Паханы дерутся, у лохов чубы трещат

Вот текстовая версия того, что я наговорил ртом в ролике Война РФ/Украина сквозь призму пацанских понятий. Хотя, конечно, все наоборот: на Ютубе – видеоверсия лонгрида для тех, кто уже не в состоянии переваривать тексты более объемные, чем аннотации в Инсте.

В предыдущем ролике была рассмотрена ситуация, в которой сегодня оказался Кремль – он вынужден воевать, потому что уже не может вернуться к мирной жизни. Хочет или не хочет – это уже вопрос несущественный. Большая война является ловушкой для диктаторских режимов – болотом, в котором чем энергичнее барахтаешься – тем больше увязаешь.

ОТЧЕГО ДИКТАТУРЫ НЕ УМЕЮТ ВОЕВАТЬ? Почему речь именно о диктаторских режимах? У них принципиально отсутствует как я его называю «механизм переобувки». США в свое время тоже увязли в безнадежной Вьетнамской войне. Но это был косяк Линдона Джонсона, президента страны от Демократической партии. Ввязываясь в разборки в джунглях Индокитая, он следовал запросу общества на борьбу с красной угрозой. Когда в обществе стали преобладать антивоенные настроения, к власти пришел президент-республиканец Ричард Никсон, который этот провальный проект финализировал.

Тут стоит подчеркнуть, что американское общество устало от затяжной войны не потому, что она легла тяжким бременем на плечи налогоплательщиков, обвалив уровень жизни, и даже не потому, что это общество отличалось каким-то особым гуманизмом (скорее, наоборот), просто люди не любят войн, в которых их страна выступает мальчиком для битья. Если бы армия США шла от победы к победе, война вызывала бы у американцев совсем иные чувства, она была бы популярной.

Но поскольку с победоносностью не выгорело, на президентских выборах победил «антивоенный», если так можно выразиться, кандидат, главным лозунгом которого был почетный мир во Вьетнаме. Позор достался предыдущему главе государства, что опрометчиво влез в войну, которую Америка не потянула, а президент Никсон, что, по сути, подписал капитуляцию, обрел популярность.

Теперь представьте, что было бы, не обладай США институтом сменяемой через выборы высшей власти. Разве мог бы правитель признать, что он облажался, дать заднюю и понести ответственность за провал? Ключевое слово здесь – «ответственность». Разумеется, нет. Джонсон бросил бы в топку войны все возможные ресурсы и добился, пусть и большой кровью, хотя бы видимости победы. Пропаганда раздула бы успех, сделав из мухи слона. Такая победа ничего не дала бы стране, кроме гробов и убытков, но поддержала авторитет правителя или хотя бы не дала ему рухнуть в грязь. Вопрос удержания власти являются приоритетными для любого диктатора, и за то, чтобы сохранить свое господство, он готов платить любую цену. Благо расплачивается за все население, а не он лично.

Поэтому, если уж российский правящий режим встал на тропу войны, если диктатура мутировала из петрократической в военную, то переход к мирной жизни становится возможен либо вследствие катастрофического поражения в войне, либо никак. Петрократиями называют политические режимы, чье господство основано на рентных доходах от продажи углеводородов. Если упрощенно показать, то схема выглядит так: элиты получают сверхприбыли от экспорта нефти и покупают лояльность населения, распределяя эти доходы в пользу масс. Ну и себя не забывают, конечно.

Можно ли утверждать, что если режим проигрывает войну, то он теряет и власть? Нет, все не так. Конкретного обосравшегося диктатора, конечно, могут свергнуть его ближайшие кореша, посадив на трон другого альфа-самца из своего круга. Но сам-то режим, его бенефициары остается на месте. Но чаще всего и сам диктатор остается на месте, потому что утрата авторитета вождя в глазах населения не приводит к потере власти.

От населения мало что зависит. А правящая верхушка с правителем в одной лодке. Если выгодно пахана обнулить – она это сделает. Но ведь и пахан может назначить стрелочником какого-нибудь изменника из числа верхушки и повесить на него все грехи. В арабских деспотиях, которые регулярно огребали от Израиля, опозорившегося генерала-каудильо менял другой генерал, который обещал поквитаться с проклятыми сионистами, но сама диктатура становилась только жестче. Что касается ширнармасс, то обычно после проигранной войны происходит разгул внутреннего террора, который надежно затыкает рты недовольным.

