела хождение в Москве, Киеве, Одессе, Саратове, Самаре, Туле, Кременчуге и Таганроге.

Февральское оргсобрание

В январе и феврале происходил осмотр квартиры, а в марте 1886 года произошел провал типографии на квартире В. Г. Харитонова, где также хранилась библиотека нелегальных изданий и 60 экземпляров газеты «Рабочий».

Перед собравшимися в феврале 1886 года встал вопрос о привлечении в группу свежих сил и об избрании нового руководства организации. Студенту Н. П. Андрееву стала принадлежать в это время руководящая роль в организации. Наряду с прежними руководителями рабочих кружков (7) в пропагандистскую работу включались новые члены группы (5).

По всей вероятности, на том же февральском собрании группы был окончательно принят новый проект программы русских социал-демократов. Отказ от старого проекта, содержавшего ряд теоретических ошибок, и утверждение нового, плехановского, представляется одним из наиболее важных событий в жизни марксистского кружка. Под влиянием марксистской литературы, которую женевцы при всяком удобном случае старались переправить своим петербургским товарищам, а также благодаря разъяснительной работе Г. В. Плеханова благоевцы почти целиком изживают свои народнические и лассальянские взгляды и становятся последовательными социал-демократами.

На том же собрании обсуждался проект создания рабочего общества «наподобие немецких»: «В январе 1886 года, — говорится в дознании, — Барыбин обращался в Министерство внутренних дел с ходатайством о дозволении ему учредить общество «Взаимность», имеющее целью доставлять своим членам предметы первой необходимости по дешевой цене. В этом ходатайстве Барыбину было отказано ввиду имевшихся о нем «неблагонадежных сведений», а затем негласным путем было обнаружено, что действительная цель предполагавшегося общества была противоправительственная и что самое общество между своими членами носило название «общества страхования от административного и фабричного произвола»» [9]. Хотя указанный проект и не был претворен в жизнь, все же мысль о создании специального общества, которое в условиях неограниченного произвола царской и фабричной администрации защищало бы и отстаивало интересы рабочих, представляется, безусловно, положительной.

Перед обновленным составом организации встал вопрос о дальнейшем развертывании пропаганды научного социализма среди рабочих. Однако острый недостаток в марксистской литературе, наблюдавшийся с первых же дней существования группы, стал особенно ощутителен в начале 1886 г., когда на квартире В. Г. Харитонова была обнаружена и изъята библиотека нелегальных изданий.

В течение 1885—1886 гг. был составлен ряд программ для занятий с рабочими, где обучали от начал природоведения до истории культуры, до политической экономии и основ марксизма.

Параллельно с пропагандой в рабочих кружках шла работа и среди революционно настроенного студенчества. Первоначально она сосредоточивалась главным образом в стенах столичного университета, Технологического и Лесного институтов. Позже она распространилась и на другие учебные заведения Петербурга. Работа со студентами шла настолько успешно, что в одном из писем члены группы могли уже сообщить о том, что «в Петербурге... гегемония имеет шансы перейти к социал-демократам...» [9]. Распропагандированные петербургскими социал-демократами учащиеся активно включались в работу группы, помогая ей распространять знания в рабочей среде. Свидетельством тому могут служить многочисленные аресты студентов в 1887 году, у которых находили работы Маркса, Энгельса, Плеханова, а также газету «Рабочий».

Расширение связей

Несмотря на реакционную политику Александра III, как в Петербурге, так и в других городах рос интерес к марксизму, появлялось всё больше кружков самообразования.

В мае 1886 г. через общего знакомого марксисты узнают о военно-революционном кружке и начинают вести переговоры. Они надеялись на присоединение к своей, вновь поредевшей после мартовских арестов организации нового отряда пропагандистов. Однако Н. Н. Шелгунов, их лидер, отстаивал независимость военных кружков от других партий. Поэтому все сношения свелись к передаче книг.

Впоследствии военно-революционный кружок раскрыли и во время обыска нашли следующую литературу: «Манифест Компартии», «Речь о свободе торговли», «Наемный труд и капитал» Маркса, «Развитие социализма от утопии к науке» Энгельса, «Наши разногласия» и «Социализм и политическая борьба» Плеханова, а также «Рабочее движение и социальная демократия» Аксельрода. В сравнении с 1885 годом, когда у благоевцев был лишь том Капитала и сочинения Лассаля, 1886 год характеризуется большим разнообразием марксистской литературы, и причина этому — плодотворное взаимодействие с группой «Освобождение труда».

Разгром нелегальной типографии в марте 86-го на квартире В. Г. Харитонова расстроил планы петербургских социал-демократов. Выпуск очередного номера газеты откладывался на неопределенное время. Несмотря на большие трудности, члены благоевской группы вскоре приступили к оборудованию новой, третьей по счету типографии. Но и на этот раз им не удалось осуществить свое намерение — в августе 1886 г. на квартире Д. И. Гофмана полиция вновь обнаружила шрифт и прочее типографское оборудование.

В течение 1886 г. группа Благоева трижды подвергалась разгрому. Вслед за первым крупным провалом организации в январе 1886 г. последовала новая волна арестов. В течение марта — апреля 1886 г. были арестованы члены группы Н. А. Бородин, С. К. Орлов и П. П. Сузюмова, а также О. М. Говорухин и А. И. Желтухина, сочувствовавшие ее деятельности. В ночь со 2 на 3 октября 1886 г. полиция арестовала Н. П. и П. П. Андреевых, П. П. Аршаулова и А. А. Герасимова.

В конце 1886 года произошла встреча оставшихся еще на свободе членов группы с членами так называемого "экономического" кружка, объединившего вокруг себя студентов Петербургского университета, Технологического и Горного институтов и Военно-медицинской академии. Один из членов кружка, В. Бартенев, вспоминал:

«Социал-демократы производили впечатление людей очень солидных; почти все были значительно старше нас и очень основательно подготовлены в смысле научного багажа; один или два из них обладали также несомненными диалектическими способностями и оказались довольно сильными полемистами. Беседа свелась главным образом к изложению и обоснованию ими своей программы; после немногих вопросов и возражений с нашей стороны, последовала критика программы «Народной воли», народничества вообще и т. д. Засиделись мы за этой беседой очень долго, причем гораздо больше слушали, чем говорили. Меня эта дискуссия не переубедила, но я во всяком случае увидел, насколько прочно обосновано учение социал-демократов...» [9]

В экономический кружок входил и старший брат Ленина, А. И. Ульянов, организовавший в декабре террористическую фракцию. Их неудачное покушение на Александра III 1 марта 1887 вызвало новую волну репрессий. Полиция обрушилась не только на участников покушения, но и лиц, связанных с ними в какой-либо мере, в том числе остатков группы Благоева.

Так, в начале 1887 года, после трёх с лишним лет работы, прекратила своё существование "Партия русских социал-демократов".

Мини-выводы

Группа Благоева явилась предвестником нового этапа в развитии русского революционного движения. «Партия» смогла организовать первую марксистскую газету, создала систему финансирования через кружковые кассы, сборы брошюр, лотереи, создала большое количество пропагандистских кружков во многих предприятиях Петербурга, преодолела лавристские и лассальянские предрассудки, крепко встав на почву марксизма с помощью группы «Освобождение Труда», распространила свою пропаганду на сравнительно большие круги рабочих, студенчества и военных. Несмотря на отсутствие подтверждений работы с бастующими, выпуск первого номера газеты в месяц крупнейшей стачки текстильщиков тех лет говорит о явном их намерении работать в этой сфере.

Группа Точисского, или «Товарищество Санкт-Петербуржских мастеровых»

Павел Варфоломеевич Точисский был центральной фигурой группы, выходец из дворянской семьи Екатеринбурга, с детства впитал от матери-француженки любовь к Великой Французской революции, общение с проходившими через город ссыльными революционерами оказало большое влияние на формирование его взглядов. Ещё в гимназии в 1883 году он организовал кружок самообразования, где рассказывал революционные идеи Оуэна и Лассаля.

В том же году после столкновений с гимназическим начальством и с отцом он оставил обучение, ушел из дому, порвал с семьей и уехал в 1884 году в Петербург работать на завод. Тогда же Точисский начал знакомиться с марксистской литературой; читал «Манифест Коммунистической партии», издания группы «Освобождение труда», работы Г. В. Плеханова — «Наши разногласия», «Современные задачи русских рабочих» и др.

Точисский, через свою сестру Марию, занимавшуюся на Высших женских курсах, привлек к делу создания организации нескольких революционно настроенных слушательниц этих курсов. К лету 1885 г. у Павла Варфоломеевича уже созрел план кружка, целью которого должно было явиться поднятие умственного и культурного уровня рабочих, а к осени 1885 г. он подобрал небольшую группу — ядро будущего кружка, состоявшее из нескольких рабочих и учащейся молодежи.

С первых шагов своего возникновения группа отличалась от благоевцев, которые возникли как студенческий кружок, устанавливавший затем связи с рабочими. Точисский же начал создавать свою группу с привлечения передовых рабочих, а часть интеллигентов, составивших ее ядро, и сам ее организатор стали рабочими. Сначала этот кружок носил название «Общество содействия поднятию материального, интеллектуального и морального уровня рабочего класса в России».

К концу 1885 г. группа установила связь с передовыми рабочими ряда предприятий за Невской заставой — на заводах Берда, Штритера и других, на Васильевском острове — на фабрике Лаферм, на Выборгской стороне — в Артиллерийском арсенале. Стремясь расширить связи с рабочими, они стали посещать ремесленное училище.

Начало существованию организации положило первое организационное собрание, созванное осенью 1886 г. На этом собрании был утвержден устав и принято новое название организации — «Товарищество санкт-петербургских мастеровых». Это знаменательное в жизни кружка собрание подвело итог предшествующей большой организационной работе Точисского и его ближайших помощников по созданию группы.

Основные идеи

Прежде чем начать рассказывать о структуре и деятельности «Товарищества», нужно рассказать об их идеях.

«Товарищество» стояло на социал-демократических позициях в оценке пролетариата как единственного до конца революционного класса; в крестьянстве оно отмечало характерную для него распыленность, инертность, темноту, но считало необходимым работать и в деревне, подчеркивало возможность совместной борьбы рабочего класса и городского мелкого люда. Буржуазию и царизм организация рассматривала как злейших врагов трудящихся.

Группа относилась отрицательно как к лассалевским "артелям" и "государственной помощи", видя в этом мелкобуржуазную сущность, так и к народовольческому террору, видя в этом лишь "рисовку", погоню за славой. Поэтому, говоря о задачах, которые стояли перед революционерами в отношении рабочего класса, Точисский указывал, что они должны идти в рабочий класс и помочь ему самому осознать свою силу, пробудить его сознание и подготовить его для предстоящей революции. Они считали, что на почве экономической борьбы надо воспитывать и подготавливать пролетариат к политической борьбе. Так решался членами «Товарищества» вопрос о соотношении между политической и экономической борьбой.

Основной целью организации, как указывалось в уставе, являлась борьба за поднятие умственного развития и материального положения рабочих. В уставе говорилось о средствах, какими они должны добиваться этих целей: а именно для первой цели — учреждение библиотеки, распространение литературы, создание самообразовательных и пропагандистских кружков; а для второй — через организацию ссудо-вспомогательной кассы, а также «устройство стачек» и «коллективных протестов».

Очень важно отметить отношение группы к интеллигенции. С одной стороны, Точисский указывал, что интеллигенция должна помочь пролетариату создать организацию, а с другой — он считал всех интеллигентов идеологами буржуазии. По существу, отождествлял революционную интеллигенцию с буржуазной. И пока нет своей, рабочей, придется "буржуазную" допустить к работе, но поручить ей можно только технические, обслуживающие функции: выбор книг для рабочих, создание библиотеки, передача книг рабочим, изыскание денежных средств для нужд организации. И действительно, за исключением двух-трех человек интеллигентская часть «Товарищества» выполняла в организации чисто техническую работу. Только весной 1885 г. она стала знакомиться с рабочим составом, но вместе с тем близких связей между интеллигентским составом и рабочими руководители организации не допускали.

Оргструктура

Организация состояла из центрального ядра и кружков, организованных на заводах и фабриках почти всех районов Петербурга. Центральное ядро в свою очередь делилось на две части: рабочую и интеллигентскую. Все члены организации делились на действительных членов и членов-соревнователей или, иначе, пассивных членов. Членов-соревнователей не посвящали в работу, хотя и знакомили с уставом кружка. Они не знали ни состава организации, ни места хранения библиотеки. Особенно тщательно скрывали от них формы связей с заводами. Члены-соревнователи помогали в изыскании средств для нужд кружка: собирали пожертвования деньгами и книгами, устраивали лотереи, вечера и т. д.

Между членами существовало распределение обязанностей. Не все действительные члены в одинаковой мере были активны, не все выполняли ответственную работу. Руководил организацией избираемый общим собранием староста, в обязанности которого входило: сбор членских взносов, хранение устава, составление отчетов, проведение собраний членов организации. Первым старостой был Точисский. Введены также выборные должности библиотекаря, заведующего «Ссудо-вспомогательной кассой» и заведующего «Кассой помощи политическим ссыльным и заключенным».

Несмотря на необходимость строгой конспирации в работе организации, собрания ее членов созывались регулярно, раз в месяц, как этого требовал устав «Товарищества». Однако в связи с начавшейся слежкой и последующими высылками из Петербурга членов организации, группе пришлось отказаться от ежемесячных общих собраний. Было принято решение созывать общие собрания раз в три месяца, а вопросы, требовавшие быстрого разрешения, рассматривать в рабочем порядке.

Вопросы, обсуждавшиеся на собраниях, касались всех сторон деятельности организации: прием новых членов, отчеты о денежных средствах организации и распределении сумм, деятельность библиотеки (приобретение новых книг, организация сбора книг), выдача ссуд и общее состояние касс. На собраниях ежемесячно обсуждались отчеты «должностных лиц», т. е. членов организации, ведавших определенным участком работы.

Вся ответственность за созыв собраний возлагалась на главу организации — старосту. Он должен был подготовить собрание, выработать повестку дня, оповестить всех членов организации и определить место сбора. Только благодаря той тщательности, с которой проводилась организационная подготовка собраний, ни одно из них, за исключением последнего, не было выслежено полицией и не было сорвано по «непредвиденным обстоятельствам». Собрания происходили в различных местах: в городе и за городом, на квартирах членов Товарищества и лиц, не принадлежащих к организации.

Организация разработала целую систему конспиративных правил, соблюдения которых требовала от всех членов. В целях конспирации все члены организации были наделены кличками. Каждый член мог сноситься только с двумя другими, причем порядок был такой, что через одного получались распоряжения для передачи другому, «бегать ко всем», ходить друг к другу строжайше запрещалось. Руководители требовали безоговорочного подчинения правилам конспирации.

Руководители тщательно оберегали рабочую часть кружка, временами прекращая даже встречи рабочих с интеллигентами. Особенно строго соблюдались правила конспирации, когда усиливалась полицейская слежка и начинались аресты. В это тревожное время все встречи, особенно передача книг производилась по установленному в организации плану, обычно на глухих улицах города.

Пропагандистская работа

Следует отметить, что Товарищество крайне осмотрительно налаживало связи даже с рабочими и сугубо осторожно вербовало новых членов. Для знакомства, встреч и бесед с рабочими члены «Товарищества» посещали трактиры, чайные, эти своеобразные «рабочие клубы». Это подтверждает Андрей Брейтфус:

«Встретив и разговорившись с тем или иным рабочим с новой фабрики или завода и заметив, что собеседник «клюет», он уже не выпускал его из вида, шел с ним в чайную или трактир, здесь вступал с ним в длинный разговор, нащупывая почву, выяснял, где и когда он бывает, и потом старался вторично встретиться с ним, а может быть еще и не один раз, чтобы проверить свое первое впечатление. Я уже сказал, что сам Точисский одевался, как рабочий; кроме того, он старался говорить языком рабочих и о революциях ни слова. Поэтому такие встречи его не вызывали подозрений в собеседнике; часто к ним приставала компания слушателей, которые также не подозревали в Точисском интеллигента, пошедшего в народ. Но сам Точисский был крайне осмотрителен и осторожен с рабочими, он привлекал их к своему делу только после тщательных повторных проверок.» [2]

Одна из форм проверки пригодности того или иного рабочего или интеллигента для дела Товарищества состояла в том, что человека, которого имели в виду привлечь в кружок, приглашали на загородные прогулки. Он и не подозревал, что его проверяют. А вместе с тем на таких прогулках легче проявлялись качества человека, его хорошие и дурные стороны. В беседах и спорах определялись взгляды, характер человека, его пригодность к революционной пропагандистской работе. Бывали случаи, когда после такой прогулки организаторы начинали сомневаться в искренности испытуемого и в организацию его не принимали.

Говоря о вербовке новых членов, следует указать еще на один очень существенный момент. Отрицательно относясь к народничеству, Точисский не рекомендовал другим и сам избегал вербовать в Товарищество рабочих, ранее находившихся под влиянием таковых. Он считал, что такие рабочие, испорченные «революционным авантюризмом», не только не принесут пользы организации, а скорее нанесут вред. Поэтому члены организации предпочитали вербовать «свежих» товарищей, не тронутых и не «испорченных». Все же среди членов «Товарищества» были рабочие, которые ранее находились под влиянием народников. Были и народнически настроенные «пассивные» члены. Однако таких кадров использовали лишь для установления связей, для знакомств с другими рабочими и не во всем им доверяли. Всеми промахами подобных лиц Точисский пользовался для того, чтобы подчеркнуть, что их ошибки есть результат народнической пропаганды.

