Учитесь понимать войну

99% «экспертных» мнений о войне в Интернете – это пропагандистские высеры разной степени пиздежа, тупизны и наглости. Еще около процента – просто банальная демагогия. Может быть, только 0,1% всего контента – грамотные заключения.

Между тем вам совсем не обязательно заканчивать Академию Генштаба или потерять конечность в бою, чтобы понимать суть войны и уметь делать верные суждения о ней. Для этого достаточно иметь хотя бы самый элементарный навык модельного мышления. Покажу суть на нескольких простых примерах.

1. ВОЮЮТ ЛИ СТРАНЫ ЗА РЕСУРСЫ? Любая война имеет политическую цель. Возможно, кто-то скажет, что экономические аспекты тоже важны. Поверьте, в наше время война и экономика – понятия практически не пересекающиеся. Но в любом случае стоит помнить чеканную формулу: политика – это концентрированная экономика. А война есть как продолжение политики иными средствами, как отлил в граните Карл Клаузевиц.

Это в средние века война была бизнесом. Феодал мог собрать армию в сотню рыцарей, отжать у соседнего феодала десяток деревень с полутыячей гектаров пашни и посадить на них своих вассалов. Земля – источник ренты. Если ты потратишь на захватническое предприятие 1000 золотых гульденов, и в первый же год соберешь оброка и прочих доходов со своих новых холопов в 200 монет, то несложно подсчитать, что такая «инвестиция» окупится через пять лет.

То же самое с колониальными экспедициями: 10 кораблей с наемниками, посланными в Индию и строительство крепости на побережье легко выразить в финансовых показателях. А после высокомаржинальный торговый трафик покажет, как быстро отобьются первоначальные вложения.

Но сейчас подобные расчеты лишены всякого смысла. Попробуйте экономически обосновать войны, которые ведет Израиль – самая воюющая страна мира. Очевидно, что все они носят исключительно «убыточный» характер. Или, например, какие экономические ништяки получила Великобритания от своей победы в Фолклендской войне? Совершенно никаких! Далекие острова как раньше были глубоко дотационной территорией, так и остаются обузой по сию пору. Если вдруг местные жители захотят переселиться в Лондон, правительство на радостях каждому выпишет чек в сотню тысяч фунтов. Никаких экономических мотивов в обладании далекими островами нет.

Та же фигня у Франции: она до сих пор контролирует 13 заморских владений по всему миру, и с большой охотой отказалась бы почти от всех. Только одно из них – Новая Каледония – условно «рентабельна» благодаря большим запасам никеля. Душевой ВВП на островах порядка $30 тыс, что, конечно сильно меньше, чем $49 тыс в самой Франции, но все равно очень неплохо по мировым меркам. Поэтому это единственная французская заморская территория, где население проявляет потуги к деколонизации. В остальных колониях люди ведут себя в высшей степени лояльно, понимая, что без дотаций из Парижа они сразу станут нищими папуасами.

Так что еще раз акцентирую ваше внимание на том, что война сегодня – чисто затратное и абсолютно убыточное мероприятие, поэтому во главу угла ставятся исключительно политические цели. Их достижение или провал являются ЕДИНСТВЕННЫМ критерием успеха или поражения.

2. МОГУТ ЛИ БОЛЬШИЕ ПОТЕРИ ОБЕСЦЕНИТЬ ПОБЕДУ? Экономические потери (ресурсные затраты) трудно объективно оценить в политическом измерении. А вот людские потери – да. Но и тут важно, какой линейкой вы меряете ущерб – сантиметровой или дюймовой, все всегда очень субъективно. Я ранее уже писал о том, как потери за день 18 военнослужащих в Могадишо вызвали серьезный кризис в США и привели к отказу Америки от роли арбитра в гражданской войне в Сомали и выводу американских войск из страны.

Выглядит это так: взлезли в конфликт, получили чувствительный щелчок по носу, убрались восвояси. Никакой экономической подоплеки, тут, конечно, не было и близко, а политическая цель – прекращение гражданской войны в стране и политическая нормализация – не была достигнута даже частично. То есть сомалийская операция вооруженных сил США 1992-1994 гг. – это чистое поражение. Тут мы видим даже не пиррову победу, которая есть синоним поражения, а потери, ставшие причиной поражения.

Теперь попробуйте представить, сколько сотен тысяч или миллионов солдат должна потерять Россия, чтобы население пришло к убеждению, что очередная колониальная война для него слишком обременительна? О, этого никто не знает. Вряд ли россияне вообще интересовались потерями своих военных и ихтамнетов, например, в Сирии. Кто из вас без гуглежки назовет хотя бы порядок потерь «двухсотыми»? Ответ: порядка 550 человек убитыми.

Тем более я не берусь судить, сколько миллионов цинковых посылок должно поступить из Украины, чтобы обыватель проникся настроениями «Долой войну! Долой царя!». Но то, что гора трупов должна состоять более чем из миллиона тел – в этом сомнений нет.

Есть еще такое искажение восприятия: в случае победы количество понесенных жертв может не обесценить ее, а наоборот придать ей значимость, весомость, будет подпитывать чувство вяличия. И наоборот, поражение, сопряженное с большими затратами усиливают национальную травму.

Например, в Армении победная для нее Первая карабахская война 1988-1994 гг. привела к гибели примерно 7,1 тыс. человек. Но вопросов «За что погибли наши мальчики?» в общественном дискурсе не стояло. Вторая же война 2020 года привела к гибели 3,8 тыс. армян, но в этом случае пафосный и при стом риторический вопрос «За что?» задается очень громко. У некоторых даже чешутся руки найти виновного и спросить с него по полной программе.

