Инанна и Шукалетуда: шумерский астральный миф
Введение
Поиск и объяснение небесного содержания в мифологии древнего Ирака традиционно непростое занятие. Как и в других древних пантеонах, многие боги Месопотамии имели как небесные, так и мирские проявления. В начале становления современной ассириологии эта двусмысленность привела к поразительному количеству творческих спекуляций относительно небесных основ месопотамского мифа среди ученых панвавилонской школы.
Например, путешествие героя в «Эпосе о Гильгамеше» было понято как мифопоэтическая метафора путешествия Солнца по знакам зодиака. [1] Такие образные интерпретации были результатом, в значительной степени, радикально неточной реконструкции истории древних месопотамских наук. С тех пор как было доказано, что астральные подходы панвавилонистов ошибочны, [2] ученые в целом старательно избегают интерпретировать месопотамскую литературу в подобном ключе. Долгое время месопотамские мифы оставались окутанными туманными догадками – но очевидно, что они имеют значительное астральное содержание.
Одним из таких мифов является шумерская история об Инанне и Шукалетуде. Она начинается с краткого гимнического вступления, восхваляющего Инанну (1-41). В этом прологе богиня описывается как нисходящая с неба и земли и приходящая в горы, чтобы вершить правосудия. После пролога следует отдельная история об Энки и вороне (42-88). В этой истории, связь которой с остальными частями «Инанны и Шукалетуды» несколько проблематична, рассказывается о том, как Энки поручал ворону выполнять различные сельскохозяйственные работы, такие как полив полей и выращивание растений, которые станут самыми первыми пальмами. После этого начинается собственно история.
Нас знакомят с садовником по имени Шукалетуда, который совершенно не справляется со своими задачами (91-96). Практически все растения на садовых участках в его ведении выкорчеваны или погибли, за исключением широкого, раскидистого тополя. Оплакивая свои очевидные недостатки в сельском хозяйстве и частично ослепленный бурей, он обращается к богам за утешением и, возможно, руководством (97-102). Там он видит Инанну, которая основательно измотана своими многочисленными путешествиями (103-115). Богиня замечает тополь на одном из участков Шукалетуды и решает отдохнуть под его приветливыми ветвями (116).
Шукалетуда поражен присутствием богини в его собственном саду. Пока она спит, он снимает с нее божественные одежды и насилует в некой мрачновато-комедийной пародии на hieros gamos (117-125). Когда Инанна просыпается, она чувствует, что произошло. Осматривая себя, она понимает, что была изнасилована (126-127).
Разъяренная богиня отправляется на поиски того, кто совершил это ужасное преступление. В гневе Инанна обрушивает на землю серию эпидемий, призванных наказать и заставить страну раскрыть виновника чудовищного поступка. Сначала она превращает воду в колодцах страны в кровь, чтобы она стала непригодной для употребления, — но это не помогает ей обнаружить нападавшего (129-136). Видя, как ярость обиженной богини разливается по земле, и понимая, что ее сеть постепенно затягивает его, Шукалетуда обращается за советом к своему отцу, пересказывая события истории до этого момента (137-176).
Отец советует ему укрыться в городе, слиться с людской толчеей, и богиня не сможет его найти (177-184). Это эффективная стратегия: Инанна ищет садовника в горах и не может найти. Неудача не останавливает богиню, и она насылает на землю вторую чуму – на этот раз злобное скопление бурь (185-191). И снова коллективное наказание не разоблачает нападавшего (192-193). Шукалетуда снова рассказывает о ситуации своему отцу, который дает тот же совет, что и раньше, — спрятаться в городе (194-210). Инанна снова не может его найти, разыскивая в горах (211-213). Тогда богиня в третий раз насылает на землю чуму, перекрывая дороги так, что все движение замирает, но и это не приводит к обнаружению преступника (214-220). В третий раз Шукалетуда рассказывает об этих событиях своему отцу, который снова советует ему скрыться в безликой человеческой массе (221-235), и богиня снова не может найти его в горах (236-238).
