Пост 05.07.2026
Имя / сценический псевдоним: Тим Лафлор (настоящее имя — Томас Уокер)
Сценический псевдоним — бродяга.
Национальность: Американец. Родом из Огайо, но вырос в Милане.
Роль в проекте: Бас-гитарист, сессионный музыкант.
Профессия / статус в индустрии: Тим является бас-гитаристом группы «HellBlazer»
Внешность: Тим тот парень, которого ты запоминаешь не сразу, а потом не можешь забыть. Рост около 180 см дылда, худощавый, с длинными руками и пальцами, которые вечно что-то перебирают — струну, зажигалку, край своей кожаной куртки.
В его фигуре чувствуется какая-то угловатая, неуклюжая элегантность, будто он постоянно находится между падением и танцем. Он двигается так, словно его тело живёт в немного другом ритме чем весь остальной мир, не быстрее и не медленнее, а просто не в такт с общей музыкой.
У него есть привычка проверять струны на басу даже когда не играет — просто касаться их пальцами, словно ища у них подтверждения, что они всё ещё здесь. Он постоянно оставляет за собой беспорядок, чем раздражает всех и вся.. забытые медиаторы на столах, скомканные бумажки в карманах, пустые банки из-под энергетиков, которые он никогда не выбрасывает сразу, пачки презервативов.
На правой руке у него татуировка, которая начинается на запястье и уходит под рукав — стилизованный басовый ключ, вокруг которого вьются ноты, переходящие в листья и ветви. Левая рука покрыта более хаотичными рисунками, словно у психбольного — перечёркнутое сердце, название группы, которой уже нет, силуэт женщины, про которую он никому не рассказывает. На костяшках пальцев красуются старые ссадины и мозоли, которые никогда не заживают до конца. На шее у него тонкая серебряная цепочка, а за ней едва заметный шрам, который он никогда не объясняет. Если спросить — он просто усмехнётся и покажет средний палец. А вот на груди под футболкой, скрываются два прокола — соски с простыми чёрными колечками. Он сделал их ещё в двадцать два, в Нью-Йорке, после того как случайно проиграл спор другу. С тех пор это стало частью его образа — не вызывающей, но заметной, если знать, куда смотреть. Ещё в его репертуаре есть татуировка, о которой он не говорит, но которую видели почти все. На левом бедре, почти на границе с пахом у него выбита цитата на старом, почти стёршемся английском: «And the bass keeps talking, even when I'm silent». Он сделал её в восемнадцать в подвальном салоне, который даже не имел названия, и с тех пор никогда не жалел об этом. Но однажды во время выступления в небольшом клубе в Милане его футболка задралась слишком высоко — и татуировка оказалась на виду у всех. Весь зал замер. Кто-то засвистел, кто-то рассмеялся, кто-то даже заснял на телефон.
Тим не смутился, он просто усмехнулся, подмигнул толпе и продолжил играть. С тех пор эту татуировку обсуждали так часто, что она стала его личным брендом.
Характер: Тим по сути своей циник с сердцем, которое он прячет глубоко внутри и достаёт только по праздникам. Он говорит резко, с лёгкой усмешкой и долей наглости, которая у одних вызывает желание дать ему в морду, а у других засмеяться. Это у Уокеров семейное. Он знает, как задеть, но делает это так, что обижаться невозможно. Он разговорчивый, но только когда ему это интересно. Если собеседник скучен, то он просто уходит, не прощаясь. Если собеседник ему по душе, он может говорить часами, перескакивая с темы на тему, забывая о чём начал и всё равно оставаться понятным. Он говорит быстро, иногда сбивчиво, иногда с паузами, но всегда точно.
Чёрный юмор у Тима это не защита, а язык, на котором он общается с миром. Смерть для него не трагедия, а повод пошутить. Неудачи не повод для отчаяния, а отличный анекдот на следующую репетицию. Он умеет смеяться над собой и над другими тоже, но только если они выдерживают его стиль.
При этом он невероятно предан тем кто ему дорог. Если Тим называет тебя другом, то он будет с тобой, даже если ты облажался так, что другие отвернулись. Он не говорит об этом громко, но его поддержка чувствуется в том, как он молча ставит тебе пиво когда ты не просил, или как остаётся до утра, чтобы закончить песню в которую ты уже не веришь. Особенность Тима это его флирт.
Он флиртует со всеми. С женщинами, с мужчинами, с барменом, с баристой, с собакой, с тем парнем который проверяет звук на сцене, с незнакомкой в очереди и с её парнем. Это не осознанное кокетство — это его естественная манера общения, как дыхание или привычка перебирать струны. Он может спокойно сказать о том, что с удовольствием бы поцеловал бы человека, если б они были наедине, тому, кого видит впервые в жизни, и сделать это так, что собеседник не обидится, а только улыбнётся. Он не делает различий между полами — для него флирт это просто способ говорить, быть живым, чувствовать контакт с миром. Он не ждёт ответа и не требует продолжения, он просто живёт так, потому что иначе ему скучно.