Смотри сам: ни Хуссейн, ни Хомейни не потеряли власть после ирано-иракской войны, Каддафи сохранил власть после чудовищно позорного поражения Ливии в Чаде. Милошевича никто не сверг после поражения в боснийской или косовской войнах. Пример, когда поражение в войне привело к свержению диктатора и краху диктатуры, наверное, только один – это когда Аргентина проиграла войну за Фолкленды с Великобританией – тода не только адмирал Галтьери угодил в тюрьму, но военная хунта приняла решение передать власть гражданским.

ПОБЕДОНОСНОЕ ПОРАЖЕНИЕ. Проблема России в том, что она слишком большая и сильная, чтобы проиграть Украине, однако слишком слаба, чтобы вести эту войну в фоновом режиме, то есть без мобилизации экономики, как СССР вел войну в Афганистане или Америка воевала в Корее, Вьетнаме, Ираке или том же Афганистане. Может ли Россия выиграть войну сверхусилием? Тоже нет, потому что еще со времен первой индустриальной революции воюют не солдаты, воюют экономики. Оборона Украины опирается на экономику ЕС. Следовательно, если европейцы не зассут, победа Путина невозможна в принципе.

Разгром ВСУ гипотетически возможен. Но это не принесет победы. Победа на поле боя без политического закрепления, фиксирующего новый порядок вещей, является не победой в войне, а техническим поражением, когда ресурсы потрачены, а результат так и не достигнут. Наглядный пример нам дал Саддам Хуссейн в 1990 г. Тогда Ирак блестяще разгромил Кувейт буквально за одни сутки и вернул его «в родную гавань». Но никто не признал аннексии, и все закончилось поражением Ирака от сил антисаддамовской коалиции через полгода, после чего 30 лет Багдада выплачивал репарации Кувейту.

Выше я уже давал развернутый анализ загадочных целей СВО, которые Кремль так старательно скрывает. На самом деле они настолько очевидны, что именно эта очевидность не позволяет людям осознать, что все на самом деле столь примитивно. Высокоинтеллектуальным любителям соевого латте понять мотивы России даже сложнее, чем отбросам общества. Те хотя бы имеют шанс побывать в тюрьме или армии.

TАЙНЫ АЛЬФА-САМЦОВ. Даже в школе, если это обычная школа не районе, а не Хогвардс для мажоров, можно наблюдать одну и ту же картину: самый сильный и наглый гопник в классе систематически гнобит самого слабого морально и физически ботана. Зачем? Ведь никакой угрозы хлюпик ему не несет и речь даже не идет об отъеме у него чего-то ценного. Это символическое действие, адресатом которого является весь класс: мол, смотрите, я тут пахан, я – доминирую, вы – подчиняетесь, и в этом случае никто из вас не пострадает, как этот чмошка.

Более того, если у пахана появится конкурент, претендующий на первенство, и попытается отлупить самого забитого чухана, пахан тут же вмешается и «защитит» жертву, даже с сильным риском получить серьезный отпор. Главный гопник на самом деле не защищает лоха, он защищает свою монополию на насилие, свой статус доминатора.

Посмотрите с этой точки зрения на войну РФ с Украиной, и все встанет на свои места: Россия – это гопник, Украина – хлюпик, Европа (в более широком смысле – Запад) – тот самый класс, который является адресатом послания. Разумеется, Россия не претендует на роль пахана западного мира, в мировой политике все несколько сложнее. Но речь идет исключительно о доминировании. Кремль требует признания за Россией статуса державы, определяющей мировой порядок. Это тот уровень, который он потерял 34 года назад и теперь стремится вернуть.

Мы не будем сейчас рассуждать о том, насколько это желание рационально, просто констатируем факт. Форма донесения месседжа – защита своей сферы влияния. Украина стала жертвой агрессии всего лишь по той причине, что она попыталась, образно выражаясь, сменить пахана, уйти из сферы влияния Москвы и лечь под Европу. Опять же, сейчас не станем обсуждать, насколько такое решение разумное, достаточно это зафиксировать.