Кружки, в которых обучались рабочие, были по большей части самообразовательные. Единой программы занятий организация не имела. Организация считала, что пропагандистскую деятельность нужно начинать с того, что рабочим понятно, и постепенно поднимать их общеобразовательный и политический уровень. В таких кружках литература передавалась закрепленным пропагандистом в установленное организацией время и место определенному рабочему, который потом передавал её остальным для изучения.

Кроме кружков самообразования, создавались специальные кружки по изучению политических работ – «Манифеста компартии» Маркса, «Сущность социализма» Шеффле, народнических работ, – где закрепленный пропагандист критически разъяснял положения материала. Проводились также занятия с отдельными, наиболее одаренными рабочими, способными в будущем стать руководителями и пропагандистами.

Библиотека

Центральным звеном всей работы была библиотека, из которой они брали литературу для рабочих. Главным принципом ее работы было удовлетворение запросов основного читателя — рабочего.

Женщины, а также интеллигенты занимались всей технической работой с литературой. Библиотека была хорошо организована: был заведен учет книг как приобретенных, так и полученных в дар, имелся каталог, куда вносилась вся вновь приобретенная литература; каждая книга снабжалась соответствующим инвентарным номером. Все книги, принадлежащие Товариществу, снабжались специальными аннотированными рукописными оглавлениями. Согласно уставу, половина суммы от членских взносов передавалась библиотекарю для приобретения книг. Но этих средств было мало и членам организации приходилось изыскивать дополнительные источники: сбор денег, книг, устройство лотерей, вечеров и т. д. Товарищество имело два переплетных станка, на которых переплетались книги для библиотеки, так как из соображений экономии, их приобретали большей частью без переплетов. Переплетным делом занимались все члены организации.

Также известно, что Точисский и другие члены «Товарищества» ходили за книгами к Л. Н. Толстому, М. Е. Салтыкову-Щедрину и многим другим писателям и получали у них их сочинения, подчас в нескольких экземплярах. Либеральная интеллигенция тоже временами помогала литературой.

Когда количество книг в библиотеке значительно выросло, нелегальные издания были выделены в самостоятельную библиотеку, имевшую своего руководителя. Нелегальная из конспиративных соображений была разделена на две части. Одна часть — дневной запас, установленный на основе спроса и предназначенный для выдачи читателям, другая — склад нелегальной литературы.

В конечном счёте в легальной библиотеке насчитывалось более 700 названий книг, а в нелегальной были передовые произведения тех лет, такие как К. Маркс и Ф. Энгельс «Манифест Коммунистической партии», Г. В. Плеханов «Наши разногласия», газета группы Благоева «Рабочий», «Речь рабочего Петра Алексеева», А. Шеффле «Сущность социализма», речь Бардиной, «Письма Миртова» (П. Лаврова), процесс Г. Лопатина, «Календарь народной воли», газеты «Народной воли» и другие ее издания, «Хитрая механика» Дикштейна, «Сказка о четырех братьях», «Царь-голод» (собственного гектографирования), «Слово на Великий Пяток», листки «Земля и воля», разные прокламации, биографии революционных деятелей и др.

Члены Товарищества мечтали о своей типографии для печатания брошюр. Принялись даже за изготовление станка и поиски шрифта. Через наборщиков «Товарищество» получило шрифт. Однако наладить типографию не удалось: помешали начавшиеся аресты и ссылки. Шрифт «Товарищества» перешел к последующей социал-демократической организации, к группе Бруснева.

Одним из мероприятий в деле организации рабочих, как уже указывалось, было создание при Товариществе двух касс: ссудо-вспомогательной и кассы помощи ссыльным и заключенным. По идее устава ссудо-вспомогательная касса должна была стать стачечным фондом. Но средства кассы были настолько малы, что из них не мог образоваться сколько-нибудь существенный фонд для стачечной борьбы. Ссуды выдавались главным образом библиотеке на приобретение новых книг. Часть этих ссуд покрывалась из пожертвований. Касса помощи ссыльным и заключенным по уставу должна была оказывать помощь рабочим, даже не членам организации, но подвергшимся преследованиям за революционную деятельность.

Прочая деятельность

«Товарищество» сделало первую попытку вести пропаганду среди женщин-работниц. Известно, что на фабрике «Лаферм» был организован пропагандистский кружок. Инициаторами его являлись работницы Андреева, Константинова, Волкова. О работе «Партии русских социал-демократов» среди работниц ничего не известно.

Организация проводила работу и среди солдат. Связь с солдатами Новороссийского полка, расположенного на территории Охтинского порохового завода, была установлена через газетчика Аникина. Он же доставлял солдатам книги из библиотеки «Товарищества». Принесенные книги и брошюры Аникин передавал солдатам вместе с легальными газетами.

Об агитационной работе кружка говорить не приходится. Можно отметить лишь отдельные элементы таковой. Например, члены «Товарищества» распространяли прокламации в связи с десятилетием со дня смерти Н. А. Некрасова в декабре 1887 года. Часть рабочих — членов организации — присутствовала на панихиде у могилы писателя.

Поставив дело в Питере, Точисский в июле 1887 г., с целью устроить аналогичное Питеру Товарищество в посаде Колпино, переехал туда, где работал на оружейном заводе. Он знакомится с рабочими, присматривается к товарищам по работе, заводит связи, начинает подбирать людей для задуманной им организации. Организаторский талант Точисского, петербургский опыт и личное обаяние помогли ему за короткое время найти подходящих людей и создать ядро будущего «Товарищества колпинских мастеровых». Однако, ввиду наметившейся осенью слежки за ним, он был вынужден уехать обратно в Питер.

В этот период оставшиеся члены организации начинают нарушать правила конспирации и учебного процесса:

«Из всего кружка только один Точисский был осторожен с нелегальщиной и от распространения ее среди рабочих воздерживался. Все остальные члены кружка, имевшие доступ к рабочим, охотно распространяли нелегальную литературу без всякого разбора и выбора. К числу таких принадлежал и Лазарев, который не полностью соглашался с тактикой Точисского, и особенно рьяно распространяли ее Нил и Мария Точисская. Под конец нелегальщину стали даже продавать, и рабочие охотно покупали ее. Это Точискому особенно не нравилось; он полагал, что продажа нелегальщины увеличивает шансы провала. Однако, овладеть своей «интеллигенцией» он уже не мог, его переставали слушаться.» [2]

В феврале 1888 г. некоторые уже попали на подозрение полиции, и начали ходить слухи о слежке за ними. Предчувствуя собиравшуюся грозу, необходимо было собраться, распределить на всякий случай функции и принять необходимые меры для сохранения начатого дела и ценных библиотек. По пути поймав шпиков, марксисты с трудом уходят со следа, спрыгнув с поезда. Павел Точисский вносит предложение исключить интеллигенцию из состава действительных членов и допускать их только в качестве членов-соревнователей, считая, что организация уже встала на ноги и можно обойтись без них. Предложение вызвало протест со стороны всех присутствовавших на собрании. На этом же собрании Людвиг Брейтфус был выбран старостой вместо Павла Точисского, предполагавшего ехать за границу.

В марте основные пропагандисты организации, в лице Точисского, Дмитрия Лазарева и Андрея Брейтфуса, были арестованы. Однако организация продолжила существовать до конца 1888 года.

В мае происходит последнее собрание, где оставшаяся организация, под влиянием роста забастовочного движения в Петербурге, решает сделать ссудо-вспомогательную кассу самостоятельным органом и предоставить возможность в ней участвовать любому рабочему, а не только членам организации. Людвиг Брейтфус отмечал, что благодаря этому решению "кассы развиваются". Эту идею в своих письмах критиковали Точисский и Лазарев, боясь раскрытия организации, однако понять, какая из тенденций взяла бы верх, узнать не удалось, интеллигентскую часть уже начали арестовывать.

Мини-выводы

«Товарищество санкт-петербургских мастеровых» было организацией, основной целью которой было умственное и материальное развитие передовых рабочих с целью дальнейшего внесения сознательности в пролетариат.

Для первой и главной задачи «Товарищество» организовало обширную библиотеку с большим количеством литературы, большинство денег и усилий было направлено именно на неё. Впоследствии она, вместе с переплетным станком и шрифтом, стала достоянием группы Бруснёва.

Занимаясь в основном просветительской деятельностью, группа старалась использовать удобные моменты для агитации: распространяли прокламации по поводу 10-летия смерти Н. А. Некрасова, а также на фоне роста забастовочного движения сделали ссудо-сберегательную кассу для вовлечения рабочих в свою сферу.

Ошибочные взгляды на интеллигенцию, с одной стороны, приводили к созданию прочного рабочего ядра, а с другой, мешали проявлению революционной интеллигенции на деле и сношениям с нерабочистскими марксистскими группами. Так, группа Точисского знала о благоевцах и контактировала с ними в вопросах покупки переплётного станка и ведения пропагандистских кружков, но не более.

Драконовские меры по конспирации не прошли даром, всего по делу "Товарищества" пошло 10 человек, и правительство, не выявив истинной сущности организации, дало достаточно легкие сроки. Рабочее ядро организации и все кружки оказались нетронутыми. Воспитанные Товариществом рабочие-пропагандисты Е. А. Климанов, В. А. Шелгунов и прочие смогли удержать знамя и продолжить работу в группе Бруснёва.

Группа Бруснёва, или «Рабочий союз»

После разгрома «Партии русских социал-демократов» и арестов интеллигентского состава «Товарищества санкт-петербургских мастеровых» передовые рабочие заменили пропагандистов-интеллигентов. Они сохранили связи, продолжили работу в кружках, на вечерних технических курсах, в воскресных школах.

Рост рабочего движения оказывал влияние на студенческую молодежь. Несмотря на упадочнические настроения, проявлявшиеся у некоторой части студенчества конца 80-х годов ввиду разгрома большого количества радикальных организаций и ограничения автономии университетов, в высших учебных заведениях столицы возникают кружки социал-демократического направления, главным образом среди студентов Технологического института и Университета. Члены студенческих кружков и одиночки, искавшие связей с рабочими, постепенно восстанавливали старые связи и налаживали новые. Студенты стали появляться в рабочих кружках в качестве пропагандистов, обеспечивали их литературой (легальной и нелегальной) и помогали организовывать новые кружки.

Одним из таких студенческих объединений был кружок Г. Родзевич, Г. В. Петровского и Б. Лелевеля, образованный в конце 1887 г. из остатков группы Благоева, Точисского и новых лиц. Всего в формирующемся центре на рубеже 1887–1888 гг. насчитывалось 8 человек. Его главной целью была подготовка пропагандистов марксизма. Была установлена связь с рабочими Васильевского острова, в Гавани, где до этого работали марксисты прошлого. Вскоре к "Рабочему Союзу" присоединился кружок И. И. Тимофеева, бывшего члена организации "Товарищества", который передал хранившуюся у него библиотеку Точисского.

Весь 1888 и первую половину 1889 кружок занимался поиском сторонников, полемизируя с народниками на тайных сходках и в кружках самообразования. Параллельно этой деятельности в марте 1888 г. Родзевич предлагает объединить рабочие кружки в одну революционную организацию, на этом же собрании марксисты намечают курс на печатание противоправительственных сочинений. В сентябре в одной частной литографии начинается печать "Исторических писем" П. Л. Лаврова. На октябрьской сходке с рабочими принимается решение привлечь в кружки новых сторонников, устроить конспиративные квартиры для сходок и раздобыть шрифт для типографии.

В первой половине 1889-го в центральный кружок вступает трое студентов-технологов. К осени того же года центральный кружок имел прочные связи с рабочими: у них были пропагандистские кружки на Балтийском, Обуховском, Путиловском заводах, в мастерских Варшавской железной дороги и прочее. Несмотря на большой географический охват, круг рабочих, охваченный марксистской пропагандой, был скромен и не мог оказывать воздействие на развитие революционного движения.

Изменения в оргструктуре

Зимой 1889/1890 гг., с приходом М.И. Бруснёва и В. С. Голубева в социал-демократический центр, организационное строение Рабочего Союза было следующим: главным органом организации был интеллигентский центр, куда входили представители студенческих кружков, где обсуждались занятия с пролетариями, планы по дальнейшей работе. Именно в этот период была разработана программа занятий для подготовки пропагандистов-рабочих, названная Бруснёвым «программа-максимум». Наравне с ней существовала и программа-минимум для обучения менее продвинутых рабочих. Сообразно этой программе кружки были разделены на высшие, куда набирали и обучали интеллигенты, и низшие, где этими функциями занимались сами рабочие. По воспоминаниям Бруснёва, пропагандистских кружков на тот момент было около 20, количество низших кружков не указано [3].

Однако такая структура имела один большой минус — студенчество было очень текучим и непостоянным элементом: их высылали за беспорядки, отчисляли, уезжали на каникулы, оканчивали обучение и уезжали насовсем. Из-за этого деятельность организации была непостоянной, нередко терялись связи с районами.

Особенно чувствительным уроном для организации были студенческие беспорядки весной 1890 года. Недовольство введением реакционного устава в одной из московских академий вылилось в массовое неповиновение университетской администрации, распространившееся и среди студентов Петербурга. Интеллигентский центр хорошо понимал, что волнения, внешне развивавшиеся академическими лозунгами, по сути, выражали политический протест. Они отдавали себе отчет и в том, что эти протесты не победят и репрессии не минуют марксистов. Изначально они высказались против участия в беспорядках. Однако так как беспорядки всё ширились, то марксисты решили принять участие. В конечном счёте большое количество студентов из интеллигентского центра было выслано из города или посажено в тюрьму. Появился большой недостаток пропагандистов.

Осенью 1890 в интеллигентском центре осталось лишь 4 человека, появляется необходимость в изменении структуры организации: в рабочих кружках выбираются руководители, или организаторы; учреждаются кружковые кассы для приобретения книг и помощи стачечникам, пополняющиеся добровольными взносами; из кружковых делаются ежемесячные отчисления в центральную кассу; строго разграничивались районы действия кружков; кружки одного района объединялись в районную организацию и выделяли своего представителя в руководящий орган - Центральный Рабочий Кружок. ЦРК занимался связями между рабочими кружками и создавал новые, рассматривал положение дел в организации, рассматривал кандидатуры новых членов, решал вопросы подбора и распределения пропагандистов. Туда также входил один представитель от Центрального Интеллигентского Кружка, занимающийся вопросами обучения и поиска книг. Первым представителем интеллигентов был В. С. Голубев, а после его ареста в 1890 г. — Бруснёв.

Однако не всё получалось в согласии с идеальными представлениями - выборное начало не применялось по причине конспирации, и ЦРК сложился естественным путем из рабочих лидеров. На место выбывавших членов органа кооптировались новые представители районов.

Деятельность

В те времена очень важной составляющей пропагандистской работы был образ. Интеллигент, шагающий в рабочий район, не только становился красной тряпкой для шпиков, но и вызывал недоверие среди самих рабочих. Поэтому для занятий приходилось одеваться как пролетарий, перенимать его привычки и действия.

Для поиска передовых рабочих, помимо обычного общения, бруснёвцы придумали новую идею:

«В центральном кружке неоднократно возникала мысль о рабочем клубе, где рабочие, как примкнувшие в нашей организации, так и стоявшие вне ее, могли бы сходиться для обсуждения своего положения, для чтения и вообще для более или менее разумного времяпрепровождения. Но об организации легального клуба рабочим в те времена нечего было и мечтать. Раза два или три комитет устраивал вечерники рабочих, наподобие вечеринок студенческих, на которых танцевали, пели революционные песни, велись общие беседы на научные и политические темы... На вечеринки приглашались и рабочие, не вступившие в наши кружки, и здесь велась агитация для их привлечения.» [3]

В январе 1891 года начинается стачка 400 человек на Новом Адмиралтействе из-за уменьшения заработной платы и систематических штрафов. Рабочий союз ответил на это распространением прокламаций с разъяснениями важности стачек и солидарности рабочих. Параллельно с этим марксисты собирали пожертвования для стачечников с рабочих других заводов, и даже собрали деньги с либеральной общественности. Позднее проходит стачка на фабрике Торнтона, и снова бруснёвцы выпускают прокламацию.

К сожалению, обе стачки не победили, марксистам не удалось объединить рабочих и руководить движением. Силы эсдэков были ещё слабы. Тем не менее, они сделали качественный шаг вперед – начав переход от пропаганды к массовой агитации в момент обострения классовых противоречий.

После стачек ЦРК задумался о создании своего печатного органа. Её прототипом служила рукописная газета. Её размножали при помощи копировальной бумаги. Писали там о рабочем движении на заводах на основании материалов и корреспонденций от рабочих-кружковцев. Организация просвещала русских рабочих и в вопросах европейского движения, опубликовав брошюру «Международный рабочий конгресс в Париже», где рассказывалось о работе 2-го Интернационала.

В апреле 1891 года скончался революционно-демократический публицист Н. В. Шелгунов. Организация решила поучаствовать в последнем пути писателя. В траурном шествии поучаствовало 70–100 рабочих-кружковцев, высоко над толпой неся венок со словами "Указателю пути к свободе и братству". Несмотря на попытки разогнать собрание, процессия дошла до могилы, где были произнесены политически окрашенные речи. С одной стороны, эта акция стала громким выступлением русских рабочих; кружковцы, по конспиративным причинам не знавшие товарищей с других районов, смогли увидеть друг друга и убедиться в собственной силе, но с другой, из-за участия в «Шелгуновской демонстрации» были высланы 3 пропагандиста, приближенный к организации В. В. Бартенев и член ЦРК Г. А. Мефодиев, а также хоть каких-то ощутимых выгод за участие в выступлении, по имеющимся источникам, организация не получила. Поэтому, на взгляд редакции, эффективность манифестации довольно спорная.