Резюмировать могу следующим образом: людские потери редко обесценивают победу (я затрудняюсь привести убедительную иллюстрацию этой ситуации), но при этом страх потерь иногда приводит к тому, что поражение становится более приемлемым, нежели победа, оплаченная слишком большой кровью. Причем в каждом конкретном случае уровень приемлемости потерь очень сильно различается.

3. КАК СЧИТАЕТСЯ ПОТЕНЦИАЛ СТОРОН В ВОЙНЕ? Это самая манипулятивная тема из всех возможных! Однако любые подсчеты будут носить исключительно казуистический характер, особенно если в ход идут такие абстрактные показатели, как «стойкость войск», их «моральное превосходство» над противником или «правота нашего дела».

Давайте не будем забивать голову всей этой чепухой и применим утрированную, но зато конкретную схему: потенциал стороны измеряется количеством ресурсов, которые она может и готова потратить для достижения победы. Что есть победа, она должна, разумеется, четко сформулировать, то есть заявить политические критерии успеха.

Давайте применим эту схему на недавнюю и формально еще не завершившуюся ирано-американскую войну. Да, там еще Израиль где-то сбоку пританцовывал, но его в принципе уже отодвинули в сторону, исключив из переговорного процесса. Попробуйте оценить военный потенциал сторон. Глупый обыватель, конечно, скажет: мол, Америка не просто сильнее Ирана, она сильнее в сотню раз!

Ответ в корне неверен. Давайте применим мою схему, оценив не бумажное количество дивизий, ракет и авианосцев, а исключительно те ресурсы, которые стороны готовы потратить на борьбу с врагом:

- США готовы и могут потратить 1000 крылатых ракет и 100 солдат, чтобы заставить Иран отказаться от ядерной программы (допустим что именно в этом и есть политическая цель Вашингтона).
- Иран же готов израсходовать 100 крылатых ракет и 100 тысяч солдат, чтобы отстоять свое право пугать мир ядерной бомбой (которой у него нет, но гипотетически может появиться).

Что мы видим: Америка уже потратил свою тысячу ракет. У нее есть еще, конечно, и есть возможность нарастить производство, но тратить избыточный ресурс на войну правительство не готово прежде всего по политическим соображениям. Поддержка населения – это очень важный ресурс, который действующая администрация терять не хочет. Иран тоже потратил свои 100 ракет. И потратил бы больше без малейшей рефлексии насчет того, как к этому отнесется общественное мнение, но их нет и произвести их расхераченные заводы не могут.

Однако в итоге США своей цели не добились и теперь могут пожертвовать лишь сотней жизней своих бойцов ради достижения спеха. Иран же готов побить эту карту тысячекратно большим ресурсом. Так чей потенциал больше в этой ситуации, кто сильнее? Выходит, что Иран.

4. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИКСАЦИЯ. Вот именно по этой причине текущая война на Ближнем Востоке и зашла в тупик: Вашингтон не может достигнуть политической цели войны, исчерпав почти весь свой ресурс. А Иран, хоть и понес большие потери в буквальном выражении, не только сохранил свой потенциал, но и добился перевеса над противником. В этой ситуации Тегеран политически остался, как говорится, при своих, а янки потратили ресурсы, но не добились ничего. Пока по крайней мере, результатов войны политически не зафиксировано.

А я напомню, что итоги любой войны можно оценивать исключительно по их политическому результату. Ибо мерило успешной войны – достижение мира, более выгодного, чем довоенный. Если нет договора, фиксирующего новый порядок вещей, то война цели не достигла.

Конечно, пропаганда всегда натянет сову на глобус и объявит победой все, что угодно. Например, Трамп напишет пост, что ядерная программа Ирана отброшена 100500 лет назад и это потужнейшая перемога. Упоротые трамподрочеры даже охотно в это поверят, а часть умеренных трампистов снимут красные кепки, разочаровавшись в своем кумире. Но я предлагаю пропагандистские нарративы игнорировать абсолютно.

В данном случае формально мы не можем записать Америке поражение, потому что официально цель войны не заявлялась. А раз так, то завтра Белый дом скажет, что вовсе не хотел заставить Тегеран отказаться от ядерной программы и заявит, что целью было «ослабить иранский режим». Всерьез воспринимать подобную демагогию не стоит, поскольку это просто пропагандистский пердеж в лужу.

Реальная цель Трампа, хоть и не озвучивалась, но достаточно очевидно читалась из контекста его судорожных «специально-военных мероприятий»: организовать маленькую, бескровную для Америки, но триумфально-победоносную войнушку, поднимающую престиж США и дающую голоса колеблющихся избирателей Республиканской партии на промежуточных выборах в Конгресс.

Вне зависимости от того, какие политические договоренности будут достигнуты с Ираном (скорее всего – никаких), можно смело констатировать что эта война Трампа обернулась бесславным провалом. Можно сколько угодно пыжиться, подсчитывая соотношение потерь на поле боя, но реальный результат этой войны будет в потере республиканцами большинства в Конгрессе. Это ПОЛИТИЧЕСКИЙ результат военного провала.

А теперь давайте, выстроим модель, чтобы понять смысл российско-украинской бойни. Задача гораздо сложнее, нежели анализировать довольно прозрачные в политическом смысле войны Израиля или США. (Продолжение следует).