Киев за три дня: реальный план или интернет-мем?

По мере того, как спецобосрация по взятию Киева за три дня готовится перевалить за пятилетнюю отметку все интереснее становится вопрос: московские стратеги реально рассчитывали уложиться в пресловутые три дня или это не более чем интернет-мем? Формально вроде как никто из кремлевских тузов не обещал парад победы на Крещатике еще до начала весны, но они в принципе ничего и никогда не обещают, так что это ни о чем не говорит.

Показательно то, что пропаганда уверенно разгоняла нарратив о том, как «мы одной левой этих бандеровцев опрокинем, Киев за три дня, Львов за неделю». А эти ребята отсебятиной не занимаются. Раз велено было излучать оптимизм – значит именно так и видело дело кремлевское начальство. Но, с другой стороны, пропаганда всегда максимально позитивно подает быдлу любую ситуацию. А если повода для радости нет, то молчит, как рыба об лед. Так что это тоже не аргумент.

На самом деле выяснить этот вопрос несложно. Достаточно выяснить, какой замысел спецоперации одобрил (или, скорее насочинял) верховный говнокомандующий Пыня. Сам проект, разумеется, вам сегодня никто не покажет. Может, лет через 30-50 мы узнаем, как великий многоходовочник состряпали на коленке «план Барбаросса», черпая вдохновение в чертогах своего сумеречного подсознания. Но то, каков был замысел, отлично видно по конкретным действиям ВС РФ. Поэтому реконструкция плана операции вполне возможна.

На первый взгляд, план был максимально безмозглым, и именно поэтому он бесславно провалился. Но это не совсем так. План был прекрасен и даже при некоторых условиях и адекватных усилиях исполнителей реализуем. Одно плохо: физические реалии он напрочь игнорировал.

Абсолютно уверенно можно сказать то, что устраивать войну Путлер точно не хотел и спецоперацией главный проект в своей карьере назвал не просто так. Воевать российская армия совершенно не собиралась. Войска вообще никак не готовились к боевым действиям. Вплоть до того, что солдатики ехали брать Киев без боекомплекта и то, что это не учения, поняли лишь когда разглядели дорожные указатели на украинском языке. Не только солдаты, но даже многие офицеры не понимали, что происходит и понятия не имели о своей задаче.

Собственно постановка и уяснение командованием частей боевой задачи – это и есть основной элемент подготовки вторжения. Сначала план операции обсуждается в Генштабе и доводится до командования фронтов (группировок войск). Те нарезают цели для соединений (армий и армейских корпусов), определяют полосы их действий. Последние, получив вводные, конкретизируют задачи для дивизий, бригад и полков.

На первом этапе напряженно работают оперативные отделы в штабах всех уровней. Следом подключаются служба материально-технического обеспечения (тыловики) и служба РАВ (отвечают за снабжение боеприпасами и обслуживание вооружения). Первые рассчитывают необходимое количество продовольствия, ГСМ, средств доставки, создается сеть баз снабжения. Вторые начинают лихорадочно приводить в порядок вооружение и пересчитывать ящики с патронами и гранатометными выстрелами. Потом все это надо еще переместить со складов на передовые пункты снабжения, раздать войскам, научить солдатиков пользоваться.

Если вы думаете, что профессиональные военнослужащие – это такие киношные Рэмбо, которые поливают от пуза из всего, что стреляет, то вы очень ошибаетесь. Солдатики в мирное время оружие держат в руках несколько раз в год, и то лишь в карауле. А стреляют… В общем-то большинство вообще не стреляет даже из личного оружия, не говоря уж об артиллерии и прочих больших калибрах.

Вскоре кипиш начинается у медиков, которым надо наладить систему эвакуации, первой помощи, развернуть полевые госпиталя, обеспечить личный состав индивидуальными медкомплектами. Да и самих солдатиков жгут накладывать тоже надо научить. В мирное-то время на это силы никто не тратит.