Рабочему Союзу принадлежит первенство в проведении первомая среди марксистских организаций. Они собрались группой из наиболее доверенных приблизительно 60 человек в безлюдном месте, за городом, где рабочие обсуждали социально-политические вопросы, зачитывали речи, а после разошлись. До маевок по «европейскому типу» было ещё далеко.

Взаимодействие с другими организациями

Бруснёвцы стремились завязывать тесные связи и с другими организациями.

В марте 91 года в Петербург приезжает П.М. Кашинский, член московского студенческого кружка, чтобы завязать сношения. После нескольких переговоров ЦРК решает отправить в Москву своего представителя для ведения революционной работы, коим стал Ф. А. Афанасьев.

Также ездить по России отправился М.И. Бруснёв, который окончил в начале лета учебу и, по-видимому, не смог найти работу в Петербурге. В Москве он видел Афанасьева, который уже завел сношения с рабочими и организовал кружки, которые сам вёл. Далее отправился в Тулу, где встретился с Н. И. Руделевым, вызвал в город жившего в Ревеле бывшего члена ЦРК Г. А. Мефодиева, с его приездом появилась сеть кружков, наподобие петербургской. После Тулы путь лежал в Нижний Новгород, где Михаил Иванович встретился с Л. Б. Красиным и договорился отправить туда одного из рабочих. Из Нижнего вернулся в Москву, где свёл Кашинского с Афанасьевым, и после краткосрочного пребывания в Петербурге для передачи связей и явок, вернулся в Москву на постоянное жительство, где строил местную марксистскую организацию, боролся с народовольческими идеями и завёл связи с «Освобождением труда». Планировалась ещё поездка в Киев, но почему он туда не отправился, не ясно. 26 апреля 1892 года Бруснёв был арестован.

На фоне вспыхнувшего в 1891 году голода, в Петербурге появляется «Группа народовольцев». Рабочий союз боролся с ними на идейном фронте, ввиду недостатка пропагандистов вынужден был привлекать народников к общепросветительской деятельности среди кружковцев.

Организация имела связи и с польскими социал-демократами. В апреле 1892 года в Лодзи произошла всеобщая забастовка рабочих, по масштабности и продолжительности она была крупнейшим сражением пролетариата того времени. Вскоре после этих событий в Петербург приезжает представитель польских революционных кругов и передает некое «письмо от польских рабочих». В ответ на эти события Рабочий союз организовал сбор средств на помощь бастующим и отправил «Открытое письмо польским рабочим» в 30 экземплярах, выражая восхищение их борьбой. Открыто выходить на солидарную забастовку, имея за собой лишь десятки передовых рабочих, было бессмысленно.

Прочее

После Лодзинских событий Рабочий союз хотел организовать вторую маёвку. Первая попытка сбора оказалась неудачной. Празднование пришлось отложить, так как 1 июня забастовали 700 рабочих Митрофаньевской бумагопрядильной мануфактуры. Протест принял острый характер, и 3 июня, после вызова полиции и ареста 17 человек, работа возобновилась. Полицейская расправа над рабочими вызвала возбуждение в фабричных районах города, чем и воспользовались коммунисты, организовав сбор средств в пользу репрессированных ткачей, одновременно распространяя нелегальную литературу и агитируя за устройство "сходки". К сожалению, их деятельность не повлияла на ситуацию, но работа по привнесению сознательности в массы проводилась постепенно.

Первомай организовали 28 июня в Волковом лесу, где около сотни проверенных кружковцев смогли снова встретиться и произнести речи. Однако туда смогли попасть и агенты полиции, из-за чего в следующие дни произошли массовые аресты, и организация прекратила своё существование.

Мини-выводы

Рабочий союз, выросший из небольшого кружка интеллигентов, смог приумножить наследие групп Точисского и Благоева, разросшись до общегородской организации с численностью приблизительно в 300 человек. Бруснёвцы, ориентируясь на пропаганду среди передовых рабочих, организовали поэтапное обучение, конечной целью которого было создание новых пропагандистов.

Несмотря на отсутствие массового рабочего движения, организация пользовалась стихийными протестами на предприятиях и в вузах для привнесения организованности и классовой сознательности.

Союз Борьбы за освобождение рабочего класса

После разгрома группы Бруснёва летом 1892 года на свободе остались её члены С. И. Радченко и Г. Б. Красин, вокруг которых появилось новое марксистское объединение - группа "технологов", или "стариков". Туда входили Г. М. Кржижановский, В. В. Старков, А. А. Ванеев, П. К. Запорожец, являвшиеся студентами-технологами, а также М.А. Сильвин и Н. К. Крупская.

Пропаганда велась через личные знакомства, а также в воскресных школах, куда шли рабочие для получения начального образования. Там были свои учителя, например, Н. К. Крупская, А. А. Якубова и ученики, такие как рабочие В. А. Шелгунов, И. В. Бабушкин, Б. И. Зиновьев. Они сближались с наиболее развитыми учениками и вовлекали их в кружки.

По воспоминаниям М.А. Сильвина, ситуация группы была не из лучших. Ядро было теоретически слабым — много читало, но занималось бессистемно, по мере возникавших вопросов. Члены группы были ознакомлены с Капиталом, но понимание марксизма носило книжный, догматичный характер. Кружковой программы занятий вовсе не было. Чувствовался острый недостаток в марксистской литературе. Попытки устройства центральной рабочей кассы не привели к образованию стачечного боевого фонда, она превратилась в кассу помощи политическим заключенным внутри организации. Кружковые библиотеки обслуживали ограниченный круг лиц.

На фоне постепенного роста рабочего движения "старики" придерживались тактики предыдущих организаций:

«Так мы и жили всю осень 1893 года. Жизнь шла сама по себе, вне нашего круга. Местами волновались рабочие, — в Харькове, в Риге, в Егорьевске, в Иванове, даже у нас под носом в Петербурге, а мы продолжали вести свое обучение в кружках прежним тихим манером. Появлялись новые книги, вызывавшие волнение умов, обсуждения и споры, а мы пережевывали теорию стоимости.» [14]

«Ведем пропаганду, подготовляем кадры. Когда наступит желанный исторический момент революции, эти кадры помогут нам организовать выступление рабочих масс, классово-обособленное, со своими коммунистическими требованиями. Вот в таких смутных общих выражениях, приблизительно, отдавали мы себе отчет о наших задачах и целях нашей работы.» [14]

Параллельно "старикам" существовало большое количество других групп, занимающихся пропагандой среди рабочих. Одной из таких был другой осколок Бруснёвской организации — Центральный рабочий кружок во главе с передовыми рабочими, которые из своих знакомых находили восприимчивых к марксизму, организовывали кружок и вовлекали туда сторонних интеллигентов.

31 августа 1893 года из Самары в Петербург приезжает В. И. Ленин. Вскоре после приезда он вступает в группу. Ознакомившись с ситуацией, он предлагает внести изменения в работу.

Одним из важнейших вопросов был переход от пропаганды к агитации. Некоторые члены ядра, как Г. Б. Красин и С. И. Радченко, выступали против смены курса, справедливо остерегаясь массовых арестов, это возражение Ленин парировал тем, что переход к агитации приведет к вступлению в организацию гораздо большего количества людей, чем потенциально будет арестовано. Большинство ядра, кроме вышеобозначенных двух, приняло решение в пользу Ульянова.

Для агитационной работы нужны опытные революционеры, хорошо знающие теорию и способные организовывать массы. С этой целью группа технологов начала непосредственно руководить рабочими кружками, заслушивать отчеты об их работе, собирать сведения о настроениях рабочих на предприятиях с помощью разработанного рабочего вопросника.

И. В. Бабушкин вспоминал, как Владимир Ильич вёл занятия:

«[Теорию] излагал словесно, без всякой тетради, часто стараясь вызывать у нас или возражения, или желание завязать спор, и тогда подзадоривал, заставляя одного доказывать другому справедливость своей точки зрения на данный вопрос. Таким образом, наши лекции носили характер очень живой, интересный, с претензией к навыку стать ораторами.» [1]

Появляется задача теоретической разработки ряда вопросов, например судьбы капитализма в России. За решение этой задачи сначала взялся Г. Б. Красин, но не справился, разъясняя лишь прогрессивную роль капитализма, не вскрывая его противоречий. Поправил его Ленин со своим докладом «По поводу так называемого вопроса о рынках», зачитанным осенью 93-го. На основе богатого материала он доказал, что капитализм стал "основным фоном хозяйственной жизни России", дав теоретическое оружие против народников.

Борьба с другими направлениями

Народничество, несмотря на развитие капитализма, крах идеи «хождения в народ», бесполезность террористических актов, всё ещё имело значительный вес среди демократически настроенной общественности. Решительный бой этому направлению дал Союз борьбы.

Активизировалась борьба с народническими элементами в кружках, велись дискуссии и споры, где в основном рабочие поддерживали социал-демократическую позицию. Порой некоторые народнические кружки приходили к марксизму.

В 1894 году Ленин пишет работу «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов», которая стала не только оружием против народников, но и указателем ближайших и конечных целей пролетариата, необходимости построения компартии. Книга получила широкое распространение, её читали в Петербурге, Москве, Киеве, Чернигове, Ростове-на-Дону и многих других городах.

Для борьбы с народниками Союз не чурался заключить тактический союз с «легальными марксистами». Совместно с Лениным, Плехановым, другими авторами, а также Струве, пишется сборник «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития». Благодаря соглашению «достигнута поразительно быстрая победа над народничеством и громадное распространение вширь идей марксизма (хотя и в вульгаризированном виде)» [8]

Параллельно с этим соглашением идет идейная борьба и с «легальным марксизмом», на собрании осенью 94-го, в присутствии Струве, Ленин выступает с рефератом по его книге под названием «Отражение марксизма в буржуазной литературе». Позже этот реферат будет переработан в большую статью «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», там Ленин подверг всесторонней критике буржуазные взгляды автора.

Осенью 1894 года в руки петербуржцев попадает брошюра «Об агитации» А. Кремера под редакцией Ю. Мартова. Она, в сущности, стала предвестником появления нового направления — экономизма. Яркими его представителями были "молодые" — группы И.В. Чернышёва и К. М. Тахтарева. Они обвиняли "стариков" в чрезмерном централизме, в "диктатуре вождей", требовали предоставления им кружков для пропаганды, не имея необходимых для этого знаний и опыта. К ним относились с большим недоверием.

С экономистами пришлось столкнуться и на совещании представителей социал-демократических групп Петербурга, Москвы, Киева и Вильно, состоявшемся в феврале 1895 года. Ввиду различных позиций договориться о едином представителе от всех для переговоров с «Освобождением труда» не удалось.

Первые шаги

С 1895 года революционная деятельность стариков получает более широкий размах. Наряду с пропагандистскими кружками марксисты участвуют в рабочих собраниях, где решались вопросы подготовки и проведения стачек, выпуск и распространение листовок, создание новых кружков и обеспечение их литературой, создание касс взаимопомощи.

23 декабря 94 года рабочие Семянниковского завода, возмущенные задержкой зарплаты, разгромили контору и фабричную лавку, в конце концов получив деньги. В связи с этой забастовкой группой пишется первая агитационная листовка, распространенная на заводе. В ней марксисты осуждают погромы и призывают вести организованную и сознательную борьбу.

В феврале 1895 года началась забастовка 3000 рабочих в Новом порту, закончившаяся победой. Группа технологов отвечает на это листовкой "Чего следует добиваться портовым рабочим?". По воспоминаниям Бабушкина, она произвела более сильное впечатление, чем на Семянниковском заводе [1].

Отмечая усиление активности марксистской группы «стариков», министр внутренних дел в своём докладе царю от 11 декабря 1895 г. писал: «...пользуясь проявлением брожения или волнения среди рабочих того или другого завода, кружок стремился взять дальнейшее движение в свои руки и оказывать всякими путями содействие к продолжению беспорядков».

Для укрепления связей между различными кружками практиковалось зачитывание докладов и речей по разным поводам. Например, в сентябре 95-го 30 рабочих Путиловского, Балтийского и других заводов слушали доклад В. А. Шелгунова об Энгельсе по поводу его смерти.

В апреле 95-го Ленин уезжает за границу для установления связей с группой «Освобождения труда» и знакомства с западноевропейским рабочим движением. Там он договорился о выпуске непериодического сборника «Работник», который издавался с 1896 по 1899. До приезда домой Ленин побывал в Вильно, Москве, Орехово-Зуеве, где он договорился с местными марксистами о связях и о доставке материалов для сборника. По приезде Ленина в Питер в конце сентября организация договаривается с народниками о печати литературы на их типографии.

В 1895 году бастовали рабочие на Семянниковом заводе, на фабрике Кенинга, на Путиловском заводе, на фабриках Воронина, шпалерной, Торнтона, Лаферм.

Образование Союза Борьбы

В ноябре на квартире Степана Радченко прошло оргсобрание, послужившее началу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Под руководством этой организации объединилось 20 разрозненных марксистских кружков. К вступающим предъявлялся определенный идеологический ценз. Так, например, группы Чернышёва и Тахтарева не были приняты ввиду их оппортунистической позиции; кружки, у которых была неопределившаяся "политическая физиономия", тоже не принимали.

Была учреждена и оргструктура: во главе «Союза борьбы» стояла Центральная группа в количестве 17 социал-демократов. Она руководила всей агитационной, пропагандистской и организационной деятельностью.

В условиях полицейских преследований Центральная группа не могла часто собираться в полном составе. Поэтому из состава этой группы было избрано руководящее бюро: Ленин, Кржижановский, Старков, Ванеев и Мартов. Редактором изданий «Союза борьбы» был избран Ленин. Супругам Радченко было поручено заведовать всеми конспиративно-техническими и финансовыми вопросами.

Также создавались районные группы, заведовавшие всей работой на местах.

«Союз» во главе массового рабочего движения

Под руководством Ленина «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» развернул массовую агитацию среди петербургских рабочих.

Начало систематической работы было положено в ноябре 1895 года в связи с забастовкой на фабрике Торнтона, где рабочие забастовали ввиду уменьшения зарплаты и непомерных штрафов. В ответ на это Союз выпустил листовку «Чего требуют ткачи», через несколько дней рабочие уже читают листовку Ленина, обличавшую махинации фабрикантов и призывавшую рабочих сплотиться против угнетателей. Забастовка окончилась победой рабочих.

В том же месяце начали стачку папиросницы табачной фабрики Лаферм. Члены Союза, свернув листовки в трубочки, буквально всунули их в руки выходящим с предприятия работницам.

В декабре происходят волнения на Путиловском заводе, вызванные снижением расценок. В связи с этим 4 декабря состоялась сходка передовых рабочих, к которой рабочий Б. Зиновьев написал листовку "К рабочим Путиловского завода". В тот же день листовка была отпечатана в количестве 200 экземпляров, а на следующий распространена на заводе.

Через фабрично-заводские кружки районные группы, а затем Центральная группа хорошо знала положение рабочих на предприятиях и немедленно откликались выпуском листовок. Эти воззвания пользовались большим успехом среди рабочих, трудящиеся сами искали каналы связи, чтобы "печататься". Нередко, чтобы предотвратить потенциальную забастовку, фабриканты решались выполнить хотя бы часть требований.

Союз борьбы установил связи с социал-демократическими организациями в Москве, Киеве, Владимире, Ярославле, Иваново-Вознесенске, Орехово-Зуеве, Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове, Орле, Твери, Минске, Вильно.

Организация стремилась перейти от фабричных листков к газете, которая была бы не "узко местного" или "экономического характера", а стремившаяся «соединить стачечную борьбу с революционным движением против самодержавия и привлечь к поддержке социал-демократии всех угнетенных политикой реакционного мракобесия» [8]. В декабре 1895 г. по инициативе Ленина «Союз борьбы» приступил к подготовке издания газеты под названием «Рабочее дело». В состав редакции вошли: В. И. Ленин, Г. М. Кржижановский, В. В. Старков и Ю. Мартов. Редактором газеты был Ленин. В первый номер вошли статьи «К русским рабочим», «О чём думают наши министры», «Фридрих Энгельс», «Ярославская стачка 1895 года» и др. После совещания Центральной группы номер был отдан А. А. Ванееву, поддерживавшему связь с народнической типографией. Однако газете было не суждено увидеть свет, в ночь с 8 на 9 декабря полиция арестовала основной состав руководителей организации, а также множество лиц, связанных с Союзом, всего под стражей оказалось 88 человек.

Вскоре после декабрьских арестов была издана листовка под названием «От Союза борьбы за освобождение рабочего класса» (именно тогда они так назвались), в которой говорилось, что, несмотря на массовые аресты, Союз борьбы продолжает существовать и бороться.

Несмотря на аресты, агитационная деятельность Союза борьбы приняла широкий характер. Достаточно сказать, что с ноября 1895 г. по май 1897 г. было выпущено свыше 70 листовок. 18 декабря «Союз борьбы» выпустил листовку «Ко всем петербургским рабочим», где подводил итоги стачечного движения и призывал петербургских рабочих к дружной и организованной борьбе.

Под влиянием революционной деятельности «Союза борьбы» продолжается стачечное движение. В декабре 1895 г. происходят стачки на фабриках товарищества механического производства обуви, на джутово-прядильной и мешочной фабрике Лебедева на Выборгской стороне.

В ночь с 4 на 5 января 1896 г. полиция нанесла новый удар по организации. Среди арестованных были: Бабушкин, Пономарёв, Морозов и другие. Но и это не приостановило революционной деятельности Союза борьбы и забастовочного движения.

С января по май 1896 г. бастовали фабрики Кенига, Лебедева, Сампсониевская мануфактура, бумагопрядильная фабрика Воронина, Новое Адмиралтейство, Александровский завод, мастерские Варшавской железной дороги, Балтийский завод и фабрика Лаферм.