Напоминая себе о совершенном против нее злодеянии и разочарованная неудачами своих предыдущих попыток, Инанна отправляется в город Эриду, где спускается в абзу, чтобы обратиться за помощью к вечно мудрому Энки (239-245). Угрожая постоянным отсутствием в своем доме, храме Э-ана в Уруке, она требует, чтобы ей позволили предать напавшего на нее человека суду (246-249). Энки соглашается (250), и Инанна, подобно радуге, охватывает все небо и наконец находит испуганного садовника (251-255).
Шукалетуда пытается объяснить Инанне свои поступки, подробно рассказывая о событиях, которые привели его к преступлению (256-289). Неудивительно, что богиня остается совершенно равнодушной и назначает его судьбу. Он должен умереть, но имя его будет жить в музыкальной прихоти дворца и пастбищ; в песнях, которые поют придворные барды и одинокие пастухи (296-310). Поскольку критическое издание полного текста было осуществлено лишь в 1995 году Конрадом Фольком, [3] до сих пор существует мало всесторонних интерпретаций этой истории.
Впервые на эту историю обратил внимание Самуэль Ной Крамер, в первой публикации которого рассматривались прежде всего очевидные параллели между второй чумой в истории, когда вода превращается в кровь, и библейским рассказом о кровавой чуме в Исходе 7:14-24. [4] В последующие десятилетия Крамер неоднократно возвращался к этой теме, и, наконец, в 1989 году опубликовал перевод почти полностью реконструированного текста. [5] Клаус Вильке, [6] а затем Фольк [7] предложили политическую трактовку мифа, утверждая, в частности, что эта история была попыткой выразить напряженность между традиционным шумерским обществом и ростом аккадской власти во времена Саргонской династии.
По мнению Бендта Альстера, история буквальна: мрачно-юмористическая сказка о жалко садовнике, который изнасиловал богиню, почти избежал наказания, но в конце-концов умер, будучи увековеченным в песнях. [8] Наконец, Джеррольд Купер, критикуя исторические интерпретации шумерского мифа, предположил, что история имеет в основном астральную природу, хотя он и не исключает другие мифологические мотивы. [9] Данное исследование, очевидно, опирается именно на проницательное предположение Купера. Главным божественным персонажем во всей этой истории является Инанна – богиня, которая ассоциируется с планетой Венера. [10]
Предыдущие исследователи текста признали, что Инанна в нескольких местах описывается в своем астральном проявлении. [11] Крамер, в частности, понимал взгляд Шукалетуды в небо после неудачи в саду как очевидный акт небесного гадания. [12] Из этого следует, что не только описание божественности Инанны является астральным, но и в некоторой степени ее действия и движения в рамках сюжета могут быть связаны с ее (т.е. Венеры) реальной небесной деятельностью – эту идею предложил Фольк, хотя и не исследовал ее полностью. [13]
Тезис этой работы заключается в том, что некоторые события этой истории (например, перемещения Инанны) могут быт связаны с определенной серией наблюдаемых небесных явлений, в частности с синодической активностью Венеры. Не постесняюсь признать, что этот тезис чреват домыслами и предположениями. Общая оговорка заключается в том, что месопотамские астральные мифы зачастую трудно идентифицировать с уверенностью, поскольку в отличие от классических сборников, таких как «Поэтический астрономикон» Гигина или «Катастеризм» Псевдо-Эратосфена, астральная мифология из древнего Ирака никогда не собиралась в единой сборник в древности. Поэтому, хотя я считаю общие тезисы этого исследования обоснованными, конкретика по определению кажется мне сомнительной. Еще одно соображение, характерное для истории об Инанне и Шукалетуде, заключается в том, что в рамках данного исследования я не включаю историю Энки и ворона в общую повествовательную канву. Основной повествование и подсюжет имеют некоторые общие черты – сельскохозяйственный контекст, важные деревья и роль Энки. И Энки, и ворон могут ассоциироваться с небесными чертами в более поздние периоды. [14] Но в перикопе Инанны и Шукалетуды действия ворона ограничиваются землей и деревом – он не взаимодействует ни с богиней, ни с садовником. Кроме того, трудно определить связь между незначительным, хотя и крайне важным, поздним появлением Энки в повествовании (245-250) и его первым появлением.