Вот и возникает неразрешимое противоречие: Украина, пытаясь сменить, так сказать, «крышу», опускает статус России, как пахана на постсоветском пространстве. Европа, поощряя Киев, провоцирует Москву на ответные действия. Но Россия не могла отлупить Европу. А вот изменить насилием внешнеполитический вектор Украины, тем самым утерев нос Евросоюзу, НАТО и в широком смысле всему Западу – такой проект выглядел в фантазиях кремлевского многоходовочника вполне реализуемым решением.

Но что-то пошло не так. Киев за три дня не удался. Более того, во второй половине 2022 г. Украина даже нанесла несколько хлестких ударов гопнику, что стало для последнего жутким унижением. Вы можете себе представить ситуацию, в которой самый слабый хлюпик в классе лупит пахана под восхищенные ахи однокашников? Но именно на этой ноте закончился первый год войны.

Будь Россия демократическим государством, военные провалы гарантированно спровоцировали бы политический кризис и смену власти. Новое правительство пришло бы на антивоенной волне и вышло из провального проекта хотя бы по схеме Никсона (кстати, тому потребовалось почти четыре года, чтобы выбраться из вьетнамского болота). Но поскольку Россия является персоналистской автократией, правящий режим в принципе не имеет опции заднего хода. Поэтому Кремль мог только втопить в пол педаль газа, что выразилось в объявлении мобилизации в сентябре 22-го. Реакция общества испугало власть, и она несколько ослабила натиск, но в болоте войны она увязла окончательно, поскольку забуксовавший блицкриг трансформировался в войну на истощение.

С одной стороны в такой войне преимущество на стороне России, как страны с несопоставимо большими ресурсами, нежели у Украины, с другой же – Украина подпитывается ресурсами Европы. И все это заводит войну в абсолютно неразрешимый тупик.

ВЫХОДА НЕТ. Что делает путинский режим, попав в безнадежный тупик? То, что делает любой диктаторский режим в подобных ситуациях – поднимает ставки до предела. Ведь на кону вопрос самого существования правящего режима.

Интересы правящей верхушки выше интересов правителя. Почему в такой ситуации окружение просто не свергнет заигравшегося диктатора? Дело в том, что за годы войны сама правящая верхушка сильно изменилась. Раньше существовала какая-то система сдержек и противовесов: если утрировать был влиятельный клан либералов-глобалистов и не менее могущественный центр влияния в лице чекистов-империалистов. Роль высшего арбитра играл Путин, одновременно свой и для глобалистов, и для империалистов.

К тому же между двумя фракциями элиты не было неразрешимых противоречий, они были взаимно заинтересованы друг в друге. Либералы вполне успешно осуществляли торговлю природной рентой, а силовики обеспечивали внутренний режим, при котором элита сохраняла монополию на власть и безнаказанно присваивала себе экспортные доходы. Опять же, благодаря тому, что условные либералы создавали имидж диктатуре, как вменяемой, элита получала возможность вывозить и легализовать свои капиталы на Западе, чем с удовольствием пользовались самые замшелые КГБ-шники-патриоты.

Да, война точно была не в интересах либерального крыла правящего режима. Но либералы не могли устроить дворцовый переворот, свергнуть пахана и посадить на его место вменяемого технократа, который уладит конфликт. А в ходе войны роль фракции глобалистов сошла на нет после того, как Россия потеряла высокомаржинальный европейский рынок сбыта энергоносителей, а капиталы элитки попали под санкции, как и они сами. В этом случае шанс как-то вернуть позиции правящего режима можно только силой, и силовики захватили доминирующие позиции во власти. Роль либералов упала до чисто технической, обслуживающей.

Под силовиками стоит понимать не только тех, кто носит погоны. Империалисты – это в широком смысле бенефициары войны. Если раньше элитка обогащалась, дербаня доходы от экспортной трубы через бюджетные расходы, то теперь навариться можно только на военных заказах. Война естественным образом консолидировала верхушку. Так кто там будет свергать пахана, если и пахан, и курс на эскалацию очень даже устраивают тех, кто делает барыши на войне?