Биография: Тим родился как Томас Уокер в Огайо, но семья переехала в Италию, когда он был ещё ребёнком, два года. В Милане они жили в тесноте и бедности, и он с ранних лет знал, что такое страх. Отец пил, злился и бил, когда что-то шло не так. Томас был старше Финна всего на два года, но уже тогда он чувствовал себя ответственным за младшего брата, и прятал его за своей спиной в самые страшные ночи, брал на себя удары чтобы они не доставались Финну, и молчал когда отец срывался на нём, чтобы брат не слышал его криков.
Когда отец избил его особенно сильно, Томас не защищался, он просто ждал когда это закончится глядя в стену и думай только о том, чтобы Финн не выглядывал из-за угла. Через месяц после того случая он ушёл из дома, не попрощавшись с братом, потому что знал если скажет обычное "прощай", то не сможет уйти. Он уехал сначала в Рим, потом в Париж, потом в Нью-Йорк. Везде он начинал с нуля, везде врал о своём прошлом, везде прятался за новой личностью. В Нью-Йорке он взял гитару в руки и понял, что это его голос — тот, который не дрожит, не срывается, не боится. Он начал играть в маленьких клубах, потом в больших, потом его стали приглашать в студии. Именно тогда он сменил имя и Томас Уокер умер, а вместо него появился Тим Лафлор. Новая личность, новое начало. Он думал, что прошлое осталось там, в той квартире, где он вырос, что он сможет забыть его, как забывают старый сон. Но он ошибался.
Он вернулся в Милан через несколько лет. Не потому что хотел, а потому что не мог больше убегать. Ему приснился сон где Финн, маленький, смотрит на него из-за угла и в его глазах тот же страх, который Тим видел в детстве. Он проснулся в холодном поту и понял, что больше не может делать вид, что его прошлое не существует, совесть или же крохи, что от неё остались, не дадут жить спокойно. Ему нужно было убедиться, что Финн жив, что он в порядке, и, возможно если отец всё ещё был там, нужно было наконец поставить точку. Он приехал в Милан поздним вечером. Город встретил его холодным дождём, мокрыми улицами и запахом который он помнил слишком хорошо — смесь выхлопных газов, жареных каштанов и старого асфальта. Он шёл по знакомым улицам чувствуя как прошлое наступает на пятки. Когда он подошёл к дому, его руки дрожали. Он не знал что увидит. Может быть, Финна который вырос и стал чужим, может быть, пустую квартиру, а может быть, отца..
Там всё было по-прежнему. Старая дверь, тот же запах дешёвого вина, сигарет и страха. За дверью был крик. Голос отца, ни с чем не спутать.. грубый, хриплый, тот самый голос, который он ненавидел больше всего на свете. Тим толкнул дверь, она открылась, и Уокер старший увидел их. Финн стоял у стены прижавшись к ней с тем же выражением лица, что и тогда, в детстве — застывший страх, смешанный с надеждой, что кто-то придёт и спасёт его. Отец стоял между ними, с ремнём в руке, и его лицо было красным от ярости и алкоголя.
Тим не знал, что он сделает. Он думал что просто скажет что-то, что остановит его, но слова не пришли. Вместо слов он увидел нож на кухонном столе, тот самый старый, тупой, кухонный нож которым отец резал хлеб. Он не помнил как взял его в руки, он помнил только то, как перестал слышать крики, как перестал чувствовать страх. Как его тело стало тяжёлым и спокойным, будто он уже всё решил за себя. Он вошёл в комнату, и отец обернулся. В его глазах мелькнуло узнавание и что-то ещё, похожее на страх. Тим не дал ему времени, он просто сделал шаг вперёд, и удар был быстрым, почти невесомым. Отец охнул, прижал руку к груди и медленно осел на пол глядя на Тима с таким выражением, будто не верил что это происходит на самом деле. Секунда, две, три. Кровь расплывалась по старому линолеуму и Тим смотрел на неё, чувствуя как внутри разливается странная, пугающая пустота.
Он не знал, сколько времени прошло. Может, минута, а может и целый час. Он слышал, как где-то вдалеке плачет сирена, как кто-то кричит на улице. Он слышал, как Финн тяжело дышит у стены и смотрел на брата, пытаясь понять, что тот чувствует. Он хотел сказать ему что-то, но слова не шли. Вместо этого он подошёл и обнял его, просто обнял как в детстве, когда Финн боялся темноты и отец не смотрел.
— Ты ничего не видел, ты никогда меня не знал. Беги, Финн.