Если бы ключевые строки, связывающие этот отрывок со вступительным гимном (23-38, 41-46), были лучше сохранены, связь, несомненно, была бы более четкой. Для моих целей, поскольку эта история никак не влияет на движение Инанны по сюжету, более крупное повествование можно анализировать и без него. [15]
«Инанна и Шукалетуда» и явления Венеры
Многие ученые признают, что шумерское повествование о нисхождении Инанны в Подземный мир хотя бы частично описывает закат Венеры на западе, ее путешествие «под землей» и восход на востоке. [16] Таким образом, существует прецедент астральных аспектов в интерпретации шумерской мифологии Инанны. Если исходить из ассоциации Инанны с Венерой в «Инанне и Шукалетуде», то движение богини в этой истории также должны быть свойственны движениям Венеры. Планета, которая является вторым по яркости объектом на ночном небе, непостоянна по сравнению со звездами и большинством других планет из-за своего положения между Землей и Солнцем. Для земных наблюдателей большинство других небесных тел восходят на востоке и движутся по куполу неба, пока не заходят на западном горизонте. Венера же, восходящая на востоке перед самым восходом Солнца (Г), никогда заметно небо не пересекает.
Каждую ночь промежуток времени между восходом и заходом Солнца увеличивается, потому что расстояние планеты от Солнца растет. Соответственно, меняется и продолжительность ее ночной видимости. Но планета никогда по-настоящему за горизонт не уходит (не более 46 градусов от Солнца), в какой-то момент становясь неподвижной, после чего интервал времени между ее восходом и восходом Солнца уменьшается, пока она, кажется, не исчезает с восточного горизонта (Σ), откуда и появилась. В этот период его можно наблюдать по ночам до восхода Солнца в течение примерно 8 месяцев. Поскольку она движется позади Солнца (т.е. в высшем соединении), впоследствии ее вообще не видно на небе в течение примерно 80 дней. Затем Венера снова появляется, но на этот раз на западном горизонте сразу после захода Солнца (Ξ). Ее западное движение аналогично восточному. В течение 8 месяцев Венера видна после захода Солнца и на западе, опять же не более чем в 46 градусах от Солнца, но в какой-то момент становится неподвижной и возвращается к западному горизонту (Ω). Этот второй период невидимости, связанный с прохождением Венеры перед Солнцем (т.е. неполное соединение), может длиться от 3 дней (зимой) до 2 недель (летом). Затем Венера снова восходит на востоке (Г) перед восходом Солнца, и весь цикл, который длится 584 дня, начинается заново (= синодический интервал). Более того, после пяти повторений (около 8 лет) этот цикл начинается примерно в одно и то же время года (= период обращения). Важно помнить, что в отличие от звезд, Юпитера, Сатурна или Марса, Венера никогда не появляется в небе высоко. Движения Венеры действительно «странные», и некоторым культурам потребовалось время, чтобы понять, что ее восточное и западное проявление – это одно и то же небесное тело. Греки, например, первоначально отождествляли утренние и вечерние звезды с двумя отдельными божествами, Фосфором и Геспером соответственно.