У разведчиков уже жопа в мыле. Им надо ответить на сто вопросов, которые задает начальство. Ну элементарно: если анковый полк наступает от пункта А до пункта Б. Надо знать о наличии дорог, их пропускной способности, состоянии мостов, альтернативных маршрутах. Это, конечно, не значит, что разведчики, напялив маскхалат, ползут на брюхе через границу и вынюхивают обстановку в полосе действий свей части. Есть много альтернативных способов изучения ТВД – спутниковые снимки, ГОСТы, сведения о транспортной инфраструктуре есть в архивах с советских времен. В конце концов даже сервисы вроде «Яндекс Пробки» могут многое поведать об актуальном состоянии дорожной сети.

Обстановку нужно нанести на карты. Хотя бы на бумажные. А их надо напечатать. Вы думаете, в горнострелковой бригаде, прибывшей на учения под Барановичи из Владикавказа, есть комплект топографических карт Киевской области? Его точно нет. А чтобы напечатать знаменитые двухкилометровки, надо сначала поработать военным картографам, дабы обновить самые «свежие» карты, датированные 1982 г.

Связисты тоже работают, как угорелые. Во-первых, им надо получить со склада и привести в порядок матчасть, а это, чаще всего, антиквариат 80-х годов. Во-вторых – распределить частоты, отработать шифрование, наладить связь как по вертикали – от штаба до уровня взвода, так и по горизонтали, ведь координировать действия надо с соседями справа и слева. А еще пехота должна иметь канал связи с артиллерией и авиацией. Наладить взаимодействие – не такая уж и простая задача, ведь артбригада прибыла из-под Москвы, а летчики – с Дальнего Востока. Они не знают ни друг друга, ни местности, ни частей, с которыми им надлежит взаимодействовать. Поэтому связистам придется сильно попотеть еще до дня Д.

Инженерной службе надо запасаться валерьянкой. А ну как в полосе наступления корпуса есть река? А она там есть, и не одна, буквально через каждые 30 км водная преграда. А это значит в походной колонне должны следовать понтонеры и мостовики с их громоздкой техникой, причем не в конце, и даже не в середине, а буквально в авангарде, потому что противник, если он не полый идиот, взорвет мосты. А без переправ наступление в данной местности полностью остановится. В начале операции сорвать темп наступления – значит проиграть войну. И если бы российская армия готовилась к настоящей войне, в Беларусь «на учения» согнали бы большие силы инженерных войск.

А сколько головняков у начальника строевой части хотя бы бригады! Ведь бригада в бой не пойдет. Она должна сформировать БТГ – батальонно-тактическую группу. Срочники должны остаться в ППД – пункте постоянной дислокации, там же необходимо присутствие и части контрактников. Слепить БТГ в 600-700 штыков из бригады штатной численностью в три тысячи человек – задача крайне непростая. Особенно если штат не полный. А у кого он полный? Обычно в любой части комплект только в штабах, а чем ниже – тем дыры в штатном расписании шире. По уму-то надо еще и боевой резерв иметь в загашнике. Так что строевикам приходится изрядно попотеть, чтобы удовлетворить хотелки начальства.

Ладно, давайте представим, что батальонные группы сформированы, бойцы получили штатное вооружение и даже пару раз стрельнули из него на полигоне. Этого совершенно недостаточно. Чтобы войска могли воевать, необходимо осуществить боевое слаживание. Учитывая, что даже на тактическом уровне боевые группы формируются путем раздергивания штатных взводов и рот, часто бойцы даже не знакомы со своим командиром и друг с другом. Поэтому слаживание надо начинать с самого низа и вплоть до штаба всей действующей армии, который еще надо сформировать. И да, у группировки должен быть командующий.

Помните, накануне вторжения политики и эксперты дружно и безапелляционно заявляли, что войну ждать не стоит. И я то же самое утверждал, хоть и с оговоркой, что война неизбежна, потому что между Москвой и Киевом накопились неразрешимые противоречия, но в данный момент военное обострение маловероятно. Они ведь не от балды языком чесали, а прокручивали в голове описанный выше алгоритм подготовки к войне, которую абсолютно невозможно скрыть, и приходили к выводу, что российская армия не готовится к атаке. Так ведь она и правда не готовилась. Ничего из вышеперечисленного не осуществлялось. Почему?