Финн смотрел на него секунду, потом кивнул. Он ничего не сказал, просто развернулся и выбежал из квартиры, и дверь за ним захлопнулась оставив Тима одного в комнате с телом отца и звуком капель, падающих на линолеум. Тим не планировал, что будет дальше, он просто знал, что должен уйти. Он вышел через чёрный ход, спустился по лестнице, вышел на улицу и исчез в ночи оставляя за собой всё, что когда-то было его жизнью.
Он не знал, что через час после его ухода в квартире появилась полиция.
Отец лежал на полу с ножом в груди, и на первый взгляд всё выглядело как убийство, но в деле оказалось слишком много «но». Во-первых, соседи, которые вызвали полицию, слышали крики отца, не Тима, а именно отца который орал на кого-то за минуту до того, как всё стихло. Во-вторых, отец был известен в районе как буйный алкоголик, который несколько раз угрожал соседям ножом и однажды даже ударил одного из них. У него было несколько приводов в полицию за домашнее насилие, на его теле нашли следы алкоголя, а в крови ещё и остатки психотропных веществ которые он принимал последние месяцы. Врачи предположили, что он мог сам нанести себе удар в состоянии психоза или просто неудачно упасть на нож.
Соседи которые видели Тима, не были уверены в его личности — они запомнили только силуэт который выбежал из подъезда, но не могли описать его лицо. А те, кто мог бы, молчали, они знали, что отец заслужил то, что получил. Полиция провела расследование, но улик было слишком мало. Отпечатки пальцев Тима были на ноже, но в той квартире их было много — он вырос там. Эксперты не смогли доказать, что они были оставлены в ночь убийства. Дело закрыли через несколько месяцев за недостатком доказательств. В официальных бумагах значилось: «Смерть в результате несчастного случая».
Тим узнал об этом через год, когда случайно наткнулся на старую газетную заметку в интернете. Он читал её сидя в дешёвом кафе в Париже, и чувствовал как напряжение которое он носил в плечах все эти месяцы, начинает понемногу отпускать. Он не знал кто помог ему — соседи, полицейские, случайное стечение обстоятельств, но он знал, что прошлое больше не преследует его. Это дало ему возможность вернуться в Милан через два года, но уже под новым именем.
Сейчас он живёт в Милане под именем Тима Лафлора, играет на басу и делает вид, что прошлого не существует. Он не знает, что Финн тоже в Милане и тоже работает в индустрии. Если бы знал, он бы возможно напился и поехал искать его, или сбежал бы снова. Он сам не знает, что сделал бы, но он знает, что однажды прошлое может найти его. И когда это случится, ему придётся вспомнить, кто он на самом деле.
Репутация в индустрии: О нём говорят по-разному. Кто-то называет его гением, кто-то безответственным болваном. Одни говорят, что он лучший басист из тех кого они слышали. Другие лишь то, что он вечно опаздывает и никогда не выучивает партию до конца. Третьи просто помнят как он однажды разбил чужую гитару на сцене, а потом отдал свою в качестве извинений.
Тим владеет бас-гитарой в совершенстве, играет пальцами и медиатором, слышит ритм даже в тишине и может подстроиться под любой стиль.
Его главный талант это импровизация. Если он не знает партию, он придумывает её на ходу, и это звучит так, будто она была написана специально для этого. Он также умеет петь в низком регистре с хрипотцой, разбирается в звуковой аппаратуре, свободно говорит на английском и итальянском, обладает даром оказываться в нужное время в нужном месте, и наоборот — в ненужном и ненужное время.
Помимо музыкальных навыков, у Тима есть одна особенность, которая вызывает у людей либо восхищение, либо лёгкое недоумение — его язык невероятно длинный и подвижный. Он может без труда завязать шнурок одним языком не наклоняясь, и иногда делает это на спор просто чтобы разрядить обстановку или вызвать улыбку. Эта способность стала его фишкой в кругу друзей и музыкантов. Она не имеет практического применения в музыке, но добавляет ему шарма и делает его запоминающимся.
Он быстро теряет интерес к проектам, не умеет планировать и живёт одним днём, в котором тратит каждую заработанную копейку сразу.
Он избегает серьёзных отношений и иногда слишком резок, не замечая, что кого-то ранит. Внутри него живёт пустота, которую он заглушает музыкой, и он до сих пор не может говорить о том, что случилось в прошлом.
Он боится, что однажды его найдут, и не полиция, а кто-то другой, или Финн..
Однажды по пьяне, ну или по чистой случайности, Тим не говорит точно, он в Риме попал в одну секту, в которой пробыл он около полугода. С тех пор вера для него это что-то поистине странное.
У него есть свой талисман, а именно розовый, плюшевый единорог с кожаным ошейником украшенный шипами. Тим постоянно берет его на свои выступления. Его Лафлору подарил Финн ещё в детстве, но Тим знает, что брат его украл для него. И если хоть кто-то тронет лорда Спарки, то лучше не знать, что будет.