В Месопотамии, похоже, с древности понимали ее единственность. Если предположить ее подлинность, то цилиндрическая печать из коллекции Эрленмейера свидетельствует о том, что в южном Ираке это было известно уже в период позднего Урука / Джемдет-Насра, [17] как и архаичные тексты этого периода. [18] Таким образом, понимание того, что утреннее и вечернее появление Венеры – одно и то же небесное тело, относится по крайней мере к началу IV тысячелетия. [19]
Независимо от того, подлинна ли печать, тот факт, что ни в более поздней месопотамской литературе нет эпитетического различия между утренними и вечерними появлениями Венеры, свидетельствует об очень, очень раннем признании этого явления. Однако менее определенно можно сказать, что возникло понимание особенностей движения Венеры. Так называемые «Венерианские таблички» Ammisaduqa, скорее всего, относятся к старовавилонскому периоду и описывают не только синодический 584-дневный цикл Венеры, но и восьмилетний период обращения. [20]
Если наблюдения, на которых основаны «Венерианские таблички» действительно относятся к старовавилонскому периоду, то, конечно, можно предположить, что до того, как были сделаны и записаны эти долгосрочные наблюдения, было известно о синодическом периоде Венеры. Поскольку необходимые знания о движении планеты, вероятно, существовали во времена создания «Инанны и Шукалетуды», то, похоже, что перемещение Инанны в этой истории могут быть связаны с регулярными явлениями Венеры, а именно с небесными движениями Венеры в течение одного синодического периода. [21]
Во вступительном гимне Инанне богиня описывается как покидающая небо и землю, чтобы отправиться в kur:
15 u4-ba [ . . . ]-e an mu-un-šub ki mu-un-šub kur-ra ba-e-a-il216 dinana-[ke4] [an m]u-un-šub ki mu-un-šub kur-ra ba-e-a-il2Тогда …… покинула небо, покинула землюи поднялась в kur.Инана покинула небо, покинула землю иподнялась в горы. [22]
Уход Инанны с неба и земли (то есть из мест, где она могла бы быть видна) и ее вхождение в kur следует понимать как сеттинг. Если понимать kur как «гору», то с точки зрения равнин южного Ирака горы, на которые взбирается Инанна, находятся на востоке.
Таким образом, движение Инанны здесь можно понимать как ее исчезновение на востоке (т.е. последняя видимость на востоке, Σ). Однако семантический спектр термина kur довольно широк: от «горы» до просто «земли» и даже «подземного мира». Действительно, и восток, и запад упоминаются в рассказе как kur (т.е. 101-102). Альстер принял kur в этом отрывке за подземный мир – в соответствии с его использованием в «Нисхождении Инанны в Подземный мир», — на самом деле, 15-16 в «Инанне и Шукалетуде» почти идентичны 4-5 в этом мифе. [23]
Вильке утверждал, что этот термин здесь используется параллельно с двумя местами – Субир и Элам (113), оба из которых, с точки зрения южного Ирака, являются горными. [24] Фольк еще больше укрепил это понимание, отметив, что Инанна очень четко говорит о «восхождении» (il2 = elû) [25] и «нисхождении / восхождении» (e11 = warādu, elû) в отношении kur в «Инанне и Шукалетуде» (4-5, 8, 15-18), в отличие от простого «нисхождения / восхождения» (e11), как в «Нисхождении Инанны в Подземный мир» (4-5). [26]
Такие двойные вертикальные движения могут, казалось бы, указывать на реальные горы, но неясно, относятся ли описания движений Инанны во вступительном гимне (15-20) и те, что происходят примерно в то время, когда Шукалетуда ее видит (112-115), к одному и тому же событию. Текст в этом отношении неоднозначен. Тем не менее, как отмечает Купер, независимо от того, как мы понимаем kur в этом отрывке, ясно, что Инанна, хотя и не обязательно входит в подземный мир или на горы как таковые, тем не менее покидает небо и больше не видна. [27]
Учитывая тот факт, что ее следующее появление, вероятно, будет на востоке, кажется вероятным, что движения Инанны в прологе описывают промежуток между ее последним появлением на западе (Ω) и непосредственно перед ее первым восточным появлением (Γ). Именно в это время вставляется история об Энки и вороне. Когда основной сюжет возобновляется, Шукалетуда, работавший на своей земле, впервые видит богиню:
101 [sig-še3 igi mu-un-il2 diĝir] un3-nakur utu e3-ke4-ne igi bi2-in-du8-ru102 [nim-še3 igi mu-un-il2 diĝir un3]-nakur utu šu2-ke4-ne igi bi2-in-du8-ru103 [dgidim dili du-ra igi] mu-ni-[in-du8]Он посмотрел вниз и увидел возвышенных боговземли, где восходит солнце.Он поднял глаза и увидел возвышенных боговземли, где заходит солнце. [28]Он увидел одинокого странствующего призрака.