Потому что кремлевский геополитик, возомнивший себя Наполеоном, решил, что войны не будет и армия осуществит цветочный марш. То бишь войска будут неспешно въезжать походными колоннами в города. На броне будут сидеть улыбающиеся зеленые человечки и махать руками, а толпы «освобожденных» обывателей станут кидать в воздух чепчики и кричать «ура». Плешивое ебанько готовилось один в один повторить крымский сценарий, только с большим размахом. Если тогда прокатило, то почему не прокатит и сейчас?

Участвовал ли Генштаб в разработке этой гениальной многоходовочки? Очень сомневаюсь. Скорее всего, дед-маразматик воспользовался советами своих дружков-чекистов, а генералам просто довели до сведения, какую роль им надлежит отыграть в этом спектакле. И генералы радостно согласились.

Многим кажется такое поведение безумием, но только тем, кто не понимает, как устроена в РФ армия. И, кстати, не только там, те же американские военные концептуально не сильно отличаются от своих российских коллег. На самом деле генералы, не став перечить говнокомандующему, поступили в высшей степени логично. Только они руководствовались не логикой интересов дела, а логикой чисто бюрократической.

Еще раз повторю то, что я говорил уже не раз: генералы люто ненавидят войну. Воевать для них – это жуткий стресс и большой риск, в том числе для своей драгоценной жизни. Но что они получат даже в случае успеха? Орденов у них и так уже до пупа. Деньги? Так наоборот, война отвлекает их от главного дела жизни – воровства. Те ресурсы, что раньше можно было списать и украсть, теперь приходится сжигать в топке войны. Чины? Тоже нет. Продвижение по службе у высших офицеров происходит не по заслугам, а по мере освобождения должностей. Исполнилось начальнику Генштаба 70 лет – он должен уйти в отставку. Соответственно, кто-то из его коллег получает возможность занять более высокую должность. Война же наоборот приводит к тому, что высшее начальство намертво прирастает к своим должностям под лозунгом «Коней на переправе не меняют».

Так что именно война закрывает перед генералами даже призрачные карьерные перспективы. И наоборот, она позволяет выдвинуться расторопным полковникам и подполковникам (вот для них война – это шанс), которые будут претендовать на генеральские должности благодаря своим боевым заслугам.

Теперь представьте, что произойдет, если генералы затеяли войну по своей инициативе и просрали ее. По итогам разбора полетов их образцово-показательно распнут, и есть за что – все воровство задокументировано, все просчеты в планировании и ошибки при осуществлении плана становятся очевидными. А еще всякая война первым делом выявляет что? Верно – неготовность к ней армии. Любой армии, потому что армия, как бюрократическая структура, существует не для войны, а для генеральского комфорта, парадов, распила бюджета и прочих приятных вещей. Есть исключения, конечно, но они лишь подтверждают правило.

Во время войны всякая армия начинает мучительно адаптироваться к тому, для чего она не предназначена. И хорошо, если у противника армия еще более бестолковая, менее мотивированная, слабее вооружена и имеет меньшую численность. Тогда она, вероятнее всего будет разбита. А что, если нет? Выходит, генералы виноваты, потому что не подготовились к войне должным образом. В лучшем случае это грозит обладателям больших звезд отставкой и клеймом лузера. Потом еще в военных академиях будут учить на твоем примере, как не надо воевать.

Но если войну инициирует высшее политическое руководство, мнение генералов не спрашивают, а просто приказывают им реализовать проект, который выглядит как безумная авантюра, они охотно соглашаются, даже если уверены, что шансов на успех нет. Ведь в этом случае их не накажут при любом раскладе.

Это только сферический в вакууме «честный служака» встает на военном совете и говорит: «Ваше величество, ваш план – говно, армия будет разбита и обесчещена. Я отказываюсь участвовать в этом позоре, прошу принять мою отставку». В реальной жизни генералы – это конченые пидорасы, которых не волнует ничего, кроме комфорта собственной жопы. Именно поэтому самый тупой план, спущенный сверху они не будут критиковать, а станут исполнять абсолютно досконально, во всем его безумии и идиотизме. Если авантюра выгорит – значит и им перепадет немного славы и наград. А провалится – так мы чо, мы ничо, мы же услужливо исполняли, шо велено.