В марте был написан «Адрес петербургских рабочих французским рабочим» по случаю 25-летия Парижской Коммуны. Союз проделал большую разъяснительную работу среди пролетариев, под «Адресом» подписывались рабочие, и там было написано следующее:

«Истекший год беспримерен в летописях русской истории по количеству стачек и других проявлений классовой борьбы, беспримерен он также по числу жертв, понесённых русской социал-демократией.

Оглянувшись назад, мы смело можем заявить нашим товарищам [во] Франции, что русскому рабочему движению положено прочное основание, и никакая сила в мире не в состоянии задержать его поступательного хода» [8]

Кроме приветственного адреса «Союз борьбы» послал в Париж 100 руб. на венок коммунарам.

В апреле вышли листовки: «Оружейникам Сестрорецкого завода от Союза рабочих в Петербурге», «К рабочим Нового Адмиралтейства», «Товарищи рабочие Александровского чугунного завода!», «К рабочим Резво-островской мануфактуры А. И. Воронина», «Рабочий праздник 1 мая». Из этих листовок особенно важное значение имела первомайская. Отпечатанная в огромном по тому времени количестве — свыше 2 тыс. экземпляров — и распространённая на 40 фабриках и заводах, листовка произвела громадное впечатление на рабочих и сыграла значительную роль в подготовке их к знаменитой летней стачке 1896 г. Листовка заканчивалась словами: «И поднимется наша мускулистая рука, и падут позорные цепи неволи, поднимется на Руси рабочий народ и затрепещут сердца капиталистов и правительства, которое всегда им усердно служит и помогает» [8].

Подъём рабочего движения всё настоятельнее требовал осуществления поставленной Лениным в книге «Что такое «друзья народа»» задачи объединения социал-демократических организаций в единую марксистскую партию. По предложению Ленина Н. К. Крупская была направлена от «Союза борьбы» в Киев, чтобы договориться с местными социал-демократами об организации общей нелегальной газеты и о подготовке первого съезда партии. Для намечавшегося съезда партии Лениным был написан в тюрьме проект программы социал-демократической партии. Однако, узнав из писем о грандиозной стачке в Петербурге, Надежда Константиновна поспешила вернуться обратно.

Летняя стачка текстильщиков

Летом 1896 г. под руководством марксистов состоялась забастовка петербургских текстильщиков численностью 30 тыс. человек.

Основным требованием стачечников было сокращение рабочего дня. Непосредственным поводом к стачке послужил отказ фабрикантов оплатить рабочим коронационные дни. 14 мая 1896 г. в Москве состоялось коронование царя Николая II. Желая продемонстрировать свой «патриотизм», фабриканты распустили рабочих по домам на три дня — с 14 по 16 мая, а при расчёте уплатили лишь за один день. 23 мая началась стачка подручных на Российской (Калининской) мануфактуре. 28 мая забастовали рабочие фабрик Кенига, Екатерингофской мануфактуры и Российской бумагопрядильни. В этот же день забастовали прядильщики и подручные Митрофаньевской мануфактуры, предъявив требование о сокращении рабочего дня. 29 мая к бастующим фабрикам присоединились Триумфальная и Невская бумагопрядильни.

Рабочие Екатерингофской мануфактуры послали своих делегатов к рабочим других фабрик с предложением созвать собрание, на котором сформулировать общие требования рабочих. Это предложение было горячо поддержано. 30 мая в Екатерингофском парке состоялось собрание представителей от бастующих фабрик. Собралось около 100 человек. На этом собрании были выработаны общие требования забастовавших рабочих. Эти требования были переданы Союзу борьбы для напечатания.

Организация развернула энергичную деятельность. За период этой стачки, с 23 мая по 18 июня 1896 г., «Союз борьбы» выпустил 14 листовок. В своих листовках он не ограничивался разоблачением фабричных порядков. Борьбу рабочих за экономические требования связывал с политической борьбой против царизма. Во время стачки члены «Союза борьбы» вели активную работу. Они проводили многочисленные собрания, сходки, собирали сведения, необходимые для листовок. Печатали и распространяли прокламации, привлекая к участию в этом деле наиболее сознательных рабочих, занимались организацией материальной помощи бастующим рабочим и т. д.

Под руководством «Союза борьбы» непрерывно проходили собрания и митинги. Большое собрание состоялось в первых числах июня на Волковом кладбище. Присутствовало около 100 рабочих. Члены организации на этом собрании разъясняли политическое значение невиданной в России стачки. 2 июня состоялось собрание рабочих на Путиловском валу. На этом собрании Ленгник и Мертенс раздавали собравшимся рабочим листовку от 30 мая «Чего требуют рабочие петербургских бумагопрядильщиков». 18 июня на станции Шувалово рабочее собрание, где присутствовали С. И. Радченко, его жена, М.А. Сильвин и другие, приняло решение о завершении забастовки.

Царское правительство было напугано невиданным ростом рабочего движения. 15 июня министр финансов Витте выпустил обращение к рабочим, в котором призывал их отказаться от стачек, не слушаться «злонамеренных людей». В ответ на обращение Витте петербургский «Союз борьбы» 27 июня выпустил прокламацию, в которой разоблачалась «заботливость» царского министра.

Стачка охватила 24 предприятия и была беспрецедентным случаем классовой борьбы в России того времени.

Летняя стачка 1896 г. показала исключительную организованность рабочих. Царское правительство вынуждено было признать, что стачка отличается «невиданною для наших фабричных рабочих стойкостью и выдержкой, дисциплиной… и ясной формулировкой единодушного требования сокращения рабочего дня — признаками, говорящими, что нынешние фабричные рабочие далеко уже не те, какими они были 10—12 лет тому назад» [8]. Эти новые качества рабочего движения были результатом деятельности «Союза Борьбы».

За участие в летней стачке в Петербурге было арестовано около 1000 рабочих. Многие из них были высланы из столицы. Но репрессии царского правительства не вызвали упадка духа среди рабочих. «Союз борьбы» в прокламации «К рабочим ткацких и прядильных фабрик» напоминал, что обещанные царским правительством уступки не сделаны, что только упорной борьбою можно достигнуть желаемого и что надо твёрдо настаивать на прежних требованиях.

Петербургская стачка текстильщиков была наиболее ярким моментом в революционной деятельности организации. Она дала сильнейший толчок росту рабочего движения по всей России. В течение 1896—1897 гг. происходят стачки в Иваново-Вознесенске, в Орехово-Зуеве, в Москве. В декабре 1897 г. вспыхнула всеобщая стачка текстильщиков в Иваново-Вознесенске, охватившая 20 тыс. рабочих. Стачечное движение в эти годы принимает огромный размах в Польше, в Северо-Западном крае, Прибалтийском крае и т. д.

Внутренние дела в «Союзе»

Активная работа в поднявшемся стихийном движении масс, которая началась с ноября 1895 года, серьезно изменила формы работы организации. Если ранее марксисты занимались индивидуальной пропагандой на местах, обучением этих передовых крупинок пролетариата до уровня «русских Бебелей», то с началом активной фазы кружковая работа отходит на второй план, и вся деятельность переключается на взаимодействие с рабочими, совместное формирование требований, вовлечение откликающихся людей в агитационную работу.

Вот что вспоминают современники:

«К ноябрю 1895 года стадия кружковой пропаганды в нашей организации стала уже достоянием прошлого. Некоторое время еще продолжались теоретические занятия с рабочими, но главной целью образования кружков стало теперь расширение связей, собирание сведений о положении дел на заводах и фабриках, дотоле нам известных только понаслышке, и распространение листков на них. Приходя в кружок, пропагандист теперь не выискивал наиболее интеллигентных рабочих, способных усвоить теорию прибавочной стоимости. Он искал живых, деятельных, развитых товарищей, которые способны были бы стать агитаторами, улавливать настроения, подмечать важные факты. «Агитация» так захватила нас, что скоро нам просто некогда было заниматься кружковой работой, тем более, что и полицейское наблюдение за нами усилилось. Не в кружке в воскресенье, в спокойной обстановке за чашкой чая, — мы встречались теперь с рабочими, где-нибудь на лету, на улице, в сквере... получали от них сообщение на словах или кое-как нацарапанную на бумаге информацию и таким же порядком передавали принесенную на себе под жилетом пачку прокламаций, которые в ту же ночь или утром уже раскидывались на заводе. Это была нервная работа, требовавшая напряженного внимания, выдержки, хладнокровия, решительности и быстроты исполнения.» [14]

«Воспитанный в традициях замкнутой, «комнатной» кружковой работы, он видит, что поток бурных событий отодвигает кружковые занятия на второй план. И Степан Иванович не противится этому. Он понимает, что нужно вносить коррективы в сложившуюся систему. Кружковцы должны стать связующим элементом со всей пролетарской массой, среди них нужно искать людей, которые способны быть агитаторами уже сегодня, сейчас, а не в каком-то отдаленном будущем, как когда-то рисовалось М. И. Брусневу.» [6]

Активно противодействовала «Союзу» охранка - январские, декабрьские, июньские, августовские аресты не остановили работу организации, появлялись новые, молодые силы, которые заменяли товарищей в борьбе с самодержавием. Среди таких были и «экономисты» - группы Тахтарева и Чернышева. Хорошо проявившие себя в летней стачке, они были приняты организацией в свои ряды. После летних арестов, по воспоминаниям Тахтарева, Центральная группа состояла из 6 человек [15].

Аресты вырывали из работы «стариков», в определенный момент из них остался на свободе лишь Степан Иванович Радченко, который продолжал гнуть ленинскую линию, несмотря на возрастающее влияние оппортунистов.

1897-1902 гг.

Напуганное летней стачкой 1896 г., царское правительство обещало сократить рабочий день, но всячески оттягивало решение. «Союз борьбы» в своих прокламациях регулярно напоминал рабочим о невыполненном требовании. 1 января 1897 г. правительство должно было осуществить обещанное сокращение рабочего дня. Но этого не было сделано, рабочие вновь забастовали. 2 января прекратила работу фабрика Максвелля. 7 января к ней присоединились фабрики Паля, Штиглица и Охтенская бумагопрядильня. Число стачечников быстро достигло 20 тыс. Рабочие выдвинули те же требования, что и во время летней стачки.

Снова началась агитация «Союза» на рабочих сходках, собирались сведения для разоблачения фабрикантов. Эта непродолжительная, но мощная стачка закончилась 14–15 января.

Под влиянием летней стачки 1896 года и её продолжения — январской стачки 1897 года — правительству пришлось поторопиться с сокращением рабочего дня. Общее собрание фабрикантов 5 января 1897 года решило ввести на ткацких и прядильных фабриках с 16 апреля 1897 года рабочий день продолжительностью в 11½ часов. 2 июня 1897 г. был издан закон о сокращении рабочего дня до 11½ часов по всей России. Издание закона об ограничении рабочего дня было первой серьёзной победой движения в России, одержанной благодаря руководству ленинского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Усиливалось влияние оппортунистов в организации. Вышедшие в феврале 97-го на 3 дня для «устройства своих дел» перед ссылкой, Ленин и его соратники встретились с «молодыми». Во время этой встречи разгорелся горячий спор. Последние хотели ограничить рабочее движение тред-юнионистской борьбой, поставить во главу организации комитет из одних рабочих, без одобрения которого «Союз Борьбы» ничего бы делать не мог. Основной целью организации ставили создание рабочих касс и культурную работу. «Старики» же, обвиняемые экономистами в «централизме" и «опекании рабочих», отстаивали необходимость упрочения «Союза борьбы», превращения его в «организацию революционеров, которой должны быть соподчинены различные рабочие кассы, кружки для пропаганды среди учащейся молодежи и т. п.» [8]

После отъезда «стариков» Радченко снова остался один на один с растущей угрозой. В январе 1897-го его выбрали редактором непериодического «С.-Петербуржского рабочего листка», где продолжалась ленинская линия борьбы за политические права. Вышло всего 2 номера, в январе, в Петербурге, и осенью, в Женеве.

После «молодые» продолжили напор: требовали включения в состав Центральной группы нескольких соратников, отпечатали в новгородской типографии устав центральной рабочей кассы и были готовы его распространять. Степану Ивановичу до поры до времени удается сдерживать натиск, переубеждая колеблющихся.

В начале 1897 года Радченко председательствовал на совместном заседании киевлян и петербуржцев, где договорились о проведении съезда. В Киев отправили Б. И. Горева как представителя «Союза», но собрание социал-демократов получилось недостаточно представительным, и его решили объявить конференцией. Она постановила переименование всех с-д. организаций в «Союзы борьбы за освобождение рабочего класса». Это свидетельствовало, что питерская организация была признана ведущей и на нее равнялись.

Апрельские аресты срывают планы «Союза» на первомайскую демонстрацию, а как к ней долго готовились, распространяя прокламации по всем заводам Петербурга.

В октябре из немецкой типографии выходит газета «Рабочая мысль», связанная с петербургскими «молодыми». Её первая, программная статья, пропагандирует, что «экономическая основа движения» может быть «затемнена стремлением постоянно не забывать политического идеала» [8].

Продолжалась работа над созданием коммунистической партии, где киевляне проявляли большую инициативность. Не желая иметь дела с экономистами, они пригласили стариков на съезд. Делегатом от Петербурга единогласно был избран С. И. Радченко. В начале марта 1898 года состоялся 1 съезд РСДРП, где был избран ЦК из 3 человек, среди которых был Степан, которому поручили написать манифест и программу новой организации. По приезде обратно, несмотря на последовавшие аресты большинства делегатов съезда, сведшие к нулю только что созданную партию, Радченко, с помощью П. Б. Струве, составляет манифест, который уже к маю распространяется по всей России. Программу составить, при факте арестов, не представлялось возможным.

Влияние экономистов только нарастает, 1-го мая в Петербурге выходят две листовки с подписью «Союз Борьбы» — одна от стариков, а другая от молодых. Это дезорганизует рабочих.

Сильным ударом для Радченко была высылка из Петербурга Любви Николаевны, любимой жены и верного соратника в революционной борьбе того времени. Обстановка в Петербурге вынуждает Степана ограничить свою революционную работу. Она сводится лишь к хранению конспиративных связей с другими городами и с заграницей.

Тем временем в конце 98 года «Рабочая Мысль» становится официальным органом Союза Борьбы. Последствий такого решения не пришлось долго ждать. В декабре 1898 г. на фабриках Максвелла и Паля началась стачка, перешедшая в вооружённое сопротивление рабочих против напавшей на них полиции, Экономисты осудили поведение рабочих. Во время этой стачки организацией были распространены прокламации, составленные на основе списка требований самих пролетариев. Среди этих требований были и политические (свобода стачек, свобода собраний), но Союз борьбы не включил их в прокламацию, что вызвало большое недовольство рабочих.

В январе 1900 года возвращается из ссылки Ленин с новым планом создания всероссийской газеты. По всей стране он собирает людей для работы в ней, привлекает туда и Радченко. Он активно содействует работе «Искры», создает группу, поддерживающую намеченный курс, добывает деньги, организует отправку необходимой для редакции литературы, организует конспиративные квартиры для хранения и распространения газеты. В ходе переговоров к искровцам примыкают сочувствующие группы «Социалист» и «Рабочее знамя». Постепенно количественно и качественно растёт искровская группа. В 1901 году наступление на позиции «экономистов» идет теперь более успешно. Степану Ивановичу и его товарищам удается настоять на выпуске листовок с совершенно определенными политическими требованиями, что проявилось в передовой статье 11-го номера газеты «Рабочая мысль» под названием «Насущный вопрос», где критически осмыслялась практика «экономизма» прошлых лет и выдвигалась тактика соединения экономических и политических требований.

В ночь с 3 на 4 декабря 1901 года Степана Ивановича арестовывают и отправляют в тюрьму. После полугодичного заключения он перебирается в Екатеринослав и из сентябрьского номера ленинской газеты узнает, что петербургская социал-демократическая организация становится на позиции «Искры». Многолетняя борьба наконец окончилась победой!

Мини-выводы

«Союз борьбы за освобождение рабочего класса», ввиду роста забастовочного движения, смог перейти от многолетней практики пропаганды к агитации, к соединению социализма с рабочим движением. С помощью распропагандированных рабочих на местах организация в своих агитационных листках вскрывала противоречия каждого отдельного предприятия, показывала путь решения проблем. Участвуя в рабочих сходках, «Союз» совместно с бастующими формулировал требования, решал вопросы работы стачки. Беспрецедентным опытом было руководство забастовкой текстильщиков, которая вынудила царское правительство издать закон о сокращении рабочего дня.

Влияние Союза распространилось на всю Россию, подтверждением тому является переименование организаций в других городах по образу петербургской. Он активно развивал с ними связи, поддерживал взаимодействие, конечным плодом работы было создание РСДРП.

Несмотря на возобладавшее оппортунистическое направление, путем долгой идеологической борьбы, организации удалось вернуться на марксистские рельсы.

Итог

Итак, для чего вообще мы написали так много страниц?

Во-первых, знание истории первых марксистских организаций, не только большевиков, важно для понимания, при каких обстоятельствах, как и для чего предшественники действовали.

Во-вторых, изучая этот период, мы можем найти подсказки для дня сегодняшнего.

Как показал просмотр первых марксистских организаций Петербурга, мы можем разделить всю их деятельность на пропагандистскую и агитационную.

Пропаганда — внедрение мыслей в мировоззрение людей

Агитация — призыв к конкретному действию

Условно говоря, "пропагандистскими" организациями можно считать Северный Союз до 78–79 годов, группы Точисского и Благоева, Брусневскую организацию, "стариков" до приезда Ленина. Ввиду отсутствия рабочего движения они занимались в первую очередь подготовкой "русских Бебелей" (читай универсальных единиц, способных и анализ провести, и кружок организовать, и стачку возглавить). Для таких целей они занимались индивидуальной пропагандой, общались в тавернах, артелях, организовывали библиотеки с легальной литературой, разбрасывали по заводам нелегальную, чтобы найти единицы передовых рабочих и выковать из них новых пропагандистов. Примерами таких людей служат рабочие В. А. Шелгунов, Е. А. Климанов и прочие.