Здесь Шукалетуда осматривает небо. Возможно, сначала он смотрит на восток, где восходит Солнце, затем на запад, где оно закатывается. Но более вероятно, что он просто внимательно осматривает все небо. Во время этого осмотра он видит то, что кажется гидимом, «призраком». Это Инанна, которая в своей жуткой, похожей на призрак, форме, кажется, возвращается из подземного мира. [29] Если богиня возвращается из подземного мира – она должна быть в процессе восхода. Увидев ее в небе, Шукалетуда с удивлением наблюдает, как она, уставшая от путешествия, останавливается на ее поле и ложится отдохнуть под деревом:
112 u4-ba nin-ĝu10 an mu-un- niĝin2-na-ta ki mu-un-niĝin2-[na-t]a113 dinana an mu-un-niĝin2-na-ta ki mu-un-niĝin2-n[a-]ta114 elamki su-bir4 ki-a mu-un- niĝin2-na-ta115 dubur a[n] gi16-gi16-il-la mu-un-niĝin2-na-ta116 nu-gig kuš2-a-ni-ta im-ma-te dur2-bi-še3 ba-nu2Когда-то моя госпожа бродила по небу, бродила по земле,Инанна бродила по небу, бродила по земле,она странствовала по Эламу и Субиру,она бродила по простирающемуся горизонту небес,устала она, подошла и у корней его прилегла.
Купер предполагает, что, поскольку Инанна описывается как движущаяся из Элама в Субир, текст на самом деле описывает движение Венеры на север, когда она следует за Солнцем между зимним и летним солнцестояниями. [30] Это происходит только после зимнего солнцестояния, когда Солнце меняет свой курс и начинает медленное шестимесячное путешествие к своей самой северной точке во время летнего солнцестояния. Возможно, так оно и есть, тем более что в обязанности Шукалетуды входит полив (a sig10; 93, 141, 263) и «строительство колодцев» возле растений (pu2 ak; 94, 142, 264), что указывает на летние занятия. Но других сезонных признаков в рассказе немного.
В любом случае, Элам и Субир лежат к востоку и северу от южного Ирка, и поэтому ее краткое появление в ночном небе (104) с последующим отдыхом на земле (116) описывает краткое небесное появление Венеры перед восходом Солнца на востоке (Г) и ее быстрое исчезновение после этого, когда планета теряется в свете зари перед самым восходом Солнца. Инанна, как гласит история, проводит некоторое время на земле, засыпая под тополем, измученная путешествиям. Садовник совершает сексуальное насилие над богиней в тот короткий период, когда она исчезает в лучах рассвета и когда Солнце восходит. Богиня узнает об этом ужасном факте после восхода Солнца:
126 u4 im-zal dutu im-ta-e3—a -[ra]127 munus-e ni2-te-a-ni igi im-kar2-ka[r2]128 ku3 dinana-ke4 ni2-te-a-ni igi im-kar2-kar2Когда наступил день и Уту поднялся.Женщина себя внимательно осмотрела,Сияющая Инанна внимательно осмотрела себя.
Разгневанная Инанна трижды безуспешно разыскивает Шукалетуду. Она ищет его в горах, но его отец хитроумно советует ему спрятаться в городе, где он растворится в безымянной людской массе. В результате богине не удается найти нападавшего:
184 [munus-e ša3 kur-kur]-ra-ka nu- um-ma-ni-in-[p]a3Женщина не нашла его среди гор. [31]
Для своего расследования Инанна ищет куру – kur, «земли, горы». Как уже отмечалось, понятие «kur» очень широкое. Оно может просто обозначать границы земли в целом, восточный kur, где восходит Солнце, и западный kur, где оно заходит (как в 101-102), — два места, где сосредоточена небесная деятельность астральной Инанны. Предыдущие эпизоды, в которых Инанна каким-то образом входила в kur (4-5, 8, 15-18), понимались как периоды невидимости Венеры. Однако здесь (181, 184, 210, 213, 235, 238) она просто обыскивает горы и не обязательно в них входит. Действительно, вторая чума, состоящая из группы метеорологических действий, предполагает ее присутствие на небе. Таким образом, в этих отрывках, где Инанна ищет Шукалетуду и запускает серию эпидемий, kur-kur может означать реальные горы на востоке, над которыми парит богиня. Оттуда она может выслеживать нападавшего и насылать чуму.