Главное и абсолютно достаточное доказательство того, что военные не планировали вторжение в Украину, очевидно: не существовало командования спецоперацией. Армия – структура жестко вертикальная, ей органически чужда ситуация, когда, например командующий фронтом должен сам принимать решения стратегического характера и согласовывать их с командующими соседних фронтов. Это попросту невозможно. А ну как у тех командующих свой взгляд на то, как должны действовать их войска, и они пытаются навязать смежникам свое видение? Представляете, какой бардак начнется, если в одной избе соберутся три генерала и станут спорить, кто из них главнее и кто кому должен подчиняться. Это ж лютый пиздец!

Поэтому всегда есть ставка верховного командования, и все командующие фронтами подчинены главковерху. Да, их мнение учитывается при распределении задач и ресурсов, но не более того. Но что же мы видим сегодня: война идет почти пять лет, а единого командования у сил вторжения нет. Проблема даже не в том, что нет командующего, несущего персональную ответственность за «достижение целей СВО». Самое главное – нет управляющей структуры, то есть штаба, который бы разрабатывал планы операций, распределял ресурсы, куда бы стекалась вся информация. Без этого органа управления никто не может даже точно знать, где проходит линия боевого соприкосновения в настоящий момент.

Знаете, почему его нет? Потому что ни один генерал не желает взять на себя командование. Вроде как один дурачок нашелся осенью 2022 г. – генерал армии Сергей Суровикин. Поэтому 8 октября было объявлено о создании ОГВ(с) – объединенной группировки войск (сил) - межвидового органа оперативно-стратегического управления российскими силами, участвующими во вторжении. Если бы военные планировали войну против Украины, то ОГВ(с) был бы создан ДО начала боевых действий. А так выходит, что более полугода армия вообще не имела единого командования.

Самое удивительное, что даже после кризиса, вызванного осенним наступлением ВСУ, потери Херсона и Изюма, ОГВ(с) так и не был оформлен в виде центра управления войсками, он существует только на бумаге. Суровикин на должности формального главкома продержался только до 11 января 2023 г., после чего формальное командование перешло в руки начальника Генштаба Валерия Герасимова. Но это ничего не меняет, потому что самой структуры НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Точно так же вы ничего не слышали о деятельности заместителей командующего – генерале армии Салюкове и генерал-полковнике Киме. Неизвестно о месте дислокации центра управления (штаба) ОГВС. Формально он находится в Ростове, в штабе Южного военного округа. Но как тогда объяснить то, что номинальный командующий группировки и его замы сидят в Москве?

Впрочем, нас интересуют не сегодняшние армейские бюрократические будни, а ситуация на начало вторжения. И тут можно только удивленно развести руками: мало того, что спецобосрацией в целом никто не руководил, не существовало даже командования направлений. Непосредственно «Киев за три дня» должны были взять войска трех группировок, наступающих из Беларуси через припятские болота, через Чернигов и через Сумы. Однако даже на оперативном уровне не было создано штаба, осуществляющего штурм одного города.

Может, вы думаете, что были созданы хотя бы отдельные командования у этих трех группировок уровня армейского корпуса? Опять не угадали. Это еще раз доказывает: военные не собирались воевать и не готовились даже на штабном уровне, а уж о подготовке войск и речи не шло. Солдаты узнали о вторжении только когда пересекли границу. Младшие офицеры поняли, что происходит, получив приказ на выдвижение, то есть это утро 24 февраля или в лучшем случае вечер 23-го. Генералы же были проинформированы, вероятнее всего, за несколько дней до начала операции, получив предписание формировать батальонные тактические группы.

Поэтому признаков подготовки к войне не было. Воевать никто не собирался. В голове у кремлевского карлика крутился план триумфального въезда в Киев, из которого сбежало политическое и военное руководство Украины. Вероятность организованного сопротивления со стороны ВСУ не рассматривалась в принципе. Штурмовать Киев тоже никто не собирался. Более того, его даже не спешили брать под контроль стремительным наскоком. План был рассчитан именно на три дня. Первый день – шок. Второй – паника. Третий – бегство. И вот только тогда в столицу должны были войти оккупационные войска, накапливающиеся в течении трех дней в предместьях. Никакого резервного плана не существовало.

Исчерпывающим доказательством служат действия войск РФ в последующие дни, которые умещаются исключительно в логику «цветочного марша», если не считать некоторых оговорок. (Продолжение следует).