А когда волна рабочего движения поднималась, то организации переключались на агитацию рабочих. Лучший пример тому — Союз Борьбы, который участвовал во всех рабочих сходках, призывал их продолжать бойкот и вносил сознательность, с помощью информаторов на каждом заводе выпускал листовки, вскрывающие проблемы каждого отдельного предприятия. В этот период кружки как образовательные единицы отходят на второй план — теперь нет времени на обдумывание политэкономических вопросов, нужно кратко и качественно подготовить агитатора на стачку. Схожую модель работы мы видим у Северного Союза в 78-79 гг. Но, опять же, Союз Борьбы, без многолетней до этого пропагандистской работы по оттачиванию революционных кадров, не смог бы действовать так же эффективно.

А теперь посмотрим, что с рабочим движением у нас:

В 2020 г. мы видим пик всякой протестной активности, начиная большим количеством обращений, заканчивая самыми частыми из выборки случаями забастовок.

Затем, в 2021 г., происходит разгром либеральной оппозиции, а следовательно первые серьезные шаги в закручивании гаек, это отражается в уменьшении количества забастовок и переток протеста в более безопасную форму — в частичную забастовку, также в 2021 г. люди теряют веру в обращения, их количество сильно уменьшается относительно 2020 г.

2022 год знаменателен началом СВО, статистика показывает нам, с одной стороны, рост патриотических настроений поначалу, с другой - переток в наиболее безопасную форму протеста – обращения, и отказ от более радикальных форм в связи со страхом как осуждения, так и преследования.

2023 продолжает динамику 2022 года, однако мы видим серьезный скачок в обращениях, что говорит нам о количественном росте недовольных (но не качественном), хотя отчасти это может быть связано с выветриванием патриотических настроений в массах.

И наконец 2024г является пиковым по обращениям и судебным разбирательствам, при этом остальные формы протеста задавлены.
Тут надо остановиться и сделать предположение, что, исходя из статики, можно подумать о двух противоположных сценариях:

1)Народ удовлетворился, что доказывается тем, что число открытых забастовок и других радикальных форм протеста снижается.

2)Народ не удовлетворился, однако находится в страхе, т. к. репрессивный механизм с 2021г становится сильнее с каждым годом.

Нам ближе вторая гипотеза, тем более что в количественном выражении менее радикальных форм стало сильно больше, тогда как более решительные формы протеста падают.

Какие выводы мы можем из этого сделать?

Эта статистика отражает внутренние резервы армии рабочих, которые количественно растут с каждым годом. Противоречия накапливаются, но ещё не выливаются в открытые противостояния, а следовательно, рвануть может в любой момент, когда сила этих противоречий станет больше силы страха перед последствиями.

Состояние рабочего движения влияет и на левое болото. Несмотря на крайнюю малочисленность марксистов, наше движение пестрит разного рода направлениями: акционисты, блогеры*, леволибералы*, арт-пространства, экономисты, широколевые, избы-читальни, желтая пресса, любители постоять на проходных завода и многие другие.

Каждое из этих направлений тянет лямку на себя и возводит в культ акции/ исключительность эмиграции/ культурничество/ конверсию медиаресурсов и пр., что, на наш взгляд, приводит к неправильному пониманию задач коммунистов на данный момент, а следовательно, к неэффективным или даже опасным действиям.

Примером тому является акция ОВМ против вторжения в Венесуэлу. Лопатинцы постояли с плакатами на площади, пофоткались и дело с концом. А, нет, ещё позднее их активиста, Артёма Ёсикова, задержали и оштрафовали. В ответ на этот ужасающе страшный беспредел гудело всё болото и писало посты в поддержку. На этом история акции солидарности с Венесуэлой заканчивается. Что хотели? Чего добились? Непонятно. Зато хайпа словили сполна. Здесь мы предложим читателю сравнить эту ситуацию с опытом солидаризации "Рабочего союза" с "Лодзинским бунтом", когда брусневцы тоже ничего не могли сделать из-за отсутствия рабочего движения, но понимали логику времени.

Возьмем противоположную сторону - избы-читальни. Хорошим примером тому является CTRL_RA (ранее Астра), где кроме чтения книг ничего не происходит. Так как теория непосредственно связана с практикой, то взглянем на публичный орган связи с населением - их канал. И, о ужас, там ничего нет, кроме новостей! Для чего нужны все эти сотни страниц вычитанной литературы, если это не идет на осмысление сегодняшнего дня, не ясно.

На наш взгляд, сейчас, когда рабочее движение слабое и выражается в редких, единичных волнениях, первичной работой является поиск желающих понимать и применять марксизм в реальной жизни, не любителей социализации, не тусовщиков, а именно таких, и выращивание из них «русских Бебелей», которые вне зависимости от наличия организации способны создать работающую ячейку на месте. Этой задаче должны быть подчинены как кружковое обучение, так и практическая деятельность. «Выходя в свет», мы должны задавать себе вопрос: «а как это поднимет сознательность тех, с кем мы взаимодействуем?». Поэтому, например, мы не пишем новости с присказками «виноват капитализм» или рекомендации марксистам в духе «учитесь общаться, мойте попу», а готовим материалы, целью которых будет поднять читателя хоть немного выше прежнего уровня. Сейчас нужна не широкая пропаганда среди масс, которых нет, а детальный анализ самих коммунистов, их теорий и практик.

На втором месте стоит подготовительная работа к грядущим классовым противостояниям: налаживание связей на местах, сбор новостей на ближайших предприятиях, подготовка информационной безопасности, организация финансов. Это необходимо, чтобы в момент активизации масс у нас был максимальный шанс мобилизовать свои ресурсы и стать актором, а не наблюдателем за процессами. Ведь именно фундамент, положенный "пропагандистскими" организациями, дал основу для агитационной работы Союза Борьбы.

И не подумайте, что мы считаем другие направления среди марксистов табуированными или тому подобное. Просто некоторые инструменты, не в тех условиях и в неправильных руках, становятся бесполезны и опасны. И чтобы поднять их с головы на ноги, необходимо исследовать опыт предыдущих и нынешних марксистов и думать, как эффективно его применять сегодня.

В нынешнее время перед нами всеми стоит большой пласт работы по осмыслению: как лучше всего организовать коллектив; до сих пор нет общепринятой образовательной программы, чтобы наиболее коротко и полно показать кружковцу марксистский метод; как взаимодействовать с рабочими; как писать не дешевые агитки, а реально трогающие тексты; как сейчас должна работать эмиграция.

Что уж там говорить, у нас банально нет передачи опыта. Что мы знаем о работе марксистов 90-х - 10-х? Да мало чего, приходится натыкаться на редкие мемуары или полагаться на малосодержательные слухи. Историю движения в родном Ставрополе мы вынуждены собирать, как пазл, слушая рассказы более старых товарищей. Безусловно, нужно учитывать тот факт, что охранка не дремлет, что нельзя сказать всё напрямую, но учиться передавать опыт жизненно необходимо.

В общем и целом, выше нос, берегите себя и своё время, эта игра вдолгую.

*признаны иноагентами на территории РФ

Список источников и литературы:

[1] Бабушкин И. В. Воспоминания (1893–1900). — Рабочее издательство "Прибой", 1925. — 192 с.

[2] Брейтфус Андрей. Точисский и его кружок. — Москва: Красная летопись № 7, 1923. — 16 с.

[3] Бруснёв М.И. Возникновение первых социал-демократических организаций. — Москва: Пролетарская революция №14(2), 1923. — 16 с.

[4] Казакевич Р. А. Социал-демократические организации Петербурга конца 80-х - начала 90-х годов (кружки П.В. Точисского и М.И. Бруснёва). — Издательство Ленинградского университета, 1960. — 209 с.

[5] Корольчук Э.А. Северный союз русских рабочих. — Лениздат, 1946. — 314 с.

[6] Мельников А. Б. Хранитель партийных тайн. Очерк жизни и деятельности С.И. Радченко. — Москва: Издательство политической литературы, 1975. — 179 с.

[7] Моисеенко П. А. Воспоминания старого революционера. — Москва: Издательство "Мысль", 1966. — 261 с.

[8] Никитин И. Петербургский "Союз борьбы за освобождение рабочего класса" — Госполитиздат, 1950. — 113 с.

[9] Овсянникова С. Группа Благоева. Издательство социально-экономической литературы. Москва: 1959.— 92 с.

[10] Орехов А.М. Первые марксисты в России. Петербургский "Рабочий союз" 1887–1893 гг. — Москва: Издательство "Мысль", 1979. — 185 с.

[11] Отчёт по трудовым конфликтам 2020–2024. — ЗабастКом, 2025. — 39 с.

[12] Панкратова А. М. Рабочее движение в России в XIX веке. Том II 1861–1884. — Госполитиздат, 1950. — 774 с.

[13] Панкратова А. М. Рабочее движение в России в XIX веке. Том III 1885–1894. — Госполитиздат, 1952. — 741 с.

[14] Сильвин М. А. Ленин в период зарождения партии. Воспоминания. — Лениздат, 1958. — 370 с.

[15] Тахтарев К. М. Рабочее движение в Петербурге 1893–1901 гг. — Ленинград: Рабочее издательство "Прибой", 1924. — электронный источник: http://www.agitclub.ru/hist/narod/tah/tachtarev01.htm

Рекомендуемые материалы:

«Агитация и пропаганда: пища для размышлений» (Оружие Критики)

«Товарищ Бем» (Летописи Великой Борьбы)

Открытое письмо «К массовикам-агитаторам, медийщикам, «левым СМИ» и пр.» (Летописи Великой Борьбы)

«Иван Бабушкин: рабочий-революционер» (Lenin Crew)

День великого Октября — отличный повод напомнить о себе. Следя за левым движением, мы всё больше убеждаемся в том, что сейчас приоритетна пропаганда не для населения, в виде всяких смешнявок-мемов или новостей с присказкой "Виноват капитализм", а для самих коммунистов с абсолютно разными взглядами на практическую работу сегодня. И чтобы ковать реальные аргументы для переубеждения товарищей, простых статеек со своими мыслями уже недостаточно, нужен хороший анализ важных аспектов. Поэтому довольно долгое время мы занимаемся проработкой вопросов акционизма, оргсроительства и тп.

В этот день мы хотели бы рекомендовать одну интереснейшую книгу. Книгу о тех, кто действительно достоин нашего внимания и внимательнейшей вычитки.

"Техника большевистского подполья" — сборник воспоминаний участников транспортно-технического направления работы РСДРП, которые можно в основном датировать 1903-1905 годами.

После 2-го съезда РСДРП, ознаменовавшего её идейный раскол на большевиков и меньшевиков, возникла необходимость обеспечения газеты как идеологического и организационного центра. Во главу угла становилось планомерное развитие "технической организации". Она заключалась в типографии, транспортировке и распределении литературы, добывании шрифтов и паспортов, организации финансов, а к моменту Первой русской революции — и к реализации более интересных функций.

Многие революционные силы придавали этой работе важное значение:

Конкуренция в деле постановки техники являлась одним из существеннейших моментов междупартийных отношений. Тот, кто выходил победителем в этом деле, имел преимущественные шансы стать, при прочих равных обстоятельствах, властителем дум революционной улицы. Вот почему ни одна из подпольных организаций, а в том числе и наша большевистская, не жалела никаких усилий и жертв, чтобы поставить «свою технику» на должную высоту. Да и правительство, в свою очередь, не недооценивало значения печатного вольного слова и особенно жестоко преследовало пойманных с «поличным» в деле подпольного тиснения или перевозки нелегальной литературы.

Общепартийные и транспортные агентуры РСДРП существовали автономно друг от друга, во-первых, в конспиративных целях, а во-вторых, ввиду различных требований к товарищам: в партийной работе важны были люди, которые способны заниматься не только практической, но и теоретической работой, а в технической нужны ловкие, точные и физически крепкие.

Во главе всей организации стояло Бюро ЦК, а во главе его техники находилось Центральное техническое бюро. Параллельно районным общепартийным организациям существовали районные технические группы. Распределение по комитетам зависело от указаний районной общепартийной организации и Центрального технического бюро, а распределение Центральным техническим бюро литературы по районам зависело от указаний Бюро ЦК. Районные технические группы не были связаны друг с другом. Непосредственно и только с Центральным техническим бюро были связаны транспорт и типографии.

Технические группы должны были в пределах своего района (их было три: Центральный, Южный и Восточный) создать центры получения и распределения литературы для своего региона. Организовав для этих целей агентуру и конспиративные квартиры, группа немедленно сообщала об этом в Центральное техническое бюро с указанием, как часто можно посылать туда литературу, в каком количестве по весу, под каким видом и т. п

В воспоминаниях отчетливо видны проблемы, с которыми сталкивались тогда техники:

1.Самодержавный террор: слежка за всеми подозрительными элементами со стороны жандармерии, проверки квартир и домов городовыми, перехват зашифрованных писем, вскрытие посылок, использование провокаторов, прослушивание разговоров на улице шпиками, частые посадки в тюрьмы пойманных с поличным.

2.Межфракционная борьба: несмотря на "единство" партии, противостояние большевиков и меньшевиков происходило по всем фронтам. Нередки были случаи, когда типографии и транспортеры блокировали распространение литературы противника несмотря ни на какие распоряжения сверху, шла борьба за денежные перечисления и письма в Женеву. Словом – каждая из фракций старалась ставить под себя техническую организацию.

3.Нехватка денежных средств: комитеты с большим трудом могли перечислять средства в центр, потому что в основном всё уходило на местные нужды, ЦК приходилось залезать в долги.

4.Неуспевание за потребностями в литературе: в условиях возрастающего забастовочного движения комитеты требовали больше материала, чем создавали типографии и распространял транспорт.

5.Кадровый голод: ввиду посадок, смертей в ходе столкновений с полицией, необходимостью часто менять место жительства из-за слежки, в районных группах было мало рабочих рук, приходилось работать за нескольких человек и идти на дополнительный риск.

На 3-м съезде товарищ Красин, один из докладчиков по Транспортно-технической части (см. в протоколах 3-го Съезда его доклад на стр. 409-426), говорил:

Я предложил бы, однако, сделать и еще один вывод — необходимость запастись несокрушимым долготерпением, не терять бодрости, не брюзжать от неудач, ибо недоразумения с адресами, явками, паспортами и пр. неизбежны, пока мы сидим в подполье. Наша работа подобна работе паука, ткань которого систематически рвет и портит рука злого мальчишки, но мы должны ткать нашу ткань, сколько бы раз ее ни обрывали, не смущаясь рядом постоянных и неизбежных при наших политических условиях неудач.

Но несмотря на все проблемы, большевикам удавалось выкручиваться из тяжелого положения:

1. Придумывание трехступенчатого пароля Н.Е. Носковым, письмо молоком по бумаге, шифрование записок, перестукивания, жесты — одним словом, конспирация. (Кстати, здесь, для актуализации, рекомендуем материал РФУ)

2. Способность разбираться в людях, искать верных товарищей, определять попутчиков, искать и пользоваться сочувствующими в интересах партии, умение убеждать и договариваться, а также вовремя размежёвываться.

3. Умение добывать деньги — здесь большевики показывали отличные умения: организация платных вечеров, фиктивные браки, создание коммерческих предприятий, вытягивание денег с интеллигенции и многое прочее.

4. Не обходилось и без инженерной смекалки, например, Л.П. Радин смог подпольно воссоздать мимеограф Эдисона, бакинские типографы смастерили потайную комнату, которая ни разу не провалилась за 2 с лишним года работы, схожую типографию смогли организовать в магазине "Восточные товары" в Москве; плюс изготовление очень тонкой бумаги, которую можно склеить плотно и таким образом перевозить, а потом смочить для разъеденения и дальнейшего распространения.

5.Ну и куда без мужества.

Казалось бы, а для чего нам это старьё вообще изучать? Какие ротаторы, типографии, почта? Ведь уже давно есть Интернет и телефонная связь. Безусловно, качественно новые технологии приводят и к новым формам борьбы: за сервера, контроль трафика, против прослушивания звонков и других технологий. Однако развитие "суверенного интернета" и возможность в критический момент что-либо заблокировать или просто обрубить связь всё-таки заставляет вспомнить о важности очного формата распространения информации.

Более того, данная книга, как и в принципе превалирующее число других произведений по истпарту, даёт посмотреть в прошлые победы и поражения, в сотни биографий с интереснейшим опытом, показывает эмпирику по актуальным и на данный момент вопросам — "При каких условиях?" и "Как?":

1.Взаимодействовать с другими коммунистами

2.Добывать средства

3.Заниматься оргстроительством

4.Работать с населением

и т.п

На данный момент очень мало марксистов взирают дотошно на историю мирового революционного движения, дальше «Шага вперед, два шага назад» и «Краткого курса истории ВКП(б)», что не может не печалить всех нас, тех, кому приходится учиться не на чужих ошибках, а на своих.

И пока нас не обременяет массовое рабочее движение, марксистам предстоит вобрать и проанализировать весь опыт большевиков и более современных коммунистических (и не только) партий, чтобы в нынешних условиях применять не утратившие своей актуальности практики работы.

Словом, изучайте истпарт!

Нам польстило, что известное лицо с многотысячной аудиторией обратило внимание на нашу скромную медийку в 760 подписчиков, пусть даже и с бурной реакцией. Равно как и Рудой*, реагирующий «жёстко и болезненно на некоторые вещи», мы не можем умолчать такой выпад в сторону кружковой работы, ответив в равной, но более сдержанной форме. Этой заметкой мы хотели бы прояснить нашей аудитории и вступающим товарищам, для чего нужны кружки.