Итак, Россия увязла в безнадежном кризисе, из которого даже в теории не просматривается выхода. Прекратить войну Москва может в любой момент, и любой результат пропаганда легко продаст плебсу, как победу. Но зачем это делать, если ключевое противоречие не разрешено? Зачем прекращать войну, если ее итогом станет то, что гопник, инициатор свары, оказался не в состоянии отлупить хлюпика? Пускай у того и больше синяков, но он продемонстрировал, что можно не подчиниться диктату пахана и тот не в силах заставить это сделать даже насилием. Это означает то, что пахан больше не пахан.

Для Кремля это означает то, что его доминирование поставлено под вопрос не только в мире, но и на постсоветском пространстве. Это будет сигнал всему классу – надо искать более надежную крышу: Азербайджан окончательно ляжет под Турцию, которая начнет активно заигрывать с Узбекистаном. Армения пойдет вслед за Украиной искать покровительства ЕС. Та же судьба ожидает Грузию, если в ней сменится правящий режим. Казахстан дистанцируется от Москвы, балансируя между Западом и Китаем. И даже такие абсолютно зависимые от России государства, как Кыргызстан и Таджикистан, начнут спешно «диверсифицировать» свою внешнюю политику, ориентируясь на Китай и Европу.

Зачем правящему режиму прекращение войны, если по ее итогам она останется без того, что ее кормило раньше – рентных доходов, ведь санкции с Москвы никто не снимет. Ладно, Америка легко может снять санкции просто ради того, чтобы один тщеславный дед получил нобелевку. Но Америка в любом случае не будет покупать у России нефть, газ, уголь, лес и химудобрения. То есть отмена американских санкций не даст вообще ничего. А Европа, если увидит, что Россия выдохлась и не в состоянии, не то, что Киев за три дня сделать, но даже Константиновку за четыре года отжать, только увеличит давление на обосравшегося гопника.

ИГРА НА ОБОСТРЕНИЕ. Из этого тупика только один выход – эскалация. Если Европа не дает Москве победить Украину, то… Ну нет иного выхода, кроме как перенести войну в Европу, заставить ее отступить перед угрозой неприемлемых потерь. Ключевое слово здесь – угроза. Для России соперники – Германия и Франция – это те самые «паханы» Евросоюза, которые определяют вектор европейской политики. Паханы по понятиям не бьются друг с другом напрямую (это происходит в самых крайних случаях), они всегда действуют опосредованно. Советский Союз и США в ходе Холодной войны не искали прямого столкновения. Единственный раз такая угроза возникла только в ходе Карибского кризиса в 1962 г., и тогда обе сверхдержавы пошли на взаимные уступки, не желая ввязываться во взаимоистребительный ядерный конфликт.

Европа взяла на вооружение оптимальную для себя стратегию – она готова воевать деньгами, как говорится, до последнего украинца. Денег у нее уж точно больше, чем у РФ, которая к исходу четвертого года войны, наконец, реально встала перед угрозой истощения финансов. Это не значит, что у Путина кончатся деньги на войну. Как раз на войну они не кончатся. Просто будет как в анекдоте:

- Папа, водка подорожала. Это значит, ты будешь меньше пить?

- Нет, сынок, это значит, ты будешь меньше есть.

Бремя войны на себе почувствуют низы, а это очень опасно, поскольку нарушает общественный консенсус, на котором держится путинский режим: мол, вы там наверху творите, что хотите, воруйте, играйтесь в «геополитику», но нам дайте возможность дышать и не лезьте в наши мелкие обывательские дела. Проще говоря, ширнармассы не подписывались на тотальную войну, нищету и риск оказаться в окопе вопреки своей воле или подохнуть глубоко в тылу при ракетно-дроновом обстреле. Финансовое истощение не означает ослабления военной мощи РФ, но очень опасно ослабляет социальную базу режима, что грозит крахом по образцу февраля 1917 г.

Время работает против Москвы. Время в войне на истощение всегда работает против слабейшей стороны. Поэтому единственный шанс, и надо сказать, довольно призрачный, переломить ситуацию в свою пользу вынуждает загнанную в угол крысу предпринимать активные действия. Единственный шанс выиграть войну – вывести из игры Европу. Для этого Россия должна образцово-показательно избить самого слабого хлюпика в классе и тем самым донести месседж до паханов – сдайте назад, иначе война придет в ваш дом. Нам терять нечего, мы готовы биться насмерть. Вы готовы подыхать ради каких-то чубатых дикарей, которые всегда были под нами?