Если это так, то поиски в горах и три эпизода с чумой будут относиться к восьмимесячному периоду видимости Венеры на востоке (от Г до Σ). Это привлекательный вариант, поскольку, потерпев неудачу в попытках привлечь нападавшего к ответственности, Инанна снова осматривает себя при утреннем свете (239-241). Ранее (126-128) это временное обозначение, по-видимому, указывало на ее первую видимость на востоке перед самым восходом Солнца (Г). Теперь оно, похоже, указывает на ее последнее появление на востоке (Σ), также незадолго до восхода Солнца. Раздраженная тем, что ей не удалось обнаружить нападавшего, Инанна отправляется за советом в Эриду, дом мудрого бога Энки:
245 abzu eridugki- ga den-ki-ka3-še3 ku3 [dinana-k]e4? ĝiri3 im-ma- an-gu[b]Чистая Инана направила свои шаги к абзу Энки в Эриду.
Если она посещает Энки в абзу в Эриду, то ее больше не должно быть видно на небе, поскольку Эриду – это, конечно же, реальный город, а абзу – пресноводная обитель Энки, расположенная в земле. После появления Инанны над восточными горами этот спуск и беседа с Энки могут относиться к 80-дневному периоду невидимости (высшее соединение) после ее исчезновения на востоке (Σ — Ξ). Но визит Инанны к Энки довольно краток в повествовании и не кажется достаточно долгим, чтобы обозначить примерно 80-дневное отсутствие на небе. Возможно, она просто навещает Энки днем, когда она невидима.
Энки соглашается на требования Инанны позволить ей найти преступника. Инанна покидает Эриду и абзу и, совершив невозможное небесное событие, пересекает все небо, подобно радуге:
251 [k]u3 dinana abzu eriduki-ta im-ma-da-ra-ta-e3252 [n]i2-te-a-ni dtir-an-na-gim an-na ba-an-gi16-ib ki ba-da-an-us2253 ulu3? i3-dib-be2 me-er i3-dib-be2Так святая Инанна поднялась из апсу Эриду.Она распростерлась по небу, как радуга, и достигла тем самым земли.Она пропускала южный ветер, пропускала северный ветер.
Путь Инанны пролегает с востока на запад, так что северные и южные ветры могут пересекать его. Поскольку Инанна, как планета Венера, не может пересечь весь небосвод, это следует понимать как чудесное событие. [32] Большинство переводчиков реконструируют лакуну в 255 так:
255 munus-e š[a3? kur-kur]-ra-ka im-ma-na-ni-in-pa3Но женщина нашла его среди гор. [33]
В качестве альтернативы Джеррольд Купер предлагает реконструировать строку следующим образом:
255 munus-e š[a3? ki-en-gir]-ra-ka im-ma-na-ni-in-pa3
Но женщина нашла его в сердце [Шумера]. [34]
Инанна способна удалиться от обоих горизонтов, лежащих к востоку и западу от Шумера соответственно, и с помощью Энки расположиться прямо над районом, застроенным городами, в котором скрывается преступник. Описывая движения Инанны таким образом, древний автор раскрыл свои знания о нормальном движении планеты. В контексте этой истории чудесное явление соответствует событию в синодическом цикле Венеры – восьмимесячному периоду видимости планеты на западе (Ξ — Ω). Необыкновенная способность Инанны пересекать все небо становится поворотным событием в сюжете, настоящим deus ex machina, благодаря которому богиня находит нападавшего. Таким образом, Шукалетуда может быть привлечен к ответственности, его имя войдет в песни и легенды, а история закончится.
Заключение
История об Инанне и Шукалетуде изображает богиню Инанну в ее астральном проявлении, причем не только в отношении ее внешнего вида, но и ее особых движений. В частности, в рассказе Инанна предстает связанной с восточным и западным горизонтами. И вот наступает момент, когда Инанна получает разрешение чудесным образом выйти из этих предписанных движений, освободившись из оков своего обычного небесного курса. Благодаря этому ей удается обнаружить напавшего на нее человека и предать его суду. Инанна и Шукалетуда – это астральный миф, в котором в качестве источника вдохновения для повествования используются общепринятые небесные явления Венеры.