Взамен нашей «херни» блогер предлагает организовать зарубежный российский "штаб", занимающийся пропагандой, сбором денег, общением с иностранными системными левыми. А коммунисты на местах должны заниматься всей полуподпольной работой, - "чисто как большевики".

Насколько бы скептически мы не относились к подобным "инициаторам", выстраивающим организацию сверху-вниз и умоляющим парламенты чужих стран помочь в великой борьбе, даже в таком прекрасном плане нет пояснений, а что всё-таки делать коммунистам на местах? Разумеется, кроме поддержки правовых инициатив и финансирования кампаний наподобие Фонда поддержки левых политзаключённых, «только больше и лучше» ;)

Мы считаем, марксистам в России нужно работать и обучаться организованно - в кружках.

Кружок — это объединение единомышленников, которые находятся в одном городе, где они совместно изучают марксизм и работают "в поле".

На данный момент мы видим большое разнообразие кружков: от любителей пропагандировать коммунизм посредством бисероплетения до редисок, балующихся пиротехникой. Среди такого обилия видов есть и критикуемые Рудым* - реальные секты, заучивающие книги 100-летней давности , ведущие дискуссии ради дискуссий, оторванные от аналитики нынешних событий и участия в политической деятельности. Однако подобных объединений в оппозиционном левом движении с каждым годом становится всё меньше и меньше.

Итак, у кружка есть организационная функция - это сбор единомышленников в рамках единой платформы, формирование дисциплинированного коллектива, разделение труда для большей эффективности работы, возможность от лица кружка взаимодействовать с другими коллективами и политическими силами.

Помимо "цементирующей" особенности кружка, у него есть более важная обязанность - образование. Очевидным образом, коммунист, который не знает базу марксизма, не сможет связать двух слов, чтобы сказать людям, куда и зачем им идти. Сколько нам говорят о том, что учиться в кружке необязательно, мол, можно и самому поучиться, ровно столько же мы видим людей, с 0 знаний в марксизме начинающих свой путь с Капитала. Кружок, который не первый год обучает людей и обменивается образовательными программами с другими коллективами, более компетентен в даче основ марксизма. Да, именно основ. Мы считаем, что необязательно вычитывать все произведения МЭЛС, достаточно дать марксистское мировоззрение и методологию, чтобы дальше вместе с обученными товарищами заниматься практической работой.

Перейдем к третьей функции - практической. Она заключается в работе обученного коллектива с внешним миром. На наш взгляд, первостепенной для кружков является теоретическая работа. Это анализ тактики и стратегии других коллективов, исследование нераскрытых вопросов марксизма, разработка идей по социалистическому строительству. Теоретическая деятельность, на фоне апатии рабочего движения, наиболее полезна для грядущих потрясений, а не стояние с плакатами на улицах. Однако не стоит забывать и о пропаганде марксистов на местах: участие в местных клубах по интересам, представительство в партиях, создание системы рабочей корреспонденции и прочее.

Связка обозначенных трех функций в кружке дает на выходе подготовленных кадров - людей, способных организовывать остальных, их обучать, готовых исследовать окружающий мир и пропагандировать марксизм в массы. Это те люди, которые будут готовы вести за собой людей.

При всём следует учитывать, что мы живем не в самых простых условиях. Некоторые коллективы, по типу Уфимского кружка и Рабочей Власти, пренебрегали веянием времени, за что и поплатились. Но многие организации до сих пор не осмыслили их опыт: занимаются политическим эксгибиционизмом, бегают по проходным завода с призывами бороться и делают пустые акции ради акций( о чем мы чуть позже расскажем). Текущая политическая обстановка требует больше мер безопасности и меньше глупых дел, но это никак не говорит нам о том, что пора закрываться.

Подводя размышления к завершению, мы хотим донести простую мысль: не имея за плечами массового рабочего движения, нам только и остаётся быть кучкой интеллигентов, оторванных от масс, и мы никак их не поднимем без объективных на то причин. Но в наших силах сейчас подготовить себя и отточить научные знания об этом мире, чтобы в будущем с этими силами вести реальную борьбу. А призывы всем навалиться на митингах, участвовать в акциях протеста и вот тогда мы свергнем фошызм - вот это реальная "херня".

*Признан иноагентом в РФ

Рекомендуемые статьи:

Ваш куратор мудак, если... (Летописи Великой Борьбы)

Как реорганизовать марксистский кружок (Lenin Crew)

Не так давно группа товарищей из организации «Красный маяк» выпустила ролик под громким названием «Фатальная ошибка Коминтерна». Из названия и содержания самого видео следует, что принятие стратегии «Народного фронта» на VII конгрессе Коминтерна в 1935 году сыграло роковую роль в судьбе коммунистического движения Европы.

Казалось бы, данный вопрос носит сугубо исторический характер, однако, на наш взгляд, это далеко не так. История революционного движения – это не груз мертвых знаний, а практическое политическое пособие, позволяющее изучать различные стратегии и тактики революционной работы. В частности, вопрос об эффективности стратегии по созданию «Народных фронтов» в европейских странах в 1930-е годы имеет прямое отношение к теме сотрудничества коммунистов с некоммунистическими силами – буржуазными демократами, социал-демократами, анархистами. Когда подобное взаимодействие возможно и к каким результатам оно приводит? Эти вопросы останутся всегда актуальными в рамках капиталистической реальности.

Разумеется, опыт «Народных фронтов» в Испании и Франции не может быть механистически скопирован в сегодняшней России. Однако определенные выводы для себя марксисты могут и должны сделать. Резюмируя вышесказанное, мы не стремимся разгромить и разнести товарищей из «Красного Маяка», чтобы самоутвердиться за их счет, как это часто случается в левой среде – критика ради самой критики. Основные задачи нашей статьи заключаются в том, чтобы указать товарищам на допущенные ими ошибки при освещении стратегии Коминтерна 1930-х годов и на примере «Народного фронта» во Франции вывести уроки для современных коммунистов.

Тезисы «Красного Маяка»

В своём ролике товарищи из «Красного маяка» попытались критически рассмотреть тактику «Народных фронтов» прошлого века, подвергая анализу в первую очередь смещение акцента с революционного подхода, на уступки социал-демократам. Также авторами отмечается проблема широкого левого фронта, неизбежность движения данной структуры к её краху через постоянные внутренние конфликты, связанные с большим разрывом во взглядах между участниками фронта.

Авторы видео критикуют отказ Коминтерна от термина «социал-фашизм», доказывая, что термин был обусловлен фактическими действиями социал-демократов, и тем что отказ от него имел исключительно конъюнктурный характер, и не имел теоретического обоснования. Социал-демократы не изменились, возникла лишь тактическая необходимость в сотрудничестве с ними. Одним словом, коммунисты подстроились под конъюнктуру. В центре внимания авторов находится доклад Георгия Димитрова, в котором содержится политическое и теоретическое обоснование новой стратегии Коминтерна по созданию «Народных фронтов».

Стоит отметить важный момент – товарищи из «Красного Маяка» придают решениям, принятым на VII конгрессе Коминтерна, судьбоносный характер для всего коммунистического движения. Единственное событие, изменившее все, точка невозврата. Обычно коммунисты указывали 1924 год (смерть Ленина), 1937 год (большой террор), 1956 год (XX съезд КПСС), 1965 год (косыгинская реформа), 1985 год (приход к власти М.С. Горбачева). Оказывается, есть еще одна судьбоносная дата – 1935 год (VII конгресс Коминтерна). По сути, Красный маяк пытается реанимировать концепцию «социал-фашизма», доминировавшую в Коминтерне на рубеже 1920-1930-х годов.

Ролик «Красного Маяка» содержит множество тезисов, разбор каждого из которых занял бы крайне много времени и текста. Поэтому мы сконцентрируемся на анализе причин смены стратегии Коминтерна в середине 1930-х годов, проанализировав политическую ситуацию в ряде европейских стран: Германия, Франция.

Стратегия и тактика Коминтерна в 1920-е годы

Победа Октябрьской революции в России и ряд других успехов рабочего движения в Германии и Венгрии, а также временные успехи в войне с Польшей, вселяли на тот момент надежду, что революции локальные скоро непременно перетекут в мировую.

Тогда подобное левачество, без адекватного взгляда на положение классовых сил в отдельных странах и во всём мире было характерно для многих европейских партий и даже для некоторых членов РКП(б). На II конгрессе Коминтерна, в частности секция китайских коммунистов и вовсе заявляла об окончательной победе мировой революции к 1927 году.

Г.Е. Зиновьев и Л.Д. Троцкий утверждали, что участь капитализма уже предрешена не только исторически, что вполне очевидно, но и политически, с чем, например, В.И. Ленин был не согласен. Поражение советских республик в Германии и Венгрии из-за ярого противодействия со стороны буржуазии и помогавших им оппортунистов из социал-демократических партий отрезвили многих коммунистов и ясно дали понять, что быстрой победы мировой революции не случится. Помимо этого уроки войны с Польшей показывали, что в условиях отсутствия революционного подъёма в стране, даже начатая буржуазией война может быть переиначена ею же как оборонительная, благодаря чему на её сторону, под влиянием националистических настроений, встанут даже рабочие.

В связи с этим были выявлены две основные проблемы в коммунистическом движении — оппортунизм и волюнтаризм. С первым решили бороться с помощью принятия 21-го условия Коминтерна. Эти условия исключали почти все центристские и оппортунистические партии из рядов Коминтерна. Что касается «детской болезни», то истоки левого радикализма того времени Ленин усматривал в недостаточной марксистской подготовке и в неопытности революционеров. Потому с левачеством старались бороться критикой и разъяснением ошибок. Для ультралевых партий, желавших присоединиться к Коминтерну, работала политика открытых дверей при условии полного принятия марксистских позиций.

В целом тактика и стратегия Третьего Интернационала в тот момент строились на перенесении опыта революционной борьбы в России на Европу. Разъяснялись важность работы с массами даже в реакционных партиях, необходимость подготовки пролетариата к отстаиванию своих интересов и осознанию себя как класса и другие истины, добытые большевиками за годы трудной работы до и после Октябрьской революции. В связи с этим была принята на вооружение ещё одна тактика: создание коммунистических ячеек в каждом профсоюзе, где это представлялось возможным, для получения влияния на рабочих этих профсоюзов, о чём будет сказано позднее.

История в разных странах была схожая — после Первой мировой войны началось резкое обострение классовых противоречий, чем Коминтерн и воспользовался. Его руководство указывало различным европейским компартиям на их недочёты, левачество, на наличие большого количества реформистов, социал-шовинистов, призывало размежеваться с этими элементами.

Разумеется, в разных странах были свои трудности. Например Коммунистическая партия Германии (КПГ) долго пыталась выстроить сотрудничество с наиболее революционным крылом Независимой социал-демократической партией Германии (НСДПГ), которая была в шаге от вступления в Коминтерн, но в последний момент правое крыло раскололо партию, а революционное большинство объединилось с коммунистами в объединённую коммунистическую партию Германии.

Во Франции, революционному крылу Французской социалистической партии (ФСП) приходилось разъяснять необходимость размежевания с центристами и реформистами. В итоге коммунисты завоевали большинство в социалистической партии и произошёл раскол с образованием Коммунистической партии Франции.

В Италии было сильно не только правое, но левое крыло во главе с А. Бордиго, хотя и реформистов также хватало. Итальянская социалистическая партия (ИСП) была поделена между максималистами —парламентаристами и абстенционистами. Беда первых была такая же как и у французских коммунистов — страх нарушить единство партии и размежеваться с центристами. Беда вторых была в излишнем сектантстве, догматизме, неспособности действовать гибко, используя как нелегальные, так и легальные методы работы. Впоследствии центристские тенденции возобладали в ИСП и произошёл раскол с образованием Коммунистической партии Италии.

В целом тактика Коминтерна здесь сработала хорошо и размежевание с оппортунистами происходило эффективно. Однако уже к этому моменту можно увидеть начало спада революционных настроений. Наступило, по выражению Ленина уже на III конгрессе Коминтерна, «равновесие сил» между международной буржуазией и советской Россией.

III конгресс Коминтерна важен в первую очередь двумя вещами: во-первых, тактика создания коммунистических ячеек в профсоюзах оправдала себя. Создание таких ячеек было необходимо не только для организации рабочих на экономической основе для борьбы за свои права и не только для организации массовой борьбы против капитализма в целом, но и для борьбы с тем вредным заблуждением, что профессиональные союзы могут быть нейтральными и аполитичными.

Подобные ячейки доходчиво объясняли, что на деле такие аполитичные профсоюзы становятся на сторону буржуазии, что необходимо революционизировать профсоюзы. С целью координации действий этих профсоюзов был создан Красный Интернационал Профсоюзов, как альтернатива жёлтому Амстердамскому профсоюзу.

Во-вторых: на этом конгрессе была принята тактика единого фронта. Это важно отметить, потому как именно эта тактика потом перерастёт в тактику народных фронтов в середине 1930-х годов. Уже на IV конгрессе, в тезисах по единому рабочему фронту указывалось, что несмотря на то, что с определённой части рабочих спали реформистские иллюзии, тем не менее из-за послевоенного восстановления реформистские иллюзии вновь начинают набирать силу. И несмотря на готовность множества рабочих к сотрудничеству с Профинтерном, они всё ещё продолжали надеяться на скорое объединение всех рабочих организаций друг с другом, считая что таким образом борьба против капиталистов будет эффективнее.

Потому были слышны призывы ко II Интернационалу и к Амстердамскому профсоюзу объединяться с Коминтерном и Профинтерном. По причине оппортунистского характера своей политики и соглашательства с буржуазией собственных стран, эти организации не могли пойти на такое объединение. Точнее могли, но чисто формально. Когда дело доходило до практических единых действий (помощь голодающим России, борьба против антикоммунистического террора в Испании и Югославии) видимость единства сразу же испарялась.

Однако Коминтерн продолжал настаивать на тактике единого рабочего фронта. Коминтерн принял тактику ЕРФ для того, чтобы как можно вернее развеять реформистские иллюзии у рабочих и показать истинную природу этих организаций. Естественно это решение было не по нраву не только жёлтым профсоюзам и II интернационалу, но и левым коммунистам в рядах III Интернационала— с их стороны посыпались обвинения в смягчении антагонизма с реформизмом и в стремлении Коминтерна слиться с социал-демократами, что лишь в очередной раз показало их догматичность и непонимание сути подобной тактики.

Единый рабочий фронт позволял объединять всех рабочих, борющихся против капитализма, что подразумевало под собой не только рабочих-коммунистов, но и анархистов и синдикалистов и только левеющих рабочих, коих тоже было немало. Было бы очень глупо и крайне недальновидно просто отмахиваться от них по той лишь причине, что они всё ещё питали левацкие или реформистские иллюзии, состояли в каких-то левых партиях или профсоюзах.

Уже на V конгрессе Коминтерна в 1924 году, анализируя политическую обстановку в мире, ряд деятелей Коминтерна провели параллели между социал-демократией и фашизмом, в том контексте, что они являются левой и правой рукой буржуазии. Здесь будет сделан вывод, который впоследствии Исполнительный комитет Коммунистического интернационала (ИККИ) признает ошибочным, а именно утверждение о том, что вся буржуазия Европы фашизировалась и принципиальной разницы между фашизмом и социал-демократией (или социал-фашизмом) нет.

В целом, V конгресс лишь повторяет, что тактика предыдущих конгрессов верна. Отмечается, что со времени III конгресса во многих партиях возымели силу опасные оппортунистические и ультралевые уклоны. В частности, в компартии Чехословакии и Франции существовал правый уклон, а в Италии, Германии и Польше — левый. Первые оценивали тактику ЕРФ, как тесный союз с социал-демократией и органический союз со всеми рабочими организациями. Вторые оценивали тактику как предательскую и призывали коммунистов просто выходить из реакционных профсоюзов, либо признавали её только в области экономической борьбы.

Из-за незрелости многих коммунистических партий, эти уклоны грозили скатыванием в оппортунизм или ревизионизм, что признавали на V конгрессе. Потому был поставлен приоритет на выстраивание единства снизу, т.е. обеспечение единства между рабочими-коммунистами, рабочими социал-демократами и беспартийными. С верхушками соцдемовских партий следовало ограничиться переговорами по единым действиям.

В 1928 году, в связи со всё более накаляющейся обстановкой на международной арене и в связи с угрозой войны между капиталистическими государствами и СССР, тактика ЕРФ несколько отошла на второй план. На первый план выдвинулась борьба с надвигающейся войной, с интервенцией в Китае и защита СССР.

Главной задачей для Коминтерна стало разоблачение буржуазного пацифизма, призывы к пролетариату Западной Европы бороться против буржуазии собственных стран, борьба с фашизмом и т.д. VI конгресс признавал, что влияние коммунизма было многократно усилено, несмотря на стабилизацию капитализма в Германии, Великобритании, Франции, Чехословакии и нелегальное положение компартий в Польше и Италии. Однако, также признавались слабая работа в профсоюзах, бюрократизация партийных аппаратов, слабая ещё связь с массами, недостаточно живая работа партийных ячеек и т.д.

Во Франции Коминтерн выявил неверную оценку репрессий со стороны правительства и подчинение буржуазной законности, неверная оценка «левых» партий мелкой буржуазии, неверная оценка ФСП и её левого крыла, ошибочная профсоюзная тактика, связанная с постоянными колебаниями и непоследовательностью действий и т.д. В связи с огромным количеством недочётов, Исполнительный комитет Коминтерна настаивал на том, что особое внимание в деятельности ФКП теперь стоит уделять избирательной и экономической борьбе, усиливая агитацию в деревне, чтобы освободить крестьян от влияния буржуазии и фашизма.