Не факт, что такой ультиматум сработает и Германию, Францию, Польшу, Британию удастся взять на понт, даже если США традиционно займут позицию невмешательства в европейские дела (ни в обеих мировых войнах занимали такую позицию, но только в начале). Но какой у Кремля выбор? Выйти из войны он не может, победить Украину не может. Затянуть войну на неопределенный срок только ради того, чтобы не проиграть, не может. Ладно, лет пять еще в текущем формате Путин воевать сможет. Ну, дойдет он за это время до пригородов Запорожья и Харькова. И ради чего – ради того, чтобы потерять власть вследствие голодных бунтов?

Шанс на перелом или хотя бы усиление своих позиций даст только перенос войны на территорию соперника. Идеальное место для новой войны – Прибалтика. Разгромить за неделю, например, Литву – вполне реально. Пока ее европейские покровители будут проводить консультации и принимать решение об оказании жертве агрессии помощи в рамках 5-й статьи Устава НАТО, помогать будет просто некому. Война закончилась, поздно махать кулаками.

НАТО демонстрирует свою полную несостоятельность. Атаковать напрямую Россию опасно – она ведь может ответить ядеркой. Или уже не может, но проверять на себе - ссыкотно. И вот на фоне растерянности в европейских столицах Кремль выкатывает четкие требования: не мешайте нам покончить с Украиной, иначе мы вам подкинем проблем, забрав всю Прибалтику (как вариант – атаковав Польшу, которая уже непосредственно граничит с Германией).

Отказ Европы от поддержки Киева гарантированно приводит к тому, что тот подписывает капитуляцию на условиях агрессора. А дальше начинается торг с Европой: мол, Прибалтика нам нафиг не нужна, мы готовы разменять ее на отмену санкций и возвращение российского газа в Европу. Готова ли Европа воевать за абстрактные принципы? Как конкретно португальское или итальянское правительства объяснят своим гражданам, что ради того, чтобы помочь братьям-литовцам они должны надеть зеленую робу и отправиться в мясной штурм на Вылкавышкис и Мариямполе? А в Палермо и Нице в это время население будет жить в бомбоубежищах, усираясь от страха, что невменяшка в Кремле жмякнет на красную кнопку и по всему Старому Свету вырастут ядерные грибы.

Разумнее будет договориться. Снятие санкций – ничтожно малая плата за предотвращение третьей мировой войны, не правда ли? Согласитесь, для Кремля такая стратегия выглядит заманчиво. Сработает ли она? С уверенностью в 99% могу сказать, что нет. Но это не значит, что Путин не решится на эскалацию. Утопающий будет хвататься за соломинку – за тот самый призрачный 1%.

Можно ли избежать катастрофического сценария? Да, вся надежда на то, что Путин тупой. Может он реально верит в то, что находится в шаге от победы, как убеждают его генералы. Если эти иллюзии продержатся в плешивой голове до того момента, пока Россия не надорвет свои силы окончательно, Европа избежит беды. Но об этом мы можем только гадать. Если же фюрер трезво оценивает ситуацию, то он будет планировать войну против Европы, пока Америка дистанцировалась от разборок по ту сторону Атлантики, то есть в течении каденции Трампа, и в то время, пока Россия демонстрирует хотя бы внешние признаки устойчивости и силы.

Идеальное время для атаки – весна-лето следующего года. 2027-й год – это уже критический рубеж, поскольку следующий год является годом выборов в США, когда путинскому покровителю Дональду нельзя предстать неудачником, допустившим развязывание войны в Европе. Он к тому времени должен выглядеть, как мировой лидер, предотвративший третью мировую войну. Так что запасаемся поп-корном, ближайшие пару лет нас ожидают интересные повороты сюжета в ситуации, когда прогнозировать события будет исключительно трудно.

Одно могу сказать с уверенностью: в этом безумном цирке лучше находиться в зрительном зале, а не на сцене.