Движения Инанны в «Инанне и Шукелетуде» и связанные с ними явления Венеры
Примечания
[3] Более подробную историю исследования см. Volk 1995, 9-14.
[5] Kramer 1956, 66-70; 1981, 70-74; Bottéro and Kramer 1989, 257-271.
[8] Alster 1999, 687-688. См. также Alster 1975, 30-32, где он рассматривает миф, хотя и бегло, в рамках структурализма.
[10] Brown 2000, 67, Litke 1998, 161 (IV 181).
[11] Volk 1995, 177-179 and 182-183; Alster 1999, 687.
[13] Этот вопрос был предложен, но остался открытым в Volk 1995, 21, 39 (см. особенно примечание 249).
[14] Hunger – Pingree 1989, (for Enki/Ea) I ii 19-20, 26-27, II ii 7, (О вороне) I ii 9, I iii 20, II B 3.
[15] Я не буду здесь рассуждать о происхождении истории об Энки и Вороне или о ее роли в общем повествовании. Об этом, возможно, см. Volk 1995, 29 (особенно обратите внимание 171), 37.
[16] См., например, Wilcke 1976, 83; Hostetter 1979; Heimpel 1982, 59; Volk 1995, 21. Cf. Buccellati 1982, который использует мифо-ритуальный подход к «Нисхождению Инанны».
[17] Nissen – Damerow – Englund 1993, рис. 18. На печати изображен бык, над которым расположены три звезды (или знаки DINGIR). Перед ним (или за ним) — характерный тростниковый пучок Инаны, сгруппированный вместе с несколькими знаками, в том числе: EZEN, «праздник»; UTU, «солнце», т.е. утро; SIG (акк. šaplu), «нижний, западный», т.е. вечер; DINGIR, который воспринимается как просто звезда, обычно MUL (написанный как три знака DINGIR). Вся группа, по-видимому, указывает на «праздник утренней и вечерней Инанны/Венеры» (Nissen — Damerow — Englund 1993, 17; см. также кратко Brown 2000, 246).
[18] О праздниках Инанны как вечерней и утренней звезды в архаических текстах см. Green 1980, note 34, Szarzynska 1997, 115-153, and Englund 1998, 127.
[19] Contra Kurtik 1999, относит отождествление Инанны с планетой Венера к середине третьего тысячелетия.
[21] См. таблицу. Здесь я расхожусь с Volk 1995, 21, который предполагает, что все события происходят во время видимости Инанны/Венеры.
[22] Транслитерации и переводы Инанны и Шукалетуды согласно Volk 1995.
[23] Alster 1975, 30. Полное обсуждение параллелей см. Volk 1995, 20-12, 142.
[25] Обычно il2 является эквивалентом акк. našû, «поднимать», но в данном контексте, похоже, означает «подниматься».
[27] Cooper 2001, 143 note 58.
[28] Volk 1995, 177 и Black et al. 2004, 200, воспринимают sig, «нижний, ниже», и nim, «верхний, выше», как обозначающие «низины» и «соответственно», причем Volk утверждает, что нельзя смотреть вниз в поисках высоких богов (т. е. igi il 2 = īni našû) (хотя Энки, предположительно один из высоких богов, живет внутри земли в абзу!) Следовательно, Фолк понимает две пары sig ↔ nim и kur ud e 3 ↔ kur ud šu 2 как поэтическую оппозицию, а не как предположение о том, что возвышенности находятся на востоке, а низменности — на западе.
[29] Volk 1995, 178-179. Cf. Inana’s Descent 78-84.
[32] Радуга, конечно, на самом деле не охватывает все небо, и это уподобление может означать просто дугообразное движение Венеры, отличное от ее обычного, ограниченного горизонтом движения. Как бы то ни было, в контексте романа это движение все равно следует считать чудесным.
[33] Black et al. 2000, 204. But cf. Volk 1995, 132 („Die Frau hatte ihn [doch] innerhalb [aller Länder?] gefunden“) и 206, который выражает свои сомнения по поводу этой реставрации.