В Италии, несмотря на преследования, компартия продолжила борьбу, перейдя на нелегальное положение (хоть на конгрессе и отмечалось, что это было сделано поздновато). В целом, партия добилась значительных успехов в своей деятельности. Было преодолено бордигианство, а потому все силы были сосредоточены на борьбу с правым уклоном и завоевание масс, находящихся под влиянием фашистских организаций.

Одним из примеров весьма успешной компартии стала КПГ. В ней также, как и в итальянской, был побежден ультралевый уклон. Внушительным достижением была организация союза красных фронтовиков. На выборах партия также показывала хорошие результаты. Однако социал-демократия была столь же сильна, что создавало благодатную почву для возникновения правых уклонов в партии.

Исследователь Н. Лейтес выделяет два левых поворота в тактике Коминтерна 1920-х годов – поворот 1924 года и 1927-1928 годов. Смена тактики ознаменовалась нарастанием критики социал-демократических партий и ожидание скорого революционного кризиса, который должен был, по мысли руководителей Коминтерна, завершиться чередой пролетарских революций в европейских странах. Левый поворот Коминтерна 1927-1928 годов и смещение критики на «социал-фашистов» способствовали усилению раскола левого и рабочего движения, чем активно воспользовалась нацистская партия, усиливавшая свое влияние среди мелкой буржуазии и рабочих.

Германия

Компартия Германии (КПГ) — вторая по численности после РКП(Б) в Европе марксистская организация в период 1919-1933 гг. Несмотря на довольно короткую историю существования, она демонстрировала потрясающую активность. Могла ли она остановить фашистскую угрозу в своей стране? Давайте разбираться.

После поражения в Первой мировой войне, в Германии развернулся глубокий социально-политический кризис. Огромная инфляция, безработица, кризис в сельском хозяйстве послужили причиной для Ноябрьской буржуазной революции 1918 г.

Социал-демократическое правительство, ставшее у руля управления в ходе ноябрьских событий, провело ряд реформ, направленных на задабривание рабочих масс для защиты молодой Веймарской республики. 30-го декабря 1918 - 1 января 1919 гг. под руководством Карла Либкнехта и Розы Люксембург организуется КПГ, что ознаменовало окончательный раскол левого движения Германии на коммунистов и соцдемов.

Неудачное восстание спартакистов привело к запрету КПГ на некоторое время, массовым репрессиям против коммунистов и революционно настроенных рабочих. На фоне этих событий в марте 1919 года руководство партией принимает группа Пауля Леви. В октябре того же года проходит Гейдельбергский съезд, на котором намечается противоречие в позициях между ЦК и левой оппозицией по поводу участия в парламенте и профсоюзах. Леви настаивает на участии КПГ в парламенте, а также вливании коммунистов в ВФПГ (Всеобщая федерация профсоюзов Германии) — крупнейшую ассоциацию профсоюзов, подконтрольную соцдемам, вместо создания собственных коммунистических профсоюзов. Левая оппозиция выступала против этих выводов, однако не смогла отклонить их на съезде, при факте того, что она имела бо́льшую поддержку среди рядовых партийцев. Произошел раскол, который серьезно сказался на партийной работе.

На II конгрессе Коминтерна Пауль Леви выступал против политики Москвы по развитию революционного движения. В 1921 году при поддержке Коминтерна Леви был отстранен от руководства, и его сменил представитель левой оппозиции Брандлер. После такой рокировки было принято решение о проведении революционной акции в Берлине, что вылилось в Мартовское восстание. Следствием неудачи восстания стала серьезная потеря политического влияния КПГ: из 500 000 членов КПГ в рядах партии осталось примерно 150 000 человек.

Чуть позже Леви в своей заметке «Наш путь. Против путчизма» статистикой показал несостоятельность данной акции, указывая на то, что КПГ не имела большинства среди пролетариата, нищета среди масс не вылилась в активные выступления, и не было кризиса управления у руководства страны (несмотря на крупный экономический кризис).

Группа Брандлера руководила партией с 1921 по 1924 годы, материалов по их работе мы нашли немного, поэтому ограничимся рядом выводов Зиновьева, который на момент 1926 года их работу оценивал как правоуклонистскую, направленную на активное взаимодействие с социал-демократами.

Более того, в январе 1923 года Франция оккупировала Рурскую область, что добавило политический кризис верхушке Германии к растущему экономическому. Весной 1923 года проводится съезд фашистских организаций, в совокупности насчитывавших порядка 100 000 членов. Из разных источников поступает информация о подготовке к вооруженному восстанию в Баварии. Осенью 1923 года экономическая ситуация ухудшается, инфляция становится галопирующей, ценники на продукты ежедневно возрастают.

На фоне этих событий Коминтерн дал указания КПГ готовиться к вооруженному восстанию. Однако перед началом восстания группа Брандлера заявила о его отмене. Ввиду технических причин того времени, Гамбург не успел получить донесение, что привело к очевидно проигрышному Гамбургскому восстанию. Компартия опять была запрещена приблизительно на полгода.

В ноябре происходит пивной путч, который, не без помощи антифашистов, организованных КПГ, провалился. Фашистов также запрещают на некоторое время.

Далее следует отметить, что после этих событий в 1924-1928-х годах наступает частичная стабилизация капитализма и политического режима в Германии, что характеризует ослабление протестного и забастовочного движения.

В апреле 1924 года проходит девятый съезд КПГ во Франкфурте-на-Майне, где группа Брандлера исключается из состава ЦК, а ее место занимает ультралевая группа Рут Фишер - Маслова. Они в свою очередь инициировали выход коммунистов из социал-демократических профсоюзов (напоминаем, всю историю Веймарской Германии они имели абсолютное большинство профсоюзных активистов), а также запустили активную пропаганду против них, что привело к серьезной потере влияния в профсоюзном движении. Более того, руководство партии начало массово исключать всех несогласных с политикой партии как с правой, так и с левой стороны.

Примечательно, что именно в этот период выдвигается тезис Г. Неймана «Бейте фашистов, где бы вы их не встретили», который подразумевал физическую борьбу с фашистскими группировками, ставя на второй план идеологическую работу и полемику с фашистами, и этот лозунг был популярен в партии до 1930 года!

Только после угроз со стороны Коминтерна в октябре 1925 года ультралевая группа смещается Эрнстом Тельманом, который проводил политику согласно линии ИККИ.

На фоне роста концентрации капитала и увеличения производительных сил, что свидетельствует об усилении позиций правящего класса, продолжались рост рабочего дня, увеличение налогов на заработную плату и на продукты потребления, рост безработицы среди простых трудящихся. В это время происходят важные политические изменения. В 1925 году президентом республики становится монархист Гинденбург, а в октябре того же года князья предъявляют требование возвращения конфискованного у них имущества во время ноябрьской революции 1918 года.

Депутаты от правых и фашистских партий выступили за принятие проекта, соцдемы хотели пойти на компромиссное решение, в целом серьезно не вредя князьям, и только КПГ выступила против принятия закона, организовав опрос по проведению народного референдума.

Тут довольно примечательная ситуация. КПГ призывала СДПГ, ВФПГ и другие пролетарские организации пойти единым фронтом против выплаты компенсаций князьям. Первые две закономерно отказались, но КПГ начала разворачивать массовую кампанию «снизу». И на фоне роста недовольства среди рядовых членов СДПГ она согласилась участвовать в кампании. Организаторы опроса, вместо необходимых 4 млн голосов, собрали 12,5 млн, что почти на 2 млн больше совокупно поданных голосов за КПГ и СДПГ на выборах 1924 года. Это была важная победа единого фронта.

Да, в итоге юридические проволочки республики всё же позволили выплатить компенсацию князьям, но единый фронт за общедемократические права открыл глаза некоторым активистам СДПГ в вопросе о реальных позициях партии. Что улучшило их отношение к КПГ.

Симптомы надвигающегося экономического кризиса были ощутимы в Германии уже во второй половине 1928года. К середине 1929года число безработных даже по заведомо преуменьшенным данным составляло 3,4 млн человек.

В период экономического кризиса 1929-1933-го наблюдался крупнейший подъем низовой поддержки нацистской партии, и это обусловливалось не только демагогическими приёмами их пропаганды, но и использованием в ней передовых технологий: повсюду развешивали свои плакаты, раздавали красочные брошюры, использовали громкоговорящие установки, регулярно проводили митинги, использовали радиовещание. Что, разумеется, могла себе позволить лишь партия, пользовавшаяся поддержкой крупного финансового капитала.

Подтверждением этому могут служить результаты выборов 1930-го года, где нацисты получили 6,4 млн голосов (в 8 раз больше голосов, чем на предыдущих выборах), также «протестные голоса» получила и КПГ – 4,6 млн (+1,33 млн). СДПГ собрала 8,58 млн, потеряв 800 тыс. голосов.

ЦК КПГ, следуя левому повороту в Коминтерне в 1928 году, принимает резолюцию в апреле 1930-го года, согласно которому требовала «беспощадного разоблачения социал-демократии как важнейшей опоры и главной силы для установления фашистской диктатуры». Однако при этом КПГ неоднократно заявляла об усиливающемся терроре фашистов, призывала Рейхсбаннер (вооруженная организация соцдемов) и СДПГ вести совместную борьбу с нарастающей угрозой.

СДПГ (вплоть до прихода Гитлера к власти) придерживалась тактики «меньшего зла». Она заключалась в том, чтобы формировать коалицию вместе с другими умеренными партиями и поддерживать «демократическое» правительство. Потому что оно в любом случае лучше и коммунистов, и нацистов. Такая пропаганда «терпения» останавливала поддерживающих партию рабочих от борьбы с реакционным правительством Брюнинга, которое жестоко боролось с забастовочным движением, снижало пособия, увеличивало налогообложение для трудящегося населения и не препятствовало погромам фашистов. Верхушка СДПГ не раз, и не два требовала от местных партийных и рейхсбаннеровских отделений не взаимодействовать с коммунистами, в том числе в борьбе с нацистами. Дело доходило вплоть до исключений.

Однако в реальности было заметно распространенным явлением сплочение коммунистов, соцдемов и иного рода демократических сил в местные боевые организации против нападений наци. Несмотря ни на какие укоры социал-демократического руководства, местные отделения кооперировались и формировали комитеты, планировали совместную работу.

Накопившиеся противоречия внутри СДПГ по поводу «теории меньшего зла» привели к расколу с левой оппозицией, которые, по мнению коммунистов, были особо опасны в лагере эсдэков ввиду своей красной риторики, но на деле выступали как ревизионисты. В октябре 1931 года раскол вылился в создание 50-тысячной Социалистической Рабочей Партии, программа которой была довольно эклектична и имела противоречия в тезисах. Однако она была явным отражением недовольства рабочих политикой СДПГ.

Какова же была позиция КПГ по отношению к этой партии? Компартия справедливо критиковала оппортунистические позиции левых, однако не очень активно шла на контакт с ними, что, несомненно, было недальновидно. Из-за такой политики СДПГ удавалось оставлять в своей орбите оппозиционно настроенных партийцев. А ведь именно из этой партии чуть позже люди стали массово переходить в КПГ, и в марте 1932 года СРП выступила за создание единого фронта в борьбе с фашизмом.

Деятельность КПГ отягощались теоретическими ошибками. В те годы, как отмечал В. Ульбрихт, «оценка положения и установления актуальных боевых задач КПГ были связаны с лозунгом диктатуры пролетариата, создания Советской Германии как актуальной задачей». На деле надо было не тешить себя приятными надеждами, а видеть смертельную угрозу, надвигавшуюся на все завоевания рабочего класса.

Работу КПГ важно также оценить с пропагандистской точки зрения. С 1929 года по май 32-го главным редактором главного партийного органа КПГ «Роте фане» был уже известный нам Гейнц Нейман, группа которого поддерживала лозунг «красного рабочего фронта», отрицала надвигающуюся опасность фашизма и призывала готовиться к «решающей битве», к которой стихийно приведет революционная обстановка 1932 года. Очевидным образом, все эти мысли транслировались в крупнейшей газете КПГ до снятия Неймана с соответствующего поста.

Недооценка опасности нацизма сочеталась с неправильным пониманием положения, сложившегося в 1931 году. В резолюции ЦК КПГ от 5 декабря говорилось, что «фашизм как метод непосредственной диктатуры буржуазии стал господствующей государственной формой. Полуфашистское правительство Брюнинга превратилось в фашистское правительство, в первое правительство фашистской диктатуры». Как мы постфактум знаем, до установления реального фашизма было ещё далеко.

С каждым годом экономическая ситуация ухудшалась. В 1931 году безработных насчитывалось уже более 5 миллионов. Финансовый крах лета того же года еще сильнее ударил по экономическому благополучию населения, профашистская группировка финансового и промышленного капитала становилась всё больше и, умело канализируя недовольство трудящихся в выгодное для себя русло, стремилась к установлению диктатуры в стране.

Рубиконом изменений в тактике КПГ стали президентские выборы весной 1932 года. Их показатели были неутешительны. В первом туре Гинденбург набрал 18,7 млн голосов, Гитлер – 11,3, а Тельман – 5млн. Во втором туре – 19.3; 13,4; и 3,7 млн соответственно. Это доказывало, что КПГ не смогла донести населению логику лозунга «Кто голосует за Гинденбурга, тот голосует за Гитлера, кто голосует за Гитлера, тот голосует за войну», что необходим пересмотр действующей работы с иными партиями и населением.

24 апреля того же года ЦК КПГ обратились с воззванием ко всем членам профсоюзов и социал-демократии, ко всем немецким рабочим, подтверждая тезис, сформулированный партией 29 ноября 1931 года: КПГ не ставит для единства никаких условий, кроме вполне естественного − готовности к отпору наступлению реакции. Вот почему в конце апреля-начале мая 1932 года во многих местах усилилось сближение рабочих организаций различных политических направлений.

26 мая 1932 года КПГ организует кампанию Антифашистская акция, призванную стать воплощением единого фронта. Глядя на пассивность других партий (СДПГ весной 1932г расформировала 250-тысячный Рейхсбаннер), многие рядовые члены СДПГ откликнулись на призыв. В городах организовывались антифашистские комитеты, коммунисты с соцдемами совместно давали отпор фашистскому террору.

На фоне очередного политического кризиса в конце июля НСДАП получает 13,75 миллионов голосов. КПГ получает 5,3 млн. Число её сторонников увеличилось на 600 тыс. за счет потерь голосов СДПГ. Увеличение голосов у компартии было вызвано ростом Антифашистской акции и политическим банкротством СДПГ.

В октябре 1932 года проходит конференция КПГ, в решениях которой в очередной раз отказались от «неправильного представления о том, будто непосредственной задачей партии является завоевание рабочего класса для борьбы за политическую власть». Был также подтвержден отказ от неверной оценки социал-демократии как главной социальной опоры германской буржуазии. Только к этому моменту был совершен решающий удар группе Неймана, выступившей против генеральной линии партии.

В ноябре снова выборы в рейхстаг, НСДАП получает 11,7 млн голосов (минус 2 млн),за КПГ проголосовало уже 5,98 млн (плюс 600 тыс.), СДПГ получила 7,25 млн (минус 700 тыс.).

Рассматривая результаты парламентских выборов как косвенный признак для анализа мнения населения, можно смело констатировать, что Антифашистская акция как выражение политики единого фронта выполняла свою функцию. За 5 месяцев существования Акции КПГ получила 600 тыс. сторонников в сравнении с 700 тыс. за 2 года борьбы с соцдемами (которых называли «важнейшей опорой для установления фашистской диктатуры»). Падение количества голосов за нацистов можно объяснить большим количеством факторов, однако одним из важнейших является кампания по развенчиванию демагогических приемов фашизма. Значительная часть избирателей, ранее голосовавших за СДПГ, перешла на сторону КПГ. Весьма показательными в этом плане были итоги выборов в Берлине, где за КПГ проголосовало 860 тыс избирателей, за СДПГ – 646 тыс, за гитлеровцев – 720 тыс. Сплоченные в единый коллектив рабочие самых разных взглядов, плечом к плечу борясь с реакционными силами, начали на практике осознавать вредоносность успокаивающих мантр буржуазных партий, и тем самым вставали на сторону коммунистов.

На фоне потери популярности правящие круги в скорейшем темпе стремились установить фашистскую диктатуру. 30 января 1933 года Гинденбург передаёт власть Гитлеру. В ответ на это КПГ призывает всех выходить на политическую забастовку, но после отказа СДПГ, которая всё еще имела бо́льшее влияние на пролетарские массы, забастовка была отменена. Самостоятельное выступление коммунистического авангарда в подобных условиях было бы авантюризмом и принесло бы лишь множество ненужных жертв, что позднее будет отмечено в специальном решении президиума ИККИ.

И это в действительности так, если рассматривать численность партий. Без учета военных, профсоюзных и иного толка формирований, а также полиции, которая и до этого неодинаково относилась к коммунистам и нацистам, а теперь и вовсе стала подконтрольна вторым, результат подобной забастовки без участия СДПГ был бы предрешен.

Итак, пора ответить на поставленный вопрос: «Могла ли компартия остановить наступление фашизма?»

Очевидным образом, на момент января 1933 года, КПГ не была способна остановить фашистскую угрозу. И это было вызвано рядом факторов:

1. Непонимание сущности фашизма, следствиями чего стали: отказ от теоретической борьбы в пользу физической расправы с нацистами в 1924 – 1930 гг; позиционирование реакционного, но всё еще демократического правительства Брюнинга как фашистского в 1931 г; распространенное отрицание угрозы фашизма и ставка на революцию в 1929- 1932 гг; ну и конечно же неправильная расстановка приоритетов – борьба с соцдемами, а не фашистами.

2. Относительная молодость компартии обусловила разного рода уклоны (Леви, Брандлер, Рут Фишер, Нейман), которые мешали партии проводить действительно марксистскую работу.

3. Отсутствие гибкости в отношениях с другими партиями, твердолобая политика «класс против класса» мешала установлению тесных связей с «недостаточно революционными» организациями.

История не любит сослагательное наклонение, но по нашему мнению, если бы КПГ приняла тактику единого фронта раньше мая 1932 года, то у коммунистов было бы куда больше шансов на отпор фашистской угрозе.

Франция

В середине 1930-х годов Франция тяжело переживала последствия Великой депрессии, последствия которой французская экономика в полной мере почувствовала на себе с 1932 года. По данным официальной статистики, учитывавшей только лиц, зарегистрированных на бирже труда, в декабре 1932 г. во Франции насчитывалось 277 109 безработных, а в ноябре 1934 г. – 369 435 человек. Очевидно, что число всех безработных была выше данных цифр. По некоторым данным, реальное число безработных достигло в 1934 году цифры в 1,5 млн. человек.

С 1930 по 1935 г. фонд выплачиваемой заработной платы сократился во Франции на 1/3. Серьезный экономический удар был нанесен по средним городским слоям – владельцам мелких предприятий и торговцев. За период с 1930 по 1934 количество разорившихся собственников мелких предприятий и кафе выросло с 9946 до 16 317 человек. Правительство было не способно предпринять каких-либо действий для улучшения экономической ситуации. В период с ноября 1929 по май 1936 г. во Франции сменилось 17 правительств.

Формирование Народного Фронта стало ответом левых и буржуазно-демократических сил на провалившийся правый переворот, организованный фашистами 6 февраля 1934 года в виде похода на Бурбонский дворец. Поход сопровождался столкновениями фашистов с полицией и их попыткой штурма правительственных зданий. В ходе уличных боев 6 февраля со стороны атакующих погибло 14 человек, 655 раненных, со стороны защитников – 1 убитый и 780 раненных. Лидер французских коммунистов Морис Торез назвал 6 февраля днем, когда фашизм вырвался на авансцену французской истории: «То была кульминационная точка всех предыдущих попыток фашизма, исходный пункт для дальнейших шагов и для усиленной активизации, которой впоследствии Народный фронт преградил путь».

В ответ на действия фашистов в ряде городов прошли совместные манифестации коммунистов и социалистов. На улицы Парижа вышло 25 тысяч человек, протестующих против фашистской угрозы. По инициативе Социалистической партии и ВКТ (Всеобщая конфедерация труда), которую поддержали коммунисты, 12 февраля 1934 года была начата всеобщая стачка. По всей Франции в стачке приняло участие около 4,5 млн. человек. Франция переживала подъем рабочего движения, если в 1930 году произошло 1700 забастовок, то в 1936 году их насчитывалось уже 12 тысяч, в некоторых случаях рабочие захватывали предприятия.

С момента конгресса Социалистической партии в Туре в 1920 года история левого движения Франции развивалось в 1920-1930-е годы под знаком противоборства социалистов и коммунистов. Этому конфликту сопутствовало конкуренция «Всеобщей конфедерации труда» и «Унитарной всеобщей конфедерации труда».

За несколько лет до создания коалиции Народного Фронта на низовом уровне коммунисты и социалисты предпринимали совместные действия против нараставшей фашистской угрозы. Речь идет о движении «Амстердам – Плейель» – серии антифашистских конференций и конгрессов, организованных в 1932-1933 годах. 27 июля 1934 года Социалистическая партия и Компартия подписали «Пакт о единстве действий», предполагающий единые действия против фашистов в масштабе всей Франции. Конкретно речь шла о митингах и демонстрациях с требованиями роспуска фашистских организаций и в защиту демократических свобод.

На волне совместных действий с социалистами усилились позиции коммунистов в муниципалитетах. В Парижский муниципалитет было избрано восемь коммунистов (ранее там был лишь один коммунист). На волне крупных демонстраций, прошедших в июле 1935 года, сформировался Национальный комитет Народного фронта, в который вошли представители ФКП, СФИО, партии радикалов, пацифистского движения «Амстердам – Плейель», Лиги прав человека и представители других организаций.

Фашистское движение во Франции, нежели в Италии и Германии, отличалось раздробленностью («Огненные кресты», «Аксионфрансез», «Патриотическая молодежь», «Французская солидарность» и др.). Наиболее крупная организация – «Огненные кресты», во главе с Де ля Роком, имела собственные боевые отряды («диспо») и финансировалась крупными промышленниками. «Огненные кресты» имела собственные склады оружия. По некоторым оценкам, численность сторонников движения насчитывало 400 тыс. человек.

«Огненные кресты» имела значительный потенциал для роста. В первую очередь речь идет о влиянии французских фашистов на «Национальный союз бывших фронтовиков», насчитывавшем 900 тыс. членов, и на «Национальный федерации налогоплательщиков», численностью в 700 тыс. человек. Провал фашистского выступления в феврале 1934 года не привел к запрету фашистских военизированных организаций. Они продолжали действовать до декабря 1935 года, устраивая провокации и уличные столкновения с активистами левого и профсоюзного движения. В августе 1935 года правые атаковали рабочих в Бресте и Тулоне, несколько человек было убито и ранено. Под давлением левых партий 28 декабря 1935 года французский сенат запретил все военизированные структуры фашистских организаций. Сами фашистские организации продолжали существовать. Вслед за формированием Народного фронта произошло создание единого профсоюзного центра – ВКТ. Временная ликвидация раскола рабочего движения позволило профсоюзам проводить массовые забастовки, охватившие 12 тыс. предприятий. В них приняло участие 2 млн. человек.

По итогам выборов, проходивших весной 1936 года, Народный Фронт получил большинство – 375 мандатов из 610. В составе Народного фронта Социалистическая партия получила 1 964 384 голоса из общего количества проголосовавших 10 млн человек (146 мандатов), Коммунистическая партия – 1 468 949 голосов (72 мандата), партия радикалов-социалистов – 1 422 000 (16 мандатов). Еще 49 мандатов были распределены между небольшими левыми партиями, вошедшими в коалицию. Левые партии получили в совокупности 5,4 млн голосов, правые – 4,2 млн. голосов. Из представленной статистики очевидно, что если бы социалисты или коммунисты действовали сами по себе, то на выборах они бы проиграли правым, что привело бы к стремительному усилению позиций фашистских организаций во Франции.

Деятельность правительства Народного Фронта во главе с Леоном Блюмом ознаменовалась реализацией большой программы социальных реформ, улучшивших жизни миллионы трудящихся. Было принято свыше 100 законодательных актов, перечислим лишь основные: закон о среднем увеличении заработной платы на 12%; закон об увеличение пенсий фронтовикам; закон о введении 40-часовой рабочей недели с двумя обязательными выходными при сохранении прежнего уровня заработной платы (кроме предприятий, работающих на оборону); закон о предоставлении ежегодных двухнедельных оплачиваемых отпусков для работников; закон о введении обязательных коллективных договоров; закон о возможности получения кредита для мелких торговцев; закон об увеличении минимального срока обучения в школе до 14-летнего возраста; закон о роспуске вооруженных праворадикальных лиг; закон об организации общественных работ для безработных.

Данные законы стали возможными лишь в результате наличия массового и боевого рабочего движения, находившегося на пике своего развития в 1930-е годы. Под давлением забастовок предприниматели были вынуждены пойти на серьезные уступки и заключить Матиньонские соглашения. Компартия выразила поддержку социальным реформам, но ее представители не вошли в состав правительства. Министерские посты поделили между собой Социалистическая и Радикальная партия.

Коалиционный состав левого правительства имел как свои серьезные плюсы, так и минусы. Объединение усилий нескольких левых партий позволило Народному фронту одержать победу на выборах, но его лидеры не стремились к слому буржуазной государственной машины. Речь шла о социализации капитализма.

Одной из слабых мест нового правительства было отсутствие полноценного контроля за банками и финансовой системы страны. Социальные реформы поставили на первый план вопрос финансов: кто будет за них платить? Коммунистическая партия предложила провести налоговую реформу, нацеленную на введение прогрессивной шкалы налогообложения для крупных состояний, а также чрезвычайного налога на крупные доходы в размере 1 % на доходы свыше 100 тыс. франков и 4 % на доходы, превышавшие 1 млн франков. Правительство Блюма отказалось от данной реформы, опасаясь вывода капитала за рубеж, который и так активно происходил.

Бегство капитала за рубеж, девальвация франка серьезным образом ударили по материальному положению рабочих. Французский бюджет верстался с хроническим дефицитом. Долг государства Французскому банку за период 1936-1938 годов вырос с 341,4 млрд франков до 420,5 млрд франков.

В ситуации усиления экономического кризиса в феврале 1937 правительство Народного фронта объявило паузу в проведении социальных реформ, что было сделано под давлением крупной буржуазии и банкиров. Не получив права издавать чрезвычайные декреты Леон Блюм ушел в отставку в июне 1937 года. Новое правительство во главе с Камилем Шотаном, представлявшим Радикальную партию, начало сокращать расходы на общественные работы, при этом увеличивались косвенные налоги, что затрагивало большинство трудящихся.

Во внешней политике Народный фронт не стремился переломить линию предшествующего правительства, стараясь также проводить стратегию на умиротворение Италии и Германии. Отражением этой позиции стала политика нейтралитета Франции в отношении Гражданской войны в Испании. Углубление экономического кризиса, нарастающее давление крупной буржуазии, отказ от активного противодействия франкистам в Испании – все это подрывало Народный фронт изнутри. Социалистическая партия и радикалы смещались к левому центру и настаивали на сворачивании социальных реформ, коммунисты же критиковали коалиционное правительство за нерешительность и уступки крупной буржуазии. Финальный удар по Народному фронту был нанесен в сентябре 1938 года Мюнхенским сговором, в ходе которого Франция и Англия фактически передали Чехословакию в сферу контроля Третьего Рейха, что в последующем обернулось оккупацией и расчленением территории Чехословакии. Депутаты Социалистической и Радикальной партии голосовали за ратификацию Мюнхенского соглашения, коммунисты выступили категорически против него. Это окончательным образом подорвало Народный фронт.

В ноябре 1938 года правительство во главе с Эдуардом Деладье отменило 40-часовую рабочую неделю и приняло ряд других антирабочих законов. В данной ситуации французская компартия выдвинула программу радикализации первоначальных требований Народного фронта, включавших национализацию основных отраслей экономики (железные дороги, рудники, электростанции), организации национальной обороны и ареста фашистских агентов. Однако она не могла существенным образом повлиять на курс правительства, сдвигавшегося вправо.

Политическому опыту существования Народного фронта во Франции нельзя дать однозначную оценку. Формирование левой коалиции позволило предотвратить приход к власти французских фашистов, а также способствовало проведению крайне важных социальных реформ, улучшивших, хоть и на короткое время, жизнь миллионов трудящихся Франции. Однако было бы ошибкой закрывать глаза на очевидные слабости Народного фронта, связанные с его неспособностью проводить решительную политику против финансового капитала и в целом правящего класса.

Но какова была альтернатива Народному фронту? Ни одна из левых партий, включая коммунистов, не пользовалась доминирующим влиянием на рабочих. Если бы на выборах 1936 года левые не выступили единой коалицией, то победу бы одержала правая коалиция, нацеленная на подавление забастовок и демократических свобод. Вполне можно допустить, что с правым правительством Франция бы сдалась Германии еще раньше 1940 года.

Что касается ответственности Народного фронта за провал подготовки к предстоящей войне, то стоит отметить, что главная вина за поражение Франции лежит на французских политиках и военных 1920-х - начала 1930-х годов, почивавших на лаврах победителей Первой мировой войны и не предпринявших своевременно необходимых шагов для модернизации французской армии и военной доктрины. Несмотря на отдельные попытки в 1936 году Народный фронт не мог переломить ситуацию, драгоценное время было упущено.

Исходя из вышесказанного, можно заключить: для французских коммунистов в 1930-е годы, исходя из соотношения классовых, материальных и иных сил, не было победных сценариев прихода к власти. Несмотря на отдельные ошибки, французская компартия выжала из ситуации максимум, проявив себя в дальнейшем героически в ходе движения Сопротивления, за что в народе ФКП получила гордое название «партия расстрелянных» (LePartidesFusillés)

Заключение

Стратегия единого антифашистского фронта, а затем и лозунги Народного фронта не были привнесены в головы французских коммунистов кабинетными теоретиками. Напротив, это Куусинен, Димитров и другие работники Коминтерна осмысляли спонтанно складывающийся живой опыт антифашистской борьбы. И прежде всего французский, такой как забастовки 1932-33 гг., где совместно выступали профсоюзники из УВКТ (коммунисты) и ВКТ (социалисты).

Необходимость соединения всех демократических сил, сплочения всех левых против фашистской угрозы была для участников тех событий очевидным фактом. Вот почему Морис Торез ещё за три с половиной года до VII конгресса Коминтерна призывал «положить конец болтовне о социал-фашизме» («Юманите» от 31.11.1931). Этот ругательный ярлык был уместен по отношению к лидерам германской социал-демократии, возглавлявшим Веймарскую республику и топившим в крови революционные инициативы. Однако, французские социалисты не давали формальных поводов к подобному оскорблению, разве что пользовались картинкой с тремя стрелочками. Но обижаться на стрелочки – ребячество, а вот приход к власти в Берлине Гитлера или путч фашистских лиг в Париже – это уже по-взрослому.

Ошибочная оценка социал-демократов как главных противников коммунистов привела Коминтерн к многочисленным ошибкам, чем крайне умело воспользовались правые партии, прежде всего, НСДАП. Механическое наложение старых оценок на новый исторический период привело Коминтерн к тому, что мировой экономический кризис воспринимался как преддверие новой революционной волны. Несмотря на рост популярности левых партий, политическая ситуация в большинстве европейских стран не дозрела до революции.

Разумеется ответственность за приход нацистов к власти в Германии несут не только коммунисты, но и социал-демократы, руководство которых неохотно воспринимало каждое предложение о сотрудничестве с коммунистами. Однако, история их примирила на определенный период − социалисты и коммунисты проиграли, оказавшись вместе в нацистском концлагере. Там они могли продолжать свои длительные теоретические дискуссии.

Товарищи из «Красного Маяка» страдают распространенным среди коммунистов недугом – завышенными революционными ожиданиями. Но обычно желаемое выдается за реальное в отношении неизвестного будущего, а здесь речь идет о прошлом, которое, казалось бы, многое расставило по своим местам. Возможно, авторы ролика не признают горькие, но реальные факты – коммунисты ни в одной из европейских стран не были способны в 1930-е годы самостоятельно прийти к власти. Буржуазия сделала выводы из революционной волны 1917 года и предприняла массу усилий, чтобы ослабить их позиции.

Ультралевый политический курс вел коммунистов к изоляции и поражениям. Единственным выходом в данной ситуации было налаживание сотрудничества с другими левыми партиями для противодействия фашистским силам. Да, принципиальные разногласия никуда между социал-демократами и коммунистами не исчезли, но фашистская угроза в начале 1930-х годов была самой главной угрозой для рабочего движения. Увы, стратегия «Народного фронта» была взята на вооружение Коминтерном уже после стратегического поражения коммунистов в Германии, что имело долгосрочные последствия. За свои ошибки коммунисты и трудящиеся заплатили огромную цену. Казалось бы что уважение к этим жертвам предполагает учет и ошибок, и достижений как коммунистов, так и социалистов 1930-х годов. К сожалению, товарищи из «Красного Маяка» пошли по другой дороге – они не учли ошибок прошлого и наделали новых.

Список литературы

1.    Випперман В. Европейский фашизм в сравнении. 1922–1982. Новосибирск, 2000

2.    Гинцберг Л.И. Рабочее и коммунистическое движение в борьбе против фашизма (1919 – 1933).М., 1978

3.    Зиновьев Г.Е. За Ленинскую линию в коммунистической партии Германии. М., 1926

4.    История Франции: в 3 т. Т. 3. Общ. ред. А.З. Манфред. М., 1973

5.    Киселев В.В., Жукова О. Г. Праворадикальные организации и политические партии Франции: история и современность // Вестник УМЦ. 2016. №13

6.    Кожевников В.А. Социальное законодательство французского Народного фронта как фактор обеспечения национальной безопасности Франции накануне Второй мировой войны // Наука о человеке: гуманитарные исследования. 2014. №1 (15)

7.    Кульбакин В.Д. Германская социал-демократия 1924-1932 гг. М., 1978

8.    Лейтес Н. Третий Интернационал: об изменениях политического курса // Политическая лингвистика. 2007. №21

9.    Матякубов А. Политика Народного фронта во Франции в 1930-е гг. // Астраханские Петровские чтения: материалы VI Международной научной конференции. Астрахань, 2022

10. Рубинский Ю.И. Тревожные годы Франции. Борьба классов и партий от Версаля до Мюнхена (1919-1939 гг.). М., 1973

11. Торез М. Современная Франция и народный фронт. М., 1937

12. Трофимов В.А. Народный фронт: концептуальные основы, исторический опыт // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2014. № 5

13. Broue P. The german revolution 1917-1923. Brill. 2005

14. Levi P. Unser Weg wider den Putschismus

https://www.marxists.org/deutsch/archiv/levi/1921/weg/index.htm#n1

15. «Modell für den künftigenUmgangmitinnerparteilicherDiskussion»? // Der Heidelberger Parteitag der KPD 1919

https://www.workerscontrol.net/de/authors/„modell-fuer-den-kuenftigen-umgang-mit-innerparteilicher-diskussion“